Великая сила искусства

      Оливия пригласила с собой коллегу и друга — рослого афроамериканца по имени Тони.       «Надо же! — подумалось Чимину. — Какая у них интересная компания, без предрассудков!»       Девушка-зоолог — уже удивительно. Афроамериканец-зоолог — тем более.       Но Чимин не переносил никакого расизма, поэтому своего удивления чужой профессией никак не выразил, а цветом кожи скорее любовался, чем что-то ещё.       И ведь было куда развернуться взгляду наблюдателя, потому что ноги Тони были открыты, как и руки. Спортивные шорты и футболка — простая одежда для того, чтобы поиграть вечером в бильярд. Сам Чимин тоже страшно любил шорты, но носил их исключительно дома, а в люди всегда старался носить закрытую одежду, за исключением спортивного клуба или бассейна, как вчера.       Оливия своими длинными ногами тоже притягивала взгляд, особенно когда наклонялась над столом для очередного удара. Чимину впервые в жизни подумалось о том, что бильярд — очень сексуальная игра. И почему-то очень захотелось что-нибудь выпить, несмотря на утренние договорённости.       — Может, возьмём хотя бы пива? — предложил он между делом, протирая мелком наконечник своего кия.       — Отличная идея. — У Тони была очень красивая улыбка. Он наклонился над столом, прищурился — и два шара покатились в лузы. — Холодненького. Ты как, Олли?       — Мне лучше вина, — отозвалась она, поглядывая в сторону Тэхёна. — А вы, мужчины, возьмите пиво.       Они играли два на два, причём Чимин был уверен в том, что их с Тэхёном команда выйдет победителем, пока не увидел, с какой точностью Тони обращается с шарами.       — Я закажу, — решительно сказал он и ненадолго отошёл к бару, оставив Тэхёну кий и право закатить свой шар.       Хорошо, что они не придумали играть на что-то вроде желаний. Или плохо?       — Как ваш рабочий день? — поинтересовалась Оливия у Тэхёна.       — Сложно, — честно признался тот. — Но на твёрдости руки это не отразится, не надейся.       Он коротко засмеялся, прежде чем сделать точный удар.       — И я всё ещё обеспокоен популяцией черепах. А где находится ваш основной центр?       — В Сан-Франциско, — с улыбкой ответила девушка. — Калифорнийская академия наук.       — Оу, — восхищённо присвистнул Тэхён. — Нам нужно было приехать из Сан-Франциско, чтобы познакомиться в Алабаме?       Он обошёл стол, остановился рядом с девушкой, примеряясь к шару, и, промахнувшись на этот раз, шепнул ей:       — Поужинаешь со мной, когда вернёшься из командировки?       Она застыла на мгновение, скорее от мурашек за ухом, чем от удивления, а потом вновь улыбнулась:       — Если когда-нибудь вернусь. — Взгляд, доставшийся Тэхёну, был игривым и кокетливым.       А удар по шару — точным и резким. Да, Оливия тоже неплохо обращалась с шарами. Весьма неплохо.       Вернувшийся Чимин вручил Тэхёну его бокал с пивом, остальное принёс официант и поставил на столик в углу. Сделав большой глоток из своего бокала, Чимин оглядел игровой стол и ситуацию на нём. В его голове тут же дорисовывались траектории и точки, варианты хода и слабые места противников. Похоже, им придётся очень попотеть, чтобы обойти их. Пак Чимин не любил проигрывать, даже очень симпатичным людям.       Когда вновь настал его черёд бить, Чимин долго ходил вокруг стола, примеряясь, прищуриваясь, а в итоге зачем-то взглянул на Тони на том конце стола, на его дружелюбную улыбку… И промазал.       — Чёрт!       — Ничего, — мягко сказал Тэхён, салютуя ему своим бокалом и делая крохотный глоток. Алкоголя ему не хотелось, но оставить коллегу пить одного он никак не мог.       Он удерживал на лице безмятежную улыбку, хотя ситуация на столе становилась откровенно угрожающей.       Оливия забрала со столика своё вино, но Тони почему-то не спешил притрагиваться к пиву. И Чимин, пока была такая возможность, протянул ему бокал.       — Или ты решил выпить только после победы? — И откуда он только нашёл в себе такой заигрывающий тон?       — Не загадываю наперёд, особенно когда имею дело с такими непростыми противниками. — В тёмных глазах Тони светились крохотные искорки. Он принял бокал, легонько коснувшись руки Чимина. У него были тёплые пальцы со слегка загрубевшими подушечками. — Спасибо.       Он сделал большой глоток и быстрым движением слизнул пену с губ.       — Здесь местная пивоварня. Мне очень нравится этот сорт. Есть ещё один, редко бывает, но при случае попробуйте тёмное. Плотное, с медовыми нотами.       — О, я этого не знал! — Чимину приходилось слегка задирать голову, чтобы смотреть в лицо собеседника — какой же он высокий! — И было в его улыбке что-то притягательное, что заставляло Чимина задержаться рядом. Ну вовсе не разговор о сортах пива. — Я просто попросил подать самое вкусное, что у них есть. Видимо, тёмное закончилось. Но и это неплохо, да. — Он сам сделал ещё глоток.       А ещё руку чуть-чуть покалывало от чужого прикосновения, которое внезапно Чимину показалось очень приятным, пусть и неожиданным. Ему хотелось взять Тони за руку и рассмотреть его большие светлые ладони получше. Может быть, ещё не поздно было отставить своё пиво в самый дальний угол?       — Так вы, значит, тоже из Сан-Франциско? — уточнила Оливия. — Вот уж правда, удивительно, что мы встретились здесь.       — Я из Сан-Франциско, Чимин из Вашингтона. — Тэхён жмурился, прихлёбывая напиток крохотными глотками в ожидании своего хода. — От командировок есть большая польза.       — Вашингтон — очень красивый город, — одобрил Тони. — Я там учился и время от времени бываю, навещаю семью брата. Библиотека Конгресса — место, где я провёл лучшие годы юности.       — О, правда? — Чимин округлил глаза и рот, тем не менее, скоро губы растянулись в сладкой улыбке. — Я тоже обожаю библиотеку, её здание тако-ое… внушительное!       Оливия почему-то хихикнула.       — Тэхён, твоя очередь. — И кивнула на стол.       Парень отставил бокал.       — Посмотрим, что здесь можно сделать, — пробормотал он. Отошёл к противоположному краю стола, перехватил кий как-то иначе и сделал с виду совсем лёгкий удар, однако его шар отправил в лузы сразу два других. — Чиминни, прошу.       — А? — Тот слегка изумлённо обернулся, услышав своё имя в такой подаче, хлопнул глазами и вспомнил про бильярд. — Подержи, — вручил свой бокал темнокожему оппоненту и воинственно тряхнул головой.       Этот шар вышел красивым. Отточенным движением Чимин загнал его в цель, ну а потом, видимо, никак нельзя было обойтись без того, чтобы крутануться вокруг своей оси и засверкать почти невинной улыбкой.       — Последний, — оповестил Чимин и предоставил право его забить своему напарнику.       Тэхён не мог не оправдать возложенных на него надежд и посрамить честь конторы.       — Готово! — возвестил он.       Тони разочарованно застонал.       — Ещё партию?       — Только давайте придумаем, на что играем, — поддержала Оливия и состроила своему коллеге очаровательно-дразнящую мордочку. — Может, кое-кто вспомнит, с какой стороны держать кий!       — Вот не надо, Тони отлично играет! — возмутился Чимин тоже весьма очаровательно.       — Может, тогда поменяемся игроками? — не отставала Оливия.       «Мы продуем», — подумал Тэхён. Он всё ещё видел перед глазами схему Чимина и понимал, что такими же линиями, только мысленными, для него исчерчен стол. Впрочем, был ли важен выигрыш? Ведь они собрались здесь для удовольствия. А поиграть в одной команде с очаровательной и умной девушкой — чем не удовольствие?       — Я не против, — отозвался он вслух. — Играем на что-то?       — Я тоже не против. — Тони заговорщицки подмигнул Чимину. — Вашингтон против Сан-Франциско?       Тот просиял:       — Матч года!       Достав шары из луз, выстраивая их в ровный треугольник даже без помощи каких-либо специальных приспособлений, Чимин боялся озвучить, что хотел бы сыграть на желание. В нём было ещё недостаточно пива, чтобы такое предложить, чтобы дать своим желаниям волю, да и вот незадача — если они выиграют с Тони, желание должен будет исполнять Тэхён. Ну, или Оливия. А у Чимина уже появилось несколько интересных желаний в отношении высоченного зоолога. Самое невинное: чтобы он взял его номер телефона и позвонил, как только будет в Вашингтоне.       О том, когда он сам там будет, Чимин не думал. Но и это желание показалось ему слишком откровенным. Всё-таки играть, пить пиво, улыбаться и общаться — это одно. А продолжать знакомство (и желать его продолжать так скоро) — совсем другое.       И ведь могло показаться, что Чимин слишком всё усложнял. Тони был образованным, интересным человеком, наверняка, с весьма занятной судьбой — ему было что рассказать, с ним было о чём побеседовать. Что такого в том, чтобы пожелать этому знакомству продлиться, получить развитие? Совершенно ничего такого. Ни к чему это Чимина не обязывало.       Но где-то в глубине души Чимин осознавал всю подоплёку своих желаний. И разве ему нужен ещё один друг, на которого он будет заглядываться и страшиться своих порывов? Достаточно двоих.       Поэтому Чимин просто сказал:       — Проигравшие оплачивают выпивку. — И улыбнулся напарнику после своих слов.       — Ну что ж, Чимин, готовь кошелёк! — воинственно сказала Оливия. — Мы вас сделаем, не сомневайся.       Тэхёну она смело подмигнула. Тот улыбнулся — всем сразу. Он был готов выложиться на полную, несмотря на все свои возможные сомнения, — всегда делал всё, чтобы не подводить партнёра.       — Она страшно азартная, — шёпотом поделился Тони. — Ладно ещё бильярд, а вот карты… Мы на той неделе играли в компании в вист, я уж думал, Оливия нас до нитки разденет… — Он фыркнул и уточнил: — В смысле, придётся ставить последнюю рубашку.       — Не волнуйся, без рубашки ты сегодня не останешься, — попытался отшутиться Чимин, хотя и хотел бы, чтобы так произошло на самом деле.       Следующие полчаса он демонстрировал всё, что мог, как только не изворачивался, старался изо всех сил, лишний раз не давая Тони подходить к столу, решая всё самостоятельно и не притрагиваясь к пиву, чтобы не отвлекаться. Что это было за соревнование и с кем? Может быть, даже с самим собой?       На очередном головокружительном шаре, закатившем в лузы ещё три, Оливия аж вскрикнула:       — Чимин! Это не честно! Мы тоже хотим поиграть!       — Будь великодушен, — поддержал Тэхён. — Дай хоть к столу подойти. Я уже понял, что за выпивку платить мне, но ты даже шанса не оставляешь.       — А может, изменим условие? Что за ерунда — платить за выпивку? — заявила Оливия. — Пусть проигравшая команда поцелуется у всех на глазах! — И это было вызовом для всех.       Чиминовская победная серия ударов тут же оборвалась.       — Поцелуй — награда победителям, а не побеждённым, — фыркнул Тэхён. Взглянул на Оливию и поправился: — Впрочем, я всегда готов к такому приятному наказанию. Но можем провести демократическое голосование.       — Согласен с Тэхёном, — заявил Чимин, отходя от стола. — Пусть победители целуют, кого захотят.       Оливия заулыбалась, слегка поумерив пыл, закатила один шар, а на следующем промахнулась: Чимин своей серией создал на столе очень неудобную для противников ситуацию.       — Дай-ка! — Тони долго примерялся, но его точный удар отправил в лузы два шара разом. — Тут пошли серьёзные ставки, они стоят того, чтобы бороться по-настоящему.       Тэхён моргнул и посмотрел на него пристальнее, а Чимин вернулся к своему пиву, правда, ненадолго. Когда вновь пришла его очередь, он разделался со всеми оставшимися шарами на столе практически безжалостно. Разыгрался, так сказать.       — Всё, можно дальше не продолжать! — Раздосадованно взмахнув рукой на последний шар, закатывающийся в лузу, Оливия отложила в сторону кий. — Смысл играть с каким-то чемпионом мира?       — Прошу прощения, это явно был мой раунд, — мягко улыбнулся Чимин всем и сразу.       Тэхён фыркнул тихонько, едва удерживаясь от смеха. Коллега сегодня превзошёл себя.       — Выбирай, победитель!       О, это был очень тяжёлый выбор.       Чимин посмотрел на всех по очереди, в его голове снова разворачивались полотна схем. Что будет, если он поцелует Тони? А если — Тэхёна?       Оливия, конечно, была беспроигрышным вариантом, хоть и немало удивилась, когда Чимин подошёл к ней и мягко коснулся её губ своими. Она даже смутилась, но буквально на несколько секунд, а потом заулыбалась.       — И возьми мне ещё вина, пожалуйста.       — Без проблем, — отозвался Чимин, быстро отходя в сторону бара.       Ну он же не рассчитывал на то, что второй победитель решит поцеловать его самого? Тони посмотрел ему вслед растерянно.       Конечно, правила приличия и элементарная вежливость требовали, чтобы его поцелуй тоже достался Оливии — единственной девушке в их обществе.       Но… Компания у них подобралась молодая, весёлая, вечер располагал к некоторой вольности, и Тони понадеялся, что если Чимин и не согласится, то хотя бы не двинет в челюсть.       Он дождался, когда Чимин вернётся и отдаст Оливии бокал, и только тогда спросил у него:       — А могу я поцеловать тебя?       — Меня? — Чимину очень хотелось, чтобы ему послышалось.       Чтобы Тони засмеялся после и сказал, что это шутка. Чтобы внезапно рухнуло всё это здание, провалился пол, обрушилась крыша, началась война, упал метеорит, да что угодно, лишь бы не произошло то, чего Чимин действительно хотел — чтобы Тони поцеловал его. Тот немного смутился, но смотрел на Чимина прямо и утвердительно кивнул.       — Тебя. Если можно.       Тэхён издал какой-то сдавленный, полузадушенный звук, но не вмешивался.       — Пожалуйста, только не здесь, — проговорил Чимин, опуская взгляд, очень надеясь, что там, на полу, у него под ногами всё же образуется какая-то дыра, куда он провалится после такого ответа.       Но дыры не появлялось, хотя он прожигал взглядом этот чёртов пол, а потом резко двинулся в сторону бара, даже не оборачиваясь, чтобы взглядом поманить за собой. Надеялся, что Тони сам догадается. Или передумает.       За баром была туалетная комната, в которую Чимин зашёл и тут же выключил слишком яркий свет, раздражающий глаза. Прижался спиной к гладкой кафельной стене, приложив руку к груди; всё ещё был какой-то шанс, что Тони не успеет его догнать и найти, но зачем же Чимин оставил дверь открытой?       Подоспевший парень аккуратно её закрыл. Опёрся руками о стену по бокам от Чимина и негромко, доверительно сказал:       — У тебя такие манящие губы, очень хотелось к ним прикоснуться.       Поцелуй был осторожным, словно Тони в любой момент ждал, что Чимин скажет ему: «Хватит!». Чимин прерывисто вздохнул в чужие губы. Он так сильно жмурился, что перед глазами плясали цветные медузы. Сначала его оглушило словами, так что они ещё долго звучали в голове, а потом — дыханием.       Сегодня Чимин проиграл. Проиграл собственным потаённым желаниям, проиграл самому себе. Он целовался в туалете с парнем, с афроамериканцем, да, с очень симпатичным и образованным, очень интересным и, как показал поцелуй, даже нежным. Но это то, что он вряд ли сможет рассказать тому же Намджуну (хотя и про вчерашний поцелуй с Тэхёном он ему тоже не собирался рассказывать). Это то, чего Чимин в своей жизни никогда не представлял, чему не оставлял места, а теперь как будто бы за один поцелуй решил выгореть в горстку пепла, потому что чужую осторожность он сметал жаркими выдохами и жадными вдохами. А когда сам поддел губы Тони кончиком языка — едва ли не вспыхнул и даже тихонько простонал.       Воодушевлённый его реакцией Тони переместил одну ладонь ему на затылок, придерживая от столкновения с кафельной стеной, а второй подхватил наверх, под ягодицы, прижимая к себе.       — Ты как мёд, — шепнул в губы Чимину, прежде чем углубить поцелуй и коснуться собственным языком.       Чимину казалось, что в том поцелуе, держась за шею Тони двумя руками, он сбрасывает с себя кожу, вылезает из скорлупы, превращается из гусеницы в бабочку и покидает кокон… Было жарко и хорошо, он даже порадовался, что предложил уйти, потому что не смог бы такого почувствовать при всех за короткое, невинное касание губ.       — А ты такой высокий, — прошептал в ответ, когда его зацелованные губы были готовы треснуть не от поцелуев, а от улыбки.       Уткнулся носом в шею, позволяя себе запомнить и этот момент, насладиться чужим запахом.       — Хочешь, можем пойти ко мне? — Тони огладил губами его висок, щёку, край уха.       — Нет, я не готов, — честно выдохнул Чимин, но с небывалой для себя лёгкостью. — Ты же понимаешь?       Он не видел перед собой ничего в темноте, но чувствовал, скользя пальцами по лицу парня.       — Жаль. — В голосе слышалась слабая улыбка. — Я понимаю, но всё равно жаль. Тогда… можно ещё?       Тони снова накрыл губы Чимина своими, не дожидаясь ответа, смелее, жарче, но всё ещё очень нежно. Чимин не противился — он уже перешагнул через отрицание того, что это ему нравится, что он сам этого жаждет, а новый поцелуй мешал ему откатиться обратно, вытягивал всё дальше от той грани, заставлял выпускать смелые звуки изо рта и сжимать пальцами короткие волосы на затылке Тони. Чимин позволял себе целоваться, как в последний раз, хотя уже очень отчётливо понимал, что этот раз — точно не последний. После такого он уже не сможет ничего в себе отрицать. После вчерашнего с Тэхёном и сегодняшнего с Тони — не сможет. У него просто не хватит на это сил.       — Пожалуйста, давай встретимся как-нибудь ещё? Оставь мне свой номер телефона, пожалуйста, — прошептал он, вновь вжимаясь носом в чужую шею.       — Сам хотел попросить, — выдохнул Тони, поглаживая его шею под волосами. — Я запишу. И ты дай мне свой номер.       — Я дам, — отозвался Чимин, всё ещё сбито дыша, — но не знаю, когда вернусь в Вашингтон, вообще не знаю, в Сан-Франциско я буду гораздо раньше, но там я живу в отеле, хотя вообще думаю туда переехать…       Он прикусил краешек губы, останавливая себя. За дверью послышались чьи-то голоса, и Чимин враз почувствовал себя выдернутым за шиворот в суровую реальность, где они с его новым знакомым надолго заняли туалет.       — Выйдешь первым, я догоню? — почти промурлыкал он, мазнув губами по щеке напоследок.       — Хорошо. — Тони с явной неохотой отпустил Чимина, щёлкнул выключателем, щурясь, и быстро поправил одежду на них обоих. — Я жду все твои контакты. И, — он белозубо сверкнул улыбкой, — спасибо, что разрешил. Мне понравилось.       Тэхён бы не смог вспомнить, о чём они говорили с Оливией в баре, пока та потягивала вино. А как только Чимин вернулся, то почти сразу же украл его у девушки и утащил в номер. Едва успел расплатиться и обменяться контактами.       И в номере также внезапно обнял Тэхёна, как только они переступили порог, обнял за талию, прижался и умиротворённо мурлыкал:       — Я сначала думал на тебя ругаться, не спрашивай почему, но сейчас мне хочется вот так выразить своё отношение.       — Всё нормально? Я волновался, — признался Тэхён. — Тебя долго не было, я не знал, что и думать…       Он подцепил подбородок Чимина пальцами, заглянул ему в лицо, отмечая и сияющие глаза, и припухшие от поцелуев губы, и слегка покрасневший подбородок.       Неожиданно для себя Тэхён нежно провёл по его коже подушечками пальцев и насупился:       — Мог бы и побриться, прежде чем тебя целовать.       — Перестань, — забавно фыркнул Чимин. — Вряд ли он догадывался, что будет с кем-то целоваться этим вечером. Или ты всегда перед поцелуем достаёшь бритву из кармана и просишь подождать десять минут? Что-то я вчера этого не заметил! — Нахальный чёрт, а не специальный агент сиял на Тэхёна своими лучистыми глазами.       Тот потрогал свою почти гладкую к вечеру щёку, у него щетина росла не так быстро, но не стал это комментировать.       — Вижу, тебе понравилось.       Кажется, он был рад, что вчерашние события позволили Чимину шагнуть к принятию собственных желаний. Не было поводов для беспокойства и тревоги. Но тень какого-то неясного, иррационального огорчения всё равно коснулась чего-то внутри.       — Это было потрясающе! — Чимин прикрыл глаза подрагивающими ресницами, тихонько шепча: — Я словно стал кем-то другим, а может, я всегда им был, но не знал об этом? Человеком, способным на такое безумство, о котором теперь буду вспоминать всю жизнь! О котором будет сложно кому-то рассказать, но и не нужно, потому что это что-то очень личное, интимное-е…       Кажется, Тэхён вчера приоткрыл какой-то ящик Пандоры, а сегодня Тони выкинул от него крышку за пределы этого мира.       Потому что Чимин так проникновенно говорил о своих впечатлениях, так легко и чувственно. Так прижимался при этом…       — Это хорошо. — Тэхён даже удивился, почему его голос звучит так хрипло. Пиво было слишком холодным? — Это правда хорошо, я рад за тебя.       Он правда был рад. Но аккуратно отстранился от Чимина, чтобы вздохнуть поглубже.       — Ты молодец, Чиминни. Ты смелый.       — А ты очень хорошо играешь в бильярд, — не совсем к месту сказал тот. — Давай закажем какой-нибудь ужин, мы ведь давно не ели. Можем что-нибудь посмотреть по телевизору. А можем просто поболтать. Или, если ты устал, можем пойти в кровать, хочешь?       Чимин улыбался, не переставая, а ещё чувствовал, что не может сейчас просто пойти в душ и спать, не мог оставить Тэхёна сейчас.       — Последнее прозвучало двусмысленно, — хохотнул тот.       Несколько нервно, пожалуй, но он правда волновался за друга. А если бы Тони его напугал? Или Чимину бы не понравилось? Беспокойство отступало крохотными шажками.       — Ты голодный? Не поздно для ужина?       Время уже давно перешагнуло одиннадцать вечера, а Тэхён помнил, что Чимин говорил о своём режиме.       — Это всё пиво, — пояснил тот. — Мне после него всегда есть хочется. Можем взять что-нибудь лёгкое? Какой-нибудь салат. Или фрукты? И да, про кровать я не шутил. Про твою кровать. Очень хочу полежать с тобой и поболтать. Можно и обниматься. Только сначала я всё-таки схожу в душ, а ты закажи что-нибудь, лучше салат для меня, если будет. Хорошо?       — Ты маленький диктатор, помыкаешь мной, как хочешь, просто верёвки вьёшь, — с каким-то весёлым удивлением признал Тэхён. — Морепродукты будешь с салатом?       — Я не маленький, — насупился Чимин. — Мы одногодки!       А потом всё-таки скрылся в ванной с завершающим: «Всё буду!».       — Одногодки, — хмыкнул Тэхён. — Как будто я про это. Я же ни из кого верёвки не вью. То есть против диктатора он не возражает, смотри-ка…       Он заказал Чимину и салат, и мидии, и кувшин лимонада, потому что завтра им ещё работать, а возможно даже лететь — и хватит уже пить каждый день!       И свежих ягод на десерт. А то ведь голодным останется, без десерта никак.       Заказ принесли даже быстрее, чем Чимин выбрался из душа. К ягодам прилагались густые взбитые сливки.       — Ты отрастил хвост и хочешь стать русалочкой? — спросил Тэхён громко, подойдя к двери ванной. — Я съем твою еду без тебя.       Он выбрал спелую черешню, обмакнул её в сливки и даже причмокнул от удовольствия.       Чимин как раз распахнул дверь, запахнувшись в халат.       — У тебя нос в сливках, — сразу заявил, как только разглядел. — Надеюсь, что-то съедобное ты всё-таки взял, и мне хоть что-нибудь осталось? Очень есть хочется!       — Ну и вредный у тебя характер, Чиминни, — тоном оскорблённой добродетели заявил Тэхён, махнув рукой в гостиную. Стол был уставлен едой. — Я одну ягодку съел, пока тебя ждал. И она вполне съедобна.       — Она в сливках! — Чимин наморщил нос, прошёл в гостиную и уселся за стол. — И характер у меня за-ме-ча-тель-ный! — почти пропел. — Просто он не совместим с этой белой сладкой массой, вот и всё.       Так у него сейчас всё было просто, чудо какое-то, Чимин и сам от этого получал удовольствие, от такого себя. Такого, кто может взять столик на колёсиках и увезти его за собой прямо в комнату Тэхёна, как будто он там хозяин.       Устроившись в его кровати, Чимин принялся есть и попутно сообщил напарнику, который с удивлённым видом зашёл следом:       — Я впервые в жизни ем в чужой кровати! — А потом засмеялся.       Видимо, день у него сегодня такой. Ну или вечер. Когда всё это «непотребство» даётся ему легко. Может, он пожалеет об этом завтра, возьмётся за ум и вернётся к привычному распорядку. Но сегодня он ел почти в полночь в кровати друга и совершенно ни о чём не переживал.       — Ты мне расскажи, а тебе и девушки, и парни нравятся? Так всегда было? Как ты вообще это понял? Как ты… живёшь с этим? — И, судя по тону, даже такой разговор сейчас для него был легче лёгкого.       Может, это на него двойная победа в бильярде так повлияла?       — Ну ты хитрец. — Тэхён только забавно округлил глаза от всех его действий. — Дай я в душ схожу, приведу себя в порядок. И оставь мне хоть что-то…       Впрочем, он надеялся на то, что даже если оголодавший Чимин съест всё, сливки останутся. Уже неплохо.       — А по поводу твоего вопроса. Коротко, для затравки, — он хохотнул. — Представь, прихожу я вечером домой. Мы обычно ужинаем с Соджуном. Астрид тогда маленькая была, она уже легла спать. Вот прихожу я к ужину, ковыряю содержимое тарелки, весь на эмоциях, никакого аппетита. Говорю так осторожно: «А я с парнем переспал». А Соджун мне: «И что? Передай соус, пожалуйста». Так что, понимаешь, у меня дома к этому очень легко отнеслись. Ну, и я как-то был в очень либеральной в этом смысле атмосфере. А теперь я в душ.       Чимин хохотнул на моменте с соусом, потом махнул рукой, мол, иди, сливки оставлю. И ведь оставил большую часть ягод и даже парочку мидий, всё не съел.       Завалился в постель Тэхёна, отодвинув столик, сложил руки под голову и прикрыл глаза. Он не спал, пока ждал напарника, просто лежал и наслаждался своим либеральным ощущением внутри себя самого.       Хотелось бы ему однажды рассказать об этом Намджуну. Может быть, и реакция была такой же, как у друга Тэхёна. Но пока Чимин решил сохранить это в себе, в этом городе, в этом отеле. Может быть, с ним больше и не случится ничего подобного, кто знает? Но это он хотел бы сохранить.       — Как же я люблю смотреть на счастливых людей! — Тэхён появился на пороге комнаты в халате, активно вытирая волосы полотенцем. Отбросил его в сторону и подсел к столику. — О, ты мне что-то оставил!       Как-то он и сам проголодался, быстро съел всё и облизываясь от сливок, уточнил:       — Ты точно не хочешь? Они же вовсе не сладкие…       — Точно не хочу, — отозвался Чимин, лениво приоткрыв глаза.       Он их и до этого приоткрывал, наблюдал за Тэхёном, за тем, как он ест, как периодически ерошит влажные волосы рукой. Видимо, Чимин и правда чувствовал себя счастливым, потому что подполз к нему поближе и устроился на коленях головой, как Тэхён вчера. Волосы самого Чимина к тому времени уже почти полностью высохли, были мягкими и воздушными, никакой тебе строгой причёски и укладки.       — Ешь сам свои сливки. Я вообще не понимаю, как можно смешивать молочные продукты с морепродуктами. Бр-р-р!       — Нестандартные вкусовые ощущения — одна из основ интересной кухни, — отозвался Тэхён. Окунул кончики пальцев в блюдо с розовой водой, смывая запах, и отпихнул столик в сторону, чтобы сосредоточиться на госте.       — Тебе удобно? — спросил бархатно. — Или мне пересесть? Я бы опёрся спиной на что-нибудь.       Чимин приподнял голову, приподнялся и корпусом, опираясь на руки. Мурлыкнул:       — Пересаживайся.       И дождался, пока можно было снова лечь.       — Я ещё хотел у тебя спросить… Ты не подумай, что я всерьёз, но мне важно знать… А как это между мужчинами вообще происходит? И я сейчас даже не про секс, не надо так думать. Я про знакомства… С девушками понятно, она тебе нравится или ты ей, вы встречаетесь взглядами, улыбаетесь друг другу, общаетесь. Ты ухаживаешь, водишь её на свидания, даришь цветы и подарки… Всё такое прочее. Но с парнями-то как? Только не надо мне про «точно так же». Я вообще себе этого не представляю!       Тэхён запустил пальцы ему в волосы, перебирая прядку за прядкой.       — Чёрт, а я хотел сказать «точно так же»! — засмеялся он. — Не знаю, вы смотрите вместе кино, играете в баскетбол или теннис, катаетесь на машине или мотоциклах, разговариваете, выпиваете вместе… Слушай, я реально не знаю, в моём представлении это мало чем отличается от обычной крепкой дружбы, только вы ещё обнимаетесь, целуетесь и, при возможности, спите вместе.       — Да, это действительно похоже на крепкую дружбу, — согласился Чимин. — Только со всякими «дополнениями». А с парнями тебе проще? Или с девушками? А с кем… приятнее секс? Блин, слово такое дурацкое «приятнее», — признал он, почесав кончик носа. — Это у меня секс был только неприятный, точнее, попытки им заняться, но ты понял, о чём я?       — Никогда не думал об этом в категориях «проще» или «сложнее». А приятнее... — Тэхён задумался и очень серьёзно сказал: — Секс приятнее всего с тем, кого любишь. Трудно сравнивать, понимаешь? Вообще разные ощущения. Но меня привлекают и парни, и девушки, я по-разному пробовал. У тебя, я так понимаю, альтернативы нет, если тебя девушки совсем не возбуждают.       — Да я и насчёт парней-то не особенно уверен, — вдруг признался Чимин, понизив голос. — Да, целоваться с парнями мне нравится куда больше, хотя до вчерашнего вечера мой единственный подобный поцелуй вызывал во мне один стыд и желание затолкнуть это воспоминание туда, откуда оно вывалилось. Но я вообще не уверен в чём-то ещё… Смогу ли я пойти на это? Каким должен быть человек, с кем это произойдёт? Буду ли я достаточно возбуждён? Будет ли ему приятно со мной, ведь я вообще ничего не умею… Или это можно будет обсудить заранее, и он будет готов ждать, пока я не решусь? Или он будет мне всё объяснять и успокаивать? — Чимин глубоко вздохнул. — И что я буду чувствовать после? Что я всё-таки преступник? А вдруг потом мы расстанемся? И мне снова мучительно долго придётся искать того, с кем я буду очень долго готовиться и сомневаться? Знаешь, я возможно не был достаточно искренен, когда говорил, что я без этого хорошо живу.       Я ведь планировал в юности, что встречу девушку, буду за ней ухаживать, потом мы поженимся, заведём семью… Но потом всё начало ломаться, когда девушки были для меня в редких случаях лишь объектом внешнего, стороннего восхищения. Тем, как красиво они выглядят, как изящно двигаются, как вкусно готовят или грациозно танцуют на каблуках в красивых юбках. Меня это могло заворожить, я мог любоваться, но дальше этого ничего не шло. Только картинка, только и всего. С отцом мы никогда об этом не говорили, с мачехой — тем более. Разве что с друзьями, но как-то не всерьёз. В академии, сам понимаешь, девушек было маловато. В бюро их тоже не так уж и много. Да и я не люблю слишком настойчивых, они меня сразу, моментально отпугивали. Потом я познакомился с Намджуном, он заметил, что я ни с кем не встречаюсь и не собираюсь, мы стали об этом говорить. И он был уверен, что я просто должен найти свою, особенную, чтобы влюбиться, а потом уже всё остальное. Я, знаешь ли, и сам этого хотел. Но на трезвую голову всё то же самое — только красивая картинка и недолгое любование. А на пьяную… Стыд и срам.       Я не очень люблю это вспоминать, но я ведь тогда тоже решил быть смелым, пригласил её к себе. Мы даже целовались в такси, хотя во мне всё этому противилось. А потом я просто остался беспомощным, когда мы разделись. Да, я не в каменном веке родился, я пытался и целовать, и трогать, но вообще ничего не почувствовал. А чем больше она меня пыталась трогать, тем хуже мне становилось. Не буду тебе рассказывать, чем всё это закончилось, это слишком стыдно. Но больше попыток я не предпринимал, остался при своём давнем плане — встретить свою единственную, секс с ней — только после свадьбы, потому что в моих мечтах она была скромной и такой же неумелой, как я сам. Но потом работа, дом, работа, дом… Девушкам там не было места. А парней я сторонился, потому что это запрещено законом и общественностью. И теперь, оказывается, путей у меня по-прежнему немного, потому что найти своего единственного парня — это вообще какая-то фантастическая история, даже Намджун до такой не додумается.       Чимин поднял взгляд вверх, в надежде, что Тэхён не уснул под его долгий монолог.       — Наверное, со мной всё-таки что-то не так, раз я отказал Тони пойти к нему? Вдруг это был мой шанс попробовать? Но я совершенно не был к этому готов, меня перекрыло от нескольких поцелуев… Мне этого было достаточно, понимаешь?       Тэхён не уснул, разумеется, он всё так же перебирал волосы Чимина, внимательно его слушая.       — Было бы скорее странно, если бы ты сегодня согласился пойти с Тони, учитывая, что ещё вчера так волновался, столкнувшись с проявлением своей сексуальности, — мягко сказал он. — Это естественно, что ты ещё не готов. Как всё может сложиться? Если парень будет тебе нравиться, а ты — ему, уверен, у вас всё получится. В этом деле вообще некуда спешить, знаешь ли. Два парня могут доставить друг другу удовольствие разными способами: трогать друг друга, целовать, вот это всё… Некоторые пары вообще не практикуют секс с проникновением. С каждым разом ты будешь готов идти дальше, старые опасения будут отступать. Главное, принять себя и свои желания. Со временем ты поймёшь, какие парни тебе нравятся больше, кто вызывает у тебя влечение. Поверь, найти парня, с которым вы захотите быть вместе, можно даже в Америке. Да, вам придётся быть осторожными, но… Ты очень эмоциональный, Чиминни, ты не сможешь сдерживать себя всю жизнь — и жить эту жизнь счастливо и гармонично.       Тэхён погладил друга по щеке, вновь вернул руку в волосы и ласково хохотнул.       — А по поводу того, будешь ли ты достаточно возбуждён… Я вообще не удивлюсь, если тебя, когда ты распалишься, будет не остановить. Это знаешь, в чём-то как ветрянка, к примеру… Если переболеешь ею в детстве, она проходит довольно легко, а во взрослом возрасте переносится весьма болезненно. Если бы ты испытал свои нынешние переживания лет в пятнадцать-семнадцать, тебе было бы легче это прожить и принять. Сейчас шквал эмоций может быть таким, что тебе будет сложно. Но лучше так, чем всю жизнь пытаться задавить в себе свою чувственность.       Он отвёл руку, потянулся всем телом, позволив Чимину остаться на его коленях, и пожаловался, нарочито обиженно надув губы:       — У всех сегодня были поцелуи, кроме меня. — А потом наклонился вперёд и чмокнул Чимина в волосы над ухом. — Вот теперь справедливость восстановлена.       — Иногда ты говоришь прямо как Намджун, — фыркнул тот. — Знаю, что я это уже говорил, но не устаю этому удивляться. Когда мне было двадцать пять, он тоже уверял, что спешить некуда. Прошло уже семь лет, это почти треть всей моей хоть какой-то осознанной жизни, а спешить всё ещё некуда… Хотя вы правы, однажды я уже поторопился и заработал себе настоящую сексуальную травму, так что теперь я точно не буду никуда спешить. Даже если встречу своего парня, я ему сразу скажу: «Секс только после свадьбы и то не факт». — Он засмеялся, неожиданно поймал руку Тэхёна и прижал его ладонь к своей. — Можно я кое-что сделаю с твоей рукой? Только закрой глаза и не подсматривай. И обещай, что не будешь это комментировать.       — Иногда мне кажется, что ты в него почти влюблён, в своего Намджуна. — Тэхён фыркнул, но как-то ласково. — Ты меня заинтриговал. Моя рука в твоём распоряжении.       — Поверь, когда ты познакомишься с ним, тоже в него влюбишься, может, даже не «почти», — поддразнил Чимин, взглянув наверх, удостовериться, что Тэхён точно закрыл глаза.       Он не хотел ему объяснять, что когда был маленьким, как и многие дети, засыпал, посасывая свой большой палец. Правда, эта привычка у него до сих пор сохранилась, чего не знал даже Намджун.       Чимин ничего не мог с этим поделать, но он чувствовал себя умиротворённо и спокойно каждый раз, когда засыпал вот так. Бывало, когда не мог заснуть, то просто пользовался этим — и это работало лучше любой таблетки снотворного или стакана тёплого молока. Интересно, что он почувствует, когда палец будет не его собственный?       Чимин поднёс руку Тэхёна поближе к своему лицу, присмотрелся, развернул поудобнее и слегка сжал губами костяшку большого пальца, а потом забрал целиком, поперёк, запустив кончик за щеку.       Тэхён ощутимо вздрогнул, вздохнул сладко, но глаз не открыл, помня об обещании.       — Чимин, это очень дразняще, ты в курсе? — мягко спросил он и осёкся. — Извини, я же не должен комментировать.       Чимин что-то промычал, прислушиваясь к своим ощущениям. Да, это его почему-то совсем не клонило в сон. И умиротворения не добавило.       — Извини, пожалуйста, я должен был попробовать, — проговорил он, когда выпустил его изо рта и оставил руку на своём плече, а сверху накрыл ладонью. — Я больше не буду…       — Ну что ты, ни в чём себе не отказывай, — пробормотал Тэхён. — Можно уже глаза открыть?       — Конечно, можно, — разрешил Чимин. — Но я не должен слишком увлекаться такими вещами. Обниматься и даже целовать друг друга мы можем. Но это уже, наверное, слишком — брать в рот пальцы друга, потому что хочется. Нужно где-то провести какую-то границу, иначе…       Он не смог договорить, потому что не нашёл подходящих слов, но надеялся, что Тэхён его поймёт. Он ведь так хорошо его понимал, что удивительно, всего какой там — третий день? — знакомы, а ощущение, что дружил с ним с самого детства, лежал вот так у него на коленях и улыбался ему, держа за руку. И дело вовсе не в том, что порой Тэхёновские слова были похожи на те, что Чимин уже слышал от своего столичного друга. С Тэхёном Чимину было спокойно, умиротворяюще и без большого пальца во рту. Хотя странный эксперимент того стоил. У Тэхёна были очень красивые руки, грех с такими не экспериментировать.       — Давай поспим? — Чимин позволил себе ещё немного полежать вот так, насладиться этим пониманием, а потом медленно приподнялся. — Закажу тебе кофе утром, если хочешь, даже приду разбудить.       — Можешь не уходить, — пробормотал Тэхён и прижал Чимина ближе к своему боку. — Обещаю не приставать к тебе ночью. Просто останься. Пожалуйста.       — Нужно хотя бы выключить свет, — шёпотом сказал Чимин после недолгих размышлений. А вернувшись под бок напарника, наигранно строго сказал: — Если будешь приставать, утром не проснёшься, так и знай.       В нём точно жил какой-то диктатор, потому что дальше последовало весомое:       — Спи!       И сверху опустилось одеяло.