Великая сила искусства

      Чимину повезло: тем же утром удалось найти два билета на вечернее шоу, правда, в самом последнем ряду и с краю, но, в конце концов, главное на него хоть как-то попасть, а там уже разберутся.       Какого-то плана «Б» у них так и не появилось. Самое оптимальное: выдать себя за людей, которых послала госпожа Шан на переговоры. Гораздо эффективнее, чем внедряться в труппу без особенных цирковых талантов. Это Астрид могла стать ассистенткой фокусника, потому что была молоденькой красивой девушкой. Сцена любит красивых девушек. Зрители любят. Талант там вовсе не обязателен, особенно на один вечер.       Была, конечно, мысль, просто спросить, не нужны ли им какие-нибудь подсобные рабочие в цирке. Но это могло не увенчаться успехом или занять слишком много времени, чтобы остальная труппа начала доверять случайным рабочим.       Чимин поглядывал на телефон после обеда, лёжа на коленях у Юнги. Он очень ждал звонка напарника, а Юнги гладил его лицо, трогал брови, невесомо касался ресниц, ласкал крылья носа и так увлёкся, что вздрогнул, когда звонок, наконец, прозвучал.       — Я с ней поговорил, — сразу сообщил Тэхён. — Намджун одобрил, выходим на циркачей от неё.       Он пересказал Чимину всё содержание разговора с Лорой Шан и резюмировал:       — Она, конечно, полна тайн. И очень многого не договаривает. Но давай попробуем?       — Отлично! — заулыбался Чимин и улёгся обратно с трубкой в руке к супругу на колени. — Ты молодец, Тэхён-а, теперь наша очередь.       — Я пока отдыхаю, жду твоего звонка вечером. Если что, мы можем заехать к Соджуну. А там решим, что делать дальше. Я могу завтра утром уже выехать к вам, если будет нужно.       — Хорошо, я позвоню, — пообещал Чимин.       А когда положил трубку, то уже не лёг, а сел на колени супруга — понравилось.       — Юнги, нам придётся поработать вместе. — И сиял, обнимая его за шею. — Под общей легендой. Это так… будоражит!       — Как так получилось, — ласково заворчал тот, придерживая Чимина пониже спины, — что я, самый ленивый человек, работаю на бюро? Я потребую от тебя плату, Пак Чимин.       — Какую? — мурлыкнул тот и смеялся. — Что ты хочешь за работу, мой самый ленивый человек?       Юнги притянул его ближе и, совершенно бесстыдно оглаживая его ягодицы, горячим шёпотом рассказал на ухо в очаровательных подробностях, какую именно плату он желает получить.       А потом быстро поцеловал в кончик носа и серьёзно спросил:       — Что я должен буду сделать? Рассказывай.       Чимин не без труда оправился после этих подробностей, тряхнул волосами и сел ровнее.       — Ты умеешь разговаривать на китайском?       — Читаю я свободно, а вот говорить… — Юнги задумался. — Могу сымитировать пекинский диалект, кантонский понимаю слово через два, но говорить не умею.       — Ну, это вовсе не обязательно, я просто уточнил, на всякий случай. Намджун говорил, что они хорошо общаются на английском, значит, и мы пообщаемся на этом языке. Но если что, ты, господин Мин, прибыл от госпожи Шан на переговоры с господином Гао. И по поводу Юй Ди, и по поводу статуэтки. Нам нужно выяснить всё о похищенных, где их держат и какие у них условия. И что они вообще хотят. А я буду твоим… телохранителем? — хохотнул Чимин. — Шучу, конечно, мы оба будем от госпожи Шан. Доверенные лица.       — А ничего, что доверенные лица китайской барышни Шан — корейцы? — засомневался Юнги. — Извини, но китайца мы из тебя за пару часов не сделаем. Или это их не смутит?       — Я — американец! — фыркнул Чимин. — Но я не знаю, смутит ли их это. Вряд ли они будут проверять наши биографии. Мы должны сами их смутить громким появлением или ещё чем-нибудь.       — Предлагай свой план, — согласился Юнги. — Ты агент, ты знаешь, что делаешь.       — Будем действовать по обстоятельствам. У нас сейчас нет никакого прикрытия, но, главное, не влипнуть в историю, как у сенатора, и тогда всё получится. Тут, по крайней мере, Тэхён с Намджуном знают, где нас если что искать.       Чимин задумчиво поднял взгляд к потолку.       — Никогда не знаешь, что тебя ждёт на работе, нужно быть готовым ко всему.       Юнги посмотрел на него с любопытством.       — А как тебе работается с Тэхёном? Как вы вообще работаете вместе? С Намджуном? Я к тому сейчас, что ты не один агент против всего мира. Какое прикрытие тебе нужно? В Лос-Анджелесе самое крупное отделение после Нью-Йорка. Почему бы тебе не оповестить их о своих планах?       — С Тэхёном мне очень нравится работать, он часто нестандартно мыслит, а ещё умеет договариваться с людьми. А Намджун — очень неплохой начальник, как оказалось. Не такой уж и строгий, как могло показаться, когда мы его предложили на эту должность. Но, может, он просто ещё только входит во вкус…       Чимин снова задумался.       — Нет, лишнее внимание, лишние люди — это может спугнуть наших циркачей. Тут, понимаешь, как на… охоте? Чем больше вас приехало в лес, тем вероятнее, что добыча испугается толпы и спрячется по норам. Пока мы не можем их накрыть вместе со всем их реквизитом: мы не знаем, где похищенное, они могут и не расколоться, у них могут быть сообщники, да много чего ещё. Сейчас мы должны действовать тихо и осторожно. Пока ещё есть такая возможность.       Юнги покачал головой, но принял эти доводы. К тому же, другие аспекты плана смущали его не меньше. Он бы куда охотнее пошёл один, поболтал с этими циркачами и принёс бы к ночи Чимину всю информацию, но тот бы, конечно, этого не позволил. Не объяснять же, что Юнги в криминальных кругах чувствует себя… как утка в воде?       — Не нравится мне всё это, — снова заворчал он. — У тебя рука ещё до конца не оправилась. Чимин, а не хочешь пойти как моё сопровождающее лицо? Не телохранитель, конечно… Как мой молодой любовник? На тебя не будут обращать особого внимания, они сосредоточатся на мне, а ты сможешь более вольно всё осмотреть.       — Эй, Мин Юнги, вообще-то я старше тебя! — Чимин легонько треснул его по плечу той самой рукой, а потом охнул, потому что даже от такого движения та внезапно заныла.       — Я это помню. — Юнги прижал его к себе, успокаивая боль. — Но у меня нет такого обманчиво-нежного лица и сексуальных губ. Лёгкий макияж сделает тебя младше лет на десять…       — Ну… ладно, — вдруг согласился Чимин и тут же хитро прищурился. — Какая разница, в каком качестве я буду там присутствовать, главное, что я многое замечаю. Оставлю на тебя все важные разговоры. А сам буду отвлекать.       И так коварно усмехнулся, будто отвлекать собрался не циркачей, а супруга. Или всех вместе взятых.       Неизвестно, подошёл ли Юнги так серьёзно к вопросу конспирации, или хотел посмотреть на своего супруга в максимально раскованном наряде, но после быстрых приготовлений и заезда в магазин перед посещением цирка рубашка на Чимине была почти прозрачной, а брюки так плотно обтягивали бёдра, что страшно было ходить. Юнги усадил его лицом к свету, нанося макияж: кисточки нежно касались щёк, носа и век, даже губы не обошли вниманием.       — Нет, плохая идея, — вдруг резко заявил Юнги, осматривая своё творение. — С самого начала плохая идея. Давай ты умоешься, и мы пойдём просто так?       Потому что такого Чимина выпускать в люди было решительно невозможно. Тот повернулся к зеркалу и поправил волосы. Лёгкая небрежность сейчас как никогда шла его чертам, не то что строгая укладка федерального агента.       — А мне нравится, — промурлыкал он. — Я такой… необычный!       Даже когда его «переделывали» в Сокджина, Чимин не смотрел на себя в зеркало с таким удовольствием. В нём сейчас был шик и лёгкость — одновременно. А ещё сексуальность выкрутили на полную.       — Юнги, это же свидание, — мурлыкнул он, хлопнув ресницами. — В цирке. И прикусил краешек своей яркой губы.       — К твоей оплате я потребую надбавку, — пригрозил тот, глядя на него жадно и тяжело. — За сложные психологические условия работы. Вот этими самыми губами.       Он потянул себя за волосы, словно боль должна была отрезвить.       — Сейчас оденусь и можно выходить.       — Ты же знаешь, что я сделаю для тебя всё что угодно, дорогой, — невинно промурлыкал Чимин, закинув ногу на ногу.       Вот эти контрасты — мягкого тона, нежного лица, крутых бёдер в обтягивающих брюках и зовущего прямо в рай взгляда — это почти убивало.       Юнги застонал. Этот вечер обещал быть очень долгим.       Его собственный чёрный костюм не выглядел строгим, вероятно, за счёт сложного кроя и аксессуаров. Вместе они, конечно, привлекали к себе взгляды.       Они устроились на своих местах в последнем ряду, и Юнги опустил руку Чимину на колено, борясь с желанием набросить ему на плечи свой пиджак — не потому, что было холодно, а чтобы скрыть супруга от посторонних глаз.       Чимин наслаждался представлением, хотя в цирке последний раз был в далёком детстве, но всё яркое и захватывающее ему по-прежнему нравилось. Мюзиклы и грандиозные спектакли. Завораживающие номера, чудеса пластики и ловкости, музыка и шумные аплодисменты… Чимину никогда не приходилось выступать на сцене, но всякий раз, когда он видел, как выступают другие, то словно растворялся в представлении, проживая эту яркую жизнь вместе с артистами, мысленно находясь там, с ними, отдаваясь музыке и забывая о том, какой он на самом деле человек: собранный, рассудительный агент (чего, конечно, о нём и в жизни не всегда можно сказать столь уверенно).       А сегодня он оставался здесь, частью себя оставался рядом с Юнги, следил за представлением не только глазами простого зрителя, но и того самого агента, который круто вжился в роль, раз устроил свою руку сначала на колене супруга, словно отзеркалил его жест, а потом, поглаживая, поднимался всё выше и выше, к бедру и паху. Никогда в жизни Пак Чимин не думал, что будет гладить мужчину в самом интересном месте своей ладонью в зале, полном людей. Но почему-то ему это так понравилось!       Сегодня в своём новом образе он мог позволить себе насладиться и такими вещами.       — Сожру, — пообещал Юнги ему в ухо беззвучным выдохом, прикрывая его ладонь полой своего пиджака.       Он знал, что должен сосредоточиться — для их общей безопасности и успеха операции — но все мысли концентрировались только на дразнящих прикосновениях.       Наверное, ещё год назад Юнги бы снял с себя любую игривую ладонь и занялся делами, тут же забыв о её существовании. Но это было в какой-то прошлой жизни, в той, где не было Чимина.       — Подавишься, — мурлыкнул тот, повернув голову к его уху.       Да, он просто превосходно вошёл в свою новую роль, потому что там же смелее сжал Юнги пальцами и сам же издал над его ухом тихий, но прямо оглушающий в своей сладости стон. Хорошо, что в зале было так громко и так темно.       — До утра жрать буду, — рыкнул Юнги, но не двинулся ни единой мышцей, позволяя Чимину продолжать эту сладкую для обоих игру. И только когда музыка сменилась, поймал его ладонь и поднёс к своим губам.       Надо было сосредоточиться.       После представления они не спеша подошли к арене, Юнги придерживал Чимина за талию и громко рассказывал ему какие-то факты об устройстве цирка.       — Чем можем помочь? — Юный паренёк-акробат выскочил им навстречу, помогая убирать какой-то цирковой реквизит.       — Мне нужен господин Гао, — лениво отозвался Юнги, не отводя взгляда от Чимина.       — По какому вопросу, простите? — приостановился парень.       — Скажите, от старой знакомой, — велел Юнги, даже не глядя на него.       Цай Чэнъю криво улыбнулся и ушёл за сцену.       Чимин рассматривал реквизит и саму арену взглядом, полным юношеского восторга, и выглядел рядом с Юнги так, будто совершенно точно был лет на десять его младше. Но сыном или племянником не казался, даже на роль младшего брата не тянул, потому что ластился к супругу, вновь обнимая под пиджаком, и что-то ворковал на ухо, пока они ожидали господина Гао.       Тяньхэ немного понаблюдал за странной парочкой, а в том, что это парочка, сомневаться не приходилось.       — Позови их в кабинет, — сказал он Цайцаю. — Я поговорю с ними там.       — Директор Гао просит вас пожаловать в его кабинет, — вежливо сообщил тот, когда вновь появился на арене. — Прошу вас следовать за мной.       Чимин взял Юнги под локоть, но не спешил, снова что-то мурлыкнул и хихикнул, а потом быстро кивнул — идём.       Казалось, эти двое всю дорогу по полутёмным коридорам только ворковали друг с другом, но Юнги запомнил каждый поворот и количество шагов от одного до другого.       А в кабинете, куда их привёл юноша, изобразил короткий поклон.       — Господин Гао. Моя фамилия Мин, я от госпожи Шан.       — Счастлив приветствовать столь дорогих гостей. — Гао Тяньхэ сердечно улыбнулся. — Прошу, садитесь.       Юнги усадил Чимина рядом с собой на низкий диванчик и мурлыкнул ему нежно:       — Подожди немного, сладкий. Я закончу с делами и поедем домой.       Тяньхэ даже бровь приподнял от такой недвусмысленной демонстрации.       — Ла-а-дно, — протянул Чимин, слегка цокнув языком, закинул ногу на ногу и принялся изучать взглядом потолок, облокотившись на диван и копошась пальцами в своей же причёске.       Казалось, что любые дела, не связанные с чем-то интимным и романтическим, ему вообще скучны и неинтересны. Такую незамутнённость ещё не у каждого изобразить получится, а Чимин её словно почувствовал — не изображая. Зря он что ли сам себя заводил в зрительном зале. Теперь вот мысли были только об одном — поскорее оказаться дома.       — Госпожа Шан интересуется, чем было вызвано ваше обращение, господин Гао? — мягко спросил Юнги.       — Передайте госпоже, что я настаиваю на встрече, — с теми же интонациями ответил Тяньхэ.       Юнги внимательно смотрел на его нервные пальцы.       — У вас есть основания настаивать? Что-то, что может побудить госпожу нарушить свои планы для встречи с вами?       — Полагаю, если она заинтересована в дальнейших консультациях известного нам с ней эксперта, она найдёт время и возможность. — Тэньхэ едва не зашипел.       — Если уж вы об этом заговорили, — кивнул Юнги, — мы просим возможности увидеть этого эксперта, чтобы удостовериться, что он у вас и здоров.       — Госпожу Шан так интересует его здоровье? — Словно из ниоткуда раздался ещё один голос.       Чимин аж вздрогнул; да все вздрогнули, даже Тэньхэ. Хоть он давно привык, что его коллега-фокусник любил неожиданные появления.       — Добрый вечер, господа. Прошу прощения, но я не мог пропустить столь занимательную беседу. — И если тот улыбнулся, то совсем не так, как делал это со сцены.       Чимин быстро опомнился, как-то лениво потянулся и будто бы сдержал зевок, а потом протянул Юнги руку.       — Малыш, дай мне закончить, — с каким-то стоическим терпением тот призвал его к порядку. — Ну, посмотри пока в окно? Не мешай.       Юнги слегка подтолкнул Чимина с дивана и вновь вернулся взглядом к фокуснику.       — Госпожа хочет быть уверена, что предмет нашей дискуссии действительно существует.       — Пусть она придёт и посмотрит сама. — Мистер Эм опустился на свободное место, дёрнув плечами. — Что тут сложного, мы же не звери?       Чимин прошёлся по кабинету, словно выбирал, что ему может понравиться здесь. Явно не нашёл даже окно столь же интересным, как мужчины в комнате, и прислонился к подоконнику бёдрами, обхватив его край пальцами. Застыл с таким видом, словно его нужно прямо сейчас рисовать, такого скучающего, но невероятно соблазнительного даже в таком состоянии.       — У меня достаточно широкие полномочия, — твёрдо сказал Юнги.       Казалось, только перестав чувствовать бедром тепло Чимина, он полностью сосредоточился на собеседниках.       — Сначала встреча с Юй Ди, а потом мы ведём переговоры дальше. Моя госпожа слишком занята, чтобы уделять время цирковым представлениям.       — Давайте я вам поясню, господин Мин. — Фокусник сложил руки вместе. — Не вы и даже не ваша госпожа ставите условия. Либо она придёт сама, либо никто и никогда больше не увидит Юй Ди.       — Давайте я тоже кое-что поясню. — Юнги оскалился. — Это Америка. А здесь действует правило: выбирает всегда женщина. Поэтому либо вы идёте нам на маленькие уступки, либо госпожа ищет себе другого эксперта.       Затем он коротко хохотнул и пожал плечами.       — Впрочем, зачем искать? У неё есть я. Вы бы хоть использовали навыки своего пленника, у вас в стихотворении на столе две ошибки. Или он только в прикладном искусстве разбирается, а не в поэзии эпохи Тан?       — Хорошо, — разжал губы Гао Тяньхэ и повторил: — Хорошо. Пусть они его увидят.       Фокусник медленно повернулся к нему и буквально опалил суровым взглядом, но приличных слов у него не нашлось. Не шипеть же на коллегу (тем более — директора) при гостях.       — Цзя-гэ. — Тот выдержал взгляд и попросил мягким, почти кротким голосом: — Прошу, проводи господина Мина к нашему гостю. Пусть он увидится с Юй Ди. А мы с юношей подождём здесь.       Юнги резко посмотрел сначала на него, а потом на Чимина. Разделяться вовсе не входило в их планы.       — Ну давайте только быстрее, — капризно протянул агент, медленным, но танцующим шагом возвращаясь к дивану. Его короткий взгляд в глаза супруга говорил: иди, не бойся, я смогу за себя постоять, если что.       — Иди сюда, малыш, — позвал его Юнги и набросил ему на плечи свой длинный пиджак.       В его внутреннем кармане лежало табельное оружие агента, однако крой и плотная ткань делали его совершенно незаметным.       — Не замёрзни без меня.       Фокусник поднялся и приоткрыл двери, кивнув господину Мину, чтобы выходил первым. Как только диван освободился, Чимин тут же упал на него и грациозно вытянул ноги.       — И как давно вы работаете с госпожой Шан? — спрашивал фокусник у Юнги по пути к тем комнатам, где вся их труппа жила, арендуя здание целиком под все свои нужды.       — Достаточно, — рассеянно ответил тот, запоминая дорогу. Когда они вернутся в отель, он сможет нарисовать подробный план коридоров. — И планирую работать ещё долго.       — Осторожнее с ней, — хмыкнул мужчина. — Она предательница. Оставь мы вас здесь и потребуй её появления, она бросила бы вас на произвол судьбы, а завтра забыла о вашем существовании. Даже удивлён, что она отправила вас сюда. Я ставил на то, что ей не будет никакого дела до чужой жизни. Её и раньше интересовали только деньги, боюсь, что с годами всё стало только хуже. Наверное, Юй Ди всё-таки обеспечивал её состояние, раз она всё-таки озаботилась его судьбой.       — Она просто деловой человек, — безэмоционально бросил Юнги. — В Америке таких много.       — Семью в Америке тоже не ценят? — покосился на него мистер Эм.       — Ну, я же не член её семьи, — легко отозвался Юнги. — Так что мне придётся надеяться на себя и на то, что я смогу найти точки примирения для всех.       — Вы-то, может, и нет, но если бы вашего… малыша, — фокусник не смог подобрать другого слова, — держали взаперти давно знакомые вам люди, вы бы тоже отправили к ним кого-то со стороны, а не приехали бы сами?       Образ беспринципного дельца требовал другого, но Юнги ответил внезапно искренне:       — Если бы моего «малыша» держали взаперти, никого из этих людей бы уже не было. И степень нашего с этими людьми прошлого знакомства не имела бы никакого значения.       — Вы весьма суровы, — даже с каким-то уважением сказал Ма Цзя и открыл перед ним дверь, провернув ключ в замке.       Юй Ди встал им навстречу, едва услышал звук. Мужчина был действительно высоким и выглядел очень собранным и аккуратным, несмотря на своё заключение. Разве что волосы были чуть растрёпанными из-за того, что он то и дело касался их рукой.       Он смотрел на визитёров удивлённо: один из них был ему незнаком, а второй не имел обыкновения наведываться просто так.       — Господин Мин пришёл удостовериться, что ты здоров, — ровно проговорил фокусник. — Вы же удостоверились, господин Мин? — И открыто усмехнулся своему спутнику.       — Здоров? — изумился Юнги. — Да он бледен, словно не видел солнца целую вечность!       И, прежде чем Ма Цзя успел ещё что-то сказать, спросил на беглом французском:       — Как с вами обращаются? Мы делаем всё, чтобы вас освободить.       В красивых карих глазах плеснулось такое облегчение, что Юнги на миг стало очень жаль этого человека.       — Пусть Лора побережёт себя, — на том же французском ответил пленник.       — Это его обычный цвет лица, — вмешался в их беседу фокусник на всё том же английском, но то, что при нём говорили на непонятном ему языке, его, кажется, только разозлило. — Всё, возвращаемся, господин Мин. Вы увидели, что хотели, а условия не предполагали долгих бесед.       Он буквально вытолкал Юнги из комнаты, что-то бросив на китайском, закрыл двери и быстрым шагом вернулся в кабинет директора, даже не оборачиваясь по пути.       — Ну наконец-то. — Чимин вновь состроил капризную мордочку, обернувшись к дверям.       Он не выдавал своего волнения за Юнги, но на душе стало легче, когда тот вернулся. И директор цирка не мучил его разговорами, видимо, понимая, что ничего интересного в них не будет. У Чимина была возможность поподробнее осмотреться, пока он со скучающим видом почти лежал на диване.       — Уже соскучился? — Юнги притянул супруга к себе и повернулся к директору. — Я передам госпоже об увиденном. Требование всё то же — вы хотите встречи?       — Именно так, — кивнул фокусник, покосившись на притихшего коллегу. — Где она сейчас находится? Мы можем встретиться на нейтральной территории, если она настолько боится приходить на нашу.       Чимин обнял Юнги за плечи и прижался всем собой, провокационно облизнув губы.       — Это совершенно точно будет нейтральная территория, — кивнул тот, его рука опустилась Чимину на талию. — Я сообщу вам о времени и месте, как только госпожа Шан примет решение. Её, разумеется, будут сопровождать.       — Учтите, пожалуйста, тот факт, что через пару дней мы будем собираться продолжать наш тур и отправимся в Сан-Франциско.       — Хорошо. — Юнги коротко изобразил вежливый поклон и мягко подтолкнул Чимина вперёд. — Пойдём, дорогой. Вы нас проводите? Из ваших лабиринтов так просто не выйти.       — Разумеется, — отозвался фокусник и снова повёл их по коридорам. — Скажите, господин Мин, госпожа Шан всё так же любит пионы?       — Никогда не видел цветов в её кабинете. А в её будуар меня не приглашали. Поэтому не могу ответить вам точно.       — А как поживает её мать? Надеюсь, она в добром здравии? — не унимался мистер Эм.       — Госпожа Шан не обсуждает с подчинёнными свои личные дела, — строго сказал Юнги. — Но у вас будет возможность спросить её лично. После моего рассказа о бледности и истощённости важного для неё человека.       — Очень на это надеюсь. — Мистер Эм открыл перед ними очередные двери и кивнул. — Всего доброго, господа.       — Ей совсем изменило чутьё, если она окружила себя такими людьми? — Гао Тяньхэ возник за спиной своего помощника, едва тот успел проводить гостей. — Такого откровенного бесстыдства я давно не видел. Притащить с собой на встречу этого… мальчишку? Она вообще не воспринимает нас серьёзно?       — Собирайся, — резко сказал Ма Цзя. — Мы уезжаем сегодня же. Вопрос с арендой я решу быстро, собери всех и оповести — через час никого из нас здесь быть не должно.       Да, он тоже почуял что-то неладное в этой парочке. Но даже если их и правда послала Лора Шан, пусть она помучается, разыскивая их сама.       Поделом.