Глава сто третья
6 июня 2023 г., 02:13
Больше всех Мин Юнги ждал, конечно, Пак Чимин.
В их новом доме, преобразившемся с его помощью, ставшим лучшим творением в его жизни. Дом и без того был хорош: отличное расположение, не слишком близко к дороге, окна двух спален выходили во внутренний двор, добротная широкая лестница вела на второй этаж, большая кухня из светлого желтоватого дерева предполагала, что в ней будут готовиться блюда на всю семью и друзей семьи, а столовая и гостиная — позволяли всех рассадить. Библиотека находилась на первом этаже, очень уютная, какой-то личный уголок для хозяев дома, выход на террасу сделали именно из неё. Да, и та терраса, и сам Чимин, сделали этот дом совершенным.
Кое-где он перекрасил стены, на той же кухне, нежный бледно оливковый цвет так чудесно сочетался с цветом гарнитура, что тот заиграл как-то иначе, кухня словно была наполнена солнечным светом, а всю посуду и утварь Чимин подбирал почти две недели, очень тщательно, чтобы даже баночки для приправ своими крышками гармонировали с салфетками, кастрюлями и бокалами.
Картину с утками он повесил в столовой, напротив обеденного стола, тот был тоже из светлого дерева, но такой идеальный, что Чимин решил его оставить, заменил только стулья на более удобные, приобрёл на них тонкие молочно-белые чехлы, того самого цвета, что и крылья уток на картине.
Всегда равнодушный к цветам и домашним растениям, он всё-таки украсил дом и ими. Растения делали обстановку ещё уютнее, как и нежные полупрозрачные тюли, как и картины, как и освещение, которое Чимин тоже тщательно продумал. Можно было зажечь большую люстру, если нужно было много света, а можно ограничиться торшером с изящным абажуром — и тогда просторная комната превращалась в уютную и как будто даже небольшую по размерам.
В гостиной Чимин оставил несколько свободных стен для будущих картин, он верил, что Юнги их обязательно нарисует, ничьи прочие полотна в этом доме не смотрелись бы так хорошо, как творения хозяина. Может дом и оформили на Чимина, может он и украшал его один, не советуясь с супругом, но Юнги здесь тоже был хозяином, по мнению самого Чимина.
На камине он тоже оставил много свободного места. Вообще пришлось долго расчищать этот камин, прошлые хозяева его забросили и не пользовались. А Чимину очень хотелось сидеть у живого огня, особенно, когда похолодает. Удобный диван стоял напротив широкого окна — окна гостиной выходили всё же на проезжую часть, но за ними Чимин высадил несколько деревьев и кустарников, так что создавалась красивая тень и проезжающие автомобили оставались за зелёной завесой.
Здесь же, в гостиной, Чимин поставил небольшой аквариум — насмотрелся на рыбок у девушек, работающих на Чонгука, проконсультировался с ними и решил, что им тоже такое нужно. Очень успокаивало, едва ли не больше, чем огонь в камине.
На втором этаже он организовал себе небольшой кабинет, разделив одну большую комнату на две высокими — прямо под потолок — шкафами. Во второй части комнаты было почти пусто, но мольберт туда Чимин всё же поставил и широкий рабочий стол для Юнги. Он не хотел мастерскую у себя дома, но возможно, какой-то уголок ему всё-таки понадобится. Да и Чимину было приятно думать о том, что он сам сможет здесь что-нибудь рисовать вместе с супругом тихими вечерами.
На втором этаже находилась и гардеробная, прямо напротив хозяйской спальни. Единственная комната без окон — все стены были в огромных шкафах и стеллажах от пола и до потолка.
Ванная была одна, но туалета — два, один на первом этаже, очень удобно, чтобы не бегать каждый раз по лестнице. Хотя эта лестница Чимину очень нравилась, особенно после того, как на ней он расстелил мягкую дорожку.
Две гостевые комнаты были небольшими, но и их Чимин обставил со вкусом, кровати там были удобными, бельё — шёлковым, но цвет стен в одной из комнат тоже пришлось поменять, точнее — обои. Возможно, у прошлых владельцев здесь была детская, но Чимин знал, что детей в этом доме у них с Юнги не будет (разве что Ханбина с Эрин привести). А вот друзья, которых можно оставить на ночь, гости — да. Для них он тоже постарался.
В их с Юнги спальню Чимин вложил больше всего сил, несколько раз переставлял кровать (которую тоже выбирал дольше всех, особенно тщательно — матрас), подолгу лежал в ней и размышлял, всё ли ему нравится, всё ли удобно. Что ещё здесь не хватало помимо хорошего комода, зеркала за ним, собственного портрета на стене, нежно-лимонных штор и торшера, абажур которого тоже с ними гармонировал (Чимин все магазины обошёл, прежде чем нашёл подходящий). И далеко не сразу он понял, что в этой спальне ему не хватало Мин Юнги. Никакой предмет не мог завершить её, только любимый супруг, лежащий рядом на этой кровати.
Перед самым приездом Юнги в Сан-Франциско Чимин приобрёл ещё и настенный календарь, в котором обвёл все их важные даты — дни рождения, дни их встреч (пришлось заморочиться, чтобы найти их и вспомнить), он раздумывал над тем, стоит ли обводить дни рождения друзей, но он прекрасно их помнил, а несмотря на то, что готов был принимать их в гости — это был их дом с Юнги, ничей больше. Поэтому обводить их не стал.
Фотографии с Намджуном и Тэхёном находились в небольшом кабинете на втором этаже. Во всём остальном доме были только Чимин и Юнги, хотя совместных фотографий у них ещё не было. Но Чимин верил, что однажды они появятся. Пока был только портрет в спальне, на котором они всё-таки были вместе.
На новенькой террасе появились несколько удобных плетёных кресел и круглый столик с тяжёлой пепельницей по центру. Освещение этой зоны Чимин тоже предусмотрел, а ещё всё-таки продлил её до второй двери, выходящей из столовой. Прямо там, за дверью, за стеной был настоящий барный шкаф с высокими полками за стеклянными дверями. Чимин прекрасно знал, что со своими гостями просто так сидеть в этих креслах с видом на внутренний двор он не будет. Над самим двором работать сильно не пришлось, Чимину нравилось, какие там росли деревья, пусть их было всего несколько, но вырубать их он точно не планировал. Их массивные стволы и величественные шапки листвы словно скрывали под собой весь этот дом — их семейное гнездо — от соседей. Хотя за всё то время, что Чимин его обустраивал, он умудрился со всеми познакомиться. И те тоже оказались идеальными. Справа от них жила прекрасная молодая пара, но пока без детей, а слева — очаровательная бабушка, которой Чимин уже пару раз помог с поручениями, поэтому и стал в два счёта практически внуком, всегда желанным гостем на её пороге.
А Тэхён действительно жил через улицу, и стоя в своём кабинете на втором этаже Чимин мог даже разглядеть крышу его дома из окна.
Когда-то тот предположил, что Чимин живёт в квартире, похожей на гостиничный номер. Когда-то это и правда было так — дом в Вашингтоне был таким. Но теперь всё изменилось, изменился и сам Чимин, и его отношение к собственному жилищу. Да, оно вышло аккуратным, но живым, уютным, настоящим. Да, Чимин будет поддерживать там порядок, но любовь и тепло, счастье и покой, несвойственные гостиницам, а лишь семейному дому, он будет поддерживать гораздо сильнее.
Юнги приехал в будний день, пока Чимин был на работе. Приехал, не предупреждая, припарковал машину возле дома и обошёл сад, любуясь. А потом устроился на террасе в одном из плетёных кресел. Конечно, можно было позвонить, можно было добраться до Малой Осаки, можно было отвезти Чон Хосоку картину в галерею, но Юнги сидел в кресле и смотрел на изменившийся сад их с Чимином дома.
Пока ему было странно об этом думать — об их общем доме. Но этот дом уже был реальностью, их новой реальностью. И Юнги был намерен сделать всё от него зависящее, чтобы они были в этом доме счастливы.
И стать настолько добропорядочным гражданином Америки, насколько это возможно.
Вернувшись ближе к вечеру, сначала Чимин заметил машину, страшно обрадовался и помчался искать Юнги. А когда нашёл его на террасе, сразу нырнул к нему на колени. Кресло скрипнуло, но выдержало, Чимин специально искал те, что попрочнее, зная привычку Чонгука всегда сажать Тэхёна на себя.
— Ты здесь, — выдохнул Чимин, обнимая лицо супруга ладонями. — Ты приехал, дорогой!
— Я здесь. — Юнги сладко и сонно щурился. — Я приехал и задремал, такие кресла уютные…
А потом прижал Чимина покрепче, целуя так, словно хотел все недели разлуки возместить.
— Покажешь мне наш дом? — мурлыкнул он наконец, вспомнив о возможных соседях.
— Пойдём, я тебе всё-всё покажу, — засиял Чимин, поднимая его из этого уютного кресла за руку.
Обошёл с ним дом к парадному входу и достал из сумки второй комплект ключей. Он даже в таких мелочах подготовился — брелок на ключах был изготовлен Чонгуком из тяжёлого металла, но являлся изящно выполненной палитрой для красок.
— Открывай. — Чимин остановился у Юнги за спиной и прижался к нему, довольно жмурясь.
Тот промедлил немного, наслаждаясь этим ощущением — впервые открыть дверь их дома. Провернул ключ и решительно толкнул дверь. Чимин зашёл внутрь следом. Те акварельные открытки из Пусана встретили их прямо в небольшой прихожей на стене, дальше начиналась кухня и столовая. Можно было сразу заметить, сколько сил, времени и денег Чимин вложил в эту обстановку. Дом в Вашингтоне он, кстати, продал. Зачем ему два?
Юнги ходил по дому, держа супруга за руку, слушал его объяснения и молчал, время от времени прерывисто вздыхая. А потом опустился прямо на лестничную ступеньку и закрыл лицо руками.
— Извини, я сейчас, — пробормотал он. — Слишком много… Это так…
Он обхватил руками колени Чимина и уткнулся уже в них, без слов благодаря за то, что тот сделал.
За этот дом.
За его любовь, которая в этом доме была в каждом предмете.
— Дорогой, — ласково отозвался Чимин, поглаживая его по волосам. — Ну чего ты? Давай я приготовлю нам ужин?
Юнги поймал его руки и поцеловал обе сразу.
— Ты только с работы, отдохни, — всё ещё хрипло, но уже спокойнее сказал он. — Я сам. Только расскажи мне, где у тебя что в этой великолепной кухне.
— О, там всё очень продуманно и организованно, — заулыбался Чимин. — Пойдём, я сам ужасно есть хочу, день был сумасшедший…
Пока Юнги готовил, Чимин сидел за барной стойкой, наблюдая и рассказывая о последних событиях на работе. Там, конечно, не было ничего страшного, но Чимин больше волновался из-за Тэхёна, который в свою очередь ужасно волновался перед свадьбой. А Намджун вообще отправил его в отпуск за несколько дней до праздника, так что вся работа легла на Чимина, в том числе и стажёры, совсем ещё неопытные, всех надо было контролировать и много чего объяснять.
— То есть, дел у тебя хватает… — резюмировал Юнги. — Тэхён с Чонгуком уедут сразу после праздника? Останусь здесь, чтобы позаботиться о тебе в это время. А уже после их возвращения буду перевозить свою мастерскую.
— Да, они оформили билеты на следующий день после. А ещё сегодня звонила госпожа Шан, искала тебя…
— Позвоню ей после ужина. Как это дело? Скоро начнётся судебный процесс? Какие перспективы?
— Первое заседание назначено на следующий вторник. Если честно, я не особо интересовался тем, что там сейчас происходит… Но госпожа Шан об этом не спрашивала, просто просила тебя перезвонить, когда ты вернёшься. Тебе, кстати, что-нибудь налить? Достать вино к ужину?
— Если ты не против, я бы ещё вечером завёз картину Хосоку, — попросил Юнги. — Чтобы потом об этом не думать. Если поедем, то лучше выпить после. Но это мне за руль садиться, себе можешь достать.
— Тогда я налью нам сок, — решил Чимин и спрыгнул со стула, чтобы подойти к Юнги и холодильнику. — Ну вот, только приехал домой и сразу к Хосоку! — игриво и шутливо пробурчал он ему в ухо.
— Ясно, ты против, — засмеялся Юнги. — Меня просто нервирует картина в багажнике машины. Я могу съездить к нему и завтра.
— Вот завтра и поедем, — заявил Чимин. — А сегодня ты только мой. Я ужасно соскучился.
— Хорошо, милый. Сегодня — только мы вдвоём. Но госпоже Шан надо позвонить.
Юнги выключил огонь под сковородой и сервировал стол, легко и привычно, словно не ел у себя в Вайоминге раз в день и преимущественно сэндвичи, сделанные на скорую руку. А Чимин всё-таки достал вино, потому что приезд супруга нужно было отпраздновать.
Сидеть с ним за ужином с бокалом, заигрывать с ним взглядом и улыбками посреди непринуждённой беседы — это было так правильно, так по-настоящему прекрасно.
После ужина Юнги устроился на диване, уложил Чимина к себе на колени и по памяти набрал номер телефона.
— Мадам Шан, это Мин Юнги, — мягко сказал он, вплетая пальцы в волосы супруга.
— Добрый вечер, — ответила Лора. — Спасибо, что перезвонили. У меня была к вам одна просьба. Мне нужна картина с определённым сюжетом, но я не могу найти ничего похожего. Объездила все галереи в городе, просмотрела все возможные каталоги, но ничего. Вы могли бы мне с этим помочь?
— Разумеется, если такое существует в природе, достану из-под земли, — пообещал Юнги. — Или могу нарисовать нужное по вашему сюжету. Что за картина, мадам?
— О, вы правда можете нарисовать? Я бы очень хотела видеть пару лебедей на фоне горного пейзажа.
— Конечно, всё можно сделать. Летящих? Или в водоёме? В каком стиле?
— В водоёме, в пруду, — ответила женщина. — Стиль мне не так уж и важен. Если хотите, я могу вам передать фотографии пруда.
— О, это конкретное место? Тогда и правда лучше нарисовать, чем искать похожее. Я заеду за фотографиями завтра, хорошо?
Он попрощался, положил трубку и тихо засмеялся.
— Не успел приехать, тут же нашёл себе дело. Ну вот как это называется? Я же буду рисовать всё время, что буду здесь находиться.
Погладил волосы Чимина и спустился на лоб, нежно лаская подушечками пальцев.
— Теперь я весь твой, любовь моя…
— Это называется — востребованность, — ответил тот с нежными игривыми нотками. — Все хотят что-то получить от моего супруга, но он — только мой. Как же мне это нравится!
Он поцеловал его пальцы, поймав за руку, расцеловал обе, подтянув к себе и вторую. Эти красивейшие, талантливые, большие и сексуальные руки нужно было целовать, с волнением и трепетом, как будто в первый раз.
— Только твой, — с удовольствием подтвердил Юнги, сладко жмурясь. — Но, боюсь, отвлекаться на работу всё же придётся. Мне же понадобятся деньги, чтобы делать подарки драгоценному супругу? Должен же у меня появиться легальный источник дохода?
— Да уж, лучше ему быть легальным, — проурчал Чимин в его ладони.
Затем приподнялся и снова забрался на колени Юнги, оседлав их.
— Тэхён очень волновался из-за Чонгука, — признался он. — А я — из-за тебя. Но я не позволю ничему в этом мире нас разлучить, особенно чему-то нелегальному.
Вновь обхватив его лицо в ладони, Чимин затянул супруга в жадный, глубокий поцелуй, в котором сложно было что-то ответить.
Да и не хотелось Чимину, чтобы Юнги что-то на это отвечал. Он осознавал, с кем он связал свою жизнь, с кем поселился под одной крышей по собственной воле, кого полюбил всем сердцем — Чимин знал, на что этот человек способен. Не это знание страшило его сейчас. А осознание, что ради Юнги он готов был отречься от всего остального мира, не то что уж от его законов.
Его любовь не была слепа — она была всепрощающа. Выше общепринятой морали и всего, чему Чимин учился в академии.
Для него Юнги был и оставался самым прекрасным человеком, даже если бы его руки были по локоть в чужой крови. Страшно подумать — Чимин восхищался в Юнги даже тем, что он так ловко сумел обвести их, агентов федерального бюро. Что в том году у него получилось остаться безнаказанным. Тут могли бы звучать какие-то доводы здравого рассудка, но Чимин просто не хотел их слышать. Он глушил их в себе, наслаждаясь близостью со своим супругом в их общем доме. В котором наконец всё было идеально, потому что Юнги был здесь, последний недостающий (но самый значимый!) кусочек красивейшей мозаики.
И когда Юнги всё же заговорил, бархатным низким голосом, в его словах не было ничего о работе, делах или легальности; только о том, как Чимин красив, желанен и как Юнги по нему скучал. Он очень убедительно об этом рассказывал, и словами, и томными вздохами, и хриплыми стонами.
А уж показывал — руками, губами, всем собой — ещё убедительнее.
