Великая сила искусства

      Пока Чимина везли в больницу, Тэхён держал его за руку, но перед порогом операционной его остановили и оставили за дверью. Он метался как тигр, от стены к стене, не находя себе места, прислушивался к любому звуку, что может донестись из-за закрытых дверей. Не умывался, не переодевался, вообще ничего не замечал, пока его родственная душа лежала на операционном столе.              — Тэхён! — Чонгук чёрным вихрем пролетел по больничному коридору и моментально заключил агента в объятия, как только достиг.       Прижал к груди и просто держал вот так: крепко, сильно, надёжно. Тэхён по инерции ещё дёрнулся; был бы у него хвост, как положено тигру, по ногам бы ударил, но потихоньку Тэхён обмяк. Вжался лицом в плечо Чонгука, сам обхватил руками.       — Отпусти, я грязный и в порохе, — глухо сказал он несколько минут спустя, поднимая на Чонгука лицо с мокрыми светлыми дорожками.       — Да хоть в дерьме, Тэхён! — рыкнул тот, но слегка ослабил хватку, чтобы лучше его видеть. — Мне сообщили, что случилось, — добавил он тише. — Могу я ещё чем-то помочь?       Стирать с лица Тэхёна слёзы хотелось губами, но, в конце концов, они были не дома у одного из них.       — Воды принеси, — попросил агент, снова возвращаясь взглядом к двери, за которой происходило страшное.       Заставить его отойти от неё сейчас не смогла бы никакая сила.       — Дай мне пару минут, — послушно кивнул Чонгук и разжал руки.              Пак Чимин лежал на операционном столе с развороченной грудной клеткой; у него было сломано несколько рёбер, а после многочасовой операции он долго не приходил в себя.       Всё это время Чонгук не отходил от Тэхёна и той двери, приносил ему воду и еду, даже сам что-то съел.       Когда операция завершилась, к Чимину всё ещё не пускали, нужно было подождать как минимум до утра.       — Поезжайте домой, — посоветовал доктор с уставшим лицом. — Он очнётся только завтра. Операция прошла успешно, организм молодой, сильный. С ним всё будет хорошо.       — Я останусь, — пробормотал Тэхён, компактно усаживаясь на полу в коридоре. — Я побуду рядом.       — Дай мне пару минут, — повторился Чонгук.       Отвёл доктора в сторону и пошептался с ним, а потом попросил сделать звонок.       Каким-то образом ему удалось договориться с руководством больницы, чтобы Тэхёну выделили койку в реабилитационной палате, где лежал сейчас его напарник. Для себя Чонгук не просил: ему ещё стоило доехать до отделения, чтобы убедиться в том, что никому из банды не удалось ускользнуть.              Чимин не впервые открывал глаза в больничных стенах, но впервые было так тяжело это сделать. Мрак отступил, но свет ранил больнее.       Едва он приоткрыл ресницы, как глаза тут же заслезились. Сознание, затуманенное лекарствами, казалось чужим, да и тело в бинтах — тоже.       Рядом раздался сдавленный возглас, а потом нежная рука погладила его по щеке.       — Как ты, милый? — мягко и тихо спросил Тэхён.       — Как будто… в меня стреляли, — прошелестел Чимин, еле двигая губами.       Рука Тэхёна — это первое, что показалось ему приятным после пробуждения.       — Юморист, — проворчал Тэхён, и слёзы снова побежали по его щекам.       Кажется, он с детства столько не плакал, как в последние сутки.       — Пить хочешь? — Но сам уже подносил стакан с водой.       Вода тоже показалась приятной, правда, глотать было трудновато, а поднять голову вообще невозможно.       — Всё закончилось? — не мог не спросить Чимин даже в таком состоянии.       Медленно, очень медленно приоткрыл глаза, разглядел Тэхёна и вздохнул.       — Ты плачешь?       — Да, Чиминни, всё закончилось. — Тот мотнул головой в досаде, но проклятые слёзы не желали униматься. — Всё хорошо. Ты отлично справился. Ты молодец.       И почти неслышно попросил:       — Прости.       — За что? — непонимающе спросил Чимин.       — За то, что тот тип успел тебя достать.       В этом не было вины Тэхёна, но разве ему от этого знания было легче? Разве он чувствовал себя менее виноватым?       — И за слёзы.       — Уверен, ты лично пристрелил его, — выдохнул Чимин — не помнил этого, но был уверен. — Не плачь, Тэхён-а… И не извиняйся, если плачешь.       Пришлось приложить усилия, чтобы дотянуться до его руки.       — Я решил, что не умру без тебя.       Плечи Тэхёна дёрнулись в сдерживаемом то ли спазме рыдания, то ли нервного смеха.       — Это радует. Потому что я планирую жить долго.       Он погладил маленькую, но такую сильную ладонь, ласково, как котёнка или младенца.       — Не напрягайся, Чиминни. Тебе нужно много сил, чтобы выздоравливать. Я позову врача, я обещал, когда ты очнёшься.       — Хорошо. — Тот снова опустил ресницы. — Тэхён, привези мне мои украшения? — вдруг попросил. — Я оставил их дома, на столе, в шкатулке…       — Привезу, — пообещал Тэхён. — Сейчас доктор тебя посмотрит, я с ним поговорю и съезжу домой. Оглянуться не успеешь, как вернусь.              После визита врача Чимин решил поспать, на всё остальное пока сил не хватало. А Тэхён, оказавшись дома, получил несколько сообщений на автоответчике. Первое было от Намджуна, он говорил, что они прилетели и заселились, всё у них в порядке. И просил перезвонить.       А за ним прозвучало сообщение от Чон Хосока. Он просто просил перезвонить — и Тэхён быстро набрал его номер.              — Господин Ким, — начал Хосок, как только тот представился. — Вы же в порядке? Господин Пак в порядке? Я… до сих пор не нахожу себе места.       Находиться рядом с ангаром долго ему не дали: увезли в отделение, там успокоили, расспросили обо всём, запротоколировали и отпустили домой. Но Хосок видел, сколько там было вооружённых людей, он видел Чимина, в конце концов, который его так выручил. Можно сказать — шкуру его спас.       — Вы выпейте успокоительного и побольше отдыхайте, — посоветовал Тэхён.       У него сейчас не было добрых слов сочувствия для Чона, но он старался быть хотя бы вежливым.       — Конечно, вы испытали изрядный стресс от всего этого. И я не ожидал такой опрометчивости в решениях от человека с вашим опытом и умом, — не удержался он. — Я в порядке, а господин Пак в больнице. Ему сделали операцию, но всё будет хорошо.       — В больнице? — как-то подбито переспросил Хосок. — Мне так… жаль... — И было слышно, что он совершенно искренен. — Позвоните мне, пожалуйста, как только можно будет его навестить? Я должен отблагодарить его и принести свои извинения… И ещё, господин Ким, вы не могли бы не посвящать пока в это Ким Сокджина? Если он узнает, что случилось, он бросит весь свой отпуск и прилетит обратно… Пусть он отдохнёт спокойно, хорошо?       Тэхён едва удержал на языке крепкое слово. Они там вообще охренели в своей галерее?       Натворили дел, заварили кашу, а теперь один отдыхает, второй просит его не беспокоить, а Чимин с развороченной грудью лежит на больничной койке!       Тэхёну импонировал Сокджин не из-за его драгоценной красоты, конечно, а из-за мягкости и внутренней сердечности, что он чувствовал за отстранённой воздушностью. Но сейчас единственным иммунитетом от того, чтобы агент потребовал немедленного возвращения Сокджина в Сан-Франциско, был Ким Намджун. Только ради человека, который был близким другом Чимину и стал другом ему, Тэхён был готов сдержаться.       — Я сообщу, когда врачи разрешат визиты, — сухо сказал он, наконец. — И, возможно, как только я вернусь к делу, мне потребуется задать вам несколько уточняющих вопросов.       Он ещё не видел протоколов, но предполагал, что в тот момент они могли быть несколько формальными и упускать что-то важное. К тому же, нужно было ещё послушать, что скажет Ямада.       — Я всегда к вашим услугам, вы знаете, где меня найти. — Хосок снова вздохнул в трубку. — Передайте, пожалуйста, вашему коллеге, чтобы он скорее поправлялся. Остальное я скажу ему сам, когда появится такая возможность. Спасибо, что перезвонили.              В Италии был вечер. Тэхён посчитал, что ещё не слишком поздно для звонка, и набрал номер, который оставил Намджун.       Трубку снял ребёнок. И потому что ближе всех сидел, и потому что очень любил с важным видом снимать трубку, даже в чужом доме.       — Алло?       — Бинни? — обрадовался Тэхён. Светлее стало на сердце от звука детского голоса. — Привет, дорогой. Как вы долетели?       — Привет, Тэхён! — обрадовался и мальчик. — Хорошо, было очень весело лететь над океаном! Он такой огромный, просто бесконечный! А ещё тут так тепло и очень красиво.       — Надеюсь, ты всё нарисуешь и покажешь мне потом, как вернёшься. — Тэхён заулыбался. — Позови папу, пожалуйста?       — Я нарисую, — пообещал Ханбин и добавил, перед тем как передать трубку папе: — И напишу стихи!       — Это что-то новенькое, — улыбнулся тот, перенимая телефон. — Привет, Тэхён, — сказал он, усаживаясь в кресло, и притянул сына на свои колени. — Я хотел сказать, что у нас всё прекрасно, мы в таком живописном месте, что я сам готов писать стихи. А у вас как дела?       Не Тэхёну, который за Чимина переживал так, что чуть с ума не сошёл, который слизывал кровь с раны на боку Чонгука, внутренне обмирая от запоздалого страха за его жизнь, было упрекать Намджуна в защите своего близкого. Поэтому он постарался подбирать слова осторожно.       — Ты увёз Сокджина даже раньше, чем я успел официально задать ему вопросы, — мягко пожурил он. — Ладно, сейчас нам есть, кому их задавать. Надеюсь, опасность миновала, мы взяли того человека, что стоял за ограблением. — Он замер на секунду и всё же сказал: — Чимин в больнице. Тихо, не напугай сына.       — Каковы прогнозы? — спросил Намджун после долгого молчания. От первой новости он улыбнулся шире, а от второй — просто онемел на какое-то время. — Нам стоит вернуться? — спросил уже тише.       — Восстанавливаться будет долго, но жизнь вне опасности, — выдохнул Тэхён. — Чон Хосок очень просил не портить Сокджину отпуск. Так что сам решай, будешь ли ты ему рассказывать.       — А причём тут Сокджин? — Намджун осторожно пересадил сына на свободную часть кресла, а сам поднялся. — Бинни, дорогой мой, сходи на кухню, помоги Сокджину ещё что-нибудь доесть, — дважды просить не пришлось.       Ребёнок с самых юных лет знал, что иногда у папы случаются очень важные телефонные разговоры, которым он не должен мешать.       — Так причём тут Сокджин, Тэхён? — чуть громче спросил Намджун. — Расскажи, что там у вас случилось?              Тэхён заговорил свободнее, когда понял, что Намджун один.       — С Чон Хосоком связались похитители, предложили привезти выкуп за похищенную в галерее картину. А когда он приехал, затолкали в ангар и потребовали, чтобы приехал Сокджин. Мы провели операцию, Чона вытащили, главари задержаны, но Чимин пострадал.       — Вот чуяло моё сердце! — Намджун не сел — упал в кресло и прижал руку ко лбу.       — Вы здесь особо не поможете, мы пока будем разбираться с этими японцами. Не думаю, что Чимин обрадуется, если вы из-за этого не отдохнёте. Так что пока сидите там, — посоветовал Тэхён. — Ну и надо быть уверенными, что больше никого, жаждущего крови твоего ненаглядного, не осталось.       Он помолчал недолго и спросил:       — Намджун, ты мне можешь объяснить, почему он стрелять начал? Из протокола вообще ни черта не понятно. Один, против четверых, с риском устроить пальбу с невинными жертвами. Зачем, Намджун? В этом не было никакого особого смысла! Вряд ли бы они стали стрелять по девушкам. Японцы восприняли смерть этого парня как кровную обиду.       — Я не смогу ответить тебе прямо, Тэхён-а, но, скажем так, вот если бы ты боялся мышей, ты бы пришиб грызуна, выбежавшего на тебя из-под стола? — отозвался Намджун, снова помолчав.       — Образно, — оценил тот со вздохом. — Окей, в общих чертах мне понятно. У него такая избыточная реакция на грабителей как таковых или это связано с национальностью?       — Там слишком много звёзд сошлось, — снова уклончиво, но вполне понятно ответил Намджун.       — Ладно, пусть отдыхает. Убийство так легко не забывается, нормальному человеку обычно трудно это осознать после. Постараюсь обойтись вообще без него, но ничего не обещаю, Намджун, ты же понимаешь.       — Я всё прекрасно понимаю, Тэхён. Ты же тоже понимаешь, почему мы уехали на какое-то время. Но мы обязательно вернёмся и всё обсудим. Обещай мне, что позаботишься о Чимине. Что обнимешь его от меня.       — Даже цветов могу от тебя купить, — слабо улыбнулся Тэхён. — Я от него лишний раз не отойду. Всё будет хорошо, Намджун. Я позабочусь, а ты береги своих.       — Он не любит цветы. — Намджун тоже слегка устало улыбнулся. — Лучше купи ему какого-нибудь мяса. Спасибо, Тэхён-а.       — Как же не любит? — изумился тот вслух, уже попрощавшись и положив трубку. — Он с таким интересом смотрел на кактус в цветочном магазине!              Затем привёл себя в порядок, забрал обещанные украшения и уже в дверях столкнулся с запоздавшим почтальоном. Схватил всю принесённую стопку, бросил рядом на сиденье в машине, быстро листая, пока стоял на перекрёстках. Новость уже была в утренних газетах.       А ещё там было письмо из Пусана.       Тэхён улыбнулся — оно пришло как нельзя кстати. Хорошо бы там были приятные новости, чтобы подбодрить Чимина.              Намджун в тот вечер так Сокджину ничего толком и не сказал. Вечер был восхитительный — их первый вечер в Италии, закат на море, настоящая паста — вместе с тарелкой чуть не съели! — вино, прекрасный фильм перед сном…       Как он мог испортить такой вечер суровой реальностью?