Великая сила искусства

      Чимин никогда не возвращался домой в такой час — солнце уже встало, а он только-только собирался в постель. Тэхён крепко спал, Чимин нырнул к нему под одеяло, толком не раздевшись: только обувь снял и брюки, рубашку всё-таки оставил и осторожно прижался к спящему, а потом сразу же заснул.              Он проснулся, когда солнце уже было высоко, а Тэхён вытаскивал из его рукавов запонки.       — Спи, — шёпотом сказал, — я позвонил в бюро и предупредил, что ты задержишься. Спи, я только сниму этих хищниц, чтобы ты не поцарапался.       — Только не потеряй, — пробормотал Чимин и снова провалился в сон ещё на несколько часов.              Вставать посреди дня было тяжело, но очень нужно. Чимина разбудил элементарный голод. Выползая на кухню, он умильно тёр глаза и звал как маленький:       — Тэхён-а, ты дома?       А нашёл только записку и еду, прикрытую крышкой.              «Уехал в бюро.       Обязательно поешь! Будет настроение — приезжай работать.       Не будет — всё равно приезжай, я жажду знать все подробности твоего свидания!»              Нужно было на работу, конечно, нужно. Чем быстрее они справятся с этим делом, тем лучше — можно будет вернуться домой.       Но сначала стоило позвонить тому реставратору, номер которого оставил Юнги.              Окончательно проснувшись лишь за столом, Чимин поискал по карманам номер и набрал его. Реставратор согласился на удивление легко, едва Чимин упомянул имя Юнги.       — Конечно, я приеду. Он уже позвонил мне утром. Я взял билет на вечерний самолёт. Вы посоветуете мне, где лучше остановиться в Вашингтоне?       — Запишите адрес, мистер Шин, — отозвался Чимин. — И хорошего отеля и нашего бюро. Спасибо вам за отзывчивость, мы будем ждать вас завтра! Я обещаю компенсировать все ваши расходы, и об оплате за работу мы тоже договоримся.              Тэхён обнаружился в кабинете Чимина, с чашкой кофе в руках и ногами на столе.       — С утра нам позвонили два человека, представившиеся Агустом Ди, — сообщил он меланхолично. — Мы встречаемся с обоими во второй половине дня, но мне кажется, это не то…       А потом скатился со своего места и обхватил друга руками, заглядывая в лицо.       — Как прошло свидание?       — Мне лучше не заходить сейчас в хранилище, — мурлыкнул тот, пряча слишком довольную улыбку. — Господи, мне даже ни капли не стыдно!       И показал Тэхёну своё новое кольцо.       — Всё было так… хорошо, нет, это не то слово. Всё было так правильно, Тэхён-а… Мы столько всего успели сделать… И да, мы были здесь вчера. Я показал ему картины, он посоветовал реставратора, завтра его ждём, — затараторил, стараясь ничего не упустить. — И мюзикл, и танцы в баре, и бургеры, и… ночь в отеле. И да, мне вообще ни за что не стыдно. Но если кто-то узнает, что в хранилище мы не только смотрели на картины, меня отовсюду нахрен уволят. — Чимин поднял на напарника смеющийся взгляд.       Он знал, что тот его не осудит. Единственный, кто поймёт его.       — В хранилище?! — Тэхён округлил глаза и затормошил его в радостном нетерпении. — Ты отдохнул? Ты хорошо себя чувствуешь? Ты пришёл в его рубашке, да? Поцарапал меня незнакомой лисицей, я от этого проснулся. Хорошо, что проснулся, а то чуть не проспал на работу.       — Я ничего не могу с собой поделать рядом с ним. — Но в словах Чимина не было сожаления. — Забываю с ним обо всём на свете… Рубашку свою порвал, а он отдал мне свою. Спасибо, что ты оставил мне еду, я чувствую себя достаточно бодро. Так что там со звонками? А из коллекционеров никто не звонил?       Чимин легко перескочил с одной темы на другую, всё-таки вспомнив о чём-то ещё, кроме своего супруга.       — Я этим Агустам назначил разное время для встречи, но они оба меня не сильно впечатлили. Нет ощущения, что хоть один из них — тот самый. Но посмотреть надо, конечно. А коллекционеры пока молчат. А что там с реставратором?       — Он приедет к нам завтра, Юнги написал рецепт. Остаётся надеяться, что всё сработает. Нужно спасти эти картины… А что ты делал вчера вечером? Звонил Чонгуку? — Чимин потянул напарника к столу.       — Мы поболтали минут пять, он был занят, — пожаловался Тэхён. — Я читал, выпил вина и пораньше лёг спать.       — Чёрт. — Чимина только сейчас осенило. — Завтра же одиннадцатое число! А… Мы должны хотя бы здесь съездить к океану. Правда, путь неблизкий.       — Можно к заливу, — предложил Тэхён. — Это поближе. Не откладывать же праздник до возвращения. Ох, саксофона у меня с собой нет, я не смогу тебе поиграть…       — Да и мой тебе подарок тоже остался дома, — вздохнул Чимин, но очень скоро его осенило снова.              Чонгук появился у них под дверью уже следующим утром, когда Чимин специально разбудил Тэхёна пораньше и уже приготовил ему завтрак.       Вчерашний день прошёл относительно спокойно, ничего толком не случилось. Картины, слава богу, не развалились за сутки, Чимин даже сам сходил их проверить, а потом улыбался как дурак, пока они с напарником ехали на встречи с людьми, назвавшими себя Агустами.       Тэхён был прав, когда считал, что они не те, кто им нужен.       Такое часто случалось: стоило объявить о поиске кого-то конкретного (и чего-то), тут же находилась куча людей с массой свободного времени, но без отношения к делу, даже косвенного. Зачем они это делали — сложно сказать, но ведь даже предъявить им было нечего, кроме потраченного впустую времени. Но за такое, к сожалению, не сажают.       Один из тех «Агустов» даже не знал, кто автор «Кружевницы», а второй плёл что-то про всемирный заговор, явно псих. Это явно были не те люди, которые могли бы убедить Фокса-старшего, осторожного под стать своей фамилии, заплатить такую сумму за украденную картину.              Чимин знал, что Чонгук прилетит: он сам его об этом попросил. И очень надеялся, что Тэхён не оторвёт им обоим головы за то, что Чонгук забрал из их дома саксофон Тэхёна и подарок Чимина — под чутким руководством Соджуна, конечно. Не влез бы он как грабитель в дом своего парня, даже если бы его парень лично об этом попросил.              — Ой, а это ещё кто? — натурально удивился Чимин, услышав стук в дверь, и пошёл открывать, повторяя свой вопрос уже у двери, сдерживая смешок.       — Доставка, — усмехнулся Чонгук.       — Ой, как неожиданно, — наконец засмеялся Чимин, обернулся к вышедшему за ним Тэхёну и оставил их вдвоём.       Выгонять Чонгука сразу же было бы просто верхом неуважения. Пусть останется, решил Чимин.       Ну, подумаешь, что кровать здесь одна, Чимин может и на полу поспать, расстелив тонкий матрас. Что не сделаешь ради родственной души и запланированного празднества.       — Да, это Чимин меня пригласил, но я бы и сам приехал со дня на день, не могу больше только слышать твой голос в трубке, — заявил Чонгук, отставив в сторону и футляр с инструментом и небольшую коробку, а потом заключил ошалевшего Тэхёна в объятия. — Извёлся весь!       — Чонгук! — Всё ещё сонный и взлохмаченный Тэхён в пижаме повис у него на шее.       Серьёзно повис, даже ногами обхватил для верности, держась, и проурчал хриплым с утра голосом:       — Ты по мне скучал?       — Безумно, — отозвался тот, удерживая в сильных руках. — Сейчас покажу, как…       И впился в его губы поцелуем, таким, который случается только после разлуки, как будто бы безумно долгой, как будто целую вечность не виделись и не целовались. Тэхён застонал в голос и требовательно подставил шею, с неё все следы успели сойти с предыдущего раза — и правда, целая вечность прошла.       — Вижу, что ты по мне тоже скучал, — рыкнул Чонгук, проводя носом по этой шее, вдохнул её аромат полной грудью и на выдохе резко укусил, в самом тонком и чувствительном месте.       — Очень, — признался Тэхён с ещё одним стоном, — очень скучал…       Он обнял ещё крепче, коротко цапнул Чонгука за мочку уха и спрыгнул с его рук на пол.       — Ты голодный? Мы как раз завтракаем. Тебе надо поесть! И поспать! Ты ночью летел? — засыпал он Чонгука вопросами, подталкивая его к кухне. — Чимин, почему ты меня не предупредил? Я бы надел пижаму посимпатичнее!       — Я хотел сделать тебе сюрприз, — оправдался тот, уже приготовив третью чашку кофе, а вот еду, точнее, процесс накладывания её в тарелку своего парня, оставил напарнику. — К тому же, я не знал, когда у Чонгука получится прилететь. — Он протянул ему чашку. — Но, спасибо, что ты прилетел так рано и всё привёз. Наш праздник не пропадёт!       — Ради личной выгоды я и не на такое способен, — усмехнулся Чонгук и, конечно, заметил его кольцо, когда забирал напиток. — Оу, «Тиффани»? Тэхён, я очень голодный, так что корми меня, а потом клади в кровать, — улыбнулся ему, хлебнув кофе. — И мне нравится эта пижама, так подчёркивает кое-что аппетитное…       — Пф-ф! — Чимин уже забыл, какие они откровенные друг с другом, но впервые в жизни не ворчал за такое. — Я пока схожу в душ, а вы тут доедайте. И да, это «Тиффани». — Он тепло улыбнулся и бросил уже на ходу: — Обручальное!       — Когда успел? — Чонгук проводил его непонимающим взглядом, а потом не удержался и хлопнул Тэхёна ладонью по тому самому месту, что считал аппетитным.       Ну как тут было устоять?       — Вот, — скорбно сказал Тэхён, отворачиваясь и накладывая еду в тарелку. — У людей кольца обручальные, свидания, театры, бары, а я живу в греховной сладостной пучине…       Он рассмеялся, поворачиваясь к столу.       — Завтракай!       — Хочешь, пойдём на свидание? — легко предложил Чонгук, усаживаясь. — Завтра. Сегодня, как я понимаю, у вас особенный вечер, где я точно буду лишним. Но я подожду — найду чем заняться в городе.       — Не расстроишься? — Второй стул стоял напротив, но Тэхён сел к Чонгуку на колени. — Ты специально ехал…       — Как я могу расстраиваться в такой день? — Тот ел одной рукой — причём левой, а второй придерживал Тэхёна. — Когда мой парень празднует годовщину знакомства со своей родственной душой? Это же сделает тебя счастливым, как я могу расстраиваться? Может быть, я совсем немного ревную, конечно. — Улыбка была хитрой. — Но я же видел, во что ввязываюсь. И сразу отметил, что есть Чимин, который иногда будет стоять даже выше, чем я в твоём приоритетном списке. Пока он там не всегда на первом, пока ты делаешь вот так, — обнял Тэхёна крепче, — мне не о чем волноваться и расстраиваться.       — Не ревнуй, — замурлыкал тот. — Право меня кусать приоритетно закреплено за тобой. И многое другое тоже… — Он коротко поцеловал Чонгука в висок и серьёзно сказал: — Спасибо. За то, что приехал. И за то, что понимаешь. И, кстати, я согласен, пойдём завтра на свидание.       — А тебе спасибо за завтрак. Меня вчера перед самолётом, конечно, накормили, от Соджуна просто так не уйти, он тебе передавал привет и спрашивал, когда вернётесь. Но потом я спал весь полёт, так что это очень ценно для меня сейчас — поесть. Особенно с тобой. С тобой всё вкуснее.       — Готовил Чимин. — Тэхён фыркнул. — Ты как-то говорил, что еда перестала иметь для тебя вкус, но, кажется, мне просто надо быть рядом, а лучше — у тебя на коленях, чтобы ты его ощущал.       Он огладил ладонями его плечи и заглянул в глаза.       — Мне так нравится, что ты чувствуешь вкус к жизни. — И это было не только о вкусе еды, конечно.       — Ты совершенно прав. — И Чонгук посерьёзнел. — С тобой вся моя жизнь перестаёт быть пресной, а даже самые простые вещи кажутся волшебными.       Поцеловав Тэхёна в губы, пусть и коротко, он вернулся к еде и любопытно уточнил:       — А кто счастливчик? — мотнул головой в сторону ванной, куда ушёл Чимин.       — Ой, это такая романтичная история, — весело встрепенулся Тэхён. — Мы этого счастливчика два раза похоронили уже, если считать Юнджи, но любящие сердца всё равно пришли друг к другу!       — Да ладно?! — Чонгук аж замер с ложкой у рта. — Мне стоило бы поздравить его.       — Поздравь обоих. — На миг у Тэхёна в глазах мелькнуло беспокойство, и он им поделился: — Я очень надеюсь, что на этот раз он не разобьёт Чимину сердце. Иначе, честное слово, третьи похороны будут настоящими.       Он приложил на миг руку к груди и снова заулыбался.       — Запонки в виде лисиц — твоя работа? Эти хищницы меня поцарапали. Чимин пришёл в его рубашке.       — Моя, — сразу ответил Чонгук. — Надеюсь, несильно? А то мне придётся их наказать, — хмыкнул он.       — Будет достаточно, если ты залижешь эти кровавые раны, — с игривой томностью шепнул Тэхён. — Когда снимешь с меня пижаму.       Чонгук отложил ложку и наглым образом полез под неё с требовательным:       — Где? Где, показывай!              — Тэхён, ванная свободна, — подал голос вернувшийся Чимин и взъерошил мокрые волосы рукой.       Чонгук тут же подтолкнул своего парня с колен и скрылся с ним за той дверью: ну, надо же было сейчас зализать эти раны, не ждать же ещё целые сутки!       — Господи боже, — улыбнулся Чимин, убирая со стола посуду.              — Я приеду на работу попозже, хорошо? — Тэхён вырвался из ванной только минут через десять, весь растрёпанный. — Уложу его спать и приеду. Надо ещё гостиницу найти.       И обнял Чимина, улыбаясь радостно и счастливо.       — Да чего её искать, останемся здесь втроём, я себе в кабинете постелю, уж пару ночей точно выдержу. — Тот обнял Тэхёна в ответ. — Мы живём здесь с тобой вдвоём, так же, как и в Сан-Франциско. Это твой дом тоже, так же, как тот дом — мой. Так что не придумывай ничего про гостиницу, оставайся со своим парнем в постели. А я люблю в кабинете поспать, там красивый вид из окна.       — О, Чиминни! — Тэхёну не нужно было выражать свою любовь и благодарность словами, он буквально светился ими, говорил об этом своими объятиями. — Обещаю, не позже полудня я приеду.       — Спросил бы я, как можно так долго укладывать своего парня в постель, но нет, теперь я такого спросить не могу, — ласково фыркнул тот. — Буду тебя ждать.              К полудню Тэхён едва успел. Приехал с шальными пьяными глазами и такими следами на шее, что будь «Кружевницы» в кабинете, они бы смущённо отводили взгляды. Ввалился в кабинет и достал шёлковый платок из кармана.       — Завяжи, пожалуйста?       — А с виду такой приличный человек, ещё и отзывчивый, — шутливо сокрушался Чимин, пока послушно завязывал платок. — Я про Чонгука, если что.       — Просто ужас, — подхватил Тэхён. — Я весь изувечен! Где не погрызли лисицы, постарался он! Все мои раны — на его ответственности!       Чимин переодел всё-таки ту рубашку, но запонки… Запонки он забрал с собой, и теперь они красовались на запястьях новой, свежей рубашки.       — Сдаётся мне, душа моя родственная, мы оба находим эти раны удовольствием, — заявил Чимин, когда закончил и оглядел свою работу. — Вот так вроде хорошо. У нас там реставратор приехал, пойдём, я вас познакомлю. А ещё позвонила какая-то очень пожилая дама и долго пыталась мне объяснить, что Агуст — это её муж, который погиб двадцать лет назад. Правда, фамилия у него не Ди. Ничего, короче, по делу. Пока что — ничего.       — Спасибо! Пойдём, посмотрю на этого волшебника. — Тэхён легко поднялся с места. — Ничего, пусть осознают, обдумают. Что-то да всплывёт интересное.              С реставратором, мистером Шином, он поздоровался очень уважительно, пристроился в уголке и какое-то время наблюдал за его работой. И, когда уходил, выпросил себе разрешение заходить время от времени, объясняя это тем, что редко удаётся увидеть работу истинного мастера.       — Не говори ему, что я знаю корейский, — попросил Чимина, вернувшись в кабинет через пару часов. — Он, забывшись, начинает сам с собой что-то проговаривать. Интересно послушать.       Чимин снова висел на телефоне, попутно разбирая какие-то бумаги.       — О, и что он говорил? — любопытно спросил он, положив трубку. — Не могу дозвониться до мисс Парсонс уже который день. Может, навестить её? Она столько всего знает…       — Что это за леди? Давай навестим, — тут же согласился Тэхён. — Этот Шин… Он в восторге. Трудно объяснить, но он буквально воркует над картиной.       — О, ты не знаешь Бетти Парсонс? Какое упущение. — Чимин даже улыбнулся. — Тогда точно нужно к ней съездить, вдруг у неё со здоровьем что-то случилось, ей ведь уже семьдесят три. Правда, она живёт в Нью-Йорке, так что это лучше завтра, если рано поедем — к обеду будем там. А от чего же мистер Шин в восторге? Картины же в печальном состоянии… От изумительности копий?       — Нет, это здесь не при чём. — Тэхён взлохматил себе волосы. — От красок. У меня ощущение, что он понимает, что это такое. Что с ними происходит. Я хочу ещё понаблюдать. Ох! — Он резко поменял тему. — А мы к вечеру из Нью-Йорка вернёмся? Я пообещал Чонгуку сходить с ним на свидание.       — Давай возьмём его с собой, — легко предложил Чимин. — Заодно можем меняться местами, когда устанем рулить. А ещё там точно можете найти себе гостиницу, чтобы никто ваше свидание не портил. Самое приятное в свидании — это когда рядом никого нет!       Вот, один раз сходил и уже стал экспертом.              Тэхён предвкушающе, даже как-то хищно заулыбался — и нет, его мысли не были связаны с гостиницей. Исполнится его мечта — усадить Чимина в машину к Чонгуку за рулём; никогда больше он не скажет Тэхёну, что тот лихачит на дороге!       — Так, а теперь я должен сделать то, о чём забыл. — Чимин достал пачку бумаги, клей и пару ручек. — Совсем забыл, может, поэтому ничего не клеится?       Тэхён сел напротив, как всегда заворожённо наблюдая, как напарник вычерчивает свою схему, как она обрастает подробностями и именами.       — И этого реставратора, Шина, тоже не забудь вписать.       — Всех напишу, — кивнул Чимин.              Первый раз он завис, когда нужно было как-то обозначить мистера Фокса, точнее, их обоих. И старшего, и младшего. Пришлось нарисовать двух лисиц — как на запонках. Только одну чуть побольше другой.       А вот со вторым именем было сложнее.       Чимин при всём желании не мог вывести на этой схеме «Мин Юнги», даже если бы эта схема потом не попала ни в один отчёт. Но супруга обозначить как-то следовало. И не «супругом» же!       Чимин долго сидел, постукивая ручкой по столешнице, кусая губу и глядя на уже написанные имена.       А потом вдруг решительно вывел «Sugar». Без Агуста, конечно, не обошлось, но это точно была случайность.       — Такой сладкий? — не сдержал смешка Тэхён.       — До сих пор на языке ощущаю, — фыркнул Чимин, не отрывая взгляда от схемы.