Великая сила искусства

      Едва только услышав о том, чья это питомица, работницы музея принялись спорить, кто же её приютит, пока хозяина нет. А когда одной проблемой стало меньше, Чимин расслабленно выдохнул и принялся рассуждать вслух.       — Значит, мы имеем дело с похищением человека, а утка — это побочный эффект? Или её похитили неслучайно? Почему только её, а не что-нибудь более весомое? Не хотели привлекать внимание? Почему оставили послание в почтовом ящике, а не позвонили в полицию с требованиями? Что за игру они ведут и с кем? Для кого это послание в газету? Для подельников? Конкурентов? Неужели мы имеем дело с какой-то триадой?       — Видишь, сколько интересных вопросов! Вот найдём на них ответы, и ты получишь свой желанный оргазм, — фырчал Тэхён по пути в отель.       — Можно подумать, ты его не получишь, — усмехнулся Чимин.       А уже в отеле, упав в мягкое кресло и заказав ужин по телефону, Тэхён попросил:       — Позвонишь Намджуну?       Чимин стряхивал шерсть со своих брюк даже в номере.       — Я, кажется, стал параноиком, но мне не нравится, что мы опять сталкиваемся с азиатами.       — Как будто во всей Америке преступления, связанные с культурными ценностями, совершают только азиаты! — Тэхён был с ним совершенно согласен.       — Вообще спасу от них нет, — буркнул Чимин и дотянулся до телефона.       Намджун выслушал его рассказ, пообещал, что возьмёт билет на ближайший рейс и к утру точно будет у них.       — А какой сегодня день? — вдруг спросил Чимин, обернувшись к напарнику. — Вторник же?       — Среда, — мурлыкнул Тэхён. — Совсем счёт дней потерял. Сейчас перекусим, я ещё съезжу в отделение бюро, поболтаю с коллегами. А ты жди своего телефонного звонка, не буду тебе мешать.       — Тогда надо позвонить домой и попросить Соджуна или Астрид снимать трубку и передавать мой номер. — Чимин распустил галстук и его тоже стряхнул — весь в шерсти. — Когда уже изобретут новые способы связи, а?       — Я тебя сейчас укушу, — предупредил Тэхён, — раз уж ты говоришь, что любишь боль. Ещё недавно ты по месяцу ждал письма из Кореи, а сейчас тебя телефон не устраивает. Чиминни, ты несносен сегодня!       Тот протянул ему руку, закатав рукав рубашки и усевшись рядом.       — На, вот, кусай. Может, ты перестанешь на меня ворчать? Я знаю, что я несносен. Не всегда же мне быть солнышком.       Тэхён повертел его руку и любопытно спросил:       — Только её можно?       И не было ему стыдно ни минутки. Наверное, потому что сам уже успел заскучать, едва отъехали от Сан-Франциско. И досадовал на раздражение напарника.       — А что ты ещё хочешь укусить? — Чимин повернул к нему голову и прищурился.       — Шею? — мурлыкнул Тэхён, протягивая руку и касаясь пальцами пуговиц на воротнике его рубашки. — Самое приятное.       — А если мне это слишком понравится? — прямо спросил Чимин, замерев вот так — с протянутой к нему рукой, но положив на плечо.       — Решим по обстоятельствам? — Тэхён смотрел смешливо и ласково.       — Да ну тебя, — внезапно фыркнул напарник и отвернулся, убирая руку.       Тэхён прижал его спиной к своей груди, резко дёрнул воротник, освобождая шею. И как только пуговицы выдержали? Или он успел их чудом расстегнуть?       Зубы Тэхёна впились в кожу куда жёстче, чем это делал осторожный Юнги. Но очень-очень сладко. Тэхён прижал зубами и замер, пережидая томную тягучую волну удовольствия, а Чимин резко закрыл себе рот ладонью, сдерживая рвущийся наружу звук. Зажмурился и навалился на Тэхёна всем собой, вцепившись в его руку свободной рукой. Да, он царапался не хуже всякой кошки, даже не осознавая этого. И вздрогнул прямо как та же кошка, когда её силой выносили из дома.       — Ещё? — Горячий шёпот опалил его ухо, пока пальцы Тэхёна уже стягивали рубашку по плечам вниз.       — Пожа… луйста... — Чимин еле убрал руку от лица и ухватился за руку напарника уже обеими. — Не надо? — И хотел бы звучать уверенно, но получилось даже как-то жалобно.       Тэхён выдохнул коротко и как-то раздосадованно, но из рук сразу не отпустил. Зализал место укуса, обводя языком, поцеловал шею выше, у самой линии волос.       — Вкусный, — решил он. — Так бы и съел.       — Чонгук обидится, — заявил Чимин, когда немного успокоил дыхание и перестал вздрагивать. — Я не хочу, чтобы вы поругались.       — Зачем нам ругаться? Он прекрасно знает, как я тебя люблю. — Тэхён оставил на его шее ещё один короткий поцелуй и отстранился. — Пойду умоюсь. Я сам не железный, а ты так сладко реагируешь.       Чимин откинулся на спинку дивана, вытянув шею, раскинув руки и колени, запрокинув голову. Выглядел он, конечно, не как человек, который хотел, чтобы Тэхён прекращал.       — Кажется, мне это не нравится, — но говорил совершенно искренне. — То, как я реагирую.       Тэхён притормозил, развернулся к нему.       — Почему? Это нормальная реакция молодого мужчины.       — Разве нормальная? — Чимин посмотрел на него из-под ресниц. — Пока мой супруг не рядом со мной, я должен сдерживать все свои реакции, контролировать себя и уж тем более не думать, каков член моего напарника на вкус.       Наверное, таким открытым с Тэхёном он и не был никогда — и, может, вряд ли будет ещё хоть когда-нибудь. Но сейчас так сложились все звёзды, что он сказал самое откровенное вслух, глядя на напарника. И к несчастью для них обоих — не меняя позы.       Взгляд Тэхёна потемнел, а сам он облизнул губы, прежде чем хрипло сказать:       — Я всегда предполагал, что темперамент у тебя совершенно бешеный. И ты действительно об этом думаешь?       Чимин зарылся рукой в свои волосы, убирая чёлку с лица.       — Да уж, какой тут брак на расстоянии, — хмыкнул он. — Не позволяю я себе слишком много об этом думать.       — Бедный мой, — с нежным смешком мурлыкнул Тэхён, приближаясь к дивану с грацией дикой кошки. — Совсем извёлся, да?       Он опустился на диван рядом, устроив колено меж разведённых колен Чимина, опираясь рукой на валик у его головы.       — Мой красивый, пылкий, родной…       Он ворковал Чимину, как пару часов ранее — испуганной кошке, касаясь пока только его волос, перебирая их медленно и чувственно.       Тот ухватился за его шею руками и потянулся всем телом, тычась лбом куда-то в ключицы.       — Я справлюсь с этим. Справлюсь, Тэхён-а…       — Давай я помогу? — шепнул тот. — Ничего серьёзного, ничего такого, что не даст нам потом смотреть в глаза нашим парням, но будет лучше…       Он принял решение, ещё сделав первый шаг к дивану. В конце концов, Чимин был его родственной душой, и кто как не Тэхён понимал его лучше всех?       Он давно не целовал Чимина так жарко и требовательно, прижимая бёдрами к дивану. Временами напарники помогали друг другу раздеваться, но впервые рубашка Чимина трещала в крупных руках Тэхёна, а потом полетела в сторону, словно бесполезный кусок ткани. Обнажившись, плечи Чимина задрожали, да он сам весь задрожал ещё в поцелуе, снова изо всех сил сдерживая стоны во рту, словно если бы застонал — признал бы, что ему это нравится. Что ему это нужно — не душе, так телу, очень нужно, как будто без этого оно зачахнет как цветок, который не поливают, и умрёт.       — Ты сошёл с ума, Тэхённи, — прошептал он, вновь откидывая голову назад, и приоткрыл рот, приглашающе приоткрыл, высунув кончик языка.       Он тоже сходил с ума — совершенно точно. Его тянуло на какое-то дно, за ноги, изо всех сил тянуло.       Тэхён, конечно, не оставил приглашение, но сначала… Сначала он прижал зубами местечко под челюстью и там, где шея переходила в плечо, и с особым удовольствием ключицу. И когда проворные пальцы за это время успели расстегнуть ремень и брюки на Чимине?       — Сошёл, — согласился он на выдохе. — Что ж теперь поделать…       — Пожалуйста! — снова взмолился Чимин, хватая его за запястье, останавливая его руку очень сильно. — Пожалуйста, Тэхён-а… Мы должны остановиться! Я не могу… Не хочу быть таким человеком. Я не хочу быть неверным ему!       Но укусы так сладко горели на его коже, ныли и требовали большего.       — Я безумно тебя люблю, но… Пожалуйста?.. Мне же станет ещё хуже.       Второй рукой он ухватился за затылок Тэхёна и заглянул ему в глаза, пытаясь выразить взглядом всё, что не мог сказать словами.       И как ему сейчас тяжело остановиться. И как необходимо, чтобы они остановились.       Лучшим способом для Чимина охладить воздух в этой комнате было решение внезапно расплакаться, прижавшись к родственной душе и обнимая его за талию. Уронив его на диван, разрыдаться ему в грудь от всего, что разрывало на части, — и физического желания, и душевного неприятия таких желаний.       Тэхён взвыл, с силой кусая собственное запястье, чтобы жаркая волна желания отступила. И только после этого обхватил Чимина руками, нежно поглаживая.       — Ну что ты, милый? — зашептал он сорванно и жалобно. — Всё будет, как ты хочешь…       — Прости, прости меня… — шептал Чимин в ответ, сжимая всё крепче. — Я такой невыносимый!       — Я сам виноват, не надо было испытывать границы твоего терпения, — почти всхлипнул Тэхён. — Ну что ты, родной… ты у меня самый чудесный.       — Что же во мне чудесного? — Чимин медленно поднял голову, поёрзал, чтобы им обоим удобно было лежать. — Нет, не надо перечислять, Тэхён-а, просто я чувствую себя сейчас очень виновато и не хочу думать о себе ничего хорошего. И я правда очень сильно люблю тебя и иногда по дурости… желаю.       — Ой, если мы сейчас ещё чувство вины добавим, вообще будет смертельная смесь, — зафырчал Тэхён. — Прекращай. Я тебя тоже очень люблю. Никто меня не заставлял тебя кусать и целовать. Я сам захотел.       Даже если он и счёл что-то приглашением — хотел он сам.       — Ладно. — Чимин закусил краешек губы, глядя ему в глаза. — Не уходи никуда? Давай вместе поедим, а потом устроимся в постели, может, кино посмотрим? Я бы ещё предложил что-нибудь выпить, но теперь даже немного боюсь… — Он очень постарался улыбнуться. — А если позвонит Юнги, когда он позвонит… Скажи ему, что я уже сплю? Пожалуйста?       Вот это было совершенно неожиданно, но Чимин понимал, что если сегодня будет с ним говорить, то либо выложит ему все свои переживания — и утопит в них всех и сразу — или будет выть, что хочет приехать прямо сейчас. Пускай он лучше позвонит завтра утром. Может, к тому времени всё утрясётся.       — Я боюсь с ним сейчас разговаривать… Я безумно этого хочу. Но боюсь.       — Хорошо, милый, — согласился Тэхён. — Хорошо. Только дай мне десять минут на холодный душ, и я полностью в твоём распоряжении, ладно?       Чимин на несколько секунд прижался к его губам своими — так он тоже выражал свои чувства, а потом скатился с дивана и сел прямо на пол, дотянувшись до сигарет на столе всё ещё подрагивающими пальцами. И ведь даже брюки застегнуть не подумал — прямо так и закурил.       — Безумно соблазнительное зрелище. — Тэхён легонько хлопнул себя по губам, заставляя замолчать, и поднялся.       Если ему предстояло провести вечер в одной постели с Чимином, было бы хорошо прийти в адекватное состояние. Тот затянулся ещё пару раз, глядя на него снизу вверх, а потом вдруг встал, затушил едва начатую сигарету и взял Тэхёна за руку, уводя за собой в ванную.       Что ни говори — холодный душ не помешал бы ему самому. Вместе они, конечно, не раз уже спали, часто — очень крепко обнимаясь, но вот в ванной вдвоём оказались впервые. И там Чимин просто раздевался, никак не комментируя своё решение встать под душ вместе с Тэхёном. Тот тихонько фыркнул, вспоминая, как когда-то, в самом начале их знакомства, предлагал это сделать, чтобы не уснуть под струями воды.       — Любишь сразу холодную воду или снижать температуру постепенно? — Деловитый тон удавался Тэхёну удивительно ровным, несмотря на явное возбуждение.       — Лучше постепенно, — ответил Чимин, расстёгивая на нём рубашку.       Отложил её в сторону и вытянул ремень из брюк.       — А может… примем ванну?       — Ты отдаёшь себе отчёт в том, что, если мы заберёмся в ванну, тебе лучше связать мне руки этим ремнём сейчас? — мягко протянул Тэхён, но дыхание стало тяжелее. — Иначе держать их смирно я не смогу.       — Что же — нам теперь не обниматься? — Чимин подцепил пальцами пуговицу и медленно опустился вниз, чтобы снять с бёдер напарника брюки вместе с бельём. — Что изменилось, Тэхён-а? Это по-прежнему я… и ты. Я не хочу, чтобы между нами что-то изменилось.       Взгляд сам скользнул по телу — ну и что такого, он просто посмотрел на свою родственную душу без одежды. Ничего такого, да? И даже не в первый раз.       — Если ты не хочешь, чтобы между нами что-то изменилось, ты ведёшь себя на редкость неосмотрительно. — Тэхён покачал головой, прикусив губу. — Потому что сейчас равновероятно как то, что я тебя зацелую вопреки всем твоим возражениям, так и то, что отшлёпаю, чтобы ты меня не дразнил.       Чимин так и стоял перед ним на коленях, даже когда стянул с него всю одежду.       — Я не понимаю, почему это происходит, — выговорил он, подняв к нему глаза, а потом подался вперёд и прижался к животу Тэхёна губами.       Ну очень красивая у того была линия живота — как её не поцеловать-то?       — Пиздец, — беззвучно прошептал Тэхён.       Он же и правда был не железный. И Чимин сегодня так раздвинул их границы откровенности, что никакого терпения не хватало.       Гостиничная ванная явно уступала в габаритах и удобстве той, к чему он привык у Чонгука. Эта навевала мысль не об удобстве, а о возможных травмах. Тэхён было попытался глубоко вздохнуть, но рыкнул на выдохе, подхватил Чимина, буквально забросив на плечо, и опустил его уже на кровати.       — Я тоже не понимаю, почему это происходит, — глухо сказал он, стоя у изголовья. — Я не понимаю, что именно происходит. Но если ты хочешь, чтобы мы точно, совершенно точно остановились, скажи мне это сейчас. Потому что через мгновение я уже не буду ничего слушать, Чимин!       И опустился сверху с поцелуем, потому что это же явно повышает мыслительные способности, правда же?       Чимин успел только охнуть, а потом таращился на друга, слушая его. Уже открыл рот, чтобы что-то сказать, приподнявшись на локтях, как губы Тэхёна помешали ему хоть что-нибудь ответить.       Дрожь по телу испугала его самого, уже знакомая сладкая судорога, но она была другой, хоть и заставила заскулить в поцелуе. Чимин обхватил Тэхёна руками и упал обратно на спину, он укусил его губы, не отдавая себе отчёта в этом и увёл голову в сторону, просто потому что воздуха в лёгких не осталось слишком быстро и слишком резко.       — Господи… — отчаянно, жалобно, на всхлипе произнёс он и сжал его бёдра коленями.       Тэхён почти жёстко укусил его за шею ещё раз и чуть отстранился, чтобы дёрнуть его бёдра вверх. Сунул под них подушку и молниеносным движением сполз вниз, вдоль тела. Поймал обе руки Чимина и плотно прижал их к постели по бокам от них. И неторопливо, но без тени сомнений насадился горячим ртом на его член.       Он замер сам от полноты ощущений, удерживая стон, и закрыл глаза, запоминая этот момент: вкус, запах, ощущения.       Пальцы Чимина так сильно сжали постельное бельё, что, кажется, то даже треснуло — или это был какой-то другой звук? Что-то точно треснуло и сломалось в тот момент, в самом Чимине.       — Тэхён! — Он выгнулся, дёрнулся и в этой хватке мог только закинуть ноги на своего напарника, прямо ему на плечи.       Смог сжать его бёдрами и заскулить, трепыхаясь.       Тот замычал что-то одобрительно, пальцами почти нежно погладил его запястья, но вот рот его нежным не был. Он был требовательным, жарким, жадным, совершенно бесстыдным и очень умелым. Он вбирал член Чимина на всю длину, чтобы отпустить — и тут же пленить снова. Чимин таращился на него сквозь новые слёзы в глазах, но они застыли в них и не проливались. Он стонал всё громче и мелодичнее, сначала давился звуками, ещё трепыхаясь, а потом словно признал поражение — словно сдался и запрокинул голову с длинным, сладким звуком, в котором слышался крик птицы, выпущенной на волю.       И ноги с плеч напарника он тоже опустил с поражением. И бёдра приподнимал вверх навстречу — сдавшись.       Тэхён поднял глаза, поймал его взгляд своим, таким привычным, разом и смешливым, и ласковым; но сейчас в нём было и другое — восхищение и желание. О, как ему ласкали слух эти звуки, как он упивался вкусом!       — Укуси меня, — всхлипнул Чимин, прося об этом только для того, чтобы хоть немного сбавить обороты этого смерча, в который его затянуло с головой. — И руки…       Он дёрнул ими, пытаясь высвободиться из стальной хватки.       — Отпусти, пожалуйста?       Одну из просьб Тэхён выполнил. Выпустил его член, чтобы подразнить игриво языком и укусить за бедро, медленно и ощутимо. Отчего Чимин закатил глаза, а изо рта вырвалось что-то совсем не мелодичное, кажется, даже вперемешку с ругательствами. Он сам не разобрал, что это было.       Его приложило об то самое дно, на котором он снова трепыхался под Тэхёном. И разбило удовольствием, которое приносили его укусы.       Тот их мастерски чередовал: короткие и лёгкие перемежались с резкими и жалящими, а потом неспешными. Наверное, у Тэхёна ещё никогда не было парня, который достиг бы пика удовольствия от зубов, а не стимуляции, но Чимин и сам не ожидал, что его так накроет. Возможно, он слишком был возбуждён до этого, а возможно, дело было и в невозможности пошевелить руками: Тэхён их так и не отпустил.       Чимин и не думал, что у его напарника такие сильные руки, как кандалы, не иначе, он снова трепыхался в них и рычал, содрогаясь всем телом. Наверное, он мог бы вырваться — но не хотел.       Язык, на контрасте, показался очень нежным, когда Тэхён собрал им все следы. И только после этого он отпустил запястья, тяжело дыша. Вытянулся на кровати рядом, сгрёб Чимина в объятья, утыкаясь носом ему в плечо.       — Ты просто зверь, — прошептал тот, потому что, кажется, сорвал голос. — Тэхён-а… — Вцепился в него руками, хотя те даже онемели слегка.       — Точно, тигр, — подтвердил Тэхён, целуя в плечо легко и воздушно, словно бабочка коснулась крылом.       Чимин лежал какое-то время, не шевелясь, затем провёл рукой по волосам друга и заглянул ему в глаза.       — Что мы теперь будем делать?       У Тэхёна всё ещё был очень тёмный взгляд и взмокшие виски, когда он бархатно предложил:       — Теперь ты можешь опустить руку вниз, между нами, и помочь мне… — Он не договорил, крепче притираясь бёдрами и издавая короткий стон.       — Мне стоило уточнить вопрос. — Чимин просиял игриво, кокетливо, дразняще. — Но у меня есть идея получше!       Он сам сползал вниз, не только его рука. И добавил, уже почти прижимаясь к животу Тэхёна губами:       — Я же хотел попробовать тебя на вкус.       Подтолкнув Тэхёна в бедро, Чимин заставил его лечь на спину. Уселся рядом и обвёл кончиками пальцев его ногу от колена до бедра, явно любуясь.       — Ты можешь не сдерживаться, твоих рук я удерживать не буду, — разрешил, посмотрев ему в лицо с той же игривостью, и нырнул вниз, обжигая дыханием кожу.       Дразнил языком низ живота и щекотал пальцами ствол — те же бабочки на него садились.       — Ты бываешь такой сладкой кокеткой, Чиминни, — восхищённо выдохнул Тэхён. — Эти контрасты просто с ног сбивают.       — О, не стоит обманываться, ты же давно меня знаешь, — промурчал тот, прижимаясь щекой к его бедру, сам глядя на то, что делали его собственные пальцы с членом Тэхёна.       Как они с ним заигрывали, а потом обхватывали в плотное кольцо, чтобы приподнять и медленно сжать к основанию.       — И каждый раз это на миг ошеломляет меня, — низко прогудел Тэхён и куда требовательнее добавил: — На вкус надо пробовать не так.       — Не учи меня, я всё умею, — хихикнул Чимин свободно и легко.       А потом показал — что именно. Сложно было удержаться и не захватить его сразу полностью, не заглотить до конца, так что самому стало трудно дышать. Вот это точно поражало — способности чиминовского рта, хотя не сказать, что практики у него было очень уж много.       Тэхён был шумным — это Чимин знал и раньше. Если и сдерживался, то только в том, чтобы не начать задавать ритм самому, не вбиваться в мягкие губы, а позволить Чимину продемонстрировать свои таланты.       Но он сладко стонал, то крепко жмурясь, то распахивая глаза и глядя на Чимина, дрожал всем телом, выгибался навстречу и, кажется, исцарапал ему плечи.       Рот Чимина был жадным и горячим, язык — вообще бессовестным, он скользил по стволу и вырисовывал на нём непонятные узоры всякий раз, когда Чимин прерывался, чтобы нормально вдохнуть. Но забирал снова, встречаясь с собственными пальцами губами, а потом и вовсе убрал руку, чтобы вцепиться в бедро Тэхёна и найти в нём точку опоры для резких, размашистых движений. Чимин больше не церемонился — он упивался.       Тэхён был вкусным, и все его реакции — и само положение дел — вновь заводили Чимина, заставляя оставлять всё кокетство позади, обнажая лишь его жадность и страсть.       В момент пика Тэхёна так выгнуло сладкой судорогой, что только его тяжёлая ладонь, прижавшая Чимина, не дала им обоим скатиться с кровати. Уже не стон, а вскрик ещё долго оседал в воздухе, пока каменно-твёрдые бёдра расслаблялись под руками Чимина.       — Душа ж ты моя родственная… — слабо выдохнул Тэхён, без сил глядя в потолок.       Чимин лежал на его бедре, как на подушке, и ещё долго облизывался.       — Так что мы теперь будем делать? — повторил он.       — А теперь мы пойдём принимать ванну, — ласково и лениво, как большой кот, промурчал Тэхён. — А потом я позвоню в ресторан, устрою им головомойку за то, что наш ужин до сих пор не доставили, а ты тем временем выберешь фильм. А потом мы будем валяться в постели, есть прямо там и смотреть кино. Как тебе мой план?       — Мне очень нравится твой план. — Чимин снова поцеловал его живот и вытянулся рядом, закинув на него ногу. — Но я имею в виду наших… парней.       — Ты хочешь, чтобы я увёл тебя у Юнги? — Вроде это прозвучало как шутка, но глаза у Тэхёна были крайне серьёзными.       — Нет. Я люблю его… Хотя пока не понимаю, как относиться к тому, что между нами только что было. Как это может сочетаться с моими чувствами. И как я теперь посмотрю ему в глаза. А ты… хочешь меня увести? А как же Чонгук?       — Помнишь, мы обсуждали недавно, в Вашингтоне: мы так с тобой близки, что секс может стать лишь очередным шагом навстречу, ещё одной нитью, что свяжет нас. Разве это что-то поменяло в нас полностью?       Тэхён расслабленно перебирал волосы Чимина, слегка массируя подушечками пальцев кожу.       — Если уж я соберусь тебя увести, то только к Чонгуку. Мне иногда кажется, что он бы даже не удивился. Не знаю, что сказал бы по этому поводу, но не удивился.— И по-мальчишески весело засмеялся.       — Я не верю в отношения на троих, — честно сказал Чимин. — Хотя и в то, что я вообще на такое способен… тоже не верил. И мне показалось, что между нами могло что-то измениться, если бы этого не произошло. Мне даже хотелось от тебя сбежать, пока ты мылся, но я решил, что останусь. И я не чувствую, что что-то изменилось, вовсе нет. Но Юнги… Я ведь не смогу ему об этом рассказать?       — Милый, ты лучше его знаешь. — Тэхён подтянул его ближе и почти целомудренно поцеловал в уголок губ. — Если ты считаешь, что это его ранит, то не рассказывай. Но не вздумай, ради всего святого, жалеть о произошедшем. Я вот точно не собираюсь. Даже если мы никогда этого не повторим, это было волшебно. Ты был волшебным.       — Просто ещё одна нить, что свяжет нас, — повторил Чимин словно самому себе, проводя пальцами по чужим волосам и путаясь в них. — Я буду считать, что это так, но… Наверное, я должен буду рассказать. Не сейчас, так однажды. Я не умею врать тем, кого люблю. И тебя я тоже очень люблю, Тэхён-а… Ты мой вкусный тигр! — прижался он к нему трепетно и нежно, ткнулся в шею, спрятался там от самого себя и всего, что могло бы его тревожить.       — Я тоже очень тебя люблю, — прошептал Тэхён. — Бесконечно люблю, помнишь?       Он обнял Чимина плотнее, готовый защищать от целого мира. Так, как он делал это весь прошлый год и был готов делать ещё целую жизнь — и множество жизней, если они вновь встретятся. А они, конечно же, встретятся — родственные души всегда находят друг друга.       — Если ты соберёшься рассказать Юнги, сделай это при личной встрече. По телефону — это неправильно, понимаешь?       — Конечно, я же не настолько сволочь, — фыркнул Чимин. — Кстати, если он позвонит, дай мне с ним поговорить, ладно?       — Ты уже проснулся? — поддразнил Тэхён и потянулся всем телом. — Давай в ванной продолжим наш разговор, иначе мы останемся и без ванны, и без ужина, где его черти носят?!       — Уже да. Ты меня очень умело разбудил, — пробурчал Чимин тоже дразняще, а потом укусил Тэхёна в плечо очень нежно, прежде чем выбрался из кровати и пошёл включать воду.       В ванной он собрал оставленные вещи и аккуратно их сложил, дождался напарника и усадил в воду, сел напротив и свободно закинул ноги ему на бёдра.       — А ты Чонгуку рассказывать не будешь? — Легонько брызнул в него водой, дурачась при весьма серьёзном продолжении разговора.       — Придётся, но я тебе заранее скажу, куда я пошёл, чтобы ты знал, где искать моё бренное тело, если что, — фыркнул Тэхён.       Немыслимо было, чтобы какая-то тайна, такая тайна, что стояла между ними и отравляла их доверие. Тэхён не мог не рассказать.       — Я могу пойти с тобой, — внезапно сказал Чимин, глядя ему в глаза. — Не для того, чтобы помочь ему спрятать труп или тебе — просто я же тут тоже замешан. Я соучастник.       — А ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой рассказывать Юнги?       — Не уверен. Но у вас с Юнги явно не те отношения. И твоё присутствие может… не так сказаться на этом разговоре?       — Тогда будем в равных условиях. Дадим им обоим возможность пережить этот момент с глазу на глаз. Чонгук тоже может сдерживаться при тебе, зная, как ты мне дорог.       Чимин откинулся назад, прикрывая на пару секунд ресницы.       — Тэхён-а, почему нам с тобой так легко? Я боялся, что будет сложно, ещё час назад очень этого боялся, а теперь так легко? Это риторический вопрос, конечно… И я просто хочу выразить то, что чувствую.       Тэхён улыбался нежно-нежно и выражал, что чувствует, руками и мочалкой, разминая Чимину мышцы и нежа мягкой пеной. Так у него тоже очень неплохо получалось.       Ужин им всё-таки принесли после звонка. Как оказалось, прошлый стук в дверь они просто не услышали, а теперь еду принесли снова — свежую и горячую. Чимин просто включил телевизор, нашёл канал, по которому показывали какой-то фильм, и устроился в постели с едой и Тэхёном, не одеваясь. Было бы неплохо ещё вспомнить о работе, но это он точно решил оставить до утра, до приезда Намджуна, а сейчас просто ел и тихонько смеялся — фильм был весёлым.       При всей своей сложной душевной организации Пак Чимин тоже был весьма примитивным человеком — хороший секс и хорошая еда, хороший фильм и хорошая компания делали его лёгким, свободным и действительно настоящим.       Когда Юнги удалось дозвониться, фильм уже заканчивался, а Тэхён почти дремал, уютно ткнувшись носом в шею напарника.       — Дорогой, это ты? — промурчал Чимин негромко, сняв трубку. — Подожди секунду!       Он накрыл Тэхёна одеялом, поцеловал в висок, забрал поднос с едой и унёс из кровати.       — Я вернусь, когда договорю, — пообещал напарнику и направился разговаривать в другую комнату.       Ещё пришлось накинуть халат, чтобы не замёрзнуть, потому что сейчас Чимину снова приспичило посидеть на полу с сигаретой.       — Я снова здесь, — мурлыкнул он в трубку и щёлкнул зажигалкой.       — Прости, что так поздно, — голос Юнги звучал ласково. — Я уже боялся, что не дозвонюсь. Лос-Анджелес слишком перегружен… Как ты там оказался?       — Ничего страшного, я ещё не сплю, — заулыбался Чимин. — Я здесь по работе, как обычно. Из музея украли утку! Понимаешь, дорогой, во всей Америке нет другого специалиста по уткам! — Он выпил во время просмотра фильма, поэтому пьяно хихикал. — Я даже подозревал пару минут, что это ты её умыкнул.       — Клянусь, я не трогал ни одной утки! — сказал Юнги. — За кого ты меня принимаешь? Если бы это был я, утка уже была бы у тебя…       Он засмеялся.       — Вот именно. — Чимин затянулся, откинув голову. — А чем ты был занят?       — У меня два заказа, над которыми я работаю, и подарок для тебя, так что дел хватает. — Фоном что-то скрипнуло, словно Юнги открыл окно. — Я думал на выходных слетать в Сан-Франциско, но не поеду, если тебя не будет.       — Ещё один подарок? — Чимин томно вздохнул. — Ты меня балуешь. Я не знаю, сколько мы здесь пробудем, но ты мог бы… прилететь в Лос-Анджелес? Или я — вернуться на выходные в Сан-Франциско? Тут недалеко… Я очень хочу увидеться. Мне нужно тебя увидеть… Очень сильно!       Он зажмурился и задержал дыхание, пока не почувствовал, как сигарета обожгла пальцы.       — У тебя будет время? — уточнил Юнги. Работа в бюро, в конце концов, не знает выходных, если случается что-то серьёзное. — Я приеду. Я закажу завтра билеты и оставлю тебе сообщение в отеле о дате и времени, хорошо? — И признался: — Я соскучился, Чимин. Очень хочу тебя увидеть.       — Я тоже соскучился, очень, — прошептал тот, а сердце болезненно сжалось. — У меня… всегда найдётся время, чтобы побыть с тобой. Мне так это нужно! Мне так нужен ты…       Он сжал в пальцах пустую пачку и снова зажмурился.       — Значит, увидимся здесь, в Лос-Анджелесе?       — Вечером в пятницу или утром в субботу, — пообещал Юнги. — Зависит от самолётов. Если ничего не будет, приеду к тебе на машине. Чимин? Ты устал сегодня или что-то не ладится?       — У нас непростое дело с этой уткой. — Голос его дрогнул. — Похитили не только её, но и работника музея. Кажется, что похитили. Мы пока не можем разобрать сообщение, они требуют его напечатать. Времени мало, не хотелось бы, чтобы с этим господином что-то случилось. У него дома кошка… Ты любишь кошек, дорогой? Я вот их немного боюсь. Но мне так было жалко выносить её из дома, она так дрожала…       — Да уж, проблем хватает. — Юнги нахмурился, но не мог помочь своему супругу даже советом, поэтому просто постарался отвлечь: — Я вообще люблю пушистых животных, в них очень тепло пальцам. Гладишь кошку — и так приятно. У меня в детстве была кошка, очень хорошая, хоть и своенравная. Постоянно меня царапала.       — Как её звали? — Чимин выдохнул в сторону. — Я не очень хорошо лажу с животными, у меня их никогда не было.       — Кохэку. — Мягкую улыбку было слышно. — Это означает «янтарь», потому что у неё были жёлтые, янтарные глаза. Это была мамина кошка, вернее, кот. Мама привезла его из Японии, она была к нему очень привязана.       — Янтарь, — повторил за ним Чимин, словно представляя себе цвет этих глаз. — Это красиво…       — Очень, — согласился Юнги. — Такой тёплый, очень солнечный цвет. Чимин, иди спать? У тебя усталый голос…       — Я люблю тебя, Юнги, — вдруг сказал тот. — Я очень люблю тебя…       — Подожди пару дней, я скажу тебе это, глядя в глаза, — ласково говорил его супруг, хотя в висках билось беспокойство.       Что-то было не так, не так, как обычно.       — А сейчас отдыхай, сердце моё. Я скоро приеду.       — Я жду, — резко выдохнул Чимин. — Спокойной ночи, дорогой. Спасибо, что позвонил.       Но повесив трубку, он ещё долго сидел на полу, уткнувшись лицом себе в колено. Очень хотелось снова покурить, но пачка была пуста.