bon voyage

— У кого-то появились деньги? Мужчина сидел, широко расставив ноги, насколько ему позволяло крошечное пространство сарайчика. Он аккуратно засунул плотную стопку купюр обратно в замызганный конверт, убирая его в нагрудный карман расстёгнутой рубашки. Она висела так свободно на жилистом теле, нисколько не обтягивая. Хёнсу, хозяин сарайчика, сделал небольшой шаг в сторону. Доски под ним скрипнули и просели, нет-нет да и сломаются под его весом. Остальные присутствующие старались не шевелиться — места было катастрофически мало. — Попытка не пытка. Хёнсу присел на шаткий стул напротив. Он закатал грязные рукава рубахи, вытер руки о рабочие брюки, которые давным-давно выцвели на солнце. У него не было какого-либо желания и стремления заботиться о внешнем виде, всё равно его одежда будет испачкана ошмётками, кровью или внутренностями рыбы. — Думаю, это будет последняя. Хёнсу кивнул. Он потёр переносицу, переводя взгляд на потолстевший карман рубашки мужчины. Всё было именно так. Если он сейчас упустит шанс найти золото, то вряд ли ему выпадет новый. Он никогда в жизни не рискнёт отправиться на Вехлес в одиночку, чтобы искать деньги непонятно где. И он никогда не накопит нужную сумму для наёмников, которые помогают противостоять конкурентам и могут хотя бы приблизиться к местоположению клада. Пять миллионов. Получив часть, Хёнсу никогда в жизни не возьмёт в руки вёсла и сети. От него никогда больше не будет вонять стойким рыбным запахом, а его волосы перестанут выгорать на солнце — он отправится туда, где его было гораздо меньше. Найдёт нормальную работу и заживёт спокойной жизнью в нормальном городе, а не на Авилонте. — Недавно одна команда заезжала сюда, — он неопределённо показал рукой в воздухе, имея в виду остров. — Двенадцать человек. — С оружием? — Думаю, да. Мужчина откинулся к стене, кривовато улыбаясь и слегка проходясь пальцами по щетине на лице. Он дотронулся ещё раз до кармана, который заметно потяжелел из-за его содержимого. Как же ему это грело душу. Он и его парни могут совсем ничего не найти, но их поиски хотя бы оплачивались, как и покрывались дополнительные расходы: транспорт с континента на остров, питание и проживание в отеле. В интересах Хёнсу было пригласить их, поэтому эта обязанность полностью лежала на нём. А если они всё-таки смогут найти золото, о котором говорит этот неудачник… Он ухмыльнулся. Хёнсу запустил грубые пальцы в вьющиеся волосы, которые закручивались от влажности ещё больше, чем обычно. Он убрал свисающие пряди с лица, подумал, что давно стоило бы постричься. Эта неимоверная жара скоро доконает его. — Ждём отправления, босс, — мужчина встал с тахты, отряхиваясь, будто за это время на нём мог осесть слой пыли. Он первым выходит из помещения, резко открывая дверь, морщась от рыбного запаха — снаружи он был гораздо сильнее. За ним последовали и остальные люди, которые всё это время молча стояли у самого выхода, дыша друг другу в спины. — Пусть всё сложится, — прошептал Хёнсу, вставая со стула. Тихо выдохнув, поднял с пола сумку с необходимыми вещами: бутылка воды, небольшой перекус, обязательно фонарик. Рыболовные снасти, как и всегда, покоились в лодке, сейчас это было особенно важно — это его повод на дальнее плаванье. Снял с вбитого в стену гвоздя шляпу, опуская её больше на лоб. Единственный прок от неё в опускающихся сумерках — поможет лучше скрыть его лицо, если они всё-таки с кем-то столкнутся. Всё-таки отплывать будут не в кромешной тьме.

***

Минги прикрыл один глаз, приставляя ладони к голове, создавая тень. — Нравится? Юнхо не сразу понял, что этот вопрос был адресован ему. Его взгляд был направлен вперёд, но он совсем не замечал того, что происходило вокруг — полная расфокусировка. Он уже какое-то время сидел совсем неподвижно, варясь в собственных мыслях. Так происходило каждый раз, когда оставался с собой один на один. Это могли быть воспоминания об интернате и о том, как он туда попал. О его фактически одинокой жизни или переживаниях о будущем. Юнхо не мог сказать, что воспринял эту поездку с лёгкостью. Он переживал. И это ноющее чувство тревоги распространялась по всему его телу, заставляя обдумывать каждую ситуацию, которая может с ними произойти. — Что? Стоящий перед ним Минги ещё по щиколотку находился в воде, совсем не спешил выходить на берег. Капли воды стекали с его волос, по торсу, с его нижнего белья, которое, слава Богу, он не удосужился снять. Юнхо несколько раз моргнул, понимая, что всё это время смотрел на него, поэтому спешно отвёл взгляд. — Просто задумался. — Поверю тебе на слово, — Минги тихо смеётся. Он прекрасно видел, каким был стеклянным взгляд Чона. «Идиот». Но он ничего не говорит. Юнхо, закусив губу, переводит взгляд обратно, полностью отвлекаясь от своих мыслей. Минги уже вышел из воды, беря свою рубашку, чтобы накинуть на плечи. Она сразу прилипла к влажной спине, но это не было такой уж и проблемой. Парень сделал несколько шагов в сторону Юнхо, а потом так же присел на тёплую траву, чтобы обсохнуть. — Сгореть не боишься? — Минги немного поднял голову вверх, намекая на солнце, которое было практически в зените. Юнхо и вправду решил сначала обсохнуть, а только потом одеться, но совсем об этом забыл. Задумался. — Думаешь, плавая в открытом водоёме, ты не успел обгореть? — Юнхо хмыкнул. Он всем телом развернулся в сторону парня, слегка прищурившись, смотрел прямо в глаза. Только лишь подушечками пальцев залез под край ещё не полностью надетой рубашки, дотрагиваясь до плеч. — Ещё не болит? — усмехается. — Да иди ты, — Минги дёргается, стряхивает руку Чона с себя, но нисколько не злится. Он ещё смотрит пару секунд в ясные глаза, но потом полностью отворачивается. Минги ложится на траву, подкладывая руки под голову. Юнхо наблюдает, как он закрывает глаза, но солнечные лучи всё равно пробиваются через закрытые веки — ни о какой темноте и речи не шло. — Сгореть не боишься? — Юнхо передразнивает парня, кидая свою рубашку ему на лицо, а сам уходит в сторону своего напарника, который о чём-то жарко спорил с Сонхва. Он не раз видел Хонджуна, который излишне активно жестикулировал, доказывая свою точку зрения. Что говорить, если лично несколько раз останавливал его и Сана от начинавшейся драки — они любили поспорить. Сейчас Юнхо ещё издалека заметил какую-то живость и резкость в разговоре и, как минимум, было интересно узнать, что происходит. Как максимум, это был спор не абы кого, а Хонджуна и Сонхва. — Надо хотя бы попробовать, я же говорю, что видел следы, — он показывал в сторону зарослей, со стороны которых они и пришли. — Всегда стоит экономить запасы, да и нам будет гораздо полегче, если мы поедим хоть какое-то мясо. — Мы потратим на это только время и силы. Нам хватит… — Какая проблема хотя бы попытаться? Рядом буквально свежие следы, водоём и подходящая местность — вон сколько деревьев с плодами. — Нет, — Сонхва был непреклонен. Хонджун тяжело выдохнул, сдерживая с себя, чтобы сразу не наброситься на парня, который не давал обоснованных ответов, а лишь твердил своё «нет» и «мы потратим силы и время». Он готов был поклясться, что ещё одно слово, и он машинально бы замахнулся для удара. Но он держался. Он опустил голову, улыбка начинала расползаться по его лицу. — А, ты же просто в этом ничего не смыслишь и думаешь, что это невозможно, — Хонджун сделал шаг назад. — Или просто боишься, — Сонхва сделал обратное — двинулся вперёд. Юнхо подошёл чуть ближе, хотя и так слышал весь разговор. Он не встревал, только лишь молча наблюдал, как и только что подошедший Чонхо. Пак стиснул зубы на последних словах. Сделал глубокий вдох, сжимая правую руку всё сильнее и сильнее, не замечая, как ногти впиваются в кожу. Он не боялся. В этом не было ничего такого, чего он мог бы бояться. — Ладно, — его голос был скрипучим. Он почти никогда не поддавался на различного рода вызовы и провокации. Обычно Сонхва был более спокойным и рассудительным, любил взвешивать все за и против, но иногда что-то загоралось в его голове, и он срывался. Влез в драку с Минги несколько лет назад или же сейчас сдался, лишь бы показать, что он не боялся. Он сможет это сделать. Как три года назад он вышел на скользкий волнорез, поддавшись словам Хонджуна, так и сейчас отступает от своих планов. Убеждает самого себя, что охота может действительно будет им полезной — в белке они были сильно ограничены, его не хватало ещё с плавания. Они же взрослые парни, которые по определению нуждались в плотных приёмах пищи. Хонджун хмыкает, разжимая сжавшиеся кулаки. Он оповещает остальных, чем они собираются заняться. Единолично решает, что им хватит и трёх человек. Если их будет больше, то распугают добычу, если меньше, то могут не угнаться. — Тогда идём мы, — Ким не даёт шанса Сонхва отвертеться. Жал до конца, чтобы проверить на прочность. И к своему сожалению, не заметил никакого изменения в выражении лица Пака. Его рвущийся наружу гнев постепенно сменялся тихой злобой и насмешкой, которую он мог выражать более ярко. Хонджун не мог перестать украдкой кидать взгляды на Пака так же, как и не мог престать его дразнить, раззадоривать. Кима мог бы остановить только смачный удар в челюсть, но тот никогда его не ударит. Никогда. — Тогда я выберу третьего, — Сонхва старался держаться и повлиять хоть на что-то. — Джек, — он поманил парнишу пальцем, который заинтересованно наблюдал за перепалкой. — Почему он? — удивление Кима было искренним. Не Минги, не Чонхо. В конце концов, не другие люди из его команды. — Мне он нравится, — сначала ответил он. — Болтать не будет. Сонхва даже почти не лукавил о своём выборе. Он прекрасно знал, что Чонхо терпеть не мог всё, что касалось охоты, Минги же мог быть шумным. Кого-то из приближённых Хонджуна брать не хотелось, в особенности Чона, который явно относился к нему с презрением: только слепой бы не заметил, как он смотрел на него. Может, парень сам того не замечал и не хотел быть таким открытым в своём отношении, но всё же Сонхва видел этот холод и лёгкую надменность. А Джек… Джек был не таким уж и плохим парнем, который умел выжидать — он же смог застать Уёна врасплох. К тому же он явно будет помалкивать — быть вместе с Хонджуном и Сонхва наедине будет для него своего рода пыткой. И правда. Парниша не должен был пресмыкаться перед Паком, уважать его, потому что он не был его капитаном, его старшим, но в сложившейся ситуации всё так и есть. Никто не говорил прямо, но все понимали, что у них два лидера, и даже не пытались это оспорить. Джек, как самый младший, мог бы оказаться крайним с двух сторон, поэтому он даже не стал протестовать, когда его подозвали к себе. Он только недавно вышел из воды, освежившись, успел даже обсохнуть, но чувствовал, как его ладони начинали потеть — и это совсем не от палящего солнца. — Без проблем, — Хонджун глянул на Джека. Он не забыл о наказании, но пока не мог его придумать. Когда-нибудь настанет момент, и Ким этим воспользуется. — Тогда возьмём немного съестного для приманки, может, пригодится. Они договорились, что уйдут максимум на полтора-два часа — больше времени тратить не было смысла. Если они не смогут получить желаемое, то, может, хотя бы найдут и более мелкую добычу — они не побрезгуют и некоторыми грызунами, которые обитали ближе к засушливым участкам этой местности. В их отсутствие за главных оставались Юнхо и Чонхо, которые сумели найти общий язык и были вполне спокойными и адекватными, в отличие от вспыльчивых Минги и Сана. Все успели порадоваться, потому что у них образовалось свободное время — они могли продолжить плавать или же прилечь поспать, чем и занялись некоторые. Хонджун явно не бредил, когда говорил о следах. Он обратил на них внимание, когда они только-только подходили к водоёму и, если быть честным, то это место полностью отвлекло от его находки. Хонджун позабыл о своих наблюдениях, о том, что хотел сказать об этом Юнхо, который сполна изучил информации о водящихся в таких местах животных. Но перекинувшись парой слов с Чоном перед уходом, он точно был уверен, что при благоприятных условиях их может ждать довольно сытный обед. Джеку было доверено помечать деревья, которые они проходили, чтобы точно не было риска заплутать, несмотря на то, что они сверялись с компасом, а Ким вполне сносно ориентировался в лесу. Он и подметил, что деревья понизу были ободраны, а кора валялась на влажной земле, когда они прошли не один десяток метров от их пристанища. Сонхва молча шёл позади, не пытаясь ни коим образом мешать парню, потому что чувствовал, как Хонджун может завестись с пол-оборота, если он упустит какую-то деталь: следы или звук, не так важно. Он бы сделал шаг на миллиметр не в том направлении и получил бы шквал претензий. Выслушивать этого не хотелось, но он всё равно получил несколько предъяв от Кима: — Чего ты там плетешься? — он подначивал как мог. — Вон, смотрите, — но говорил всё это время шёпотом. Хонджун показал вперёд на небольшой травяной участок, который был кем-то поеден. Рядом были свежие следы небольших копыт, которые Ким и видел на подходе к водоёму. Его радовало одно — если они всё-таки наткнутся на диких свиней, то они явно будут не такими большими. Кто бы хотел без достойного оружия оказаться рядом с разъярённым кабаном? «Какого чёрта я здесь делаю?». Сонхва мягко подвинул Джека за плечо, продвигаясь вперёд. Тот не забывал выцарапывать метки или же рисовать их листвой, размазывая сок по стволу. Он был всего на метр позади, пока старшие рассматривали кормящее место свиней, и чувствовал, как его мышцы начинали напрягаться от сосредоточенности — любое движение, и он был готов. Парниша пытался не обращать внимания на посторонние звуки: ни на шелест листвы, ни на тихие переговоры Сонхва и Хонджуна о том, куда им лучше идти, ни на шорох под ногами. У него был отменный слух и хорошая реакция. Как и у Хонджуна. Они не должны были услышать, но предательский шелест в дальних кустах подсказывал, что им или сейчас крупно повезёт, или они наткнутся на нечто более неприятное и страшное, чем хотелось бы. Каков шанс, что за густой листвой не скрывается хищник, который выслеживает свою добычу? Или же враг, который сидел в засаде и целился прямо в них? Да в конце концов, огромная ядовитая змея, которая в мгновение ока может настигнуть их… Все предпочитали думать о хорошем. — Держи, — Хонджун без спроса впихивает револьвер в руки Сонхва, оставляя его позади, пока сам с аккуратностью стал приближаться к кустам. Пак аж потерялся. На кой чёрт ему было это оружие? К нему присоединился Джек, который начал обходить кусты с другой стороны, стараясь не шуметь. Его шаг был лёгким, будто бы почти не касался земли. Под его ногами не трещали ветки и не шуршала листва. Они подошли ещё ближе и услышали шуршание и тихое низкое хрюканье, которое давало им надежду. Ещё пара шагов и Хонджун заметил, что там было всего лишь три маленькие свинки, которые были не больше тех, которых они привыкли видеть на чужих хозяйствах в городе. — Стреляй в голову, — почти одними губами произнёс Ким, обращаясь к Сонхва. — Попробуем наброситься? — теперь уже повернулся к Джеку, он доверял его проворности. Сонхва опешил. Стрелять в голову? Ему стрелять? Он шумно выдыхает, чувствуя, как пульс начинает учащаться, но всё же взводит курок, подходя ближе. Они все затаили дыхание. Джек по привычке взял в рот рукоять ножа, чтобы его руки были свободными. Хонджун дал отсчёт, разгибая пальцы одним за другим, и когда их было три, то он вместе с мальчишкой накинулись на их добычу, со всей силы стараясь ухватиться за тела. Свиньи под ними начали верещать, что противно отдавалось в голове, и брыкаться, пытаясь сбежать. Пока две из них пытались выбраться из их рук, третья устремилась прочь с этой поляны. — Чего ты ждёшь? Стреляй! — Хонджун уже полностью извалялся в земле, пытаясь совладать с животным. Его лицо было вымазано, что не говоря о белой рубашке, которая таковой уже не являлась. У него не было с собой ножа, о чём он так поздно пожалел. Ким пытался придавить свинью своим весом, ожидая, когда наконец-таки услышит выстрел. Сонхва сглатывает. Пистолет в его руке казался неестественным и будто игрушечным, но он целится, стреляет, но промахивается, попадая в землю. Второй выстрел — пуля проходит совсем близко со сбегающей дичью, не задевая и миллиметра жирного бока, что не говоря о голове. — Чёрт с ней, выстрели в неё уже, — та, что была у Хонджуна была чуть крупнее второй, которую пытался добить Джек. — Только в меня не попади. Сонхва тяжело выдыхает, подходя почти вплотную. Вновь целится, попадая совсем рядом с рукой Хонджуна, но всё же мимо свиньи. Его сердце пропускает удар. Он почти попал в него. И эта приближающаяся опасность становится мощным катализатором, чтобы животное усилило свои попытки на бегство, оно буквально уже топталось на Хонджуне. Ким дёргается, когда парень почти продырявил его ладонь. Она соскальзывает, и их добыча убегает прямиком вслед за своим сородичем. Сонхва пытается выстрелить снова — ничего. — Ты, блять, издеваешься? — Хонджун лежал на земле и пытался отдышаться. Его одежда была в хлам испачкана, впрочем, как и он сам — какой прок от того, что он мылся? — Мало того, что упустил, так и меня чуть не попал! — Какого хера ты всучил мне этот пистолет?! — уже взъелся Сонхва. Он вскидывает руку вверх. Сколько прошло лет, но у него так и не вязалось с огнестрелом. Не сказать, что он промазывал абсолютно всегда, но неудач было гораздо больше — его душа и правая рука лежала к ножу, который так и остался припрятан в заднем кармане. Всё происходило так быстро, что он не успел среагировать и вытащить его. — Я не думал, что у тебя всё настолько плохо, — Ким встает, оглядывая молчащего Джека с трупом свиньи. Сонхва тоже переводит взгляд. Ему становится тошно от лежащего животного в луже собственной крови. — Ты не спрашивал. — Да иди ты, Сонхва, здесь все стреляют. Промахиваются, может, но не настолько… Сонхва глубоко вдыхает, задерживает воздух в лёгких и выдыхает. — Ты сам меня сюда потащил, всучил оружие, ни о чём не спросив, я ещё и виноват? — У нас вместо трёх только одна несчастная свинья и четыре просранных патрона. — Да подавись ты, — выплёвывает Сонхва и кидает на землю револьвер. Он двинулся в сторону водоёма, откуда они и пришли. Сонхва шёл стремительно, не так тихо, как раньше, не заботился о тяжести шага. Знал, что идея была плохой, знал, что не надо было поддаваться на эти провокации. Он ускорялся, пытаясь увеличить расстояние между ними, совсем не смотря на помеченные деревья — Сонхва тоже ориентировался в лесу. Чёртов Хонджун… Почему они встретились спустя такое долгое время, но никак не могут обойтись без конфликтов и перепалок? Пак стиснул зубы. Он понимал, почему его пытались принизить и подначивать, прекрасно понимал. И от этого становилось ещё хуже. — Боже, этот парень… — Хонджун тяжело выдыхает. — Бери и пойдем, чего сидишь, — он обратился к Джеку, который ещё был на земле. Казалось, парниша пытался слиться с окружающей средой, пока наблюдал за руганью старших. Какого чёрта они так взъелись друг на друга? То, что у них получилось хоть что-то — уже было успехом. Джек поднялся, обдумывая, как он понесёт их единственную добычу. Он бы соврал, что у него не было повода для маленькой гордости. Хонджун молча двинулся за Сонхва, не хотя упускать парня из виду совсем, пока бедный Джек не знал, с какой стороны ему подступиться к свинье. Придя обратно, Пак выбрал себе укромное место в тени под деревом, желая немного успокоиться и остыть. Все видели, что парень пришёл в одиночестве, но никто не задавал лишних вопросов и не пытался подойти к Сонхва, потому что банально было страшно. Чонхо, как только проводил взглядом друга, посмотрел на Минги, который уже смотрел на него в ответ. Они не проронили ни слова, Сон только лишь кивнул в сторону их лидера, но Чонхо отрицательно покачал головой. Парень согласился. — Что происходит? — Сан заметил шевеление в кустах, из которых вышел Хонджун, а затем и Джек с добычей на перевес. Ему пришлось снять с себя рубашку, чтобы не испачкать её кровью, поэтому вместо одежды в пятнах были его плечи и спина. — Повздорили, — Юнхо молча наблюдал за Хонджуном. Тот подозвал к себе Уёна — надо было сразу готовить мясо, чтобы оно не попортилось. — Всего одну получилось? — спросил между прочим Чон, осматривая тушу. — Могло бы быть три, если бы не отменная стрельба Сонхва. — Завались, — послышалось где-то сзади. — Что-то произошло? — теперь подошли остальные. В головах выстраивались догадки, но напрямую никто ничего не озвучил. Если быть честным, им было интересно только то, что перед ними лежал сплошной источник мяса. Услышавший слова Кима, Чонхо всё прекрасно понял. Он тоже посмотрел на бедную свинью, но сразу отвёл взгляд. — Ничего, — Хонджун выдавил из себя небольшую улыбку. Но потом он всё же тихо добавил, обращаясь к правой руке Пака: — Не знал, что ваш лидер так плох.

***

У парней наконец-таки наступило время обеда. Сонхва практически ничего не говорил, пытался не срываться на остальных, но всё же помогал Уёну с разделом туши. Мало того, что он сносно умел готовить, так и ножом владел гораздо лучше, чем пистолетом. Пока он с ловкостью рассекал несчастную свинью, он подловил себя на мысли, что ему хотелось, чтобы его видел Хонджун. И его силу, с какой он разрезал жесткое сырое мясо, и аккуратную работу — нарезание маленький кусочков. Ему, вроде, и было абсолютно плевать на мнение Кима — он сам знал, что он умеет. И это знали его люди. Но будто бы хотелось крикнуть, мол, смотри Хонджун, будешь выделываться, тогда в тебя прилетит, если не пуля, то лезвие ножа. Пока парни собирали розжиг, Джек и Хонджун успели ещё раз помыться, потому что это было просто необходимо. Несмотря на то, что парниша смыл с себя кровь, ему всё равно казалось, что он пропитался ей так сильно, что ему почти становилось натурально плохо. Ким же с недовольством застирывал рубашку, которая была вся в грязи, затем положил её на котомки рядом с костром, чтобы она успела хоть как-то просохнуть. Пообедав, они продолжили путь. Они с нежеланием собрали свои вещи и опять начали пробираться через кусты, идя колонной, потому что по-другому это было практически невозможно. На этот раз Сонхва шёл впереди. Он нисколько не уступал темпу Сана. — Я не должен этого говорить, — прямиком за Паком шёл Джек. Парниша с осторожностью обернулся, уверяясь в том, что рядом нет Хонджуна. — Но это довольно типично для Капитана, не принимай близко к сердцу, — Джек говорил шёпотом. Сонхва хмыкнул. Для Капитана. — Да, я знаю, — он не хотел звучать так резко, но все же эта твёрдость и скрипучесть тона проскользнули в его ответе. Сонхва всё ещё помнил, как тогда, три года назад, Хонджун начинал его подкалывать за абсолютно простые вещи, лишь бы поиграть на его нервах, слегка вывести из себя, чтобы он начал отвечать, с жаром спорить, а потом вместе смеяться с этого. Они буквально готовы были подраться из-за того, заслуживает ли варенный лук на своё существование или нет. И это никуда не ушло. Он понимал, что парень таким был всегда: довольно резким, местами взвинченным, острым на язык, но это усилилось почти в два раза — Хонджун пытался отыграться. Пытался сделать хоть что-то, что было в его силах, чтобы Паку стало хотя бы на один процент больнее, как и ему тогда. И он понимал это. Понимал, почему не должен на него злиться, но не выходило. Он не мог выдержать, когда его начинали втаптывать в грязь при своих людях. Наверняка, он бы более спокойно перенёс это наедине. Как Сонхва подвинулся вперёд, так и Чонхо оказался замыкающим. Перед ним шёл Ёсан, чья сумка была больше, чем у остальных, за счёт его аптечных средств. На удивление Чхве, тот бодро держался — совсем не отставал, даже одышки не было. Только подумав об этом, парень чуть сбавил шаг, но только для того, чтобы обратиться к Чонхо: — Могу я спросить? — Ёсан пытался быть максимально тактичным, но всё-таки если его зацепила одна деталь, то ему хотелось подтвердить или опровергнуть свои мысли насчёт неё. — Да. — Ты же верующий? Чонхо совсем не ожидал этого вопроса, поэтому на секунду подумал, что ему послышалось. Ёсан шёл совсем чуть-чуть впереди, чтобы не пихаться плечами, но фактически был рядом. Он молча дожидался ответа, понимая, что его прекрасно слышали. Видел, как на пару секунд глаза Чхве немного округлились, а брови поднялись, из-за чего на лбу появилось пару морщин. Но парень быстро собрался, возвращая свое непроницаемое выражение лица. — Да. Как ты понял? Они вышли на участок попросторнее, радуясь, что после горы оказались на равнине. — Я уже видел такой амулет, — он показал на свою грудь пальцем — в то место, где и находился оберег Чонхо. — Был один человек, которого пришлось лечить на работе. То был пожилой мужчина, который оказался весьма добродушным и разговорчивым старичком. Он с теплотой обходился с Ёсаном, который всего-навсего делал ему уколы на протяжении недели, но тот разговаривал с ним так, будто Кан был его сыном. То принесёт немного конфет, то печенья. Иной раз предлагал деньги, ведь ему помогали бесплатно, но Ёсан всё время отказывал, уверяя, что в этом не было никакой необходимости: он просто был рад, что старик поправляется. Но ради приличия один раз он всё-таки взял две конфетки, чтобы не быть таким уж и грубым. Тогда Ёсан и увидел амулет — такой же, какой был и на Чонхо. Они немного отличались. Было видно, что у мужчины он был не таким дорогим, немного небрежным и покоцанным, будто бы делал своими руками. У Чонхо же был литой и довольно красивым, совсем без царапин и даже немного блестел на свету. Это было всего лишь солнце с ломаными лучами, а вместо привычной сердцевины шла спираль, которая совсем не была ровной — Ёсан тогда и спросил, что было зашифровано в этом рисунке, тогда старик ответил, что это кольца дерева, поэтому они не были одинаковыми. — Многие думают, что это обычная побрякушка, — Чонхо коснулся амулета, который хорошо прощупывался через одежду. — А ты…? — он не произнёс в слух «веришь», но тот всё понял. По мнению Чонхо, каждый во что-то да верил. Бог, может, несколько, судьба или рок. Он бы понял, если бы это были сказочные существа, перерождение или приближающийся апокалипсис. — Не думаю, что как-то серьёзно, но… Наверное в существование подобия кармы. — То есть, мы все поплатимся за краденное золото? — Чонхо немного улыбнулся, подпинывая камешек одним лишь носком ботинка. — После смерти человеческую душу ждёт суд, знаешь, что-то похожее на весы: добро с одной стороны, зло с другой. На что это повлияет — неизвестно, но то, что мы делаем на протяжении всей жизни — у этого будет итог. Ёсан никогда не вдавался в подробности ни одной религии, вероятно, у кого-то это уже было прописано, но именно эта концепция была довольно популярной и только она откликалась у него в сердце и голове. Он не может жить всю жизнь, совершая что-то плохое, а потом ему за это ничего не будет. Когда-нибудь это все обернётся плохими последствиями, даже если после смерти или в следующей жизни. — Поэтому лечишь людей? Обеляешь себя? — Чонхо не пытался в чем-то обвинить парня, скорее, действительно ему было интересно. Его профессия была делом призвания, какой-то страсти, или все скатывалось к тому, чтобы после смерти поиметь с этого какой-то плюс? Ёсан не мог сказать, что не задумывался об этом. Он точно пошёл учиться и работать не потому, что это когда-нибудь ему сочтётся, а просто потому, что у его родителей было сильное влияние на него. Они профилирующие врачи, он в своей степени тоже врач: фармацевт и лекарь. Не хотел брать на себя большую ответственность. И так же не мог сказать, что ему это не нравилось. Ему приносило удовольствие от оказания помощи. Чувствовал себя значимым, нужным. И когда тот самый старичок уже перестал приходить на уколы, а лишь иногда заглядывал, чтобы поздороваться, Кан ощущал теплоту в душе от того, что мужчина был здоров. Но в силу ещё одной его деятельности, он всерьёз задумался о том, а не помешает ли ему это когда-нибудь. Не нарушит ли он клятву врача которую давал в университете, если своими продажами поспособствует чьей-то смерти или доведёт до непотребного состояния? Препараты продавались не так часто, но это не отменяет сам факт. Серьёзные люди в костюмах, которые были старше него, но по виду младше Нормана. Небольшие партии. Распространение наркосодержащих препаратов, безусловно, было незаконным, поэтому Сохён об этом ничего не знала и даже не догадывалась. И парень задумывался, как это отразится — запятнает его душу полностью или нет. Поэтому ему грело сердце, что хотя бы его бескорыстная помощь прибавляет веса в чаше добра. Парни шли около трёх часов без отдыха. Усталость и сонливость сменились бодростью и излишней активностью, с которой они сокращали расстояние до деревни. У них не было никаких ориентиров, лишь две нарисованные карты, но чем больше они углублялись на восток, тем больше становилось пространство и были видны хоженые тропы. — Думаю, сегодня дойдём. Они обогнули булыжники, вновь поднимаясь в гору. Приходилось держаться за крепкие стебли растений, чтобы не улететь вниз. Их колонна растянулась на большую длину, чтобы при случайном падении впереди не повалили остальных и не загребли в снежный ком из людей. Джек немного отступает назад, уступая место Минги. Парниша вклеивается в пустое место перед Уёном, вкидывая ради приличия: «Всё в порядке?». И Чон кивает, немного смеясь. Парни проходят ещё несколько метров, как образовывается затор из людей, и Хонджун протискивается вперёд, застопорившись рядом с Паком. Напротив стояла маленькая девочка, которой от силы было лет десять. Она с округлившимися глазами от неподдельного страха и непонимания смотрела на чужаков, прижимая к телу правой рукой другую. Девочка старалась не шевелиться, даже не дышать, ожидая дальнейших действий. Наступившее молчание душило абсолютно всех. — Как тебя зовут? — Хонджун всё-таки первый нарушает тишину. Девочка всё так же стояла молча, совсем не понимая этих взрослых страшных мужчин. Она переводила взгляд с одного на другого, замечая всё больше страшных деталей. Видела и шрамы на открытых участках тела, и оружие, припрятанное в разных местах: ножнах или за поясом брюк. — Идиот, она эглерийка, — Сонхва шипит, замечая замешательство в глазах незнакомки. Ким не успевает осадить парня, как слышит со стороны чьи-то быстрые шаги. Джек прошёл нескольких людей, всё ближе подходя к девочке. Она делает робкий шаг назад, но он тут же поднимает руки над собой, слегка улыбаясь, опускается на колени, чтобы сравнять разницу в росте. Девочка уже смотрела с интересом. — Мы не плохие, — произнёс он медленно почти по слогам. — Как тебя зовут? Слова резали слух — звучание было необычным и непривычным. Все, кто были рядом, перевели взгляд на Джека в немом удивлении. Откуда он знает? Лардалия и Эглер были соседними странами, поэтому неудивительно, что происходило заимствование культуры и других вещей. С какого-то времени стали называть детей на восточный манер, никто уже не удивлялся именам, по типу Джека, Йонаса и других. — Откуда ты знаешь… — Хонджун подошёл ближе. — Сара, — девочка всё-таки ответила. Этот улыбчивый парниша, который был с ней теперь одного роста излучал безопасность и доброту. Решила довериться. — Хорошо, Сара. Меня зовут Джек, — он протянул вперёд руку для их маленького рукопожатия. Сонхва наблюдал за этим с таким любопытством, что чуть ли не открыл рот. Он тоже начал улыбаться, когда взгляд незнакомки стал более мягким от слов мальчишки, и она сделала шаг вперёд. Пак обернулся, цепляясь взглядом с Минги, удовлетворённо кивая. Они были на верном пути. И у них был собственный переводчик в виде Джека.