Великая сила искусства

      Смена часовых поясов давалась Тэхёну трудно. Да и оставить Италию позади оказалось не так-то просто: за три недели он перестроился на совсем другой режим и образ жизни. Возвращение к привычной реальности было даже в какой-то степени мучительным. Его тянуло обратно: к белым горным пикам, яркому голубому небу, прекрасному вину и лёгкому куражу.       И в родном Сан-Франциско всё падало из рук, а сосредоточиться на чём-то не получалось. Даже рядом с Чимином Тэхён тут же впадал в сонное оцепенение: прижимался, клал голову тому на плечо и отключался. Мозг не воспринимал ничего сложнее самых простых задач. Ему казалось, что Чимин всё хочет с ним о чём-то поговорить, но Тэхён пока не мог стать хорошим слушателем, хоть и извинялся через слово, осознав это, но тут же выпадал из реальности снова.       — Дай ему недельку прийти в себя, — улыбнулся Юнги в первый же вечер, когда они встретились. — Это с непривычки, он адаптируется.       Но теперь, когда родственная душа вернулась, ему было не страшно оставить Чимина на несколько дней, чтобы съездить в Вайоминг.       — Я кое-что заберу и вернусь, — мурлыкал Юнги. — Три дня. Ты и заметить не успеешь.       — Хорошо, дорогой, — отпускал его Чимин, сдерживая внутри тоскливое «успею».       Всё-таки он ужасно сросся с их ежедневными ритуалами и бытом, а ещё соскучился по Тэхёну и действительно хотел с ним говорить — хотя бы о том, как они отдохнули, но приходилось подождать.       — Чиминни, — привычно начал было Тэхён, закончив телефонный разговор и опустив трубку, но обвёл взглядом трёх стажёров в их кабинете и поправил себя. — Агент Пак, я съезжу в аукционный дом Андерса, они просили…       Первый рабочий день после отпуска, а с утра уже толпа стажёров. А они, между прочим, вдвоём, а можно и втроём, с Намджуном, даже кофе ещё не выпили!       Словно прочитав мысли своего напарника (или догадки Чонгука насчёт общения без слов были верными), Чимин под самым простым предлогом отнести бумаги (а потом самим сходить себе за завтраком), выгнал стажёров из кабинета. Сварил им с Тэхёном кофе.       Намджуна тем утром ещё не было на месте: иногда, как большого начальника, его вызывали на совещание больших начальников. Ничего необычного, просто общий сбор и обсуждение насущных вопросов.       — Держи, — улыбнулся Чимин, протягивая Тэхёну чашку. — Сначала выпей, а потом поедешь.       Уселся на своё место и сдержал порыв закинуть ноги на стол.       — Спасибо, душа моя, — заулыбался Тэхён. Кажется, он и правда постепенно приходил в себя. — В этом кабинете — лучший кофе на свете. Даже в Италии не такой вкусный.       Он опустошил чашку в три глотка, поцеловал Чимина в щёку и накинул плащ.       — Я быстро, пообедаем вместе, ладно?       — Ладно, только осторожнее на дорогах, сильно не гони, я тебя дождусь.       Тэхён уже почти уходил из аукционного дома, когда Николь Андерс с улыбкой сказала ему:       — Недавно мы приобрели полотно Дега, хотим выставить на продажу.       — О, мой любимый Дега, — расцвёл Тэхён. — Позволите полюбоваться?       И замер, глядя на картину, которую видел нынче утром в их с Чонгуком спальне.       — Можно увидеть документы на неё? — хрипло попросил он через несколько минут.       Кажется, всё это время Николь что-то ему рассказывала, но в ушах шумело.       — Конечно, но это точно подлинник, — засмеялась девушка. — Можно даже не приглашать экспертов, она была продана из галереи Чон Хосока в прошлом году, а потом попала к нам.       — Как интересно, — протянул Тэхён, едва не носом водя по картине. И повторил: — Как интересно… Простите, мисс Андерс, мне придётся её ненадолго изъять. Ничего страшного, но есть некоторые вопросы.       В галерею Чона он ехал так, словно за ним черти гнались.       А там выложил на стол перед Хосоком картину, которую даже не упаковал нормально, и требовательно спросил:       — Это та картина, что вы продали в прошлом году?       — Да, — подтвердил Хосок, едва только взглянув на полотно. — С ней какие-то проблемы? Откуда она у… вас?       — Это точно она? — почти умоляюще прошептал Тэхён. Он сам не понимал, какой ответ ему нужен.       — Совершенно точно. Вы же сами к ней столько ходили, господин Ким?       Совместные праздники не являлись поводом для неформального общения по деловым вопросам.       Тэхён закрыл глаза, пережидая бурю в душе.       — Извините, господин Чон. Просто это стало для меня неожиданностью. Никаких проблем с картиной нет, она сейчас принадлежит галерее Андерса. Ещё раз извините за вторжение. — Он улыбнулся и обаятельно, и виновато разом. — И раз уж я здесь… Могу я ещё раз взглянуть на ваш великолепный портрет?       — Я и сам давно его не видел, но он находится в кабинете Сокджина, пойдёмте, я вас провожу. — Улыбка Хосока вышла весьма натянутой. — Точно всё в порядке?       — Я сегодня первый день на работе, — признался Тэхён. — А мыслями ещё в Италии. Мы только вернулись. Всё в порядке, это я… плохо формулирую.       Хорошо, что Сокджин пришёл с дочерью, она успешно отвлекала Хосока и отца, пока Тэхён опять же чуть ли не носом изучал портрет. Смотрел на него и вблизи, и отходил на пару шагов, склонял голову и вправо, и влево.       — Спасибо вам обоим, мне пора, — откланялся он так же внезапно, как и появился.       — Даже чаю не выпил, — удивился Сокджин ему вслед.       Через дом Тэхён уже почти пролетел, направился прямо в спальню, распахивая перед собой двери. И снова застыл перед полотном, вдумчиво его разглядывая. А после вздохнул и спустился вниз, в мастерскую, где Чонгук гораздо успешнее вернулся к своей работе — наконец взялся за большой заказ, который пришлось отложить перед отпуском.       — Тэхён? — Он вскинул голову, отрываясь от дел. — Ты чего? Ты же уехал на работу утром?       — У меня к тебе вопрос, — медленно сказал тот. — Неожиданный, наверное. Я не буду тебя надолго отвлекать. Дега в нашей спальне — ты получил эту картину от ФБР? Или от Юнги?       Пришлось отложить инструменты.       — От Юнги, — ответил Чонгук. — С ней что-то не так?       — Ты её купил? Или это был подарок? Или… — Тэхён помедлил. — Плата за что-то?       Чонгук поднялся из-за стола.       — Почему ты не отвечаешь на мои вопросы? Что не так с этой картиной? Я её взял в качестве платы за услугу. Юнги сам мне это предложил. Так что с ней? — Он подошёл к Тэхёну и вгляделся в его лицо.       — С ней… С ней всё хорошо, — непослушными губами выдавил Тэхён. — Извини, больше не отвлекаю.       Чонгук остановил его за плечо.       — А с тобой что? Почему ты пришёл ко мне с таким вопросом? Что случилось?       — Ещё одна копия Дега, — тихо ответил Тэхён и отступил на шаг. — Прости, теперь мне надо подумать…       — Копия этой картины? — нахмурился Чонгук. — Где? Откуда?..       — Вот об этом я и подумаю, — бесцветно отозвался Тэхён. — Извини, что отвлёк тебя… Я уже уезжаю.       Чонгук совсем помрачнел. Кажется, он чудовищно злился.       — Ясно.       Тэхён коснулся губами его щеки и вышел из мастерской. Прижался затылком к стене и заглушил стон ребром ладони.       А потом позвал:       — Сара!       — Да, господин? — Услышав его зов, девушка быстро появилась перед ним.       — Мне нужна твоя помощь. Можешь поехать со мной?       — Конечно, только переоденусь, — тут же согласилась Сара. — Буквально пять минут. Что-то нужно с собой взять?       Тэхён помотал головой.       — Буду ждать тебя в машине…       Предупредив сестру, Сара вышла к нему и села рядом, но по пути всё же уточнила:       — А куда мы едем?       Тэхён вполне мог посоревноваться с Чонгуком за приз на самое рискованное вождение.       — В мой старый дом, — ответил он. — Мне надо… подумать.       В первую очередь, он хотел побыть один. Понимал, что не сможет сейчас говорить ни с Чонгуком, ни тем более с Чимином — и отчаянно нуждался в месте, где может спрятаться.       И, когда они приехали, попросил:       — Никого ко мне не пускай. Никого, Сара. Не могу никого видеть.       Он протянул ей ключи от машины и — что было уж совсем невероятно! — свой пистолет.       — И не возвращай мне это, если не сочтёшь меня достаточно вменяемым.       — Поняла, — кивнула девушка и осталась в гостиной, внизу.       Тэхён метался по спальне, как тигр. Мерил комнату шагами и едва не выл в голос, только присутствие Сары в гостиной останавливало его. С самого начала их с Чонгуком отношений он исподволь готовил себя к мысли, что в их жизни может произойти что угодно — знал ведь, видел, кому отдал сердце. Боялся того, что ему придётся выбирать между своими принципами и любимым.       А бояться надо было другого.       Потому что выбор, что сейчас стоял перед ним, был едва ли не в сотни раз страшнее, чудовищнее, отвратительнее. Сейчас его выбор касался Чимина, его родственной души, самого дорогого человека, за которого Тэхён был готов и убить, и умереть.       Впрочем, это он был готов сделать и ради Соджуна, и ради Астрид. И конечно, ради Чонгука. Но только Чимин вызывал в нём особое, трепетное чувство, только его он старался беречь от всех испытаний — их и так было слишком много.       Как он мог сказать Чимину, что его дорогой супруг, его Юнги — тот человек, которого они искали с момента их знакомства?       Чимин так и не дождался напарника на работе в тот день, после обеда уже начал волноваться и позвонил в аукционный дом Андерса.       — Здравствуйте, это агент Пак Чимин. Подскажите, пожалуйста, агент Ким ещё у вас?       — Здравствуйте, агент Пак, — отозвалась Николь. — Агент Ким давно уехал.       — Давно? — нахмурился Чимин. — Как давно?       — Ещё до полудня, — уточнила девушка. — Уехал вместе с картиной.       — С какой картиной? — не понял Чимин.       — С картиной Дега. Агент Ким сказал, что она необходима для расследования, забрал её и уехал.       — Спасибо за информацию, мисс Андерс. — Чимин попрощался, положил трубку и уже у телефонного аппарата спросил с возмущением: — Для какого ещё расследования? Какой ещё Дега?       Телефон ему, конечно, ничего ответить не мог, но скоро Чимин снова снял трубку — он звонил в полицию, ну а вдруг с Тэхёном по дороге что-то случилось? Неужели, если у него появилось что-то о каком-то расследовании, он бы не поехал в отделение?       Полиция оказалась не полезнее, чем телефонный аппарат, но вскоре Намджуну позвонил Сокджин с вопросом, всё ли хорошо с его сотрудником.       — Напугал Хосока вопросами, тише, тише, милая… Это я Эрин, она капризничает. Долго смотрел на портрет Хосока в моём кабинете и умчался… У вас какое-то дело? Что-то случилось?       — Вообще не понимаю, о каком деле речь, — честно сказал Намджун. — Я Тэхёна сегодня даже в кабинете застать не успел, а когда вернулся с совещания, его уже не было. Но я выясню. Спасибо, что сообщил, Сокджин-а. Поцелуй от меня дочку. Пообещай ей, что я её обязательно покатаю вечером, сразу успокоится.       — Так и сделаю, — согласился Сокджин. — До вечера.       — Люблю вас обоих, — ласково сказал Намджун и отключился.       Чонгук не понял, почему второй раз за день к нему приходят и не желают ничего объяснять. Чимин не надеялся, что Тэхён найдётся дома, но проверить всё же следовало. Выяснил, что напарник там действительно был, но недолго, взял Сару и куда-то с ней уехал. У Чимина не сразу складывалось всё, что происходило, в голове — не хотело складываться. Но вариантов было немного, куда Тэхён мог поехать с девушкой, учитывая то, как близко та общалась с Соджуном в последнее время.       — Он велел никого не пускать, — услышал он её строгий голос из-за двери и даже обомлел, потому что внутрь попасть не удалось — дверь была наглухо заперта.       — Сара, пожалуйста? Это же я. — Чимин попытался её уговорить, но безуспешно.       И не окна же разбивать в доме, который ещё недавно считал своим?       Отойдя на пару метров, Чимин нашёл взглядом окно спальни друга и заорал во всю глотку:       — Ким Тэхён!       Он бы сорвал себе голос, если бы не вернувшийся домой Соджун.       — Кажется, ты его не там ищешь? — спросил он, бесшумно подойдя к Чимину.       Тот вихрем развернулся.       — А где его искать?       — С Чонгуком? — хохотнул Соджун, но увидел машину и осёкся. — А что он тут делает? У тебя разве нет ключей?       — Дверь заперта изнутри, Сара меня не пускает. Он велел не пускать, никого. — Чимин со злостью пнул булыжник в кусты. — Дурдом какой-то!       — Иди в дом. — Соджун передал ему ключ от своей двери, а сам подошёл к крылу Тэхёна, постучал и позвал: — Сара?       — Здравствуй, — отозвалась девушка так же — из-за закрытой двери. — Если ты тоже к Тэхёну, то он велел никого не пускать.       Чимин упрямо остался на месте, сверля взглядом эти чёртовы окна.       — Я понял, — согласился Соджун. — Вы давно там сидите? Ты можешь выйти и поужинать с нами.       — Нет, не могу, пока не получу от него команду. — Сторожевая собака, а не девушка. — Мы здесь несколько часов. И я пока… неголодная, извини, пожалуйста.       — Точно? — с сомнением переспросил Соджун. — Хочешь, я сделаю сэндвичей и передам тебе через окно, раз ты выйти не можешь?       Она помолчала какое-то время, словно прислушивалась к звукам сверху.       — Сделай побольше, если не сложно. Пусть он тоже поест.       — Сейчас. — Соджун кивнул и отступил от двери. — Пойдём, Чимин. Он перебесится и сам выйдет. Это дольше пары суток на моей памяти никогда не длилось.       — Нет, Соджун, я не пойду, — отказал Чимин, возвращая ему ключи. — Я буду здесь!       И плюхнулся прямо на пожухлую осеннюю траву под окнами.       Соджун только головой покачал — эти двое по упрямству друг друга стоили.       Он быстро приготовил сэндвичей и снова появился у двери Тэхёна. С подносом в руках, на котором была и еда, и большой кофейник с горячим напитком.       — Сара, открой мне дверь или окно, пожалуйста. Я не буду пытаться войти.       — Поставь, пожалуйста, поднос у двери и отойди от неё, так, чтобы я тебя видела через окно. Прошу прощения, но так нужно, — отозвалась девушка.       — Хорошо. — Соджун спокойно, без тени недовольства — всё, что он думал по этому поводу, он ещё Тэхёну лично выскажет — выполнил инструкции.       А когда дверь снова закрылась, приблизился и очень серьёзно сказал:       — У Тэхёна всегда есть алкоголь в спальне. Этого ему хватит. Но не позволяй ему добраться до запасов в гостиной или кухне. И помни, если что, я за стеной от тебя.       — Спасибо, — коротко отозвалась девушка.       Она поставила поднос на стол в маленькой кухне.       Прислушалась к звукам из спальни, заглянула в холодильник, там алкоголя не нашла, затем посмотрела во всех шкафах. И в своих хрупких руках отнесла по лестнице вниз все бутылки, что здесь оставались — пришлось подняться и спуститься несколько раз.       — Ты пойми, — снова объяснял Соджун Чимину, — он чем-то расстроен. У него такое в последний раз было, когда ты в Вашингтон уезжал. Он сам выйдет и ещё извинится, что доставил всем хлопот. Не мучай девушку, она всё равно тебя не впустит. И он не впустит, он вообще ничего не слышит и не воспринимает. Я такое уже видел…       — Да я понимаю. — Чимин поднялся на ноги, но пошёл не в дом с Соджуном, а к своей припаркованной кое-как машине.       В конце концов, он мог посидеть и там, по крайней мере до момента, пока этот замечательный человек не пойдёт домой.       Соджун вздохнул и пошёл звонить Чонгуку, а то вдруг и тот заявится. Когда младший отопрёт дверь, он лично надерёт ему уши, как ребёнку.       Чонгук и заявился — несколько часов спустя, правда, сразу постучал в дверь Соджуна и остался ждать у него, хоть до сих пор и злился — теперь ещё сильнее, когда услышал его слова.       Чимин же долго сидел в машине, не зная, что ему делать, просто сидеть? Двое суток? Отличные перспективы! Уехать домой? Не вариант. Он бы там с ума сошёл. Ломиться в двери? Он прекрасно знал, что его не пустят. Сара не пустила даже Соджуна. И Чонгука, наверное, тоже не пустила бы. У этой девушки характер был несгибаемый. Но Чимину на месте не сиделось, поэтому уже ближе к одиннадцати вечера, он психанул и полез на второй этаж по водосточной трубе — через свою старую комнату, окно которой можно было открыть.       Тэхён сидел в своей спальне на полу, сжавшись и обхватив руками колени. Перед ним, прислонённая к стене, была картина, на которую он смотрел, не отрываясь.       Изрядно исцарапав себе все ладони и порвав одежду о кладку и крепления трубы, Чимин всё-таки забрался в комнату, свалился с подоконника и зашипел в темноте. А потом, кое-как поднявшись и отдышавшись, поскрёбся в спальню Тэхёна, хотя очень хотел выбить эту дверь с ноги.       — Открывай…       — Не заперто, — тихо отозвался Тэхён, не шевельнувшись.       Чимин просочился внутрь и выдохнул, только увидев его, опустился там же — у дверей, ноги до сих пор дрожали, да и руки тоже.       — Ну и?.. В чём дело?       — Я так и не решил, что мне делать… — Голос Тэхёна был совсем бесцветным. — Зачем ты пришёл, Чиминни?       — Я за тебя волновался. Испугался за тебя. Хотел тебя увидеть и высказать, что вообще-то ты обещал мне обед. Я тебя ждал, а ты даже не позвонил, — с паузами между словами на выдохи сказал Чимин. — С чем ты не можешь разобраться? Что тебе нужно решить? Без меня? Или я больше не твой напарник? Не твоя родственная душа? Ты побыл в Италии и нашёл себе какую-то другую?       — Прости. — Тэхён поднял на него совершенно больные глаза. — Мне нужно… Кого-то убить. Наверное? И я не хочу, чтобы это был ты, но ты будешь… Я не хочу, чтобы ты страдал, Чимин…       — Убить? — поймав его взгляд, переспросил он. — За что? Что случилось, Тэхён-а? Ты хочешь убить меня?       Тот вздрогнул, как от сильного удара, и его взгляд прояснился.       — Конечно же, нет! — воскликнул он. Вздрогнул всем телом и потянул Чимина к себе, усадил рядышком.       Что было уже думать? Чимин был здесь. И Тэхён мог только обнять его, прижать к себе и горячечно зашептать:       — Прости меня, прости…       — Не прощу, пока ты не объяснишь мне, какого чёрта происходит!       — Хорошо. — Тэхён глубоко вздохнул и попытался собрать слова. — Я постараюсь. Посмотри на эту картину, Чимин. Кто её написал?       — Дега, — отозвался тот негромко, сдерживая резкий обидный комментарий на языке.       — Посмотри ещё раз, внимательно, — попросил Тэхён. — Посмотри именно на это полотно. Посмотри на эти мазки, на их направление, на едва заметный наклон влево. Ты часто такое видишь, Чимин?       — А... — Тот слегка наклонил голову, тоже влево. — Ну, тогда мой супруг.       — Такими же мазками написан портрет Хосока, — согласно кивнул Тэхён. — В импрессионистской технике это лучше всего заметно. Но такими же мазками написан и твой портрет. И каждая из копий «Кружевницы», которыми занимался мистер Шин. И «Амур», что Сокджин привёз из Италии. Все эти картины написаны одним человеком. Мин Юнги.       — Ну да, я знаю, — наконец смог вставить Чимин. Спокойно, хоть и прикрыв глаза.       — Ты… знаешь?.. — Тэхён повернулся к нему. — Знаешь?!       — Знаю, чувствую, — кивнул Чимин, медленно повернувшись. — Я хотел поговорить с тобой об этом, когда ты вернёшься, но ты не дал мне такой возможности.       — Говори… — Тэхён смотрел на него своим полным страдания взглядом. — Говори сейчас!       — Описание Ли Сэберо слишком сходится с Юнги, а ещё — почерк, я проверил, — дёрнул плечами Чимин. — А где Сэберо, там и «Кружевница». Не знаю, кем был Агуст, его помощником или их правда было много, под разной внешностью, но это точно с ним связано. И он отреставрировал картину для Хосока, как ты думаешь, что это была за картина? Всё сходится, Тэхён-а. И я… кое-что изменил в схемах и отчётах по этим делам, когда Юнги отказался со мной об этом разговаривать. Если он не хочет говорить — как я могу его заставить? Не тащить же мне его на допрос, а потом — в тюрьму?       — Ты уверен, что нет? — глухо спросил напарник. — Два крупных дела, десяток только известных подделок и смерть Джавитса.       — Многие фальсификаторы подделали гораздо больше. — Чимин обнял свои колени, подтянув их к груди. — А сенатор умер от старости и от болезни, — добавил упрямо. — Я знаю, с кем я живу, Тэхён. Знаю, кого я назвал своим супругом. Всегда это знал. И я не смогу прожить без него даже несколько лет, ну, или сколько ему там дадут… Один раз я его уже потерял. Больше это не повторится.       — И давно ты пришёл к этим выводам? — Тэхён смотрел ему в глаза, ловил его взгляд своим.       — Полторы или две недели назад, пока вы были в Италии, — ответил Чимин, медленно моргая. — Если ты о том, что я догадался. Остальные выводы я сделал ещё раньше.       — И ты это так оставишь? Просто так? Все наши поиски, волнения, тревоги — всё это ты просто забудешь? Сделаешь вид, что ничего не было? — Голос потрясённо дрожал.       — А у меня есть какой-то другой выход? Ну, кроме пули в лоб, когда его осудят?       — Зачем ты сейчас пришёл, Чимин? — вопросом на вопрос ответил Тэхён. — Скажи, зачем ты сейчас пришёл ко мне?       — Я волновался за тебя, — повторил тот. — Я хотел поговорить с тобой. Наконец, увидеть тебя и понять, что с тобой происходит. Мне… уйти?       — Почему, если тебе хватает решимости пройти через мою охрану, ты не можешь… — Тэхён задыхался словами. — Почему от меня ты можешь потребовать ответа, а от него — нет? Разве…       Он тяжело закашлялся, зажимая рот ладонью.       — Если бы он закрылся от меня в доме, к нему бы я тоже влез. — Чимин протянул руку и обнял, прижимая к себе. — Но что дадут мне эти вопросы? Что даст мне эта правда из его уст, Тэхён-а? Принести тебе воды? — наконец опомнился он, но мысль продолжал, уже поднимаясь на ноги. — Я вижу, как он изменился, как он счастлив, как он расслабляется и учится доверять мне и миру. Я не хочу его сломать, мне не нужен сломанный супруг. И друг, напарник, родственная душа — тоже не нужен сломленным. Я не переживу этого в обоих случаях.       Всё-таки метнувшись к кухне, он принёс Тэхёну стакан и сел обратно.       Глаза Тэхёна с каждым его словом становились уже не просто больными, они словно выцветали, как те самые распадающиеся копии.       — Тогда решите сами, что вы будете делать с этой картиной, — тихо попросил он. — Галерея Андерса заплатила за неё большие деньги. Они даже не запросили дополнительную экспертизу, потому что доверились сертификатам подлинности от Чон Хосока, у которого Мин Юнги приобрёл оригинал прошлым летом. Я не хочу, чтобы, когда она начнёт распадаться на части или делать что-то ещё, к галерее Чона возникли вопросы.       — Ладно, я её заберу, — согласился Чимин. — Что ещё я могу сейчас сделать?       — Скажи Намджуну, что я плохо себя чувствую. — Тэхён поднялся на ноги. — Что мне нужно побыть дома пару дней. Я не смогу сейчас работать… Пойдём, здесь холодно.       — Хорошо, — кивнул Чимин, протянул ему руку и вывел на кухню. — Соджун сделал тебе сэндвичи и кофе.       Тэхён не хотел ничего есть, но наполнил чашку остывшим напитком и выпил почти залпом.       — Я хочу домой, — прошептал он. Вышел в гостиную и поклонился Саре. — Спасибо, что присмотрела за мной… — тихо произнёс он. — То, что я отдал… не возвращай пока, хорошо? Можешь отдать Чонгуку, но не мне.       Девушка коротко кивнула, вид у неё был усталый, но всё ещё строгий.       — Я видел Чонгука, он у Соджуна, — сказал Чимин. — Сейчас я за ним схожу, и вы поедете домой.       Отпустив Тэхёна, он прошёл в соседнее крыло, сказал обоим мужчинам о том, что Тэхён хочет домой, знал, что Чонгук тут же подорвётся и побежит его отвозить, а сам снова поднялся в спальню и забрал картину, пока остальные собирались.       — Хорошо вам доехать, берегите его. — Чимин похлопал Чонгука по спине, тот только кивнул и сел за руль.       А оказавшись уже в своей машине с этой чёртовой картиной, Чимин наконец горько разрыдался, не в силах даже тронуться с места.       Лишь только передав одного господина в руки другого, Сара вдруг опомнилась.       — Я… приеду позже. Подгоню машину заодно, — сказала она, подбросила вверх ключи от тэхёновской машины и резко сжала в кулаке, поймав.       — Ладно, иди, — отпустил Чонгук и пристегнул Тэхёна ремнём безопасности, но ни слова ему не сказал, даже когда они поехали.       Тот с силой жмурился всю дорогу, чтобы не дать себе разрыдаться прямо в машине. И только дома вцепился в плечи Чонгука и глухо выдавил:       — Ужин не хочу, в ванную тоже. Пожалуйста, пойдём спать? — И добавил с тихим всхлипом: — Я… завтра извинюсь.       — Завтра, так завтра. — Чонгук страшно извёлся, пока сидел там, за стеной, но Тэхёну лучше было об этом не знать.       Поэтому он просто отнёс мужа в кровать, где раздел и запихнул под одеяло, забравшись туда же следом, и просто прижал его к себе. Всё своё бессилие, отчаяние, непонимание — всё это Тэхён слезами обрушил на грудь любимого. Не в силах сказать ни единого слова, только обнимая его и всхлипывая, пока не уснул в его же руках. А Чонгук не шевелился даже после того, как Тэхён затих: его сердце разрывалось от чужой и собственной боли одновременно. Но оно и не такое выдерживало. Только заснуть Чонгук так и не смог, прислушиваясь к каждому вздоху Тэхёна.       Как Чимин оказался дома в ту ночь — он сам не понял. Как доехал, сквозь пелену в глазах, как поставил картину прямо на кухне, неподалёку от входа, как разделся и лёг в кровать, хранящую запах Юнги, как снова рыдал в их идеальное постельное бельё и подушки. Как уснул, обессилев от этих рыданий. Наверное, даже повезло, что Юнги сейчас не было дома. Чимин же делал вид, что всё хорошо.