Великая сила искусства

      Дозвониться до Чимина оказалось тем ещё скаутским заданием: на автоответчике в Вашингтоне было записано сообщение, что Пак Чимин в командировке. Предлагалось звонить в Сан-Франциско. А там неизвестный человек без каких-либо вопросов выдал номер отеля в Нью-Йорке.       Пока Юнги дозвонился по уже третьему номеру, время перешагнуло за семь вечера, и он волновался, будет ли Чимин всё ещё ждать обещанного звонка.       Тот ждал — не зря же он везде подготовился, оставив Юнги такую возможность, и в первую очередь помнил, какой сегодня день. Потому и оставил. Потому и снял трубку буквально после первого гудка и еле сдержался, чтобы не муркнуть в неё что-нибудь неприличное. Но улыбнулся сразу, что ощущалось.       — Алло?       — Я опять ищу тебя по всей стране. — Кажется, Юнги самому нравился этот тон игривого домашнего скандала. Но он тут же серьёзно спросил: — Я не поздно?       — Ну неужели кто-то ищет меня. — Чимин улыбнулся шире, довольно прикрывая глаза. — Всё время я всех ищу, наконец-то меня ищут. Привет, дорогой, ты очень вовремя. Я только недавно принял ванну, а теперь лежу в постели и думаю, чем себя занять. Как ты там?       Он словно спрашивал так всегда, обо всём и сразу. Волнуясь и о том, во что Юнги вылилась сорванная тогда встреча. Как он себя чувствует. Хорошо ли ест. Чимин спрашивал обо всём — он хотел слышать обо всём.       — Неужели ты ещё не нашёл? — изумился Юнги со смешком. — Я-то думал, ты поехал в Нью-Йорк просто отдохнуть. На Бродвее прекрасные театры, обрати на них внимание. Со мной всё хорошо, спасибо. Жив и здоров. Поговорю с тобой, поужинаю и собираюсь ещё поработать. Постель у тебя удобная? — Вопрос был лукавым и для Юнги даже фривольным, но не спросить он не мог.       — Ох, даже когда я найду этого Агуста, а ещё лучше — оригинал картины, я всё равно буду искать уже что-то другое, кого-то другого, такая уж у меня работа. И это мне ещё сейчас везёт, что не приходится ездить в другие страны, всё происходит в границах Америки на данный момент. — Чимин тихонько вздохнул. — А в театр я не хочу идти один. Не настолько я люблю театр, чтобы уметь им наслаждаться в одиночестве. Я вообще не умею наслаждаться чем-то один, только книгами, наверное. И то люблю читать друзьям вслух, ну или — сыну друга.       Он поёрзал и только недолго помолчав ответил:       — Постель удобная. Весьма. Но… Это как с театром. Пока я в ней один, это просто постель. Место, чтобы поспать — и только.       — Я буду рад, если ты однажды захочешь мне почитать, — легко сказал Юнги. — Чтобы ты не чувствовал себя одиноко в этом удовольствии. Раз уж доставить тебе другие я пока не могу.       — Ты позвонил — это уже удовольствие. — Чимин буквально отпихнул от себя подбирающуюся к сердцу тоску. — Я уже не один в этой постели. Со мной твой голос. Знаешь, а ведь я сразу это полюбил… Говорить с тобой, лёжа в постели. Это как-то особенно приятно, дорогой. — А потом так сладко выдохнул, словно Юнги целовал его в каком-то чувствительном месте.       — Надо бы и мне попробовать, — мягко сказал тот. — Говорить с тобой в постели. Наверное, мне это понравится. Но даже так, в кресле или за столом, мне нравится. Хоть я подчас и не могу легко найти тему, что была бы тебе интересной. Сегодня у меня всё не очень ладится, на самом деле, и я не слишком разговорчив. Хочешь, расскажу тебе о книге, что купил на днях? Ты читал «Золотого тигра»? Это сборник Борхеса, совсем новый, вышел в прошлом году.       — Нет, ещё не читал, советуешь? — Чимин перевернулся на спину, убирая волосы со лба. — Но я предлагаю, знаешь что… Сейчас, где бы ты ни сидел, просто закрой глаза, откинь голову назад, расслабь плечи и шею. Представь, как мои руки гладят твою голову, как массируют виски и снимают напряжение. Как я шепчу тебе в висок. Расслабься, мой дорогой… Сейчас ты должен расслабиться и ни о чём не думать. Просто слушай мой голос, Юнги, просто чувствуй, что я нежно касаюсь тебя, целую тебя, и твои печали растворяются от моих ласк… Всё, что тебя тревожит — уходит, не выдерживает меня, я не оставляю сейчас этому шанса остаться. Не думай даже о том, что не знаешь, о чём со мной говорить, не нужно волноваться, мой хороший, мы всегда найдём тему, а сейчас ты должен просто вдохнуть очень глубоко… И выдохнуть всё напряжение.       Чимин и сам не знал, что он на такое способен. Но чувствовал, что должен сделать именно так.       Он услышал глубокий вдох и лёгкий облегчённый выдох, прозвучавший почти стоном.       — Так и правда куда лучше, — пробормотал Юнги благодарно. — Как тебе это удаётся, Чимин? Так спокойно стало, словно я и впрямь чувствую твои руки. Я хочу приехать к тебе и снова взять их в свои. Хочу снова обнять тебя. Хочу лечь с тобой в одну постель и обнимать до утра. Почему я всего этого хочу? Подожди, пожалуйста…       Раздался звук шагов, потом шорох.       — Я лёг на диван, так удобнее. Знаешь, я ведь даже успел на свою встречу, но она всё равно кончилась ничем. Мне предложили работу, а я отказался. Не люблю чувствовать себя связанным долговременными обязательствами, когда нельзя быстро сорваться с места. Не хочу говорить с тобой только по телефону.       — Хочешь, я к тебе приеду? — вдруг предложил Чимин. — Послезавтра, хочешь?       — Хочу, — признался Юнги дрогнувшим голосом. — Но здесь… нет ничего интересного, и не слишком комфортно. Я сейчас в своей мастерской, я живу здесь же, но… Это не то место, куда можно привести значимого человека.       — А что, в твоём городе нет ни одного отеля? — поддразнил Чимин щекочущим ухо смехом. — Я привык к отелям, остановимся там. Погуляем, сходим куда-нибудь… Расслабишься в моих настоящих руках.       — Это не отель, это бедствие, — фыркнул Юнги. — Я даже не уверен, что ты найдёшь этот городок, вблизи которого я живу. Шеридан, слышал о таком?       Однако желание увидеть Чимина оказалось настолько сильным, что он начал быстро перебирать в мыслях варианты.       — Хочешь, встретимся в Денвере? Там точно есть приличные отели, и самолёты из Нью-Йорка или Вашингтона туда летают.       — Слышал, это штат Вайоминг. Ну ты забрался, конечно… Я приеду в Денвер. Послезавтра. Ближайшим утренним рейсом из Вашингтона. Встретишь меня в аэропорту?       Чимину оставалось надеяться, что за завтрашний день не случится ничего такого, что могло бы сорвать эти планы. А если и случится — Тэхён его прикроет.       — Утром в пятницу, — повторил Юнги. — Хорошо. Останешься со мной на выходные?       — Останусь. — Чимин в предвкушении сладко вздохнул. — Будем отдыхать. Оба.       — Мне взять с собой краски?       — Будешь рисовать меня? Или на мне? — нежно хихикнул Чимин.       — А ты как хочешь? — Улыбку Юнги было слышно. — Скажи мне сразу, это совсем разные краски.       — Значит, возьми и те, и другие, — велел Чимин. — А я возьму пару хороших книг и буду тебе читать.       — Мне нравится твой план, — бархатно согласился Юнги. — Мне нравится мысль, что ты будешь спать в моих руках и проснёшься в них же. Я хочу увидеть, как ты просыпаешься. Хочу целовать тебя сонного, податливого… Везде целовать.       — Юнг-и-и, — взвыл Чимин. — Я же только недавно из ванной, мне сейчас опять придётся туда идти, если ты продолжишь!       Тот фыркнул весело и безжалостно.       — После нашей последней встречи мне пришлось вспомнить всю таблицу химических элементов, включая данные о валентности, хотя я не уверен, что ты помнишь со школьной поры, что это вообще такое, чтобы прийти в себя. Не говори мне ни слова, у тебя хотя бы есть ванная.       — С химией у меня в школе было не очень, ты прав. — Чимин глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, но как-то не очень получилось, потому что потом он заявил: — Хочу принять с тобой ванну. Вместе с тобой лежать в тёплой воде и прижиматься всем телом…       — Значит, нам нужен номер с большой ванной. — Если Юнги и был удивлён, согласился он мгновенно.       — Ну надо же где-то смывать с меня краску, — снова хихикнул Чимин. — И будь уверен, я тебя тоже в ней испачкаю. А потом буду смывать.       — Сначала будет ванна, а потом краска, — загадочно сказал Юнги. — Ты любишь белый цвет?       — Жёлтый, лимонно-жёлтый, — мурлыкнул он в ответ. — Но белый тоже красивый, правда, мне не очень идёт…       — Разве? На твоей коже должен бы изумительно нежно смотреться… Тогда коричневый, я не буду экспериментировать с химическими красителями.       — Можно попробовать и белый, может, краска хорошо ляжет, — задумался Чимин. — Просто был случай, когда я надел всё белое, это было… странно. А потом я ещё страшно испачкался. Хочешь, расскажу, как приеду?       — Хочу услышать все твои рассказы, — выдохнул Юнги. — Хочу больше о тебе знать.       — Я обязательно расскажу, но точно не сейчас, чтобы тебе снова не стало грустно, — пообещал Чимин. — Да и самому не хочется сейчас вспоминать всё в подробностях. А на выходных, когда мы будем рядом, я тебе обязательно всё расскажу. Всё, что только вспомню. Ты ещё успеешь пожалеть, что предложил мне так надолго задержаться. — Он снова нежно рассмеялся. — Ты вроде собирался ужинать? Мне бы тоже не помешало… Но я не успел заказать еду, а так бы мы поужинали как будто вместе. Но мы ещё поужинаем в пятницу, и в субботу, и в воскресенье, наверное, тоже, если ты не выгонишь меня раньше, решив, что я слишком много болтаю или что по утрам я ужасно растрёпанный и рассеянный… Господи, Юнги, мне надо себя сейчас же заткнуть, да?       Прижав ладонь к губам, Чимин хихикал уже в неё.       — По утрам я тоже растрёпанный, — успокоил его Юнги. — А к тому времени, как я нормально просыпаюсь, ты десять раз успеешь привести себя в идеальный вид, мой дорогой перфекционист. И куда я тебя выгоню?       Он вздохнул и твёрдо сказал:       — Сейчас мы прощаемся, и ты поужинаешь. А потом почитаешь и ляжешь спать. И я встречу тебя в пятницу, первый рейс из Вашингтона, да?       — Да, дорогой. — Чимин убрал руку от лица. — Буду очень ждать встречи.       Тем вечером он очень сладко заснул, прямо с книгой в руках, едва взяв её в руки после ужина. Хотелось бы проснуться уже в пятницу, в Денвере, на посадке, но нужно было ещё поработать, дотерпеть целый день. Нужно было возвращаться в Вашингтон.       Из бюро не звонили, значит, срочных новостей не поступило, но возвращаться всё равно нужно и желательно не к вечеру.       Чимин, конечно, знал, что такое эти свидания, на своём опыте знал, пусть и единоразовом, что проспать потом можно полдня, если не весь. Поэтому и стучался в номер Тэхёна с Чонгуком, но всё-таки не в семь утра, как проснулся сам, а в девять, сжалился.       Стучался, пока ему не открыл Чонгук, тоже в какой-то степени пожалевший психику родственной души своего возлюбленного — накинул на себя халат перед тем, как открыть.       — Доброе утро. Собирайтесь, нам выезжать пора, — улыбнулся Чимин и заботливо протянул ему два стаканчика кофе, но звучал потом очень требовательно: — У вас полчаса. Буду ждать вас в машине, перекусим по дороге. И да, я сам поведу. И не спорь со мной. Мне после твоих вчерашних издевательств надо машину на техосмотр отдавать.       — И как ты с ним живёшь? Он же маленький диктатор! — высказался Чонгук, когда вернулся в постель, поставив кофе на стол, и притянул проснувшегося Тэхёна к себе. — Со мной так только родители разговаривали… А с виду такое солнышко…       — Он и есть солнышко, — заулыбался тот, забираясь губами в вырез его халата. — Надо просто делать, как он просит, и всё будет хорошо. Сколько он дал нам времени?       Потом Тэхён и сам причитал, что времени так мало, что к кофе не прилагаются булочки, что рубашка обнаружилась чёрт знает где. Зато утренний душ они приняли вместе для экономии времени, и это сразу сделало утро добрым.       — Ты сидишь впереди, — сообщил он, водружая рядом с собой огромную корзину с цветами. — Кажется, мы здесь вдвоём не поместимся, а без своих цветов я не поеду,— улыбался он. — Чимин, сначала едем завтракать, и нет, перекусом на какой-то заправке мы не обойдёмся.       — Ого! — Тот обернулся назад. — Это целая клумба пионов!       — Ну вот, теперь она ему дороже меня, — засмеялся Чонгук, забравшись на переднее кресло.       — Это твой подарок, и я буду его беречь!       Чимину очень хотелось выяснить у Тэхёна подробности их вчерашнего свидания, но он всё-таки решил дождаться момента, когда они останутся вдвоём.       Завтрак им был просто необходим. Это Чимин был готов есть раз-два в сутки, а у Чонгука — режим, да и после тех кардионагрузок, что были ночью, нормальная еда обязательно была нужна.       А после у Тэхёна очень удачно получилось сесть за руль до того, как это успел сделать Чимин.       Конечно, тех скоростей, что Чонгук, Тэхён не развивал, но ехали они не в пример быстрее, чем с осторожным напарником.       — Мы летали на воздушном шаре, — громким возбуждённым шёпотом рассказывал он Чимину на очередной остановке. — И Чонгук сделал мне предложение!       Было видно, что он так счастлив, что не может ждать, когда они окажутся в Вашингтоне.       — Уже? Так быстро? — хлопнул глазами Чимин. — О, Тэхён, я так за вас рад! — Он заулыбался широко и прижался к нему ненадолго, обнимая. — А я завтра поеду в Денвер… Ты меня прикроешь, если что? Я на все выходные…       — Спасибо! А что в Денвере? Я прикрою, конечно, вообще ни о чём не волнуйся.       — Не что, а кто. — Чимин почти невинно опустил взгляд в пол. — Я боялся, что мы будем очень редко видеться, пытался подготовиться к этому, но… Мы вчера разговаривали и договорились, что я приеду к нему. А вы правда летали на воздушном шаре? Вдвоём? Это, наверное, очень захватывающе!       — Безумно красиво и очень волнительно, — подтвердил Тэхён, восторженно жмурясь. — Это был такой прекрасный вечер, Чиминни! Я потом тебе расскажу в деталях. Так, когда вы договорились встретиться?       — Ты весь сияешь, — озвучил Чимин, сам счастливо улыбаясь. — Обязательно расскажешь, мне так интересно! А мы договорились, что я прилечу в пятницу утром. Я уже взял билет. Так что оставлю вас с женихом дома вдвоём… Можете развлекаться.