Великая сила искусства

      В тот понедельник Чимин проснулся очень рано. Накануне Юнги снова мастерски, хоть и очень бережно, не забывая о пострадавшей руке ни на миг, его усыпил, а теперь мирно и сладко спал рядом. Осторожно выбравшись из постели, Чимин плотнее прикрыл шторы, быстро принял душ, оделся и оставил на волосах супруга нежный невесомый поцелуй, а на столе — записку.       «Не хотел тебя будить. Пошёл немного поработать. Скоро вернусь к тебе, любовь моя»       И отправился за завтраком и кофе, как обещал.       Чонгук с Тэхёном тоже ещё спали, уснули буквально пару часов назад, угомонились и уснули, а у Чимина был свой ключ от номера, поэтому он просто прошёл в спальню и сначала даже испугался, что перепутал двери, когда увидел в постели двоих.       Но узнал Чонгука довольно быстро, почему-то улыбнулся — Тэхён не остался один! — и сходил ещё за одной порцией завтрака и кофе.       Да, он обещал разбудить Тэхёна и уже мысленно извинялся, распахивая шторы и пуская в спальню яркий свет.       — Эй, друзья мои, просыпайтесь, завтрак остынет!       Тэхён спрятал голову под подушку: это был слишком ранний и слишком резкий подъём после всех ночных переживаний.       — Пощади, — взмолился он оттуда, не открывая глаз.       — Не-а, — заявил Чимин. — Пора просыпаться, пора вставать, нас ждут великие дела!       Одеяло он с них не стягивал, но за угол подушки потянул, отбирая её.       Чонгук тоже проснулся, в каком-то полусне спросил: в каком номере Юнги и что он сейчас делает. А когда Чимин ответил, что спит, Чонгук попросил у него ключ от этого номера.       — Я, пожалуй, там досплю, — заявил, накинул халат, схватил ещё что-то и удалился.       — А кофе? А завтрак? — Чимин хлопал ему вслед глазами и уже потом, немного опомнившись, стянул с Тэхёна одеяло. — Твой парень ушёл досыпать к моему! — Ну надо же было его хоть как-то поднять.       Вот это Юнги удивится, конечно.       — Да и пусть, — сонно отозвался напарник. — Он всё равно не знает, как к Юнги подбираться…       — В каком это смысле? — прищурился Чимин. — Тэхён, я тебя сейчас отнёс бы на руках в душ, но, боюсь, что мне пока не стоит поднимать что-то тяжёлое. Вдруг швы разойдутся? Смотри, у нас есть кофе и еда… Вставай уже, а?       Кофе и еда не впечатлили Тэхёна совсем, но вот на угрозу швов он отреагировал, поднял голову и с трудом сполз с постели.       — Встаю, встаю… — стонал он жалобно. — Я не выспался!       Чимин оглядел его внимательно и сходил за халатом.       — Вы с Чонгуком что — подрались?       — Нет, он просто злился, — бездумно отреагировал Тэхён, выходя в гостиную. — Что, всё выглядит страшно?       — Ты же весь в синяках. — Чимин протянул ему тарелку. — За что он злился? Ты рассказал ему о нас? Он тебя… избил? — Глаза у него расширялись.       А ещё он заметил кольцо, но это был следующий вопрос, который пока пришлось придержать.       — Да? — Тэхён завертелся, пытаясь оглядеть себя. — Да, я рассказал. Не избивал он меня, не выдумывай, пожалуйста. Если бы Чонгук меня избил, я бы встать не мог, ты видел, как он боксирует? Так, шлёпнул по заду пару раз в назидание. Но очень обиделся.       Чимин уселся за стол со своим завтраком.       — Но раз он остался до утра, значит, вы помирились? И… У тебя такое красивое кольцо. Покажешь?       Тэхён гордо заулыбался, протягивая руку.       — Он сам его делал, — сообщил очевидное. — И я даже немного присутствовал при этом.       — Вот это камень, — заулыбался и Чимин. — Им убивать можно! И такой синий… Королевский сапфир? Очень красиво. И так необычно, что оно чёрное. Тебе очень идёт. Больше, чем синяки!       — Кстати. — Тэхён просыпался медленно, но верно. — В смысле он досыпать пошёл? Он мне нужен вообще-то! Вот наглец, а! Досыпать он пошёл, к Юнги!       — Ты ешь, ешь, надо сначала позавтракать, а потом работать. Пусть они досыпают, мы вчера тоже поздно уснули. Юнги вообще нормально несколько дней не спал…       Чимин подвинул чашку с ещё горячим кофе, и Тэхён опустошил её в два глотка.       — Ладно, не будем о работе за завтраком, — согласился он. — Ой, хочешь, повеселю тебя? Чонгук тут мне утром рассказывал про своих бывших парней и кого из них мы пригласим на свадьбу…       — Я кого-то из них знаю?       — Так вот, Чон Хосока мы не пригласим. — Тэхён очень старался не фыркать смешливо.       Чимин едва не подавился своим кофе.       — Чонгук встречался с Хосоком?!       — Пару лет назад. Но у них не сложилось. Ты столько ревновал Юнги, а, оказывается, ревновать нужно было мне. А я ещё думал тогда после его давнего звонка, почему Чонгук сказал, что Хосоку стоило позвонить ему…       — А я-то не понял, чего они так странно друг на друга смотрели тем вечером у Сокджина и Намджуна. — Чимин даже в том состоянии успел это заметить. — Вот это, конечно, неожиданно…       — А Сокджина мы пригласим. — Тэхён набросился, наконец, на еду. — Потому что они прекрасно ладят и пару раз целовались. А к Юнги он просто не знал, как подобраться. Ты ещё здесь, Чиминни? Почему я один страдаю, а он сладко спит?       И он засмеялся.       — Я просто в шоке, — выдавил тот, помолчал и добавил: — Ты за кого собрался замуж вообще? Среди нас, что ли, никого нет, кого бы он не хотел, с кем не целовался и не спал? Ну… кроме меня и… Намджуна?       — В тебе я не уверен, — вредно сообщил Тэхён. — Он сказал: «Хочешь Чимина — со мной».       — Идите вы оба, знаете, куда! — насупился тот. — У меня просто слов нет!       — У тебя супруг есть, — не унимался напарник. — Сонный и тёплый, рядом с этим… сексуальным маньяком! Всё, всё, я шучу!       — Ешь, — рыкнул Чимин. — Мой супруг желает только меня, даже Хосока никогда не хотел. Кстати, о работе. Пока я ходил за завтраком, то подумал, может быть, нам самим дать объявление через газету? Назначить этому циркачу встречу, заявить, что мы от госпожи Шан. А потом взять его с поличным, когда договоримся о передаче статуэтки. Ну, без помощи местного отдела, конечно, не обойдёмся. И пока мы всё-таки не знаем, кто она такая…       — У Чонгука были мысли по этому поводу, — кивнул Тэхён.       Он рассказал всё, что узнал от своего парня, пока доедал завтрак.       — Я думаю, надо позвонить Намджуну, пусть поищет, что на неё есть.       Чимин согласился и дотянулся до телефона.       — А пока нам стоит устроить слежку за этим зданием? Или есть ещё варианты? — спросил он с трубкой в руке, когда рассказал боссу о новостях.       — Для этого точно придётся местных привлекать, — задумался Тэхён. — И Чонгук обещал помочь: отправит своих девочек в салон этой госпожи Шан узнать новости.       — Ладно, пока займусь своим любимым делом, пусть немного поспят, потом пойдём их будить, — решил Чимин, доставая бумаги и ручку.       — Давай я попробую? — Тэхён на память набрал номер магазина. — Доброе утро. Это Ким Тэхён. Сара? — наугад уточнил он.       — Доброе утро, господин Ким, — ответила девушка. — Это Кокоми, но не страшно, нас часто путают. Всё в порядке? Господин уехал ночью к вам.       — Он сейчас отдыхает, а я не хочу его будить, — улыбнулся тот. — Кокоми, у меня есть просьба. Это касается салона госпожи Шан, Лоры Шан…       Он кратко изложил суть поручения, ожидая ответа. В конце концов, Чонгук сам говорил, что он может обратиться к работающим у него помощницам. Правда, пока Тэхён не был представлен им в новом качестве, но стоило попробовать. Не будить же его, на самом деле, пусть хоть кто-то выспится.       — Я вас поняла, господин Ким, — всё тем же милым голосом ответила Кокоми. — Салон открывается только в двенадцать, перезвоните нам после обеда?       — Спасибо, Кокоми. Я перезвоню, — пообещал Тэхён и повернулся к Чимину, повесив трубку. — Теперь только ждать новостей.       Тот увлечённо чертил свои схемы. Хорошо, что повредил левую, а не правую руку, а то буквы, наверное, не получались бы такими ровными.       — Опять ждать, — фыркнул он. — Ну ладно, иногда приходится просто ждать…       Когда Юнги проснулся, Чимина ожидаемо рядом не было, а солнце нашло лазейку, пробившись сквозь шторы. Он вышёл из спальни в гостиную, на ходу причёсывая пятернёй волосы, и сонно хлопнул глазами.       — Неожиданно, — заключил он, оглядывая Чонгука на диване. — Вы бы хоть предупреждали.       — Скажи спасибо, что мне расхотелось спать, а то проснулся бы у меня под боком. — Чонгук принял сидячее положение, поправил халат и расплылся в улыбке. — Я люблю шокировать людей, но не настолько, конечно. Приехал ночью к Тэхёну, послушал, что у вас тут происходит. До сих пор перевариваю. Ты в порядке?       — Сейчас, — буркнул Юнги, вернулся в спальню и накинул халат, ворча что-то о гостях, которые появляются так неожиданно.       Чонгук потянулся всем телом и собрал волосы в высокий хвост, пока ждал его возвращения.       — У нас есть кофе? — мрачно спросил Юнги, вернувшись. — Ты про их… — Он шумно выдохнул. — Извини, у меня до сих пор слов нет. Только из уважения к тебе я ничего с ним не сделал.       Чонгук протянул ему стаканчик, кофе ещё не совсем остыл.       — Спасибо. Нам не нужна вражда, в ней никто не выживет, — улыбнулся снова. — Я всё знаю, я злился, но я уже простил их обоих. Чимин вроде вполне бодр. А ты как себя чувствуешь?       — Терпимо. — Юнги выпил напиток залпом. — Я всегда немного расклеиваюсь, когда нервничаю. Это ничего, пройдёт. Про… ранение Чимина тоже знаешь?       — Со слов Тэхёна, — кивнул Чонгук. — Как это случилось?       Он смотрел на Юнги уже серьёзно, внимательно, но спрашивал не как деловой партнёр, а как друг.       — Я даже понять ничего не успел, — признался тот, закуривая. — Задал ему вопрос, вспылил и вот точно так же вышел в гостиную, покурить и успокоиться немного. А когда вернулся, в крови было всё. Хорошо, что нашли врача, который быстро приехал. Я потом спрашивал, но он и сам не очень помнит произошедшее.       Он вздохнул, хмурясь.       — Нервы у него вообще ни к чёрту. Я тоже, конечно, виноват, помотал их изрядно.       — Понимаю, — сказал Чонгук. — Со мной случалось нечто похожее.       — Я тоже понимаю. Но не знаю, как этого избежать в дальнейшем. Я пока останусь здесь на некоторое время, а потом мне всё равно придётся уехать. И не могу же я постоянно ходить за ним хвостом. А я слишком плохо разбираюсь во всей этой биохимии, чтобы придумать ему какое-то поддерживающее средство.       — Ты его любишь, — прямо сказал Чонгук. — Зачем тебе придумывать что-то ещё. Кстати, я привёз твой заказ. Не рассчитывал, что встречу тебя здесь, думал, что просто оформлю как посылку от твоего имени и передам через местного курьера. Хочешь посмотреть?       — Конечно, хочу, — заулыбался Юнги, но на лицо опять набежала тень. — Не очень-то его пока защищает моя любовь. Но, может быть, если я чаще буду рядом, он будет увереннее? Не будет бояться, что я уйду, стоит мне сделать несколько шагов в сторону?       Чонгук достал из кармана халата свою фирменную коробку и поставил её на стол.       — Он несколько месяцев считал тебя мёртвым, Юнги. Боюсь себе представить, что бы я чувствовал, если бы был на его месте, а на твоём — Тэхён.       — Могу только сказать, что не представляю вас на наших местах, — криво улыбнулся Юнги. — Не потому, что у меня недостаток воображения, а потому что вы оба — адекватные люди.       Он открыл коробку и просиял глазами в восхищении.       — Чонгук, это прекрасно! — Юнги тронул запонки, оценивая филигранно тонкую работу. — Ты превзошёл моих лисиц!       — Пришлось постараться, — улыбнулся тот. — Ты заметил, какие у них сексуально приоткрытые клювы?       — Я надеюсь, — Юнги засмеялся очень открыто, — этого не заметят все окружающие!       — Ну, если не приглядываться. — Чонгук засмеялся вместе с ним, а потом протянул ему левую руку, тоже демонстрируя кольцо. — Сегодня ночью мы обручились с Тэхёном.       — Поздравляю! — с чувством сказал Юнги, закрыв коробку и отложив её. — От всего сердца поздравляю и рад за вас.       — Когда мы определимся с датой и местом, я буду рад видеть тебя на нашем празднике. Хотим устроить что-то официальное, близкое к тому. Не думал, что мне придётся играть с кем-то свадьбу, но, раз уж так получилось, нужно, чтобы всё было красиво и правильно. И да, Юнги, если он ещё раз мне изменит, я сам оторву его прекрасную голову.       — Знаешь, мне кажется, будь это кто угодно другой, не Тэхён, я бы проще воспринял, — неожиданно даже для себя признался Юнги.       На фоне страха за Чимина он старательно отодвигал собственные эмоции, боль, обиду и ревность, заставил себя вывести эти первичные чувства за скобки куда более актуальной задачи «как стабилизировать Чимина», но сейчас они прорывались скупыми словами.       — Хотя всё равно… обидно? Я никогда не думал, что буду ревновать, оказался к этому не готов. Ладно, что уже об этом. Подожди минутку, ладно?       Юнги встал с дивана, вышел в спальню и вернулся с плотным конвертом.       — Я обещал тебе подарок к свадьбе. Здесь билеты на самолёт и номер в отеле, горнолыжный курорт в Италии. Везде открытые даты до конца осени — сами определитесь, когда вам будет удобно.       — Мы основательно подготовились к встрече, о которой даже не догадывались, — засиял Чонгук, рассмотрев содержимое конверта. — Огромное спасибо, Юнги. Но от присутствия на нашей свадьбе это тебя не спасёт. Кстати, я хотел ещё кое-что спросить…       — Никогда не был на свадьбах, но на твою приду обязательно, — заулыбался тот. — Спрашивай, конечно. И у меня к тебе есть неожиданная просьба сомнительного свойства, но это на твоё усмотрение.       — Давай сначала просьбу, мой вопрос может подождать, — кивнул Чонгук.       — Да просьба тоже не к спеху. — Юнги склонил голову, глядя на него. — Можешь мне попозировать? Мне нравятся твои татуировки, хочу попробовать это передать на рисунке.       Была ещё одна подоплёка у этой просьбы: любимое дело собирало Юнги заново, а сейчас ему так важно было почувствовать немного уверенности.       — М-могу. — Чонгук сдержал удивление, но едва ли не крякнул, как те самые любимые Чимином птицы. — А волосы тебе мои не нравятся? — И засмеялся тут же.       — Если ты их распустишь, будет прекрасно.       В голове Юнги уже выстраивались картины одна за другой.       — Меня ещё никто раньше не рисовал. — Чонгук потянулся за своей чашкой, кажется, даже немного смутившись. — Но я с удовольствием доверю это право тебе. Мне очень нравятся твои работы. Потом повешу у Тэхёна дома, пусть помнит, чей он. Если ты мне, конечно, отдашь результат.       — Сделаю себе копию, — рассмеялся Юнги. — У меня это очень хорошо получается. Спасибо. Ты редкой фактуры модель. Так в чём был твой вопрос?       — О, как раз о картинах, — ответил Чонгук. — Не о тех, о которых мы договорились. А о копиях той самой «Кружевницы» и прочих, что сейчас лежат в бюро. Это же всё — твоих рук дело?       — Вот зачем тебе знать? — с непривычной душевностью спросил Юнги. — Ты можешь догадываться, а тут будешь знать точно, опять что-то скрывать от своего Тэхёна…       — Я хочу понять, как ты будешь из этого выкручиваться. — Чонгук поймал его взгляд. — Ты думаешь, Чимин это переживёт?..       — У меня нет плана на этот случай, — тихо ответил Юнги. — Когда это происходило, Чимина не было в моей жизни. Что сделано, то сделано. Я только надеюсь, что они не догадаются. Я был довольно осторожен.       — Прямо хоть устраивай им самостоятельно какое-то новое дело, чтобы они не возвращались к старому, — высказался Чонгук, хмурясь.       Если раньше это тревожило его только из-за Тэхёна, то сейчас каким-то образом он переживал сразу и за всех. И когда он стал таким заботливым к окружающим?       — Пока они занимаются этим цирком с его утками и записками. — Юнги потёр переносицу. — Это хорошо, отвлекутся.       — Вот и пусть занимаются, — покивал Чонгук. — Я пока тоже задержусь здесь, пожалуй. Или можно тебе позировать прямо сейчас? Мне только стоит голову вымыть.       — Всё равно делать нечего, пока они работают. — Юнги пожал плечами и притянул к себе телефон. — Что будешь на завтрак? Ванная в твоём распоряжении. У меня есть блокнот, карандаши и акварель. Не то чтобы я всерьёз надеялся порисовать за выходные, но зачем-то закинул в сумку. Вот и пригодятся.       — Яйца вкрутую и что-нибудь мясное, — попросил Чонгук и удалился в ванную.       Когда он вышел, завтрак уже принесли вместе со свежим кофе. Может, Чонгук и чувствовал, что не выспался, но хорошо держался, а вторая чашка помогла даже лучше, чем душ. Пока они с Юнги завтракали, волосы подсохли.       Чонгук ещё раз подсушил их полотенцем, расчесал, и они тяжёлыми ещё слегка влажными волнами рассыпались по плечам.       — Не очень люблю, когда они так вьются. Но что поделать… О, Юнги, а у вас же есть масло?       — Есть, — тихо ответил тот, не сводя взгляда с чёрного шелковистого водопада. — Зачем тебе?       — Татуировки свои намажу, чтобы блестели, — хохотнул Чонгук. — Дай, пожалуйста, это помогает выпрямить.       — А можно я их уложу? — попросил Юнги. — Есть у меня одна идея…       — Ну… Попробуй, — с некоторым сомнением, но согласился Чонгук, перестав пытаться справиться с волнами самостоятельно. — Ты — художник, я — модель, всё в твоих руках.       Если горничная и удивилась неожиданному требованию достать шпильки, то никак этого не выдала. К концу завтрака искомое было на столике в номере, а Юнги коршуном кругами ходил вокруг своей модели.       — Всё, теперь садись, можешь закрыть глаза и подремать часик, — попросил он, взяв в руки гребень. — Это надолго.       — Когда мои девочки были помладше, они очень любили заплетать мне косы, — хмыкнул Чонгук, устроившись поудобнее, и правда закрыл глаза. — Так что я готов ко всему. У них в детстве всё что угодно получалось, но только не косы.       У Юнги косы получались. Напрактиковался в юности со своими натурщицами; волосы тоже были материалом, податливым и гибким в чутких пальцах. От масла волосы становились ещё ласковее и послушнее; он перевивал их, скручивал, закалывал, создавая немыслимую причёску, в которой не было ничего японского, но было какое-то варварство. Когда Юнги закончил, Чонгука при дворе какого-нибудь Дария вполне могли бы принять за своего.       — Можно посмотреть? — Тот поднялся со стула, разминая мышцы, но старался не трогать голову, чтобы ничего не испортить.       — Конечно. — Юнги отступил, гордо глядя на своё творение.       — Ничего себе! — высказался Чонгук, подойдя к зеркалу. — Я… такого не ожидал. И не думал, что это будет так хорошо смотреться.       Все его повседневные причёски ограничивались лишь хвостами разной степени «высоты», иногда Чонгук носил простой пучок, но сейчас у него на голове было такое великолепие, что появилась мысль просить Юнги повторять это почаще.       — Могу заплести тебя к свадьбе, и всю брачную ночь будете развлекаться, развязывая узелки и вынимая шпильки, — хохотнул Юнги.       Ему и самому понравилось — не только результат, но и процесс. Он даже пожалел, что нельзя повторить этого на Чимине.       — Мне нравится твой способ мстить, — усмехнулся Чонгук. — Итак, куда и как мне сесть? Встать? Лечь? Халат лучше снять, да? У тебя есть какие-нибудь брюки, желательно посвободнее?       — Зачем тебе брюки? — заворчал Юнги. — У тебя отличные ноги.       — Вся моя одежда, включая бельё, на третьем этаже, — фыркнул Чонгук. — Не буду же я просить у тебя трусы? Или оставить полотенце на бёдрах?       — Я бы рисовал и так, но ладно, сейчас решим этот вопрос.       Юнги набрал номер агентов и, когда Чимин ответил, мягко сказал:       — Попроси, пожалуйста, Тэхёна найти одежду и бельё Чонгука. И принеси в наш номер, хорошо? Только его самого не пускай.       Чимин хлопнул глазами, Тэхён к своему несчастью был в ванной в тот момент — всё равно делать им тоже было нечего.       — Я схожу наверх, Юнги попросил кое-что принести, — мурлыкнул он, заглянув к нему.       Затем взял всю одежду Чонгука со стула — всю и сразу, знал ведь, какая принадлежала родственной душе, а какая — нет. И отнёс всё это на шестой этаж.       — Вы чем тут заняты? — с порога уставился на Юнги.       — Да так, глупостями всякими, пока вы работаете оба, — заулыбался тот, подходя для поцелуя. — И тебе доброе утро.       Чимин прижался к его губам, ласково, но недолго, а потом наконец заметил Чонгука.       — Ого!       Вручил ему вещи и прижался к Юнги, пока Чонгук ушёл одеваться.       — Ага, ты собрался его нарисовать? — От его взгляда не скрылись блокнот на столе и карандаш. — Ох, Юнги, можно я на это посмотрю? Я не буду мешать, честно!       — А потом за тобой придёт Тэхён, и вместо рисования мы получим… две движущиеся модели, — засмеялся тот.       — Он пока в ванной, он сейчас точно никуда не пойдёт, — мурлыкнул Чимин ласковым котом. — Пожа-а-луйста?       — Ладно, только тихонько. — Юнги не мог сопротивляться этому тону. — Садись.       Поцеловав его ещё раз, Чимин устроился на широком подоконнике, словно кот, но так компактно, что не мешал яркому солнечному свету. Чонгук вернулся во всём своём великолепии — и бельё как-то не очень всё это скрывало. Причёска была очень необычной, но телосложение усиленно от неё отвлекало.       — Так где мне расположиться?       — Чтобы было видно татуировку, давай на стул, — размышлял Юнги вслух. — Сложи руки на спинке, опусти на них подбородок. Вот, отлично, спокойная поза, но рельеф мышц демонстрирует прекрасно.       Чонгук послушно устроился, улыбнувшись тихо вздохнувшему Чимину на подоконнике. Тот быстро оторвал от него взгляд, сосредоточившись на супруге. Наблюдал за ним, не произнося ни звука. Как же он любил за ним наблюдать! И сейчас мог делать это свободно, неприкрыто, не испытывая никакой боли, просто смотрел, как Юнги сам устраивается поудобнее, берёт блокнот и карандаш. С каким лицом он работает и каким взглядом смотрит на свою модель. Как меняются его глаза и мимика, когда он сосредоточен.       Чимин не умел рисовать, но работающий Юнги был достоин десятка отдельных полотен.       На спине Чонгука расположился чёрный филин, обнимающий крылом правое предплечье; с левой стороны в густых колючих зарослях змея несла в зубах добычу. На левом плече часы отбивали без пяти минут полночь, а на груди всё это заканчивалось — и соединялось россыпью странных символов и цветов: лилий, пионов и хризантем. На смуглой коже чёрный цвет чернил выглядел потрясающе, а убранные в причёску волосы не мешали рассмотреть мелкие детали татуировки, которых было ещё немало — и во всех, конечно, таился самый глубокий смысл.       — Чимин, принеси, пожалуйста, два стакана воды, — попросил Юнги, открывая коробку с акварелью.       Это нужно было рисовать сейчас, сразу, не ограничиваясь беглыми набросками карандашом.       — Три, — подал голос Чонгук и снова улыбнулся.       Агент спрыгнул с подоконника и принёс воду, стараясь не слишком любопытно заглядывать Юнги за плечо, обещал же не мешать. Затем устроился на своём месте с тем же комфортом, прислонившись затылком к стене и обняв колени.       Чонгук сделал глоток из стакана, дотянулся до стола и отставил, вернулся к своему положению и замер вот так. Вспомнились часы, дни, недели, когда он сидел у своего тату-мастера, пока работа не была закончена. Это было не так уж и сложно — просто сидеть без движения, пока кто-то занят делом.       Юнги любил акварель. Она позволяла передать солнечный свет и воздух, фактуру и динамику. Волосы на рисунке были шёлковыми, кожа — тёплой, мышцы — готовыми к движению. Он работал быстро, но с фотографической точностью передавал изображение, не упустил ни единой важной детали.       — Можешь размяться, — предложил он через час.       У Юнги были какие-то особые внутренние часы, по которым он отмерял время работы с живой моделью.       Чонгук поднялся и потянулся вверх, потом наклонился к полу и несколько раз отжался — разминаться-то нужно с умом.       — Ой, — встрепенулся Чимин. — Меня, наверное, уже Тэхён потерял!       Он подлетел к супругу и поцеловал его в щёку, шепнул на ухо:       — Я тебя очень люблю!       А потом буквально сбежал, хотя это было крайне сложно, хотелось остаться и просто наблюдать за ними обоими. За Юнги — с любовью и нежностью. За Чонгуком — с интересом. Чонгука вообще стоило бы не рисовать, конечно, а лепить из глины, с этими его широкими плечами и узкой талией… Чимин тряхнул головой; хорошо, что он не подумал этого вслух при Юнги, а то вдруг бы тот неправильно его понял.       — Тэхён, ты уже закончил? — громко спросил он, заходя в номер.       — Да я уже собрался тебя искать. — Тот вышел с телефоном в руках и пояснил: — Позвонил спросить о кошке. Что ты так долго? Они уже проснулись?       — Я засмотрелся, — признался Чимин. — Юнги рисует Чонгука. Это так красиво! А как там кошка?       — Кошка плохо ест и часто мяукает. — Тэхён смотрел на него обвиняюще. — И меня не позвал? Что он там рисует? Я тоже хочу посмотреть!       — Ты мылся. — Чимин невинно заулыбался. — Давай не будем их отвлекать, потом посмотришь на результат.       — Я надеюсь, он одет? — вопросил Тэхён. — Чонгук?       — Нет, — мурлыкнул Чимин, обнимая. — Ну, он в белье… Зачем ему вообще одежда с таким телом.       — Чтобы я спал спокойно. — Тэхён отвесил ему лёгкий подзатыльник. — И не думал про его тело двадцать четыре часа в сутки.       — Ай! — Чимин отступил, как будто подзатыльник был болезненным. — Пойду я Намджуну позвоню, может, ему удалось что-то узнать.