Великая сила искусства

      В то осеннее утро Чимин сам заехал за напарником, но не для того, чтобы отвезти его на работу. Сегодня у них был выходной, уже официально. Можно было прогуляться, взять кофе и выпить его на набережной, они иногда так делали, прямо перед тем, как поехать в отделение. Но сегодня не нужно было никуда торопиться и обжигать себе язык.       Можно было сделать это и дома, но Чимин предпочёл поговорить с Тэхёном на прогулке, простой дружеской прогулке в красивом месте. С погодой повезло — ветер не мешал.       Он начал не сразу, сперва они обсудили какие-то более глобальные новости, что происходило в мире и в стране, а потом уже Чимин сказал:       — Я поговорил с Юнги обо всём.       У него была отличная память на детали, поэтому Тэхён мог услышать очень многое, если не всё, именно так, как говорил это Юнги. Кажется, у Чимина даже голос как-то менялся, когда он пересказывал ответы супруга. Жаль, наверное, что его не отдали в своё время в театральный кружок — такой талант пропадал.       — У меня ещё есть несколько мыслей на этот счёт, но сначала я хочу узнать, что думаешь ты сам, — уже мягче, своим обычным тоном закончил Чимин.       — Хитрая сволочь, — резюмировал Тэхён. — Умён, конечно, дьявольски. Но теперь хоть появилась какая-то ясность. Значит, бессмертно только искусство?       Хмыкнул и поднял лицо, глядя на облака на тугом шёлке неба.       — Он меня приятно удивил. Правда.       — Да? — улыбнулся Чимин. — А я уже подготовился его защищать и снова проводить параллели.       — Зачем его защищать? Я же его не трону. Или ты переживаешь о том, что я о нём думаю? Но в этой ситуации — нет, не надо никакой защиты, он сам справился.       Тэхён обнял Чимина за плечи и добавил:       — Меня очень радует, что этот разговор у вас состоялся. Сам факт разговора для меня важнее его ответов.       — Конечно, мне важно то, что ты думаешь. — Чимин смотрел ему в глаза, а потом ненадолго прижался к груди, обнимая за талию. — Переживаю за то, как ты относишься к моему супругу, потому что люблю вас обоих, вы оба мне дороги, с вами обоими я планирую жить долго и счастливо. Вы можете спорить, можете даже ругаться, но я не хотел бы, чтобы ты считал его преступником, который должен понести наказание. Мы-то тоже преступники, если хорошо подумать. И ты, и я, и даже Намджун… Живём с мужчинами и даже не стесняемся этого. То ли преступники, то ли психи. — Он даже хохотнул.       Не могла его заготовленная речь остаться невысказанной.       — Надо ещё Намджуну это как-то объяснить… Или не надо? Пусть ничего не знает? Крепче спать будет…       — Ну, наказание он понесёт хотя бы финансовое, — фыркнул Тэхён и сразу предупредил: — Оригинал не отдам. Я, можно сказать, к Чонгуку только из-за этой картины переехал…       И рассмеялся, показывая, что это только шутка, а потом всё же добавил:       — Намджуну надо объяснить. Он Юнги после бриллианта ни слова не сказал, есть надежда, что и сейчас не скажет. Лучше сказать ему, Чимин, он ведь может и сам догадаться.       — Тогда он ещё не был руководителем отдела, который расследует дело. Но что-то мне подсказывает, что мы с тобой сейчас в его глазах тоже те ещё хитрые сволочи. Прохлаждаемся который день, пока шеф там со стажёрами отдувается.       Чимин помолчал какое-то время, а потом решил чуть серьёзнее:       — Я ему расскажу. Почувствую, что можно — и расскажу, обязательно. Но лучше не говорить, что я лично переписал свои отчёты. Он же всё-таки наш начальник. Не хочу его подставлять, если что.       — Разумно, — одобрил Тэхён и вздохнул. — Эх, не даст он мне ещё один отпуск… Я хотел у него ещё неделю-две попросить…       — Снова хотел куда-то поехать? — Чимин посмотрел ему в лицо. — Или просто побыть дома?       — Чонгук собаку хочет завести, — заулыбался Тэхён. — А я всё время буду на работе. Хотел с щенком побыть недолго, чтобы он ко мне сразу привык. Но ладно уж, будет с хозяином. На следующих выходных поедем выбирать.       — Ещё и собаку? У вас же уже кошка есть!       Тэхён развёл руками.       — Хорошо, что детей пока не просит… Раз хочет собаку, пусть будет собака.       — Ну… Детей — это уже совсем. — Чимин закатил глаза, но скоро добавил: — Хотя, если бы это было возможно, у вас бы получились очень красивые дети. А я бы с ними возился, как с Ханбином и Эрин…       — Давай мы лучше тебя усыновим. — Тэхён нежно зафырчал, прижимая друга к себе. — Будешь нашим очень красивым ребёнком. Нет, Чиминни, я пока об этом даже не думаю. Но если Чонгук захочет, задумаюсь, конечно. К счастью, пока он хочет собаку.       — Какую хоть? — мурлыкнул тот. — Я так с вами и кошек, и собак начну нормально воспринимать!       — Большую и рыжую, большего сказать не могу, сам не знаю. Это же и хорошо, если ты к ним привыкнешь. Может, и сам на животное решишься. — Тэхён заулыбался. — А то вдруг Юнги захочет?       — Большая собака, конечно, отлично подойдёт вашему большому дому, но у вас же есть Сара, — засмеялся Чимин. — Хотя она меня упустила!       — Не напоминай ей об этом, вдруг она из-за этого расстраивается. — Тэхён потянул его за руку, ветер на набережной усиливался. — И вообще, Сару же не погладишь за ушами на ковре, не поваляешься с ней в обнимку… Чонгук хочет собаку, как его лишить этой радости?       — Нет-нет, я не пытаюсь тебя отговаривать. — Чимин взял его под локоть, продолжая прогулку. — Я вот думаю, что спрошу у Юнги, вдруг он тоже захочет собаку, будем вместе их выгуливать…       — Устраивать не только семейные ужины, но и прогулки, — подхватил Тэхён.       Юнги тем временем тоже рассказывал своей родственной душе о прошедшем разговоре. Конечно, куда более скупо и сжато, но передав всю суть случившегося.       — Чимин предлагает просто выкупить эту копию, чтобы она больше нигде не всплыла, — сказал он и попросил: — Можно у тебя денег занять? На дом и покупку мастерской ушло практически всё, а брать деньги у него я не буду. Ещё не хватало.       — Если бы не Тэхён, я бы с тобой просто поменялся картинами, — заметил Чонгук. — Но он так часто смотрит на неё, что точно заметит, так что придётся давать тебе денег. Но мне не сложно, отдашь потом, как сможешь.       — Спасибо, — выдохнул Юнги. — Большое спасибо. Я, если честно, очень надеялся, что этот разговор никогда не состоится, но… Тут уж как сложилось.       — Да ладно тебе. — Чонгук дотянулся до него и похлопал по плечу. — Это же в порядке вещей, ты мой друг, я могу тебе помочь. Сколько нужно-то?       — Я уточню у этого Андерса, у которого Тэхён забрал картину, сколько он за неё хочет… Тогда буду знать полную сумму. Юнги разлил виски по бокалам и протянул один Чонгуку.       — Деньги-то ладно. Но то, что пришлось обо всём рассказывать Чимину… Ты ведь меня спрашивал об этом, и не один раз, а я всё отмахивался. Поверил в свою неуловимость.       Он сделал небольшой глоток, сел напротив и признался:       — Я до сих пор не верю, что я всё ещё в этом доме. Что он не выгнал меня прочь после всего.       — Знаешь... — Чонгук закинул ногу на ногу. — А мне нравится, что вы наконец это обсудили. Но я тебя понимаю. Когда я смотрел на Чимина, который едва не засветился, получив твоё письмо, буквально сразу же после операции… Я же не знал тогда, что у вас были за отношения. До этого было проще молчать, я привык молчать, это меня не тревожило. Но там что-то перемкнуло, когда я даже не то чтобы увидел, а почувствовал то, чем его осветило с твоим письмом в руках. Что-то осязаемое, но невероятное, что-то из разряда высшего, космически прекрасного, не поддающегося земному пониманию. И тогда я не мог промолчать, каюсь. Признался Тэхёну, что ты жив. И вот тогда же дико боялся, что он меня просто выкинет из машины, а вместе с тем — из жизни. А он меня успокаивал и даже домой не отпустил. Поверить в это не так-то просто, но… Я смог, и ты поверишь. Хотя удивляться, наверное, будешь всегда.       — Это точно. И, наверное, ещё долго буду подсознательно ждать, что он сейчас опомнится и укажет мне на дверь. Хоть и понимаю, что этого уже не будет. Но, помнишь, мы говорили когда-то о волнении? Очень трудно заглушить в себе это «недостоин…». И, говоря объективно, Чонгук, я действительно его недостоин. Но он выбрал меня, дал мне шанс и не оттолкнул. И это наполняет меня какой-то особой силой.       Чонгук кивнул, отпив из бокала.       — Очень хорошо помню. Мне тогда так паршиво было, просто кошмар, — усмехнулся он после. — Вот чего я в своей жизни делать точно не собирался, так это страдать от любви, причём неразделённой. А ещё вытащить себя за волосы из своей же скорлупы было очень непросто. Но я рад, что мне это удалось, моя жизнь очень здорово изменилась. А что до «заглушить»… Конечно, это трудно, Юнги. Ты же жил с этим очень долго. А в любви другого человека, в его принятии — всего ничего. Чтобы чаши весов остановились на одном уровне, их нужно наполнить чем-то равным. Может, в вашем случае это будет время? И пока у тебя отлично получается быть достойным всего этого. Но если станешь сомневаться в себе, вспомни, что ещё есть я. Ко мне можно не только за деньгами, но и за силой.       — И за мудрым советом. — Юнги тепло улыбнулся в ответ. — Сколько нового он принёс в мою жизнь. Себя. Дом. Покой. Друзей. Я рад, что могу назвать тебя другом не только по телефону для твоих девочек, чтобы они соединили нас для деловой беседы. Что могу назвать другом, вкладывая в это слово самый верный смысл.       Он встрепенулся и встал.       — Пойдём кое-что покажу?       Юнги привёл Чонгука на второй этаж, в комнату, что служила ему мастерской. Два пейзажа стояли у стены. Один из них он написал, когда выбирался на прогулку с Хосоком и Сокджином с детьми, второй — думая, как обещал, о Чимине.       — Я обещал тебе картину для продажи, — напомнил Юнги. — Выбирай.       Чонгук так и пришёл — с бокалом, а теперь стоял напротив полотен с видом великого ценителя.       — Могу продать обе, но вот эта, — он указал бокалом на вторую, — уйдёт дороже. В ней больше… лёгкости и… труда?       И правда великим ценителем заделался.       — Я бы поспорил о лёгкости, — засмеялся Юнги. — В первой очень много воздуха, но вторая, конечно, теплее, солнечнее. Забирай обе, я сейчас их упакую. Они полностью высохли и готовы.       — Отлично. Не обещаю, что это будет быстро, учитывая условия нашей сделки, но я их точно продам. А ты пока ещё рисуй, это же тоже дело не быстрое.       — Да куда мне торопиться, эти деньги уйдут тебе, на погашение долга. Ещё рисовать? Ты бы хоть конкретизировал задачу…       — Не хочу тебя ограничивать как творца, — усмехнулся Чонгук. — Но попробую, только пойму, что сейчас в цене. Пока можешь порисовать своего драгоценного Чимина.       — Чимина очень трудно рисовать. — Юнги ласково фыркнул. — Хочется делать с ним что-нибудь другое. Я бы предложил тебе написать портрет твоего драгоценного Тэхёна, но зачем тебе портрет, когда у тебя оригинал рядом?       — А… напиши, — внезапно согласился Чонгук. — Может быть, хорошо получится.       Во взгляде Юнги отразилось изумление, но он кивнул.       — Хорошо. Спрошу его, согласится ли он мне позировать.       — А может, ты нас вместе напишешь? — тут же предложил Чонгук. — Дома повесим, вот как во дворце в главном зале…       — Ты знаешь, — медленно отозвался Юнги, — если я напишу вас вместе, это надо будет не в главном зале вешать. Между вами воздух искрит, это несовершеннолетним вообще показывать будет нельзя.       — А у нас дома не бывает несовершеннолетних. Но вообще мне действительно нравится эта идея!       — А племянница Тэхёна? — лукаво прищурился Юнги, но тут же вздохнул мечтательно. — О, какую с вас можно писать сюжетную картину с обнажённой натурой…       — Ну-ка, ну-ка, поподробнее? — заинтересовался Чонгук совершенно точно ещё сильнее. — Астрид этого не увидит, возможно, вообще никто, но рассказывай.       — Ну, можно обыграть любой античный мифологический сюжет, — увлёкся идеей Юнги. — Хотя с Тэхёна хоть Себастьяна пиши, но это тебе вряд ли понравится.       — Святого? Мне-то понравится, но вот ему… Может быть, не очень удобно позировать со связанными руками.       — А зачем связывать? Зачем нам сцена казни? У него и жизнь была интересной…       — Каюсь, не интересовался его жизнью, — признал Чонгук. — Но надо обсудить это вместе с Тэхёном, вдруг он вообще будет против самой идеи позировать кому-нибудь.       — Конечно, — кивнул Юнги. — В крайнем случае, можно привлечь Чимина к уговорам…       Когда Чимин с Тэхёном вернулись домой, Чонгук ещё был там; об этом и договаривались, что пообедают в выходной вместе, дома у Чимина с Юнги, зря они что ли искали дом с большой столовой?       Хозяева быстро накрыли на стол, Чонгук налил всем вино, а уже после основных блюд поинтересовался:       — Тэхён, а давай вместе позировать Юнги? У нас есть идеи…       — Какие ещё идеи? — Тот любопытно поднял взгляд. — Позировать?..       И вспыхнул внезапно ярким румянцем.       — Античность, мифология, может быть, даже Святой Себастьян, — игриво отвечал Чонгук. — То есть одеваться нам вообще не обязательно.       Чимин притих, с любопытством глядя на них. Он прекрасно понимал, что многие художники во все времена очень любили обнажённую натуру. И так часто на полотнах это выглядело красиво, магнетически, но не пошло.       — Это… будет пристойно? — выдавил Тэхён. — Только не Святой Себастьян, что за, — он даже закашлялся, — эротизация насилия? Чонгук, прекращай читать Мисиму!       Юнги тихонько засмеялся.       — Покажем только то, что ты сам готов показать…       Чонгук поднял ладони вверх.       — Это не моя идея! — И тоже засмеялся. — В смысле — Себастьян. Но, правда, Тэхён, подумай, чего бы тебе хотелось?       — Я себя со своим предложением завести собаку даже как-то странно чувствую, — негромко сказал Чимин, придвинувшись к супругу.       — Я подумаю. Принципиально не против, но детали нужно обсудить, — согласился Тэхён. — Ты тоже подумай…       Юнги ободряюще ему кивнул, обернулся к Чимину и ласково взял за руку.       — Ты хочешь собаку? — удивлённо переспросил. — И почему это заставляет тебя странно себя чувствовать?       — Потому что я думал, что уже перестал смущаться из-за этих двоих, — на грани слышимости прошептал Чимин, дотянувшись до его уха и так же тихо хихикнул. — Вы тут с планами на обнажёнку, а я — с собаками, — сказал уже громче, переплетая пальцы с Юнги.       — Мы решили завести собаку, да, — вспомнил Чонгук, отвлекаясь от своих дум о портрете.       Тэхён же сказал подумать, а Чонгука не нужно было просить дважды.       — О, Юнги, я совсем дурак! — Чимин заулыбался. — А ты вообще хочешь собаку или кошку? Или нам рыбок в гостиной хватит?       — Собака — отличное решение, — одобрил Юнги и ещё раз уточнил: — Ты тоже хочешь собаку, Чимин? Мне понравится животное в доме.       — Мне кажется, это было бы хорошо, — отозвался тот. — Мы могли бы вместе гулять, а ещё воспитывать и баловать. А ещё… — Он слегка замялся, но так и не договорил, не сейчас. — Да, я хочу собаку, но только не большую. Это они пусть себе заводят какого-нибудь дога или что-нибудь такое, у них огромный дом и сад, а у нас — маленький, так что и собака пусть будет небольшая. А какие породы тебе нравятся, Юнги?       — Хочу кормить тебя с рук виноградом, — придумал Чонгук, обращаясь к Тэхёну. — И чтоб гроздья, богатые гроздья, почти чёрные…       Затем услышал слова Чимина, тут же добавил:       — И никакого дога, я хочу пушистого пса! Такого… Вот, как Тэхён! — И дразняще его волосы взъерошил.       Тот фыркнул, но ластился к любимой руке.       — Я не против винограда. Ещё можно расплетать тебе волосы, получишь двойное удовольствие. Сначала от заплетания, а потом от расплетания.       И напомнил:       — Ты ещё говорил, что пёс должен быть рыжим.       А Юнги удивился:       — Ты этот дом называешь маленьким? Выбери сам, главное, чтобы она была больше кошки и пушистая. Возможно, не как Тэхён, но чтобы можно было зарыться пальцами в шерсть.       — По сравнению с их домом, он реально крошка, — хихикнул Чимин.       — Да, — подтвердил Чонгук все слова Тэхёна и обернулся к двум другим парням. — А поехали с нами в следующую субботу в питомник? Выберем вместе.       — Да? Ты хочешь дом больше? — озадачился Юнги. — Ладно, я понял. Будет, но чуть попозже, хорошо?       И его мозг тут же заработал в поисках решения этой задачи: сколько вариантов пришлось отмести сразу, из-за их очевидной нелегальности.       Он даже не сразу осознал вопрос, чтобы ответить.       — Конечно, можно съездить.       Чимин нырнул к нему под руку, смеясь.       — О, дорогой, я обожаю этот дом, мне его хватает, он прекрасен, в том числе — и размерами. Куда нам больше? Убирать замучаешься!       — Чимин. — Юнги улыбнулся. — Я любые твои слова воспринимаю как руководство к действию. Как твоё пожелание. Так тебе нужен дом побольше или нет?       — Говорю же, родственная душа, — хмыкнул Чонгук, покрепче обнимая Тэхёна.       А Чимин замотал головой.       — Нет, Юнги, мне не нужен дом побольше. Я просто не хочу очень большую собаку!       — Окей. — Тот ощутимо выдохнул. — Меньше ирландского волкодава? Меньше овчарки? Меньше лайки? О, Чимин, давай возьмём эту смешную маленькую овчарку с длинными ушами и круглой попой?       — Я вообще не разбираюсь в породах собак, — виновато заулыбался он.       — Вельш-корги? — подсказал Чонгук.       — Да, точно! Они смешные. — Юнги засмеялся и показал ладонью рост от пола. — Вот такие.       На самом деле, он первым делом задумался об охотничьей собаке, но сейчас, в Сан-Франциско, зачем им такая?       — Отлично, — засиял Чимин.       Так и получилось, что в следующую субботу они ехали из питомника уже с двумя рыжими щенками, прямо как с детьми из роддома. Юнги посадили за руль, а Чонгука — рядом с ним, но он то и дело оглядывался назад, глядя на двух агентов и их новых питомцев.       Чимин не любил собак, но в этого щеночка он провалился по самую макушку, в его очаровательные розовые уши, чёрный нос и короткие лапки.       — Фокси, — сразу сказал он, едва только увидел, а, оказавшись дома, сходу взялся воспитывать, показывая малышу, где его место, а где — миска с кормом.       Чонгук с Тэхёном обзавелись шотландской овчаркой — мальчиком, бедная Кэцин сразу сбежала в другую комнату, едва только завидев маленькую рыжую морду, но Чонгук знал — они обязательно поладят, просто кошке нужно время привыкнуть. Он назвал пса «Горо», не вкладывая в эту кличку особенного значения, просто ему всегда нравилось это японское имя.       — А если ты будешь грызть мебель, — строго, но ласково говорил Чимин их щенку, — то я буду очень-очень ругаться. Понятно?       Глазки у того были очень понимающие, но хитрые, прямо как у Юнги.       Вопрос авторитета в доме решился очень быстро, когда Юнги встал на следующее утро и нашёл свой мягкий тапок, пару которых купил на холодное время года, в зубах питомца. Он ругался коротко. Рявкнул строго, взял Фокси за шкирку и встряхнул. После чего поставил на пол и велел:       — Нельзя! Место.       Даже Чимин впечатлился, не то что уж щенок.       — О, строгий папочка, — мурлыкнул он и потянул супруга за стол завтракать.       — Сначала надо выгулять, — сопротивлялся тот, но было видно, что идея завтрака привлекает его куда больше.       — Поешь сначала. — Чимин вручил ему тарелку. — А потом я выгуляю вас обоих.       Когда за очередным совместным ужином Юнги уточнил, будут ли они работать над семейным портретом, Тэхён часто заморгал.       — Нужно позировать… обнажённым? Или как вы это видите?       — Тебе будет очень неловко? — уточнил Чонгук, держа на коленях и его, и щенка одновременно.       Они теперь без своих собак в гости друг к другу не ходили.       Горо был довольно спокойным, пушистым и важным в этой своей пушистости, а вот Фокси так и норовил покусать его за уши и всё время рвался побегать, поиграть. Расшевелить второго пса ему всё-таки часто удавалось.       — Не обязательно же раздеваться полностью, да, дорогой? — уточнил Чимин, поймав их собаку в руки и пытаясь удержать. — Ну и чего мы бесимся? А? — заворковал тут же.       Юнги смотрел на них с умилением.       — Вы можете быть одеты, частично одеты или раздеты полностью, — сказал он, посмотрев на друзей, и вдруг спросил удивлённо: — Тэхён, ты меня стесняешься?       — Ты супруг моего напарника, друга и родственной души, — пробурчал тот. — Мне неловко.       — Господи, я буду на тебя смотреть прежде всего как художник. — Юнги мягко улыбнулся. — Вам самим решать, как вы это захотите, но… тебе не о чем волноваться.       — Подтверждаю, — важно кивнул Чимин, усаживаясь рядом с Фокси в руках, но тот тут же переполз к Юнги на колено, частично — передними лапами и мордочкой.       Заняв максимально удобную позицию — и хозяевам пришлось тесно сдвинуть ноги, чтобы малыш не упал на пол. А то хвостом вилял так, что весь шевелился. Чимин ласково погладил его за ухом.       — Мы можем быть и частично одеты, — предложил Чонгук. — Для начала. Но виноград с рук — это обязательно. Шёлковый халат накинешь, нормально же будет?       Он лучше прочих знал, что Тэхёну стесняться нечего, но раз ему было неловко, не смел настаивать. В конце концов, этот портрет у них действительно будет висеть дома, не хотелось бы, чтобы Тэхён потом избегал на него смотреть, вспоминая свои неприятные ощущения.       — Для начала? — ахнул Тэхён. — Вы что, несколько картин хотите?       Юнги засмеялся, поднялся на ноги, полностью пересадив Фокси на Чимина, и поцеловал последнего в макушку.       — Тэхён, а пойдём поболтаем? Чонгук, я похищу твоего супруга ненадолго, можно?       Тот кивнул с улыбкой, разрешая.       — Пойдём. — Тэхён заглянул Чонгуку в глаза и соскользнул с его колен. — О чём поболтаем?       Юнги увёл его на террасу, усадил в кресло, наполнил бокал вином.       — Что тебя по-настоящему смущает?       — Ты предлагаешь мне очень лично открыться, когда сам — наглухо передо мной закрыт. — Тэхён сделал маленький глоток, внимательно глядя. — Это очень уязвимое положение.       — Справедливо, — согласился Юнги. — Что мне сделать, чтобы ты перестал ощущать это как уязвимость?       — Можешь ответить мне на несколько вопросов? — осторожно поинтересовался агент.       — Разве Чимин тебе не всё рассказал? — Юнги приподнял бровь и отхлебнул вина. — Спрашивай.       — Про Джавитса…       «Как же Тэхён меняется, когда включается в работу, — думал Юнги. — Как охотничья собака, взявшая след, взгляд становится твёрдым и цепким, сам весь вытягивается…»       Они вернулись только через пару часов.       Чимин пересел на диван к Чонгуку, они вместе смотрели фильм по телевизору, а собаки набегались по дому и тяжело дышали, валяясь у них в ногах.       — Ничего себе «ненадолго», — заметил Чонгук с усмешкой.       Чимин же посмотрел на обоих с волнением, резко вскинув голову. Но вроде оба были целы…       — Извините, заговорились, — промурлыкал Тэхён, забравшись на диван между ними, голову устроил на плече Чимина, а ноги — на Чонгуке.       — Что смотрите? — Юнги компактно расположился рядом с Чимином.       — «Спартака», — отозвался тот и заулыбался. — Тэхён-а, ты почти всё пропустил!       — Хоть конец досмотрю. — Тэхён не особо расстроился. Он был рад, что они поговорили.       — Ноги ледяные, кошмар, — возмущался Чонгук, едва коснулся их, тут же принялся растирать. — Кто ж на улице вечером часами с голыми ногами-то сидит?       — Да вроде тепло было, — оправдывался тот, — Юнги мне плед дал, когда похолодало…       — Заботливый, — мурлыкнул Чимин и потянулся к руке супруга.       Чтобы взять его ладонь в свою и проверить — не замёрзла ли она тоже.       — Так что, когда портрет писать будем? — спросил Чонгук, стоило фильму наконец закончиться.       — А завтра же и начнём, — озвучил Юнги. — Мне дневной свет для неё не нужен. Можно будет вечером собраться.       — У нас или у вас? — тут же уточнил Чонгук, всё ещё занимающийся ногами Тэхёна, хотя они уже давно согрелись под его ладонями.       — У нас, — мурлыкнул Тэхён. — Чиминни, ты придёшь? Девочки тебе будут рады, пока мы будем заняты.       — Конечно, приду, — отозвался тот. — Я люблю смотреть, как мой дорогой супруг работает. Это очень красиво.       — Надо купить побольше винограда, — задумчиво решил Чонгук.       На следующий день Юнги принёс краски и мольберт, расположился с ними в отведённой для рисования комнате и безжалостно отправил Чимина играть с собаками и девушками.       — Не смущай моих моделей, особенно в первый раз, — строго сказал он.       Чонгук собирался кормить Тэхёна виноградом, но Юнги почти тут же покачал головой. Это было красиво хотя бы потому, что они оба были прекрасны, но всё же этой сцене чего-то недоставало…       — Поменяйтесь местами, — предложил он. — Эти ноги нужно показывать в их бесконечности.       Хорошо, что Чимин этого не слышал, конечно. Ревновать к ногам Тэхёна он вряд ли стал бы, но всё-таки…       — Я могу сесть на пол, — предложил Чонгук, там же и устраиваясь, у этих самых ног. Пока они только подбирали подходящую позу, поэтому не раздевались полностью, но не укусить Тэхёна за бедро Чонгук не мог, даже через его шёлковые брюки.       — Тэхён, вытяни ногу, — командовал Юнги. — Пальцами обопрись на колено Чонгука. Спину ровнее, он сам к тебе потянется, ты одариваешь его лакомством…       Чонгук действительно тянулся к Тэхёну, к винограду и пальцам, держащим его. Он ничего не стеснялся и сверкал на любимого своими чёрными глазами, даже виноград не был таким чёрным, хоть и вкусным, очень сладким.       — Всё, так хорошо, — одобрил Юнги, выстроив композицию перед глазами. — Можете раздеваться и возвращаться в это же положение. Бельё можно оставить.       Он ещё немного поколдовал над драпировками и светом, когда оба парня вернулись на свои места, взял в руки кисть… Замер в задумчивости, впитывая в себя ощущения, и решительно коснулся кистью уже подготовленной палитры.       Юнги понимал, что получит огромное удовольствие от этой работы. Его модели были красивы и влюблены — и передавать это на полотне было истинным наслаждением.       — Разговаривать можно? — спросил Тэхён, замерев на месте. — И виноградом кормить? Или совсем неподвижно?       — Разговаривать между собой можно, — разрешил Юнги. — Главное, не меняйте позы. Можешь отщипывать по ягодке и давать их Чонгуку.       Тэхён немедленно скормил Чонгуку спелую тяжёлую ягоду, вложил её прямо ему в губы.       Тот облизнулся и потребовал ещё, не только своим самым низким голосом, но и взглядом. И пальцами, нашедшими себе лучшее пристанище на обнажённой ноге Тэхёна. Волосы заплетать он не стал, как и завязывать в хвост — они тяжёлыми волнами струились по его спине, свободные и идеально гладкие.       Тэхён отщипывал ягоды одну за другой, вкладывал их прямо в приоткрытые губы Чонгука, очарованно глядя ему в глаза, и очнулся только, когда в руках осталась только пустая ветвь.       — Молодцы, — одобрил Юнги. — Сделайте перерыв, разомнитесь. Если не сильно устали, я бы продолжил минут через десять-пятнадцать.       — Ты купил много винограда? — с тихим стоном спросил Тэхён, складываясь в руки Чонгука, потому что спина от неподвижности уже устала.       Тот обхватил его всего, удерживая, почти убаюкивая в руках, как ребёнка.       — Очень много, но я от него сейчас уже готов лопнуть, — засмеялся он, а затем обернулся к художнику. — Ты и сам разомнись.       Это был очень ласковый намёк, потому что Чимин, наверное, там уже соскучился. А Тэхёну нужно было размять спину, желательно на кровати. Желательно — не только её. Но его сладких довольных стонов не должен был слышать никто, кроме Чонгука.       Чимин в это же время играл с собаками и девочками в саду; лёгкая летающая тарелка передавалась из рук в руки по воздуху. Фокси смешно пытался подпрыгнуть за ней, а Горо из-за разницы в размерах перехватывал её раньше — приходилось за ним носиться по кустам.       Кэцин действительно привыкла к собачьему соседству, но пока близко к себе их не подпускала. Сидела с царственным видом на подоконнике и наблюдала за чужой беготнёй, как богиня за глупыми суетливыми смертными.       — Не дают игрушку, да? — засмеялся Юнги, и Фокси немедленно бросился к нему, врезался в колени. Тот охнул, подхватил щенка на руки и позволил облизать себе нос, прежде чем опустить на землю, спрашивая строго:       — Где Чимин? Ищи Чимина!       — А чего меня искать, — засмеялся тот, выходя к ним обоим из-за кустов. — Кокоми так эту тарелку зашвырнула, вот её поискать пришлось, и еле нашёл!       На игрушку в его руках Фокси отреагировал звонким щенячьим лаем, Чимин бросил её в сторону Сары, но очень низко, так что малыш с короткими лапами мог перехватить в полёте, пусть и далеко убежать с ней не мог — размеры не позволяли, неудобно.       — Хороший мальчик, — гордо улыбнулся Чимин и прижался к супругу. — Как вы там?       — Сделали перерыв. — Юнги притянул его ближе за талию и зарылся носом в волосы над ухом. — Ещё один сеанс сегодня и всё. Иначе у Тэхёна будет болеть спина, а Чонгук лопнет от винограда.       — Мне очень не терпится увидеть, что получается, — мурлыкнул Чимин, перехватил его свободную руку, наградил поцелуями ладонь со всех сторон. — А потом пойдём домой, заберёмся в горячую ванну и будем отдыхать.       — Устал, мой хороший? — тут же забеспокоился Юнги. — Набегался?       — Это приятная усталость, — отозвался Чимин с улыбкой. — Нам тут тоже очень весело. Хорошо, что мы завели этих собак. Столько радости и движения с ними.       На Фокси он смотрел с тёплой нежностью. Он действительно любил всё, что связывает их с Юнги. Всё, что у них есть общего. Теперь у них был очаровательный общий пёсик, которого не любить ну просто невозможно. Он принёс им тарелку, таки смог, удрав от Горо и девочек, и смотрел своими круглыми глазками на Юнги: «ну, кинь, ну, кинь!». Только сначала отбери, конечно.       — Да уж, а то мне дай волю, двигать не только руками я буду исключительно в постели, — фыркнул Юнги. — Они заставляют нас побегать. Фокси, дай!       Он требовательно протянул руку и повторил:       — Дай. — Чтобы вновь низко кинуть игрушку счастливому питомцу и засмеяться ему вслед. — Не хвост, а вечный двигатель.       — Такой очаровательный! — согласился Чимин.       На Юнги он смотрел со всей своей глубокой любовью и привязанностью. Так хорошо было видеть его счастливым хозяином энергичного щенка. Счастливым супругом и не менее счастливым художником. Чимин тоже очень хотел, чтобы Юнги рисовал как можно больше. Чтобы у него было вдохновение и желание двигать руками не только в постели. Чимину очень хотелось, чтобы Юнги выражал себя в своих картинах, чтобы его таланты признал если не целый мир, то хотя бы какая-то, весомая его часть. Хотел, чтобы у любимого супруга были выставки ещё при жизни и любовь зрителей.       Чимин так сильно любил его сам, что готов был бы заменить Юнги целый мир. Но его таланты необходимо было показывать другим. И Чимин был готов поддерживать супруга во всех его начинаниях.       — Хочешь, я налью тебе чего-нибудь вкусного? — Он потянул его в дом, оставляя девочек доигрывать, а там обвил шею. — Но сначала вот это.       А потом очень нежно и долго поцеловал, зарываясь в его волосы пальцами.       — Кажется, — шепнул ему Юнги, отпустив его губы, только чтобы вдохнуть воздуха, — я тоже хочу портрет с тобой. В объятиях. Но нам придётся подождать…       — А кто… нас будет рисовать? — удивлённо шепнул Чимин.       — Ханбин? — заулыбался Юнги. — Потому и придётся подождать. Но однажды он нам будет очень нужен, такой портрет…       Он сам поразился, насколько далеко вперёд был готов загадывать — и верил, что это обязательно будет. Что через десять-пятнадцать лет они всё ещё будут вместе и будут смотреть друг на друга такими же влюблёнными счастливыми глазами.       — О, дорогой! — Чимин засиял, представив себе это так живо.       Как подросший, хорошо вытянувшийся сын Намджуна будет их рисовать, смущаться, но рисовать.       — Я готов подождать, — мурлыкнул он. — Даже оставлю одну стену нетронутой специально для этого.       И в том, что они будут жить вместе в их уютном доме, он тоже не сомневался.       И пусть на той, существующей пока только в мечтах, картине они точно будут куда более одеты, чувственной любви в ней будет не меньше, чем в полотне, что уже рождалось под руками Юнги.       Они с Чимином даже взглядами смогут её передать.