Великая сила искусства

      Хаттори Хандзо знали не только в отделении Нью-Йоркского бюро, сказать вернее — здесь, в Сан-Франциско, его знали гораздо лучше. Хотя он очень старался не выделяться: спрятал волосы под капюшон куртки-ветровки, неожиданно бутылочно-зелёной, надел очки и даже джинсы. Он стоял у входа в здание бюро, дожидаясь там Тэхёна, сообщив охраннику, что пришёл к нему. Но и охранник, узнав, с ним вежливо поздоровался. И некоторые старшие сотрудники, закончившие работу и покидающие отделение.       — Тьфу ты! — ругнулся он себе под нос. — Вот ведь глаз-алмаз у этих федералов.              Тэхён поспешно спустился, как только ему доложили. Улыбнулся охраннику:       — Это ко мне! — И махнул Хаттори. — Пойдём. Сразу в морг или выпьешь кофе?       — Можем начать и с кофе, — ответил тот, подойдя.       Снял капюшон с головы, чёрт с ним, всё равно он здесь уже засветился.       — У тебя отдельный кабинет? — уточнил он по пути к лестнице.       — Да. — Тэхён кивнул, провёл его к нужному кабинету и закрыл за ними дверь. — Садись. Сейчас сварю.       Когда они только познакомились, Тэхён счёл, что такой человек, как Хаттори Хандзо, пьёт только зелёный чай, но нет — он пил кофе у него на кухне, да и сейчас… Конечно, Чонгуку очень хотелось его поцеловать за закрытой дверью, но это была его территория — Тэхёна, а понятие территории Хандзо чтил, как никакое другое. Так что он сел и сообщил, пока Тэхён занимался приготовлением напитка:       — Я пока не нашёл их следов, но подозреваю, что они неместные. Либо заезжие «гастролёры», либо парочка сбежавших мигрантов, решивших, что здесь можно нажиться и обустроиться. Конечно, есть ещё вариант, что они просто чьи-то прихвостни, но тогда это точно кто-то из наших их послал на дело. Ведь даже самый последний идиот японского происхождения не станет воровать для американца. Гордость — слишком большой и тяжёлый камень в любом японском саду. Его просто так не выкинешь.       — Мы сняли отпечатки пальцев и послали запрос в центральное бюро. — Тэхён поставил перед ним исходящую паром чашку с ароматным напитком. — Ждём результатов. Ну и нужно поговорить с Ким Сокджином, я читал полицейские протоколы, но у меня остались к нему вопросы. Думал, сегодня успеть, но один дракон охраняет его как принцессу в замке. — Он хохотнул.       Хандзо благодарно кивнул, взял чашку и легонько подул на неё; чернота его глаз была глубже, чем в этом напитке, особенно, когда он смотрел на Тэхёна.       — Твой напарник, хочу я заметить, кстати, — внезапно вспомнил он, — та ещё бестия.       — Чимин? — изумился тот. — Милый, вежливый, очаровательный молодой человек.       — Одно другому не мешает. — Хандзо сделал глоток. — Но я его, конечно, понимаю. Наверное, он волнуется за тебя, мол, с кем ты только связался?       — Волнуется, — не стал скрывать Тэхён. — Я же тоже за него волнуюсь. Кстати, расскажешь, как давно ты знаком с Мин Юнги?       Хаттори слегка прищурился.       — Какое это имеет значение?       — Личный интерес. — Тэхён пожал плечами. — Это секрет?       — Нет. — Хаттори сделал ещё глоток и поставил чашку на стол. — Но меня немного удивляет, что ты задаёшь мне личные вопросы у себя в кабинете, хотя даже не поцеловал, когда появилась такая возможность.       Тэхён заулыбался, но не двинулся с места — так и стоял, опираясь бедром на противоположную часть стола.       — Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?       — Конечно, хочу, иначе бы я об этом не говорил. — Чонгук откинул голову. — Особенно когда ты так улыбаешься.       — Я тебя обязательно поцелую попозже. — Тот понизил голос. — Сейчас в здании слишком много людей, а мои коллеги редко стучат. Пожалей мою репутацию. Если ты закончил, можем идти?       — Интересно, а кто будет волноваться за меня, мол, с кем я связался? — фыркнул Чонгук и поднялся из-за стола. — Идём.       — А с кем ты связался? Разве я плохая для тебя компания?       Чонгук приблизился к Тэхёну, обхватив его пальцы своими, но это было единственное, где он его коснулся.       — Наоборот — очень хорошая. — И расплылся в широкой улыбке, замерев вот так на пару секунд.       — Если бы ты знал, как я за тебя волнуюсь, — со вздохом признался Тэхён, выделив голосом «как», и прижал на миг их сплетённые пальцы к своей щеке. — Пойдём.       Он высвободил руку и первым вышел. Наверное, ни один поцелуй не произвёл бы на Чонгука такого же эффекта, как слова, которые он услышал. Он глубоко вздохнул, но не стал спорить, мол, не надо волноваться, я буду осторожен и всё такое прочее. Он просто принял их, поверил им, он не отбивался от чужого волнения о себе.              Когда они оказались в помещении морга, Чонгук вытащил перчатки и надел их. Судя по его движениям: чётким, уверенным, без единой эмоции на лице, он не впервые контактировал с трупами. Он вертел этого мёртвого японца, как хотел, осматривая. Иногда приходилось низко склоняться — зрение всё-таки было не очень.       Тэхён не мешал, наблюдал со стороны с интересом. Он сам не был большим специалистом в человеческих трупах, предпочитал доверять выводам экспертов.       — Что скажешь? — спросил он, наконец, когда Чонгук закончил. — На что стоило обратить внимание?       — На татуировки, — ожидаемо ответил тот, ведь больше прочего рассматривал именно их. — Возможно, у меня будет информация о нём раньше, чем вы получите отчёт по отпечаткам. Вот это. — Указал пальцем на небольшую чёрную рыбку, пристроившуюся на плече покойного. — Вот это я знаю. Знаю, в какой банде их били каждому участнику. Только её нет уже лет десять как. Правда, главарь всё ещё жив. Он хороший мужик, я думаю, мы договоримся. Хочешь… поедем вместе? Раз уж мы работаем сообща.       — Давай, — кивнул Тэхён. — Я только позвоню Чимину, и можем ехать.       Стоило если уж не позвать с собой напарника, то хоть сообщить, куда он сам собрался.       — Ты отдыхай, не жди меня, вдруг я задержусь, — мягко проговорил он в телефонную трубку.       — Только будь осторожен, ладно? — нахмурился Чимин, и это было прекрасно слышно.       — Конечно, — пообещал Тэхён. — Буду.       Он положил трубку, надел лëгкое пальто и наконец обнял Чонгука, прижал к себе.       — Ты такой непривычный сейчас, но всё равно очень красивый, — сказал, трогая губами кожу за ухом. — Кажется, тебе всё идёт, во что не наряди.       — Не хотел слишком выделяться, но не получилось, да? — Чонгук вцепился в него в ответ, прикрыл глаза на пару секунд. — Может, волосы подстричь?       — Не надо, — как-то жалобно прозвучало. — Мне очень нравится. Всё получилось, просто ты сам по себе красивый. Уверен, приди ты в кимоно, о тебе бы знал весь квартал.       — В кимоно я хожу только в своём квартале. Ну, иногда надеваю «в люди», когда есть настроение. — Свободной рукой Чонгук погладил волосы Тэхёна. — А мне так нравится твоя причёска… В ней столько свободы…       Тэхён подставился под ласкающую руку, прижмурился от удовольствия и строго сказал:       — Поехали. Ты на машине?       — Нет, на лошади, — забавно фыркнул Чонгук. — Конечно, на машине. Позволишь себя отвезти?       — Я тебе даже носить меня позволил. — Тэхён ласково ему улыбнулся.       Может, на Чонгука на улице обращали внимание из-за его ярко-красной "Тойоты 2000"? Двухдверный спорткар, конечно, был как спелый фрукт среди камней — сложно не заметить.       Усадив в него Тэхёна, Чонгук не разменивался на мелочи: он ездил с ветерком, даже когда никуда не торопился, выжимал из своей машины всё и иногда, конечно, плевал на правила, несмотря на то, кого везёт.              Ему удалось всё-таки выпросить одну фотографию подстреленного преступника, потому что сейчас, вечером, он вряд ли бы успел где-то проявить плёнку и распечатать те снимки, которые сделал в морге. Они могли бы отложить эту поездку на завтра, но… Сегодня Чонгуку снова не хотелось расставаться с Тэхёном. Раз уж он внезапно получил такой шанс, то решил выжать из него максимум, таков уж был не только стиль его вождения.       — Я знаю многих, кто отошёл от всяких грязных дел и полностью поменял свою жизнь. Но человек, к которому мы сейчас едем, — особенный случай. Он учился на врача, потом что-то в его жизни пошло не так, может, решил, что там не сильно заработает… Сейчас у него своя детская больница. Очень хорошая, кстати. Надеюсь, он нас примет и сможет что-нибудь сказать. Но даже если не вспомнит ничего, просто познакомишься с хорошим человеком и врачом. Я бы не стал отвозить тебя к тем отморозкам, с которыми лучше не встречаться вовсе.       — Ты помнишь, что я агент бюро? — посмеиваясь, спросил Тэхён. — Встречи со всякими отморозками — часть моей работы. Хотя, конечно, по большей части, обычно попадается публика довольно приличная, — справедливости ради заметил он.       — А ты давно работаешь? — Чонгук мельком взглянул на него. — Странно, что мы раньше с тобой не пересекались. Я бы тебя не пропустил.       — С шестьдесят пятого. Я бы тебя тоже заметил, не сомневайся. Как так получилось, что мы никогда не встречались?       — Может, кто-то нас берёг? — хохотнул Чонгук. — Если бы я встретил тебя в шестьдесят пятом, даже не знаю, где бы я был сейчас. Ты слишком… хорошо на меня влияешь. С тобой я становлюсь другим — очень легко, но неизбежно становлюсь им, даже не удержаться.       — Я тогда не был таким красавчиком. — Тэхён фыркнул. — Мог бы и не произвести на тебя впечатления. Наверное, просто всё происходит в своё время.       — Сомневаюсь, что тогда у тебя не было таких красивых глаз, — хмыкнул Чонгук и свернул с оживлённой трассы к тихому району. — Кстати. — Заглушив машину недалеко от дома человека, к которому они приехали, Чонгук заметил: — Я тебе не ответил, хотя ты так меня и не поцеловал… Но я не помню, как давно мы познакомились с Мин Юнги. Далеко не все свои знакомства я вообще готов обсуждать, особенно когда меня об этом просят. Если ты хочешь спросить ещё что-то о нём, спроси меня сейчас? Я не обещаю дать тебе всех ответов, но я постараюсь.       Да, Тэхён действительно очень сильно на него влиял.       Тэхён притих, пронзительно глядя.       — У меня очень много вопросов, но я боюсь получить ответы, — тихо сказал он. — Ещё больше боюсь, что ты снова уйдёшь от ответа или… исказишь его. Я боюсь, что это встанет между нами. Я хочу выяснить всё об этом деле, но в нём то и дело мелькает твоя тень, и… мне тяжело. Я не хочу тебя подозревать.       Чонгук смотрел ему в глаза, не отрываясь.       — В чём подозревать? В его смерти? Я не убивал его, Тэхён. — Это было чистейшей правдой.       — Это большое облегчение для меня, — искренне выдохнул тот. — В том, что ты был его сообщником при краже алмаза. В том, что ты вёл нас по неверным следам… Не говори сейчас ничего. — Он поднял руку. — Ты его не убивал, это главное. Остальное, если оно есть, я как-нибудь переживу.       Чонгук потянул его за руку, ухватившись за неё.       — Поцелуй меня сейчас же, — потребовал.       Это требование было из тех, что выполнять приятно, и Тэхён целовал — потому что желал этого сам больше всего на свете. С Чонгуком он и сам не знал полутонов, отдавал себя всего и жадно брал сам, наслаждаясь каждым их поцелуем как первым — или последним.