Дочь пустыни

Ему было страшно. Видит Всевышний, как же ему было страшно! А причиной этого страха была бессознательная девушка, которую он аккуратно поддерживал, пока они ехали на верблюде к стоянке. Да, Адиль прекрасно осознавал, чем рискует, даже просто притрагиваясь к Ясмин. Но бросить ее одну в пустыне шло вразрез со всеми принципами бедуина. Стражники бы точно не дошли к ней за ночь, а темное пятно на песке не давало ему покоя. Но, по крайней мере, девушка дышала, хоть и слабо. Мужчина обхватил ее покрепче, чтобы чувствовать пульсирующую жилку на нежном запястье. Вдруг маленькая ладонь дрогнула и крепко схватила его за руку, через мгновение снова обвиснув. Адиль сильно вздрогнул всем телом, но на верблюде удержался. Этот простой жест вызвал в душе бурю эмоций, в которых у него не было времени разбираться. Он начал лихорадочно соображать, что делать дальше. Повезти ее сразу к стражникам? Нет, еще чего. Увидят свою госпожу в бессознательном состоянии рядом с туарегом и подумают, что он ее похищает. Тогда уж точно головы не сносить. Оставить ее где-нибудь вблизи стен? Нет, неизвестно, как долго она протянет. Да и не попасться будет трудно. Надо везти принцессу на стоянку, по-другому никак. Там ей хотя бы помогут. А что потом? Остальная часть клана не знает, кого он везет. Адиль не хотел подвергать их опасности, о которой они даже не знали. Но ведь это незнание может и защитить их? Если стражники заявятся на стоянку и начнут задавать вопросы, он скажет, что просто нашел девушку в пустыне. Надо играть ничего не подозревающего кочевника. Солдаты наверняка скажут, что это дочь из какого-то знатного дома и под этим предлогом заберут ее. Заберут ее? Он бы не хотел, чтобы они ее забирали. Она слишком сильно стремилась к свободе, каким-то чудом избежала всех охранников и чуть не умерла в пустыне. Это заставляло Адиля испытывать грусть и... уважение. Пусть безрассудно, но это было очень храбро для принцессы, которая не видела жизни за пределами дворцовых стен. А еще Ясмин была маленькой и хрупкой и приятно грела его ладони. Бедуин нежно провел большим пальцем по тонкой коже ее запястья... Верблюд фыркнул и остановился, выводя Адиля из этого странного забытья. Они уже приехали на стоянку. Стряхнув с себя остатки наваждения, мужчина быстро спешился и, подхватив девушку на руки, понес ее в шатер целителя. Проигнорировав недовольное ворчание разбуженного хозяина шатра, туарег осторожно опустил Ясмин на подушки. Целитель, старик по имени Хаким, мгновенно оказался рядом. Нащупав пульс девушки, он спросил Адиля про возможные раны, и, получив в ответ рассказ о луже крови на песке под телом, вытолкал молодого человека из шатра, сказав, что позовет, если понадобится помощь. Адиль заметно переживал — сам не до конца понимая, почему — но ослушаться старика не мог и пошел напоить своего верблюда, который заметно устал за время этой странной прогулки. Вернувшись к шатру, кочевник увидел целителя, сидящего у входа. —Ты, сынок, вроде молодой, а зрение уже подводит? Али на мираж ночью попался? —Хаким, ты о чем это? —А как же? Рассказал мне про кровь на песке, а на девице твоей ни одной серьезной раны, только царапины. А кожа-то какая нежная, явно не простолюдинка... Ты откуда такую достал? Адиль решил пока отложить размышления о том, что же тогда это было за пятно и куда оно делось. Надо было попробовать утаить истинную личность Ясмин от лекаря, хотя он знал, что старик видит его насквозь. —Не моя девица. Сказал же, нашел в пустыне. Понятия не имею, как она туда попала. Я и сам на нее почти случайно натолкнулся. —Вот оно как... — Хаким почесал бороду, — а скажи, не думаешь ли, что те люди, которые кричат за дюнами, ищут именно ее? Бедуина прошиб холодный пот, но ему удалось сохранить внешнюю невозмутимость. Надо продолжать пытаться убедить старика. —Нет, с чего бы это? Ты видел, на ней одежда служанки. Будут ли господа прилагать столько усилий ради прислуги? —Твоя правда, одежда на ней не знатной дамы. Но я вот что заметил: как и говорил, очень у нее нежная кожа, к тому же нет мозолей на руках. А ноги стерлись в кровь, хотя, если бы она была сколь-нибудь привычна к длительной ходьбе, такого не было бы. Ну, достаточно убедительно для того, чтобы утверждать, что девушка из знати? Адиль молча смотрел на Хакима. Возразить было особо нечего — старик обладал поразительной остротой ума. Но тут прозвучал еще один вопрос. —Ты ведь знаешь, кто она, верно? И отдавать страже не хочешь? Ох, молодые годы... Да, возможно, этого следовало ожидать. Молчаливого Адиля в клане никто не понимал так же хорошо, как Хаким. Вот и в этот раз он обошел все уловки молодого человека. Смысла утаивать больше не было. —Да, я знаю, кто она такая. Но, поверь, никому из вас это знание не нужно. Оно грозит только опасностью. Ты можешь сделать выводы, насколько она важна, из того, сколько солдат за ней послали и как долго они уже рыщут возле города. Отдавать не хочу, тут ты тоже прав, — мужчина нахмурился, — сам понимаешь, мы с тобой оба вольные люди, кочевые. А эта девушка... она приложила очень много усилий, чтобы избежать всех препятствий и попасть на свободу. Имеем ли мы право просто возвращать ее в руки тех, кого она стремилась покинуть? Старик пожевал губы, легко покачивая головой и соглашаясь со словами молодого бедуина. —Да, смысл в твоих словах есть... Хорошо, сынок, давай дождемся утра. К этому моменту она должна будет проснуться. Поговоришь с ней и решим, что делать дальше. Выбора особо не было. Адиль распрощался с лекарем и ушел в свой шатер. Спал он плохо — размышлял над тем, о чем будет говорить с Ясмин, что он скажет стражникам, которые за ней придут... А еще ему хотелось узнать, какого цвета у нее глаза. Почему-то туарег был уверен, что яркие. Должны прекрасно сочетаться с ее волосами. Хм, волосы? Принцесса наверняка будет в сильном смятении от происходящего. Хорошо бы ее отвлечь, например, подарком. У него как раз есть красивый костяной гребень, недавно купленный на рынке. Конечно, это совсем немного, но Адиль надеялся, что это поможет ему завоевать расположение Ясмин и узнать от нее чуть больше. Жалко, что он не сможет посмотреть, как она расчесывает волосы... С этой мыслью он наконец-то заснул.