Глава тридцать пятая
16 мая 2023 г., 13:26
Начало апреля в Сан-Франциско было чудесным. Сокджин планировал освободиться пораньше, чтобы наконец осуществить давно обещанную Ханбину прогулку по мосту. Он улыбался, время от времени посматривая на часы и предвкушая приятный вечер. Они погуляют, поужинают все вместе, он почитает Ханбину на ночь — тот и сам прекрасно мог, но им обоим так нравились эти полчаса перед сном ребёнка…
А потом они с Намджуном останутся вдвоём и будут целоваться до головокружения.
Сокджин мечтательно улыбался, разглядывая следы коррозии на металле старинного украшения, которое ему принесли для оценки и реставрации, когда услышал внизу шум и женский вскрик.
Это была Лили, одна из старших продавцов галереи. Его неизменно спокойная Лили, которая точно не стала бы кричать от сломанного ногтя.
Миниатюрный браунинг с резной рукоятью лежал в верхнем ящике стола в кабинете Сокджина. Он чистил пистолет раз в три дня, но никогда не использовал его.
Дальше всё было как во сне. Ким Сокджин всё ещё улыбался, когда достал оружие и вышел на лестницу.
Грабителей было четверо, и они были в масках, закрывающих лица. Один из них держал Лили за длинные волосы, намотав их на кулак, выставив нож у её шеи, остальные девушки жались к дальней стене. Ещё один выгребал дневную выручку, третий уже снял со стены последнюю гордость галереи и лично Хосока — пейзаж кисти Джона Констебла. Четвёртый грабитель, с карабином в руках, как раз в этот момент выстрелил в потолок.
Сокджин не любил оружие и, по его собственному мнению, совсем в нём не разбирался. Он только мог на слух различить звук пули, выпущенной из М-16 и АК-47. И никогда бы ни с чем не спутал звук затвора винтовки Арисака.
Сокджин как во сне смотрел, как падал и разлетелся на части расписной плафон люстры. Как осколки полетели в Лили, стоящую ближе всех. Как она снова жалобно вскрикнула, и мужчина рядом с ней грубо закричал на неё по-японски.
И тогда Сокджин вскинул руку, громко окликнул, вынуждая всех поднять на него взгляды — и нажал на курок. Пуля вошла ровно над переносицей.
И прежде чем раздался ответный выстрел, а за ним следующий, Сокджин бросился вниз и покатился по лестнице.
— Уходим! — рявкнул один из грабителей, и они выскочили из галереи, прыгнув в стоящую рядом машину, тут же рванувшую с места.
Сокджин пришёл в себя уже сидящим посреди холла прямо на мраморном полу, держа на коленях бесчувственную Лили и вытаскивая своим платком кусочки стекла из её руки.
Пришёл в себя, поднял голову и спокойно попросил:
— Мария, дай мне телефон.
И набрал номер Хаттори Хандзо.
— Господин Ким? — Его голос звучал настороженно. Ну стоило насторожиться, когда звонил человек, который ни разу не звонил, хотя столько лет с ним знакомы. — Я вас слушаю.
— Господин Хаттори, приветствую, — ровно произнёс Сокджин и сразу задал интересующий его вопрос: — Подскажите, пожалуйста, японские грабители в нашей галерее — это ваши люди?
Надо же было понимать, кто будет устранять весь тот кошмар, что они учинили.
— Я бы никогда не отправил своих людей в вашу галерею для ограбления, Сокджин-ши, — ровно отозвался Хандзо. — Вам нужна помощь? Вы звонили в полицию?
— В настоящий момент даже жалею об этом, — хмыкнул Сокджин. — Значит, труп в нашем холле — это моя ответственность. Сейчас позвоню, сначала хотел уточнить у вас, имеете ли вы представление об этом инциденте. Извините за предположение, но я должен был убедиться.
— Ни малейшего, но, видимо, придётся разбираться. — Хандзо недолго помолчал. — Что там у вас случилось, Сокджин-ши?
— Забрали одну из картин. — Тот вздохнул. — Перепугали моих сотрудниц. Разбили люстру. Один мёртв, трое сбежали. Если что-то узнаете, буду вам благодарен. Теперь прошу меня простить, я должен позвонить в полицию.
— Звоните, — поддержал Хандзо. — Но я буду у вас раньше.
Ким Сокджин сделал второй звонок, перенёс всё ещё бесчувственную девушку на низкий диванчик и снова замер посреди холла, не понимая, что ему делать дальше. У Хосока была встреча, но где именно — Сокджин не знал, а потому не мог его предупредить. Сейчас ему оставалось только ждать и сдерживать дрожь, которая рождалась внутри.
Хаттори Хандзо не обманул — он приехал раньше полицейских, так быстро, как будто владел искусством телепортации в совершенстве. Прошёл на место событий, коротко поздоровался с Сокджином, девушки всё ещё сидели в ужасе. Надев перчатки, Хандзо приподнял окровавленную маску трупа, разглядел лицо, зачем-то заглянул в приоткрытый рот, застывший в предсмертном вскрике, бессовестно пошарил по его карманам — документов, конечно, не было. Приподнял и его рукав, рассмотрев татуировки на предплечье.
— Кто в него стрелял? — спросил он у Сокджина, поднимаясь на ноги.
— Я, — тихо признался тот. — Есть что-то интересное?
— Есть совет. — Хандзо посмотрел ему в глаза, подойдя ближе и понизив голос. — Как только примете полицейских и расскажете им всё, уезжайте на какое-то время из города, пока всё не утрясётся.
— Боюсь, я могу задержаться в отделении полиции. — Сокджин выглядел и бледным, и потрясённым, и очень уставшим. — У меня могут быть личные проблемы, связанные с ним? — Он повёл взглядом в сторону тела на полу.
— Могут, — не стал его обнадёживать Хаттори. — Говорите полицейским правду, сдайте оружие, обещайте сотрудничать, но… Уезжайте, как только появится возможность. Я разберусь со всем остальным.
Сокджин поклонился, сложив руки в вежливом жесте.
— Спасибо за участие.
— Берегите себя. — Хандзо поклонился в ответ и вышел из здания за пару минут до того, как прозвучал вой полицейских сирен.
К Чимину это дело попало лишь на следующий день, когда полицейские передали информацию о похищенной картине. Но узнал он об этом ещё вечером, когда Намджун позвонил сообщить, что сегодня не приедет, чтобы оставить Ханбина на ночь.
Ханбина Намджун оставил спать дома, а сам остался с Сокджином, забрав его из отделения полиции, где разбирательство заняло не один час. Сокджина задержали за хранение оружия, но залога и личной ответственности агента федерального бюро хватило, чтобы его отпустили.
Намджун редко бывал так зол, да ему и не хотелось злиться сейчас, он понимал, что не должен сейчас давить на Сокджина, но ничего не мог с собой поделать — сам перенервничал.
— О чём ты вообще только думал, когда доставал пистолет? Почему сразу же не позвонил в полицию? У тебя же есть телефон в кабинете! И у тебя была такая возможность!
— Я же не знал, что там. Не рассчитывал, что придётся пускать его в дело, — тихо оправдывался Сокджин. — Я думал, это просто какое-то недоразумение, которое я смогу разрешить…
— А если бы тебя подстрелили раньше? — Намджун заставил Сокджина сесть на диван, а сам возвышался над ним, сложив руки на груди, но не мог стоять на одном месте, принялся ходить из угла в угол. — Ты вышел к грабителям с оружием, Сокджин! Вот это действительно недоразумение! Что я должен был бы потом делать, если бы твой труп лежал на той лестнице?!
— А что я должен был бы делать, если бы в холле лежал труп Лили? — вскинулся Сокджин. — Он её удерживал! Он на неё кричал!
Намджун рыкнул куда-то в сторону и резко остановился.
— Ладно, всё уже сделано. Всё что можно. — Он взял себя в руки и подошёл к дивану, опустился перед Сокджином на корточки. — Я не пережил бы, если бы с тобой что-то случилось. С кем угодно, но только не с тобой, Сокджин, — проговорил, глядя на него.
— Пережил бы, — тихо сказал тот. — Тебе было бы грустно, но ты бы это пережил. У Лили семья и ребёнок. И я не позволю больше ни одному японцу причинять боль женщине в моём присутствии.
Зрачки совсем затопили радужку глаз, Сокджин был бледнее обычного и обхватил себя руками за плечи, а Намджун сел рядом, в его объятии не было ни капли нежности, но оно всё равно было надёжным и крепким.
— Хватит принижать мои чувства к тебе. Хватит делать вид, что это просто лёгкая интрижка. Хватит, Сокджин, — потребовал он. — Перестань считать меня чужим, мне это уже надоело.
— Я не считаю тебя чужим, о чём ты вообще говоришь? — слабо сопротивлялся Сокджин. — У меня нет людей роднее, чем ты и Ханбин. Что ещё я должен сделать, чтобы ты понял, что для меня это не лёгкая интрижка? Я провожу с вами почти каждый вечер, мы постоянно вместе. Что я опять сделал не так?
Впустить Намджуна с сыном в сердце оказалось очень легко. Труднее стало поверить, что и в нём самом кто-то может нуждаться столь сильно.
— Как минимум, перестань думать, что мне было бы грустно без тебя. Невыносимо — не равно грустно, Сокджин. Ради тебя, из-за тебя, не дай бог, конечно, я бы положил половину Японии, не смотри, что я такой хороший, я служил и умею обращаться с оружием. Я бы убил за тебя, Сокджин, не сомневайся в этом. И я бы умер следом за тобой. Ты это можешь понять или нет?
— Ты бы этого не сделал, — одними губами произнёс Сокджин. — Ты бы не бросил сына, ты хороший отец. Ты самый лучший отец, Намджун.
А потом закрыл лицо руками.
— Я так перепугался! Эти люди, оружие, осколки. Я услышал японскую речь и перестал соображать! Я словно снова в детство вернулся!
Намджун стиснул его сильнее в своих руках.
— Я знаю, Сокджин-а, я знаю. Но это больше не твоё детство. Эти ублюдки получат по заслугам, слышишь?
— Я знаю, — повторил за ним Сокджин. — Я давно вырос. Но я…
Он опустил голову на плечо Намджуну, сдерживая эмоции.
— Нам нужно расстаться, — выпалил он беспокоящее его более всего. — Я не могу подвергать опасности тебя и тем более Ханбина.
— Даже не думай об этом, — отказал Намджун. — И больше не повторяй этих слов.
— Мне посоветовали покинуть город. — От категоричности Намджуна иррационально на душе стало легче и спокойнее. — Настойчиво посоветовали. И я не хочу подставлять вас под удар.
— Значит, покинем его вместе, — без раздумий сказал тот. — Кто посоветовал?
— Уважаемый человек, мнению которого в данном вопросе можно доверять, — обтекаемо ответил Сокджин.
— Ой, оставь эти присказки, — фыркнул Намджун. — Рассказывай прямо, как всё было.
— Как вести дела, когда твой любимый — агент ФБР? — закручинился Сокджин, поудобнее устраиваясь в его руках. Видимо, и впрямь успокаивался, раз смог шутить. — Я позвонил Хаттори Хандзо. Сначала спросил, не его ли это люди. Ну, мало ли… Кажется, он оскорбился моему предположению, но приехал раньше полиции и дважды повторил, что мне надо уехать.
— Вот так и веди — честно и без уловок.— Намджун прижался к его макушке щекой. — Я передам эту информацию коллегам, а мы с тобой поедем отдыхать. Возьмём сына и уедем куда-нибудь, где нас никто не побеспокоит. С полицией тоже разберёмся, не переживай. Ты же знаешь, как много решают деньги и связи? Твоё дело сейчас — выбрать место, куда бы тебе хотелось поехать. А моё — устроить всё остальное. И запомни, Сокджин-а, ты — моя семья. Такая же её часть, как Ханбин.
— В Италию? — мечтательно спросил Сокджин. — У одного моего друга там вилла. Поехали в Италию? Присмотрю для галереи пару полотен. — Он прижался щекой к щеке Намджуна.
— Поедим нормальную пасту, — продолжая мысль, согласился тот.
Сокджин видел, слышал и помнил, что он для Намджуна — его семья. И сам считал очаровательного агента и его ещё более очаровательного сына самыми близкими людьми. Но всё равно вольно или невольно возводил между ними и собой стену, тонкую, прозрачную, но крепкую — и мог сколько угодно мысленно оправдываться перед собой, что это для их же блага.
Намджун же оставлял ему эту возможность, в конце концов, у всех могут быть свои причины и свои стены, даже в очень крепкой и любящей семье каждый человек — отдельная личность, даже маленький, как Ханбин. Но в тот вечер Намджун не уехал от Сокджина, не уехал бы, даже если бы тот его за дверь выставил силой. Он остался с ним, впервые до самого утра.
