Великая сила искусства

      Юнги набрал номер и, дождавшись, когда Намджун снимет трубку, заговорил:       — Господин Ким, это Мин Юнги. Здравствуйте.       — О, какая неожиданность, — проговорил Намджун с удивлением. — Здравствуй. Что-то случилось, Юнги?       — Я хотел предупредить вас, что Чимин плохо себя чувствует и сегодня не сможет работать, — аккуратно подбирая слова, сообщил тот.       — Он заболел? — нахмурился Намджун. — Вы сейчас вместе? Я ещё не заходил сегодня к нему в номер, но как раз собирался. Он не спрашивал тебя о китайской поэзии? Нам пригодилась бы твоя помощь. Говорят, ты разбираешься.       Намджун как-то внезапно перешёл на «ты», и если ему и было от этого неловко, то совсем чуть-чуть.       — Мы вместе, в моём номере, шестьсот двенадцать. Отель тот же. Мы, — Юнги вздохнул, — о другом говорили. Если нужно, я посмотрю.       — Я к вам зайду, можно? — уточнил Намджун, взглянув на часы.       Время у него ещё было: представление только вечером.       — К нам можно? — одними губами проартикулировал Юнги для Чимина.       Тот лишь дёрнулся, кутаясь в одеяло, но потом вдруг подумал, что Юнги может сам от него уйти — и закивал. Он боялся снова остаться один. Вообще не представлял, что ему ещё может прийти в дурную голову.       — Можно, — чётко ответил в трубку Юнги. — Через минут десять.       Чтобы встречать гостей, надо было хотя бы одеться, а не сидеть во всё ещё заляпанном кровью халате. Вдруг они там в бюро все такие нервные, и придётся вызывать врача второй раз?       — Спасибо, скоро буду. — Намджун отключился.       А Чимин из-под одеяла снова наблюдал за Юнги, как тот одевается и прячет испачканный халат.       Притворяться глубоко больным ему не приходилось даже в школе, просто не было такой необходимости. Чимин вообще редко болел, несмотря на все свои особенности. На памяти того же Намджуна — всего один раз, но тогда Чимин серьёзно слёг с гриппом на пару недель. Все его попадания в больницу из-за рабочих ранений — не в счёт.       Намджун осторожно постучал в номер, дождался, пока Юнги ему откроет, и поклонился.       — Я очень извиняюсь, что так резко перешёл на «ты». Это же не доставляет неудобств?       — Я бы сам это предложил, но я младше. — Юнги ответил на поклон. — Пожалуйста, проходи.       Он взял гостя под локоть, отвёл к окну в гостиной, заглянув по дороге к Чимину и строго сказав:       — Несколько минут полежи смирно, хорошо? Умоляю.       Не стал закрывать дверь в спальню, распахнул окно и достал пачку сигарет. Предложил Намджуну и сам закурил.       — Я скажу как есть. Это ножевое ранение. В некотором роде несчастный случай. Он потерял много крови.       Отказавшийся от сигареты Намджун уронил челюсть и скоро потянулся к пачке.       — Несчастный случай? — переспросил он, темнея лицом. — Что вы, простите меня, делали с ножом?!       — Я лично планировал им мазать масло на тосты. — Юнги выдержал его взгляд. — Чимин несколько… расстроен, и я буду благодарен, если ты не будешь на него давить.       Намджун глубоко затянулся.       — Он сам это с собой сделал? — Нужно было спросить, хотя он догадывался, что не Юнги.       — Наш разговор вызвал у него сильный стресс, — уклончиво сказал тот. — Боюсь, он не до конца осознавал свои действия.       — Думаю, что не только разговор. — Намджун снова затянулся. — Я видел его последние пару дней — стоило бы привязать его к кровати. Я могу с ним поговорить? Чуть позже, сначала покажу, с чем я пришёл. Не знаю, говорил ли тебе Чимин о нашем деле…       Намджун буквально пересилил себя, чтобы отвлечься, но посматривал в сторону открытой двери в спальню с беспокойством, рассказывая Юнги о стихотворении и показывая перевод вместе с оригиналом.       — Посмотри пока, может, тебе что-нибудь придёт в голову? Если не сложно. Я пока схожу к Чимину.       Он доверительно хлопнул Юнги по плечу и затушил сигарету.       — Это самое лёгкое из всего сегодня, — хмыкнул Юнги.       — День только начался. — Намджун мягко ему улыбнулся перед тем, как удалился.       Чимин зарылся с головой под подушки, как только увидел человека в дверях, а тот с тихим вздохом опустился рядом на постель.       — Мы потом поговорим, когда ты будешь готов, сейчас я просто должен был удостовериться, что ты жив, — сказал он тяжело.       — К сожалению, ещё да, — пробормотал Чимин из своего укрытия.       — Лучше помолчи, — рыкнул Намджун и сам заставил себя замолчать на какое-то время. — Но если что-то нужно, я совсем рядом, ты помнишь?       — Угу-м, — промычал Чимин. — Не говори… ничего Тэхёну? Не надо…       — Это я, конечно, умею, — усмехнулся Намджун. — Вылезай уже, там же дышать нечем!       Чимин медленно высунул нос, а потом и голову; вид у него по-прежнему был неважный, бледный и замученный. Даже притворяться не пришлось бы — больным он и выглядел. Намджун снова тихо вздохнул, глядя на это.       У него всегда были какие-то подбадривающие или отвлекающие слова для Чимина, но сейчас их не нашлось. Они куда-то исчезли. Может, потому что сейчас не помогли бы?       — Отдыхай, Чимин-а. Мы будем тебя ждать. И не переживай о работе, просто отдохни сейчас, — всё-таки высказал он, коснулся ладонью встрёпанных волос и бледного лица. — И если что-то нужно…       — Я помню. — Агент снова зарылся под подушку с головой.       Вернувшись в гостиную, Намджун снова попросил у Юнги сигарету и сам сел у открытого окна, долго вглядываясь в городской пейзаж. Где-то там вдалеке виднелась синяя полоса океана.       — Отведи его погулять, как только он сможет нормально передвигаться, — попросил Намджун, не поворачиваясь. — И, пожалуйста, позаботься о нём? Он нам всем нужен. В любом виде. Но в том, что я вижу сейчас… Я не хотел бы этого увидеть снова.       Пепельница перед Юнги была наполовину заполнена. Он хмыкнул, представляя, что бы сказал Намджун, доведись ему увидеть то, что было здесь часа полтора назад.       — Я сделаю, что могу, — глухо сказал он.       Потушил очередную сигарету и позвал:       — Как закончишь, приходи в спальню? Не хочу оставлять его надолго одного.       — Хорошо, я немного подумаю и приду, — пообещал Намджун, всё так же глядя в окно.       Из спальни скоро послышалось тихое заботливое ворчание Юнги:       — Высунь нос из-под подушки! Хочешь пить? Может быть, сок?       — Можно просто воду. — Чимин вновь высунулся и даже осторожно сел.       Юнги придержал его, пока он пил, а потом устроился, сидя на кровати, и осторожно уложил его голову к себе на колени.       — Так удобно?       Он ещё должен был поговорить с Намджуном, а делать это лёжа и обнимая Чимина было бы всё же как-то неловко. Чимин ухватил его за руку и устроил у себя под щекой, только потом ответил:       — Удобно.       И прикрыл глаза.       Юнги погладил его по волосам второй рукой, причёсывая их пальцами.       — Вот и хорошо. Постарайся отдохнуть.       — Попробую. — Чимину сейчас трудно было просить о чём-то ещё, ничего не хотелось, кроме как уснуть и забыть обо всём.       Проснуться снова этим утром и сделать всё по-другому. Сказать по-другому. Ответить иначе. Не дать Юнги вообще что-то спросить. Не позволить ему себя разглядывать. Не видеть снова самый жуткий свой кошмар: напряжённую, усталую спину уходящего супруга. Не погрузить их обоих в этот кошмар. Никогда больше даже не приближаться к подобным кошмарам.       К сожалению, это было невозможно. Ничего нельзя было переиграть, отменить или сделать вид, что этого не было. Чимин вздрагивал, засыпая, тревожно вздыхал и хмурился. Он привык думать о себе гораздо лучше, он хотел быть более стабильным, надёжным человеком. Но у него не получалось. События последнего года перевернули всю его жизнь, его самого вывернули, обнажили его настоящего — не самого верного супруга, не самого лучшего агента, не самого сильного человека. Чимин всегда знал, что он не подарок, но не подозревал, что близкие люди с ним так намучаются. Наверное, с этим нужно было что-то делать.       Докурив, Намджун осторожно зашёл в спальню и подвинул стул поближе к кровати, спрашивая шёпотом:       — Спит?       — Засыпает, — мягко ответил Юнги, пальцами разглаживая напряжённую складочку меж бровей Чимина. — Слушай, это очень плохая перефразировка стихов Ван Вэя. Я не очень хорошо разбираюсь в поэзии, знаю его больше как живописца, он написал прекрасный трактат «Тайны живописи». Здесь, — он ткнул в последнюю строчку, — должно быть слово «цветы», оно просто просится сюда. А написано «облака», именно узорные, кучевые облака, потому что для слова «облако» есть другой иероглиф. Ну и само название неверное, это из цикла «Бань цзеюй». Это была поэтесса, императорская наложница. Я могу только предположить, что если это обращение, то к некой госпоже Шан. Которая в силу каких-то причин, в оригинале — из-за появления новой наложницы-фаворитки, удалилась от двора.       — О, это безумно ценная информация. — Намджун старался говорить очень тихо, но просветлел лицом. — Я два дня пытался вычислить, кто автор и вообще — есть ли он или это просто набор случайных иероглифов. Про обращение я тоже думал, теперь надо найти оригинал и сравнить его с этим текстом.       — У тебя есть ручка? — попросил Юнги. — И подложить что-то под лист?       Он не хотел лишний раз шевелиться и тревожить вроде задремавшего Чимина.       Намджун повертел головой и протянул ему меню из местного ресторана, что всегда лежало на столике во всех приличных отелях. И ручку тоже протянул, достав из кармана пиджака.       — Извини за почерк. — Юнги, держа планшет на весу, записал стихотворение и имя автора. — Вот, я думаю, оригинал должен выглядеть так, судя по фонетическому и тональному рисунку.       — Спасибо. — Намджун принял листок обратно и слегка задумчиво посмотрел на него. — Я твой должник. У меня есть несколько слов для тебя, но пока я их приберегу. Надеюсь, нам скоро доведётся ещё поговорить в более спокойной обстановке. А сейчас я пойду делать свою работу, а вы отдыхайте. Если что — вы знаете, где меня искать. Надеюсь, что вернусь не поздно и завтра тоже буду здесь.       — Намджун, одна просьба, — Юнги говорил почти шёпотом. — Если я сегодня увижу здесь Тэхёна, я оторву ему голову. Ради всего святого, найди способ оградить нас всех от этого.       — Не надо оставлять меня без обоих агентов, иначе я заставлю тебя работать вместо них, — усмехнулся Намджун и протянул ему руку, чтобы крепко пожать. — Будь спокоен, я умею молчать.       Когда он ушёл, Юнги сидел почти без движения, время от времени просто выпадая из реальности. Поглаживал Чимина по волосам и думал, как же они оказались в такой ситуации и что им делать дальше. Что он сам должен сделать, чтобы нивелировать последствия. И насколько он во всём этом виноват.       Он знал, что не создан для отношений, с самого начала знал, но позволил себе увлечься, решил, что игра стоит свеч, что самое плохое уже позади. Он поверил, что с Чимином всё получится. Что они не оттолкнут друг друга. Что они нужны друг другу.       Но всё получалось не так.