Дочь пустыни

Сон не шел. Адиль не мог точно сказать, было ли это из-за надоедливых голосов стражи, доносившихся через песчаные валы, или из-за чего-то еще. Безрезультатно повертевшись на коврах еще пару раз, он встал и вышел из шатра. В лицо сразу повеяло прохладным ночным воздухом, который кочевник с удовольствием вдохнул. Он окинул взглядом мирно спящую стоянку — тлеющие угли в костре, раскинутые тут и там шатры, спящие верблюды неподалеку... На душе сделалось очень спокойно, и ему вдруг захотелось немного прогуляться по бескрайнему морю песков, которое, казалось, смешивалось с россыпью алмазных песков на небосводе. Верблюд Адиля бродил чуть поодаль от своих сородичей — видимо, как и хозяин, не мог заснуть. Или не хотел. Бедуин подошел к Надиму и погладил его по морде. Животное прикрыло глаза и издало нечто похожее на вздох. —Ты прости, что сегодня с собой не взял, — Адиль обратился к верблюду, который повернул к нему голову и будто бы внимательно слушал — тебе бы не понравилась толпа на улицах. Мы с тобой, брат, в этом одинаковы. Давай-ка лучше прогуляемся по одинокой пустыне? Надиму, очевидно, эта идея была по душе. Он довольно фыркнул и медленно опустился на землю, позволяя хозяину залезть на себя. Туарег похлопал верблюда по шее, и они отправились в медленное, бесцельное блуждание по дюнам. Адилю нравились такие прогулки. Он, разумеется, привык к беспощадной жаре и палящему солнцу, но серебряный свет луны и холод ночных ветров приносили некоторое облегчение и успокоение. И почему-то именно в тенях и облаках, загораживающих светлый месяц, вокруг него оживали бесчисленные сказки, которые он слышал от своей семьи и попадающихся на пути людей. Земля, по которой он так долго странствовал, была очень древней и видела много чудес, проклятий, благословений и войн. Бедуин и сам рано или поздно был обречен стать лишь очередной песчинкой в бескрайних барханах Сахары. Но сейчас, пока он был жив, он был намерен собрать как можно больше так песчинок, сохранить их в своем сердце и, по возможности, передать их истории другим. Вот что песчинки поведали ему сегодня? Местную легенду про дитя пустыни. Адиль вспомнил, что уже слышал истории с похожим мотивом, но эта заинтересовала его особенно. Он не мог сказать точно, почему. Пожалуй, рациональным объяснением было то, что эта легенда ходила о живой и даже молодой девушке и еще не имела своего логического завершения. Ему бы и не хотелось услышать финал, пока он сам не упокоится в земле. Пусть лучше эта сказка проживет долгую и благополучную жизнь. И пусть лучше она действительно окажется лишь сказкой, потому что, как бедуин знал из волшебных историй, подарки пустыни преходящи и песчаная госпожа рано или поздно забирает свое. Какая незавидная участь для юной девицы... Адиль тряхнул головой. Глупость какая! Когда он стал принимать досужие сплетни на базаре за чистую монету? Правитель просто скрывает наследницу ото всех, разумеется, о ней поползут какие-то дивные слухи. Даже удивительно, что о ней не начали слагать еще более чудные истории. Вероятно, отец пристально следит за всем, что люди знают и говорят о принцессе, с помощью шпионов или еще кого-то. Девушка просто сбежала, это точно. Не выдержала заточения во дворце. Кочевник мог ее понять. Странно, конечно, что стражники до сих пор ее не обнаружили... она же не умеет ни прятаться, ни бегать толком. Может, просто повезло и нашла какой-то особенно укромный уголок? Да шайтан ее знает. Куда он сейчас приехал? Мужчина оглянулся. Похоже, пока он размышлял, верблюд успел увезти его достаточно далеко от стоянки — он смог лишь различить ее смутные очертания вдалеке. Это было опасно: ему бы не хотелось заплутать в пустыне ночью. Адиль потянул поводья, призывая животное отправиться в обратный путь, но оно внезапно встало и отказывалось сдвигаться с места. Бедуин насторожился — обычно Надим себя так не вел. Он слез с верблюда и огляделся по сторонам — кажется, все было в порядке. Не то чтобы человеческий глаз мог достаточно хорошо видеть в темноте, но крупных угроз поблизости точно не было. Впрочем, в пустыне важно не только зрение. И Адиль прислушался. Сначала ничего не происходило. Но спустя пару мгновений послышался какой-то звук, настолько тихий, что кочевник решил, что ему почудилось. Вдруг звук повторился. Он был уже чуть громче и отдаленно напоминал стон. Не на шутку обеспокоенный, Адиль двинулся туда, откуда раздавался стон. Больше ничего не было слышно, и мужчина уже не был уверен, что идет к источнику звука. Однако спустя пару шагов он заметил какой-то темный силуэт, безвольно лежащий на песке. Осторожно и как можно бесшумнее приблизившись, Адиль понял, что силуэт женский. Маленький. Хрупкий. И не двигается. "Всевышний, что она здесь делает? В пустыне кто-то бросил? Да кто ж мог?" Аккуратно потянув девушку за плечо, туарег с ужасом увидел, что под ней песок был по-странному темным. Цвета он в тусклых лучах луны различить не мог, но подсознательно догадывался, что песок был багрово-красным. Адиль повернулся, чтобы подозвать верблюда и, убедившись, что животное идет к нему, снова вернул свое внимание на девушку. К его огромному удивлению, темное пятно на песке исчезло. На его месте легко покачивался диковинный цветок, который будто бы светился в темноте. Не полностью отдавая себе отчет в том, что делает, мужчина потянулся ко цветку, но тут же отдернул руку, больно уколовшись об острые шипы. Несколько капель крови упали на песок в том месте, где было пятно. Не обратив на это внимания, кочевник повернул девушку к себе лицом, чтобы посадить ее на верблюда. Сердце ухнуло в пятки. "Да меня никак шайтан морочит... Ясмин?!"