Зайка

С первого этажа особняка слышались крики и глухие удары. От этого Зайка, в общем-то, и проснулся. Он всегда спал чутко, разбирая по характеру звуков, доносящихся снизу, какая именно обстановка в доме: попойка или какие-то разборки. Сегодня все было не как обычно. Зайка слышал грубые выкрики Зыги, чередующиеся с сильными ударами и тихими стонами. Мальчик приоткрыл дверь комнатёнки, где ему разрешалось спать, и прислушался. Зыга всегда пугал пацана своим безумным взглядом и грубыми выходками. Все старшие говорили с ним как будто с высока, но при этом старались не злить его. Он всегда выглядел и говорил так, будто ему до слёта с катушек осталось несколько секунд, однако он еще держится на этой тонкой грани. ​Звуки раздавались из зала на первом этаже. Судя по всему, там происходило избиение, причем особенно беспощадное. Со своими так не поступали. Если кто-то провинился – его сразу убирали. Зайку разобрало любопытство. Обычный девятилетний ребенок на его месте, скорее всего, спрятался бы под одеяло и уж точно не думал о том, чтобы спуститься вниз. Но Зайке всегда нужно было быть настороже, предугадывать действия этих страшных взрослых, чувствовать атмосферу вокруг, быть готовым ко всему. Мальчик выскользнул из комнаты на лестницу и стал прислушиваться. ​-- Тебе все равно уже пиздец, -- сказал Зыга. – Говори, кто заказал Хана, и тогда, тебя не придется хоронить в закрытом гробу. Хотя какой там гроб… -- заржал бандит. ​-- Пусть сам спросит, он же здесь, -- прохрипел чужак. – Или он даже сейчас за шкуру свою боится? –То за юбкой спрячется, то молокосос его закроет… Как таракан живучий,-- почти усмехнулся пленник. Зыга с остервенением пнул его в живот, и стул вместе с чужаком опрокинулся на спинку. В этот момент входная дверь отворилась, и в зал вошел сам Хан. Его лицо было бледным, но в глазах плескалась чистая ярость. За ним чинно проследовал Пономарев. -- Ну вот он я. Говори, если есть что сказать. – Хан подошел со стороны головы пленника, почти касаясь носком туфли его волос. -- Тебе большой привет от Ночного Губернатора, -- тихо проговорил чужак и закрыл глаза. Зыга присвистнул и со всей силы пнул пленника по голове, Хан кинул на того ненавидящий взгляд и сел за стол. Панама подошел и в нерешительности отодвинул соседний стул, но так и замер рядом с ним, не решаясь сесть. Зыга остался стоять рядом с телом. -- Он же на нарах… -- полувопросительно промямлил Панама. – Пять лет уж… И выйдет нескоро. И шайку-лейку их мы тогда всю передавили. -- Значит, не всю. Кумарова так просто не задавишь. Ишь, «Ночной губернатор»… Эти приветы из прошлого нам спокойно жить не дадут, Игорь. Надо готовиться к войне. Кум выйдет, как пить дать. Он тоже связи имеет, не зря в политику метил. Может и сядет еще, только не в тюрьму, а в думу. -- Миш, да ты чего! Он если выйдет, то вперед ногами только! А если нет, то мы ему в этом поможем. За Шуру… -- Панама смешался и резко замолчал. -- С этим всё, кончай его. Хан встал и направился к двери, Пономарев проследовал за ним. Зыга, раздраженный тем, что только последние слова предназначались ему, хмуро проводил их глазами и стал оглядываться в поисках пистолета. Он лежал тут же, на столе. Палач был раздосадован тем, что ему больше не надо мучить жертву. Он надеялся, что Хан не пойдет на поводу у этого говнюка, и Зыга сможет подольше поиздеваться над пленником, поотрывать ему ногти, пальцы, может даже сходить за паяльником… Вдруг что-то скрипнуло на лестнице, и бандит вскинул голову. --Пацан? -- Зыга прищурился и по-садистски улыбнулся, -- Интересно было, а? Зайка, понимая, что обнаружил себя, спустился на пару ступенек. Его взгляд не был испуганным. Он был сосредоточенным и настороженным. Зайка знал, что в этом доме ему никто не сделает больно, так как он под защитой Хана. Но лезть без спроса во что-то настолько серьезное он никогда не рисковал. А тут его поймали с поличным на подслушивании, да еще и Зыга. -- Понравилось смотреть на то, как я его избивал, а? -- подначивал он. – Да ты не боИсь, спускайся сюда! Спустился, я сказал, -- угрожающе повторил бандит. «Он явно не в духе, это плохо», -- подумал Зайка, осторожно спускаясь по лестнице. --Ты слышал, что случилось? Знаешь, кто этот хер? -- Зыга показал дулом пистолета на тело. – Он ведь чуть нашего Главного не пришил. Че, думаешь, Хана уже месяца два тут нет. Он в больничке отлеживался. А если Хана порешат, то тебе тоже ханА будет! -- бандит заржал и приблизился к мальчику. Он нашел себе новое развлечение на эту ночь. Зайка серьезно посмотрел на Зыгу и увидел, что тот приближается к своей грани безумия. Мальчика стало накрывать волной паники, но внешне он старался этого не выдать, чтобы не усугублять ситуацию. В его голове пронеслись страшные мысли о том, что Хана могли убить, но в данную минуту он мог переживать только о своей безопасности. Зыга снова оскалился. -- Он ведь тебя, щенка, поит-кормит, хоть ты и пользы не приносишь. Тебя что, не волнует жизнь твоего хозяина? Ты не злишься? А?! --последнее бандит почти провизжал. Последние адекватные мысли Зыгарева стала вытеснять волна безумия от предвкушения чего-то нового и приятного. Перед ним был щенок, совсем мелкий гаденыш, который не посмеет его игнорировать. Теперь Зыга сам отдаст приказ, который выполнит этот пацан. Бандит даже и не подозревал, что жажда власти в нем настолько сильна, что удовольствие от нее будет даже сильнее, чем от пыток. -- Подойди, -- Зайка подошел и обреченно посмотрел на безумца. «Произойдет что-то страшное», подумалось ему. -- Именно ты должен убить его, сегодня, да! -- бандит с горящими глазами взял пистолет и поднес его к лицу мальчика, не направляя на него дуло. Ребенок чувствовал, как немеют его ноги и руки. Зайка не мог убежать, даже если бы захотел. Гипнотически безумный взгляд этого маньяка пришпилил его к месту. Мальчик посмотрел сначала на пистолет, потом на тело, что лежало на стуле. «Он уже мертв, мертв», -- пронеслось в голове у мальчишки. Эта мысль была настолько спасительной, что в этот момент Зайка чуть не вздохнул с облегчением. Он отмер и взял пистолет. «Выстрелю в тело, это же все равно, что в манекен», -- успокоил он себя. Дрожащими от напряжения руками он направил дуло в сторону чужака. -- Нет-нет, ты должен смотреть ему в лицо! -- раздраженно протараторил маньяк, и грубо толкнул мальчишку в спину. Зайка сделал несколько неверных шагов к трупу. Голова кружилось, и казалось, что он идет прямиком к разверзшейся бездне. Вдруг, Зыга резко обошел мальчика, подошел к столу, схватил с него графин, и вылил его содержимое прямо в лицо трупу. Тело дернулось, и незнакомец стал отплевываться. Он пришел в себя… Вот теперь-то комната поплыла перед мальчишкой с бешеной скоростью. Бездна во всем своем ужасном великолепии развернулась перед Зайкой, приглашая его погрузиться в свои глубины. Мальчик видел глаза этого человека, один из которых был залит кровью. Незнакомец моргал и удивленно смотрел на мальца с пистолетом в руках. Зыга брызгал слюной на заднем плане и что-то продолжал увлеченно говорить. Его тон был то восторженный, то угрожающий. А Зайку больше волновали глаза незнакомца напротив. Мальчик подошел поближе, а дуло пистолета было по-прежнему направлено на человека. Живого человека. --Пацан, мне все равно уже пиздец. Давай! -- глухо прошептал он. И Зайка выстрелил. Это был самый громкий звук на свете -- так показалось Зайке. Около трупа стала расползаться лужа кровавого цвета. Под мальчиком тоже стала образовываться лужа, только бесцветная. Зайка чувствовал, как что-то течет по ногам, но уже ничего не соображал. Он не понял, когда и как вокруг него появились люди. Кажется, он увидел лицо Хана, Артемия Савельевича и еще кого-то. Он слышал их голоса, но не понимал, что происходит. Казалось, что стрелял он в другого, а убил себя.