Мотылёк - Moth

Теги: Секс, легкие пошлые разговоры, кинк на зрительный контакт. О Боже, как это написать… Приятного чтения! Не забывайте про телеграмм, ссылку найдете где-то в прошлых главай. ~/СМАКУЕМ ЯД НА ЯЗЫКАХ/~ На утро в мыслях тихо перемещалась по дому, ведь все еще спят. Осталась всего семь гребанных дней до фестиваля и на тренировки тела просто не оставалось времени. Придется просто поставить свечку за твое здоровье и пойти во все тяжкие. Твой мозг и тело определенно против этого, но словно тебе есть до этого дело. Каждый год UA и в этой индустрии вносят свои коррективы и студенты узнают обо всем уже на месте. Если говорить просто — все и всегда упирается в везение. Это можно сравнить с тем, как герой сталкивается с непредвиденной ситуацией на задании. В этой профессии нужно уметь изловчиться и подстроится. Ты же самый настоящий мастер тактики уклонения, но в этот момент она тебе явно не пригодится.       Начинаешь завтракать и слышишь, как кто-то спускается. Это определенно мать, уже по шагам узнаешь. — Ты начала рано вставать, — говорит она сипловато и ты, даже не обернувшись, представляешь ее красные глаза от того, что она допоздна смотрела сериалы. Ты ложишься не позже одиннадцати и спишь семь часов. Твоя мать явно не хочет соблюдать нормальный режим сна. — Я каждый день езжу до Мусутафу, — сухо сообщаешь ты и отпиваешь чай. Обычно с утра ты всегда молчаливая, а родители дополнили еще и тем, что ты мрачная. Ну нет настроения с утра, отстаньте. Тишины хочу. — Не огрызайся, — говорит мать, а ты просто молчишь и даже не обращаешь внимания на это. Отодвигаешь кружку подальше и идешь наверх. Форма еще со вчерашнего вечера выглажена, потому что твоя любимая мама тебя просто не отпустила бы по-другому. А ты еще и брату обязана это делать. Щуришься на спящего засранца, посылая отрицательные волны и переодеваешься. Разглаживаешь воротник пиджака и с сомнением косишься на галстук. Может, все же попробовать завязать? У тебя никогда не было практики по этому ремеслу и ты сильно сомневалась в себе. Помнишь, как в средней школе твои тупицы-одноклассники били девочек галстуками. На уроках. Они заворачивали ткань и применяли тактику хлыста — с замахом били. При том, что эти придурки постоянно были где-то рядом, тебе доставалось довольно часто. Ты после этого захотела галстук. Но потом вспомнила о своем ремне на сумке. С железным зацепом. Это закончилось не особо хорошо. Ты просто ударила того придурка ремешком по бедру и принялась бежать. Обернулась и увидела ремень в его руке. Это был чертов кожаный ремень. И тут уже играл не вопрос мести, а вопрос смерти. Ты никогда в жизни так не бегала. Но парню удалось срезать по этажам и подкараулить тебя прям возле класса. Синяк остался на спине и держался довольно долго. Когда родители спросили, что случилось, ты сказала, что бегала и случайно ударилась об парту спиной и упала. Они тогда с сомнением покосились на тебя, отец даже переспросил, но получил тот же ответ. Но ты была горда собой, ведь даже не заплакала, хотя очень хотелось. Все же бросаешь этот галстук и спускаешься вниз уже с сумкой. Отец тоже проснулся и листал что-то по телефону. — Я пошла, — оповещаешь ты и вслед слышишь только пожелания удачи. Она тебе определенно пригодится, ты это знаешь. Выходишь со двора и, поправив сумку, идешь по району. Тихо, спокойно, умеренно - все эти слова описывают это место. — Доброе утро, — здороваешься ты с вашим соседом, который вышел во двор покурить. Уже преклонного возраста, но такой же хороший. Ты помнишь, как однажды возвращалась со школы домой и как раз в тот день забыла ключи. Родителей не было и ты думала, что это не надолго, но спустя час ты уже была в паническом состоянии. Твой детский мозг начинал паниковать. Особенно когда небо закрыли тучи и раздавался гром. Бесцельно тогда обходила районы, в слепой надежде найти что-то. И нашла. Он, казалось, сразу понял (или видел), что твои родитель уехали и позвал к себе. У него у самого было две внучки и дочь, с которыми у тебя было очень хорошие отношения. В итоге уже вечером родители заехали за тобой. Отругали уже позже, ведь домой надо идти сразу, а не засиживаться где попало. Но ты просто так была рада их видеть, что аж расплакалась и бросилась обнимать обоих. — Доброе, Моти-тян, как твои дела? — останавливаешься возле чужого забора и улыбаешься, — Все хорошо, — сосед прищуривается на твою форму и ты вспоминаешь, что ведь ни разу не видела его за этот месяц. — Это ведь форма UA? Героем хочешь стать? — спрашивает он, а сигарета просто продолжает дымиться в его руке. — Аа, да, — просто протягиваешь ты и неловко мнешься. — Хорошо, удачи тебе, — ответив благодарностью, продолжаешь свой путь до станции и сворачиваешь на соседнюю улицу. Так всегда было короче. Но не в этот раз. — Эй, Хираку! — тебя освистывают и сердце заходится в быстром ритме, словно хотело поскорее убежать от этого места. Но, к сожалению, ты не могла сорваться на бег, это выглядело бы еще хуже. Да, поэтому делай то, Что получается лучше всего — Игнорируй ~ Все хорошее настроение нисходит до ступень ада, где так жарко. Этот жар опаляет щеки и заставляет кровь носиться из органа в орган. Шаги сзади, ты знаешь этот голос, не оборачивайся, он этого не достоин. Никто не достоин, кроме него одного. — Любовь всей моей жизни! — этот крик заставляет поежиться, когда что-то внутри беснуется, выворачивается наизнанку и всячески отрицает сказанное. Нет, с тобой не тепло, твой взгляд не согревает, твое тело не охвачено высокой температурой, которая не свойственна обычным людям. С тобой мое сердца бьется быстрее, но далеко не от тех нежных чувств, оно хочет покинуть грудину и бежать подальше от тебя. Оставь, пока прутья не покрылись трещинами. Взгляд как никогда холодный, как осколок льда, когда оборачиваешься на человека сзади. Приостанавливаешься только чтобы посмотреть. И он смотрит в ответ. — Это форма UA? — тебя не интересуют его вопросы, как и ответы на них, поэтому молчишь и продолжаешь идти в более быстром темпе. Он не идет вслед за тобой. И это прекрасно. Тепло проходится по спине от сияющего солнца, пока стоишь на станции и ждешь свой поезд. Некоторые до сих пор покупали билеты и толпились у расписания. Ты же просто сминала лямку сумки и тушевалась. Ему обязательно надо было вылезти именно тогда? Все было нормально до него. Со вздохом морщишься и запрокидываешь голову. Такое чувство, словно тебя окружают одни ублюдки. Но колеса поезда скрипят о рельсы при остановке и ты движешься вместе со всеми. Все же дни, когда в поезде никого не бывает — самые лучшие. Снова запашок сигарет, саке и многого другого. Но вот бабушка, которая сидела рядом с тобой, пахла свежей выпечкой. Она сразу начала ассоциироваться в твоей голове как воздушная булочка. И прическа у нее была соответствующая — пышная и густая, не смотря на возраст. У тебя был даже соблазн просто взять и потрогать. А, может, это все-таки сахарная вата? Но воспитание осуждающе щурится на твою затею и приходится кинуть ее в шкаф «желания, которые не исполнились». Просто вздыхаешь и достаешь наушники, включая басы в череп.

____________

Твой транспорт тормозит, из-за чего множество пассажиров мотает в сторону. Дверцы открываются и почти все устремляются к выходу. Как и та бабушка. Ты уже встаешь и идешь к выходу, но совсем чуть-чуть приостанавливаешься, когда видишь как она нагибается и достает что-то из-под сидения. Это была довольно большая спортивная сумка. И тебе сразу стало ясно, что она была наполнена чем-то до краев. Бабушка взяла ремешки и поковыляла к выходу, в то время как ты вся тряханулась, словно тебя застали за чем-то неприличным. Вылетаешь пулей, но останавливаешься, как только проходишь пару шагов. Пожилая дама местами ставит сумку на землю, давая себе секунду отдыха, на что ты тупишь взгляд в землю. Тебе никогда не доводилось встревать в такие ситуации. Ты помогала с сумками только матери, говоря фразу: «надорвешься». Но сейчас это была незнакомая тетя и у тебя вообще не было опыта общения с незнакомыми людьми. Это Мико могла в детстве подойти к рандомному человеку и предложить помощь. Особенно когда вы обе шли со школы и она подошла к дедушке без глаза. Для тебя это был такой кошмар и стеснение, что ты осталась позади, пока Мико чуть ли не впритык подошла к пенсионеру и заглядывала ему в лицо. Еще и спрашивала о том, нужна ли ему помощь, а потом еще и глаза упомянула. Ты тогда просто хотела стать облаком и обрушить на Мико град размером с кулак. Но твое сердце так судорожно сжималось, когда ты видела, как старушка пыхтит и тащит эту сумку. Оглядываешь толпу возле вас и понимаешь, что ее даже никто не видит. Все в телефонах. Поджимаешь губы и, не давая себе времени на какие-либо раздумья, идешь к ней. — Можно я вам помогу? — ни «здравствуйте» ни «до свидания», шикарно. Но в тот момент твоя прямолинейность была твоим козырем. Да и тем более, зачем вокруг до около ходить? Пожилая тетя щурит на тебя свои глаза и в уголках углубляются морщинки. Она осматривает тебя и потом на ее лице появляется улыбка. Почему все пожилые такие… светлые? Это выражение лица сбило тебя с мысли. — Ты куда-то спешишь, детка, — старушка даже не спрашивает. Уже видит твою школьную форму и понимает. На это ты лишь кидаешь взгляд на настенные часы станции и щуришься. 8:12 утра. Если так подумать, то ты сможешь успеть. — Я не опаздываю, — снова прямо сообщаешь ты и сухая, но теплая рука треплет твою щеку. Ты щуришься от этого. — Ну раз ты так уверена, то ладно. Спасибо, моя милая, — встаешь сбоку и берешь сумку. Надутые щеки сообщают о тяжести вещи и ты вообще не можешь представить, как эта хрупкая женщина могла таскать этот груз. Кошмар какой. Вместе выходите со станции и идете в сторону жилых домов. Да, если она живет тут, то не должна опоздать. Поэтому приосаниваешься и закидываешь сумку на плече. — Как тебя зовут, милая? — спрашивает старушка и ты опускаешь на нее взгляд. — Мотидзуки, — говоришь ты и неловко замолкаешь. Как они могут так непринужденно начинать разговоры? — Очень приятно, можешь звать меня Хикихо, — ты киваешь головой и вы снова погружаетесь в тишину. — Это ведь форма UA, — говорит Хикихо и ты машинально оглядываешь себя и киваешь, — Мой сын хотел стать героем. Ты неловко ежишься от слова «хотел» и осматриваешь даму. Она не казалась грустной, поэтому ты осмелилась задать свой вопрос: — Почему «хотел»? — спрашиваешь ты и вы заворачиваете на новую улицу. — Передумал и пошел в бухгалтерию, — говорит она и в твоей груди сразу легче. Мрачные мысли с занудством закатывают глаза и покидают твой мозг. — Нравится учиться? — Ну… Я еще не совсем освоилась… — Понимаю, каждые несколько лет в новую школу и привыкать к новым людям — это всегда трудно. Да и путь ты себе не легкий выбрала, — говорит Хикихо и ты просто еще раз киваешь. — У тебя же есть подруги? — Да, — ты сжимаешь и разжимаешь жесткую ткань в своих руках и осматриваешь район. — Мы пришли, — останавливаешься, возле большого дома с передним садом, где растут совершенно разные цветы. — Я тут живу. — Одна? — спрашиваешь ты и понимаешь, что еще немного и твое плече придется ампутировать. Поэтому аккуратно кладешь сумку на землю и смотришь на женщину, которая открывает ворота. — А что еще делать? Но сын с женой приезжают часто, соседские дети заходят в гости, — ворота распахиваются и она следует во двор. Ты же открыла рот в попытке что-то сказать, но потом закрываешь и ступаешь ногой на дорожку из серых плиток. Стоишь на месте, оглядывая двор. Трава сочная и ровненькая, цветы яркие и душистые. Все запредельно идеально. Это преступление. — Эти цветы я сама выращиваю. Понюхай, они вкусно пахнут. Ты смотришь сначала на бабушку, а потом на цветы. Подходишь и тюкаешься носом в бутон. Но тут же отстраняешься, когда добрая часть пыльцы попадает тебе прямо в нос. Он начинает тут же чесаться и ты чихаешь. Хикихо тихонько смеется над тобой, а затем заходит в дом. Ты просто моргаешь на открытую дверь, но продолжаешь стоять. — Ты чего стоишь? Она снова появляется в проеме и кажется тебе искренне удивленной, словно ожидала, что ты залетишь к ней в дом и будешь чувствовать себя как родная. Нет, простите, но нет. Но все же вздыхаешь и проходишь во внутрь, снимаешь обуви и ставишь в положенном месте. Давление от предстоящего опоздания нарастало. Хикихо наказывает пройти с ней. Делать нечего и шуруешь за ее хрупкой фигурой, как оказалось, на кухню. Кладешь сумку на пол в углу и мнешься. Бабуля всюду открывает шкафчики и что-то пыхтит. Но потом она достает пакет и удовлетворенно вздыхает. — Жди тут, — говорит она и ты остаешься одна. Зато есть время оглядеться. По тому, где ты была, могла с уверенностью сказать, что это очень стильный и современный дом. Но он пропах выпечкой и всяческими кореньями, приправами, травами и многой чепухой. Но тут чисто, так чисто, что это кажется еще одним преступлением. У тебя такое бывает только после генеральной уборки. И то, держится этот мнимый порядок всего неделю. Сожитель старается. — Вот, — пакет теперь полный и он не кажется тяжелым. Ты протяжно экаешь и берешься за пакет, заглядывая во внутрь. Булочки. Самые разнообразные и свежие. Ты снова смотришь на бабушку и чувствуешь себя загнанной в угол. Это проверка или что? — Возьми. И с друзьями поделись. Ну, она определенно выглядит человеком, который будет идти до конца, поэтому ты даже спорить не будешь. Поэтому кланяешься ей, что буквально никогда не делаешь и улыбаешься. — Спасибо большое! — Ох, не за что, ты не опаздываешь? — ты прищурилась на настенные часы и неловко цыкаешь, когда видишь время. — Поторопись. Еще раз благодаришь старушку и уже через секунды несешься по жилым улицам и по дороге чуть не сбиваешь парня с собакой, которая почти вцепилась в твой зад. Никогда не выскакивайте из-за углов. Ты тяжело дышишь, мысленно проклиная то, что твоя академия находится на холме. Горло сжимает от такой нагрузки и приходится периодически останавливаться. — О Боже… — ты сипишь, чувствуя, как твое тело потяжелело на пару десятков килограмм. Потому когда видишь, что подъем заканчивается — улыбка сама появляется на лице. Выдыхаешь весь воздух из органов и снова вбираешь, готовясь к последнему рывку.

____________

— Мотидзуки, — хмурится Айзава, когда видит тебя на пороге класса. Опоздавшую. — Здрасьте, — выдыхаешь ты и понимаешь, что твое тело слегка потряхивает от такой внезапной нагрузки. — Почему опоздала? — Эээ… Бабушке помогала, — говоришь ты и сглатываешь слюну. Как же пить хочется, просто невыносимо. — Какой бабушке? — даже сквозь бинты ты слышишь в его голосе тяжкий вздох и поджимаешь губы. — С тяжелой сумкой… — Ладно, садись уже, — смиряется ваш учитель, и ты проходишь в класс, параллельно приветствуя Джиро, Урараку и Цу. Бакуго вздыхает, явно пытаясь продемонстрировать свое недовольство о задержке урока. Но потом он что-то цепко рассматривает на твоем лице и ты моргаешь на него. Вспоминаешь о булочках, которые смогла каким-то чудом затолкать в портфель и думаешь: «А не поделиться ли?». Но урок продолжается, поэтому приходится отложить это на потом. Но буквально через десять минут запах булочек разносится на некоторое расстояние и твой рот покрывается слюной. Остаток времени проходят в неких мучениях.

____________

— Моти-чан, от твоей сумки пахнет булочками! — прикрикнула Урарака, принюхавшись к твоей сумке. — Да, аж до моего ряда дошло, — квакает Цу и ты достаешь пакет из сумки. Любопытное носы тут же потянулись к тебе. Ты просто чешешь затылок и открываешь пакет с райским ароматом. Отдаешь по одной булочке каждой из подруг и пошла дальше. Кода пытался что-то тебе сказать на жестах, но судя по его лицу и мотанию головы он хотел отказаться. Но ты просто сунула булочку ему в руки и оглядела класс. Примерно половина ушла на короткую перемену, поэтому остальное ты раздашь на перемене. На глаза попадается Аояма. Твои глаза щурятся, когда видишь, как вокруг него сияют звездочки и пытаешься проморгаться. Но они просто не хотят исчезать. А еще он смотрел на какую-то точку в стене. Ты кидаешь взгляд примерно туда же, куда и он, но ничего не видишь. А еще с его лица никогда не сходила улыбка, это жутко. Но все равно подходишь и протягиваешь угощение. Он распахивает на тебя свои длинные ресницы и через секунду из него вырывается целый монолог на французском с благодарностями. Ты просто пару раз неловко киваешь и аккуратненько уползаешь от его места. Но когда видишь одинокого Тодороки на последней парте, ты чувствуешь потребность подойти. — Привет, — говоришь ты и достаешь еще одну булочку. Парень с очень специфичной внешностью посмотрел на тебя и моргнул. — Привет? — вопросительный тон и не грамма эмоций на его лице заставляет твой мозг заклинить и нагреться в черепе. — Эм, это тебе, — тянешь ты к нему вкусняшку и он снова моргает на тебя. — За что? — от этого вопроса твои уголки губ тянуться по разные стороны и ты переводишь взгляд на противоположную стену. Как «за что?», как на это вообще ответить? — Просто захотела поделиться, — пожимаешь ты плечами и насильно даешь ему булочку. — Приятного аппетита! /От лица Бакуго/ Он входит в класс после небольшой прогулки, во время которой оставил Дерьмоволосова где-то в этих лабиринтах и оглядывается. Его зрачки лихорадочно и сужаются и дрожат, когда он видит тебя в компании Двумордого. Ты просто суешь ему мучное изделие и желаешь приятного аппетита. И этого хватает, чтобы одна струна со звоном порвалась. Он сжимает кулаки, в которых уже появлялся конденсат и широкими шагами подошел к тебе, чуть ли не дыша в спину. Он мог бы наехать на гребанного Тодороки, но это выглядело бы странно. — У тебя про… — но он обрывает себя, когда ты поворачиваешься к нему. — Что? — ты окидываешь его лицо взглядом, пока он рассматривает твой нос. Который был весь в пыльце. Он раздраженно цыкнул и, натянув рукав пиджака на манжеты рубашки, потянулся к твоему лицу. Ты рефлекторно попыталась отодвинуться, но предугадав это, парень ловит тебя за плече и все же трет твой нос. Он хмурится от твоего пыхтения, настойчиво отрицая то, что ему нравится быть так близко к тебе, что ему приятно трогать твое тело, что ему приятно от того, как ты протестующе хмуришься. При поворотах головы твои волосы касались его открытых пальцев и они такие мягкие. Но все это быстро заканчивается, когда он делает последний мазок и отстраняется. — Следи за своим лицом, Чумазая, — гортанит грубо он и запихивает рука и карманы. — Заезженная фраза, — отстраненно говоришь ты и он уже воспылал для нового спора. Уже вытащил одну руку, чтобы показать взрыв и дым. Но в ту же самую руку ты вкладывают булочку. — Приятного аппетита, — говоришь ты, проходя мимо. Но потом ты специально кладешь свою ладонь с длинными и тонкими пальцами на его плече и он, блядь, горит. Чувство, словно через его кости прошелся не слабый заряд тока. Или ожег, при котором снялось несколько слоев кожи. Он не совсем понимает, с чем это можно сравнить, но это прикосновение вгрызается в каждую клетку, словно все его тело хотело это запомнить и сохранить навечно. Это длилось всего несколько секунд, но этого хватает чтобы его начало штормить как от наркотиков. Он не принимал этой дряни и никогда не будет, но он знает примерные эффекты. Тело просто бросило в жар и весь мир к черту поплыл. А когда ты отстранилась и зашла за его спину, весь его корпус был тут же охвачен инеем. Горело лишь место соприкосновения. Он тихонько шатается, когда его пальцы вдавливается в край чей-то парты. Он злобно оборачивается через плече на твою спину и прожигает взглядом. С каждым днем без тебя, Его сердце умирает на одну клетку больше, Но гордости пофиг, Она перекроет все чувства к черту. Он сглатывает сухость в глотке и идет на свое место, старательно обходя тебя. В класс заходит Полночь, размахивая своими БДСМ штучками и он открывает учебник истории. Хмурится на твою спину, но по неизвестным причинам не может злиться всерьез. Просто не получалось. С каждым днем что-то менялось, становилось ближе и ему не очень этого хотелось. Ей, вы там, сверху, отсрочьте, пожалуйста. Пытаясь забить свою голову более негативными мыслями, он вспоминает, как на протяжении всей недели ты уходила с тренировок. Каждый раз просто вяло махала на прощанье и уходила. Твои подружайки просто с грустью вздыхали и шли на свои места. А он просто хмурился и шел дальше, словно все, что имело значение — это тренировки. Звонко фыркнув, отворачивается к окну и смотрит на облака. Человек ко всему привыкает. И он уж точно сможет справится с этим выбросом гормонов при твоем присутствии. Он ведь не слабак. Сердце бьется о ребра Может, кричит, Но он ведь не слышит, Не помнит, как боялся, Держал на руках, Как ты сипло дышала, И сжимала его ладонь. Ложь. Он ничего не забыл…

____________

Уроки подходят к концу и все расходятся по залам и полигонам. Он направляется в зону Омега. Ему там удобнее всего тренироваться и шанс того, что его придавит случайным куском отлетевшей стены, крайне мал. Форма UA хорошо обеспечивает его теплообменом и его ладони хорошо выделяли конденсат. Солнце тоже помогало в этом. Пол часа, один, два, все это время он сносил стволы и делал перерывы. Тяжело дышит и топает к своей сумке на земле и открывает ее. Вкусно пахнущая булочка сразу попадается на глаза и его желудок ноет и всячески уговаривает его откусить хотя бы маленький кусочек. Он недовольно закатывает на это глаза и косится по сторонам. Убедившись, что никакие индивиды за ним не наблюдают, он снимает тонкую пищевую пленку и кусает. Тесто было настолько воздушным, что таяло на языке как сахарная вата, а потом на язык попала начинка персика и он начал медленно жевать, наслаждаясь нежностью вкуса. В данном случае ломтики персика были приятными и мягкими. Но когда по округе разносится оглушительный треск, он чуть не давится и смотрит на то, как стая птиц разлетается от одной определенной точки. С недовольством встает и направляется на место происшествия. Это могли быть только его однокурсники и никто больше. Он пробирается сквозь кусты, по пути прикончив мучное изделие, но замирает на месте, когда видит тебя. Ты сидишь на траве, оперившись руками о землю позади себя. Вокруг разбросаны оторванные верки и щепки. Ты явно хочешь подняться, но руки крупно дрожат и не слушаются, и ты валишься спиной на землю, смачно ругаясь. Лично для него было в новинку слышать такие слова от девушки. Он буквально всю жизнь прожил в обществе с высокими стандартами. А сейчас все стало еще хуже. Хотя это были не те наставления из детства от матери: не размахивай пиписькой перед старшими или не желай смерти продавщице, которая просто оповестила их о том, что острых специй нет в наличии. Все куда сложнее. Повсюду герои и будущие выпускники. Высокоморальные люди одним словом. Но ты… Ты, вероятно, была глотком свежего воздуха. Ведь была чем-то привычным, от чего он мог расслабиться. Он задумчиво хмурится и поворачивается в обратную сторону. Пора идти домой, а то старуха заставит ночевать на коврике. На крыльце. Еще раз оборачивается на твою фигуру и скрывается за деревьями. Может, к черту все это? Что в тебе такого, что невозможно оторвать глаз? Что такого в глазах и волосах? В голосе? Словах? Может, стоит ворваться обратно на поляну, встряхнуть ее и кричать о том, как сильно любит и ненавидит одновременно? Может, просто взять и начать разговор? Нет, Кацуки Бакуго это не нужно. Он со всем справится сам. В голове случайно всплывает то, как отец знакомился с друзьями матери. Она много говорила о своих друзьях Масару и они определенно попадали под статус «крутые ребята». Мицуки тогда с таким восторгам ждала своего парня на стоянке, где они должны были встретиться. Ну и ее группировка тоже. Они, вероятно, ожидали увидеть кого-то крутого и громкого как она. Но нет. Ну, почти. Первое, что сказал Масару, когда вышел из своей машины на месте встречи это: «Здаров, Малая». Честно признаться, все тогда выпали в осадок. Особенно Мицуки. Со словами «это не мой Масару» она уставилась в бетон парковки неверящим взглядом. А вот ее друзья быстро отошли и уже во всю хохотали. Этот случай показал им обоим, что в отношениях не надо притворяться, ведь они полюбили друг друга от того, кем они являются на самом деле. «Когда-нибудь, Кацуки, ты встретишь девушку, которая примет тебя таким, какой ты есть» А? Охуенным? Ну да, я такой. «Я надеюсь, что она не убежит от тебя!» кричит его мать с лестницы и он цыкает. «Словно мне это нужно…» бурчит он и его отец странно вздыхает. Словно смиряется с чем-то. «Всем нужен партнер, маленький засранец.» говорит старуха, спустившись к ним. «Это опора и поддержка. Даже для мужчин…» она проходит к креслу, по пути взъерошив волосы своего мужа, а Кацуки просто закатил глаза.

____________

Дышать получается еле-еле, когда падаешь наземь и закрываешь глаза. Все тело побаливало и дрожало, тебе казалось, что землю под тобой вибрирует. Но ты просто отворачиваешься от заходящего солнца и закрываешь глаза. Внутри теперь вместо мышц — камни и они не дают подняться. Поэтому позволяешь себе расслабиться и окунуться в омут мыслей. Ладно, для первого дня ты неплохо потренировалась. Ты даже считаешь, что точность немного улучшилась. Просто ощущения немного новые появились. Если продолжишь так на протяжении недели, то сможешь заработать себе хотя бы маленький прогресс.       По дороге домой никого не встречаешь. Темнота - единственный твой спутник в этот вечер. Она заставляет напрячься, оборачиваться на каждую тень и дышать через раз. Но когда замечаешь совсем недалеко дом все становится хорошо. Поэтому прибавляешь шаг. Когда закрываешь дверь за спиной, все страхи и неуверенность остаются там. Ты, ничего не говоря, идешь в комнату и валишься на кровать. Дома далеко не тихо. Отец внизу читает домашнее задание с Хиро. Мать смотрит сериал по телевизору. Но твоя комната - отдельный угол, в который ты можешь спрятаться от всего. Поэтому прикрываешь глаза и наслаждаешься прохладными простынями Ты и не замечаешь, Как сон ползет по траве в твою сторону, И кусается как змея. Детка, пора спать! Твой мозг все еще шалит, Успокой его, пока не побелели нервы. В комнате приятный запах, приятная атмосфера. Стоишь рядом с Бакуго в его комнате и перебираешь тетради. Хмуришься и смотришь на мужской профиль. — А что мы делаем? — он поворачивается на тебя и хмурится. — У тебя склероз? Проект по долбанному английскому, — его рука откидывает ненужную тетрадь в сторону, но ты так и не видишь до куда она долетела. Просто продолжаешь смотрите на мужской профиль. У него красивый ровный нос, острый подбородок и угловатые глаза. Может от отца достались? Он снова поворачивается на тебя, но на этот раз никакой хмурости, просто изучающе смотрит в твои глаза. А твой желудок скручивается в внутри, словно жертва перед хищником. Очень опасным хищником. — Но знаешь, — начинает он и его рука роняет все тетради и книги с кровати на пол. — У меня есть идея получше. — Что? — спрашиваешь ты и после этого твою челюсть хватают сильные пальцы и притягивают ближе. Ты вместо кислорода вдыхаешь порцию дыма, когда его губы накрывают твои. Поцелуи обжигали нервы, Томные взгляды, Расширенные зрачки. Ты готова уже упасть в обморок, когда сильные руки без проблем цепляются за твои бедра и садят к себе на колени. Сама придвигаешься ближе, не смея отводить взгляд от этих рубинов. И тебе почти кажется, что все происходит наяву… Отстраняетесь, чтобы глотнуть воздуха и снова сплетаетесь вместе. Его язык горячий и такой жадный, когда скользит в твоем рту так бесстыдно. Хотя, перед кем, собственно стыдиться? Тут только вы одни. Поэтому обнимайтесь как в последний раз, целуйтесь, словно умрете без этого, смотрите в противоположные глаза так, словно ничего больше не имеет значения. Треск ткани заполняет комнату и его школьная рубашка летит на пол. Он возмущенно рычит и меняет ваши позиции. Теперь ты сидишь на кровати, а он пристроился на полу. Прямо между твоих ног. Ты удивленно вопишь, когда с тебя стаскивают юбку. Уже собираешься схватить блондинистые волосы и отодвинуть от себя, но он перехватывает твое запястье, кусает его сильно. Дает знать, что еще раз так сделаешь и укусы будут не только там. Недовольно мычишь. Его ладони горячие, помнишь это еще с первой встречи на экзамене. Они обжигают твои бедра словно огонь. Особенно когда белье летит вниз и ты чувствуешь лишь одно — Беззащитность. Но он смотрит лишь в твои глаза и это только ухудшает ситуацию. Словно с каждым морганием он откусывает по части от твоего бешено колотящегося сердца. Ты выдыхаешь и отводишь взгляд. Что-то не так. Но не успеваешь все обдумать, когда яркий укус красуется на внутренней стороне бедра и шипишь. — Смотри на меня, — говорит он и пролезает ладонью под твоей ягодицей. — Смотри только на меня. Это тон вожделенный, словно твои глаза на нем — это единственное, что сейчас имеет значение. Словно он нуждался в этом больше, чем в кислороде. И ты смотришь. Зрачки у вас обоих расширены от эндорфина и фэнилэтиламина, что стремительно заменяют кровь. Прикрываешь глаза, когда мужские пальцы давят на таз. Это ново и это так хорошо. Это ощущалось так, словно тобой кто-то не мог насытиться, словно кто-то хотел получить от тебя все, что мог. И этот кто-то — Кацуки. Ноги дрожат, ты вся дрожишь. Жар опаляет живот и спину. Сглатываешь слюну. Парень встает с колен, что бы притянуть за еще одной порцией поцелуев. И ты отвечаешь с не меньшим удовольствием. Он с рыком прикусывает твой язык и ты мычишь, в ответ кусая губу. Тянешься к ремню и на ощупь отстегиваешь его и брюки теперь тоже оказываются на полу. Притягивает к себе и ты очень отчетливо чувствуешь эту упругость в боксерах. Она прямо между ног, ты чувствуешь влагу на ткани и даже пульсацию. — Чувствуешь, как я хочу тебя? — проведя языком по линии твоей челюсти, говорит он и его глаза жгут все смущение. Затем лифчик тоже летит к черту, ведь он в ваших делах не нужен и осматривает твою грудью. Добавляет тише: — Что ты со мной делаешь? — он сжимает твою грудь, которая свободно помещалась в его ладони и потом снова смотрит. Ты уже надеешься, что он приступит к действиям. Но парень отстраняется и снова слезает с постели и резким рывком хватает за попу и тянет на себя. Не успеваешь даже взвизгнуть, когда ситуация становится понятной, ведь его язык уже там. Ты делаешь громкий судорожный вдох, хватаешься за простыни, словно это единственное, что может удержать тебя в сознании и громко вскрикиваешь. Чужой язык влажный и с легкостью скользит по твоим половым губам. Потом отстраняется и ты уже готова с облегчением выдохнуть, когда думаешь о том, что это была лишь небольшая прелюдия. Но парень дергает тебя за талию, заставляя сесть и снова встречаешься у его угловатыми глазами. — Отводишь взгляд и я останавливаюсь, — говорит он. Ты не успеваешь что либо сказать, когда язык возвращается к твоему интимному месту и тебе приходится стиснуть челюсть. Плотный кончик настойчиво скользит по клитору и обзор по краям размывает. Ты сводишь ноги, зажимая лицо Кацуки в бедрах и не давая отстраниться никаким из способов. Словно он этого хотел. — Черт! — кричишь ты, когда влажный шаловливый язык настойчиво проникает во внутрь. Шипишь, но не отводишь взгляд от этих рубинов. Но позволяешь своим глазам скользнуть ниже и видишь его эрекцию. Член уже давно натянул белье и явно нуждался во внимании, поэтому когда твоя пятка впервые проскальзывает по органу, мужчина под тобой от неожиданности охаете и ты следом, ведь его язык скользнул дальше, массируя влагалище. Твоя рука зарывается в жесткие волосы и притягивает вплотную. Ты уже даже не чувствуешь, как чужие пальцы сжимают твой зад до синяков, или то, как горит лицо. Твоя стопа продолжает шалить с чужой чувствительностью и Кацуки рычит. Это отдается во всем животе и ты вскрикиваешь, когда кончаешь на его язык. Оргазм разлился по всему телу, ударяя по каждому нерву. Позволяешь себе прикрыть глаза и откинуть голову назад. Но буквально через секунду тебя толкают на постель и ты распахиваешь глаза. Очи перед тобой охвачены огнем, как и тело, в прочем, но не важно. — Я предупреждал — не отводи взгляд, — гортанит Кацуки и пристраивается между твоих бедер. Боксеры слезают с чужого тела и отправляются на пол и теперь ты отчетливо видишь, насколько ты его возбудила. Венки красиво выпирают, а головка уже красная от застрявшей там крови. Кожа блестит от смазки и охаешь, когда горячий пульсирующий кончик соприкасается с твоим входом. Не знаешь за что схватиться, поэтому простынь — лучший друг в этом деле. Тело прогибается, когда Кацуки неожиданно давит на твой живот. Ты не осознаешь, что это отвлекающий маневр, пока твердый член не оказывается внутри в мгновение ока. И ты, блядь, кричишь. Каждый нерв верещит в тебе, ведь оголен после первого оргазма и ты дрожишь как от жара. Хотя, да, тебе прямо сейчас невыносимо жарко. Желудок, казалось, тоже сводило судорогой от длины, что теплилась в тебе. За этой белой вспышкой совсем не замечаешь, как парень с благоговением закатил глаза и придвинулся вплотную, пока его лобок не уткнулся в тебя. Целует твою коленку и выдыхает весь воздух. — Малая, — шепчет он и ты смотришь в его глаза. — Я могу продолжить? Не понимаешь, зачем он спрашивает, ведь вам двои сейчас так хорошо. Лишь бы быть вместе. Киваешь и этого хватает, чтобы пошлые звуки начали залезать в самые дальние углы комнаты. Тени кокетливо отворачивались, пока вы не могли оторваться друг от друга. Электричество стреляет где-то в копчике от каждого толчка. И это великолепно. Ты чувствовала внутри себя каждое случайное подергивание, пульсацию, каждую венку и желобок. Запрокидываешь голову назад, когда очередной стон вырывается из глубин твоего живота. Кацуки пользуется, сразу перестраивается и уже всячески ласкает твою грудь. Сосет нежно-персиковые соски и сжимает упругую грудь. — Ты такая тесная внутри, — шепчет он словно в бреду и смотрит пьяными глазами. Зрачок то сужался, то расширялся. — И горячо, это, блядь, сводит с ума. Я без ума от тебя. Ты зарываешься пальцами в его волосы, притягивая для очередного поцелуя, но он быстро переходит в твой вскрик, когда член внутри задевает точку G. Ты становишься еще чувствительнее, в глазах на секунду темнеет, но эта пелена не сходит, ведь головка настойчиво толкается туда же. Не можешь вымолвить не слова, да и чтобы сказала? Стой? Подожди, можно минутку? Ты думала я закончила? Нет, сука, давай продолжим. — Бля! — кричишь и чувствуешь слезы на щеках, Боже, это лучше, чем «хорошо», это намного лучше, чем «прекрасно». Это…

____________

Глаза уставились в темень, когда ты проснулась посреди ночи. Ну и что это, я осмелюсь спросить, было? Ты пустыми глазами уставилась в стену и переворачиваешься на другую сторону. Но тут же морщишься, когда чувствуешь влагу между бедер. Твое тело — твой злейший враг. Напряжение в паху постепенно сходит, но ты не можешь закрыть глаза. Такой травмирующий опыт не хочется проживать дважды. Ты по этому сну можешь снять тысячи порно и разбогатеть. Нет, ну честно, твой мозг определенно хочет убить тебя. Привстаешь с кровати и решаешься отправиться в ванну, дабы умыться. Тихо (нет) крадешься по коридорам и открываешь дверь (черт, ее пора смазать). Тепловатая вода попадает на лицо, но это не шибко помогает, твои мысли все равно летят не туда. Поэтому садишься на крышку унитаза и подпираешь подбородок. Но твои брови мгновенно подлетают вверх, когда видишь красные следы на бедрах. От чужих рук. Промаргиваешься от ужаса и иллюзия сползает с глаз и тут же выдыхаешь с облегчением. Твою дивизию, что за ночка такая? Твой мозг определенно сходит с ума. И как тебе смотреть на Бакуго после всего этого?