Фотографическая страсть (Photographic Passion)

      Два дня спустя.       Силко спустился по трапу и ступил на причал, глубоко вдыхая свежий воздух в легкие. Так хорошо вернуться домой. Билджвотер был слишком солнечным и чистым на его вкус. Время приключений окончено. Он проспал большую часть возвращения домой, чтобы насладиться видами. Однако он знал, что Джинкс готова «поприветствовать» его дома.       Он стоял и ждал. И ждал. И ждал.       Но не было никаких фейерверков, никаких миротворцев, вбитых в землю, и шепчущих его имя, и нападавших сверху или сбоку.       Что-то было не так. Что-то случилось? Автоколонна головорезов остановилась перед ним, и главный выбежал из ведущей, впереди двигающейся, машины.              — Отчет.       — Все хорошо, босс. Все чисто.       — Никаких взрывов, поджогов или массовых убийств?       Ран покачал головой. — Нет. Она была тихой всю неделю.       Это было тревожно, и Силко нахмурился.       — Помоги Севике загрузить багаж. Я хочу поберечь силы перед встречей с баронами.       Силко молчал во время поездки, мысленно перебирая список причин этого затишья. Она сердится на него? Возможно, но тогда было бы больше доказательств ее недовольства по его прибытии. Она больна? Маловероятно, ведь она редко болела, и о болезни, как и о ее гневе, обычно знают все окружающие. У нее даже не было тошноты из-за Тирама. Она дразнила его? Вполне возможно, что, войдя в офис, он окажется в начале охоты за порнографическим мусором.       Он надеялся, что это так, потому что беспокоился, что видения захватили ее. Он может застать ее рычащей на тени, съежившейся под их кроватью или стреляющей в фантомов в своем сознании. Иногда ему удавалось погасить эти пожары до того, как они разгорались, но иногда не успевал. С чувством вины в животе, он направлялся домой. Он зарычал при мысли об этой заднице, Гангпланке. Он просто не мог так рисковать. Джинкс нужно было знать, что у нее не было таких привилегий в других городах, как дома. Он должен был защищать ее, даже если это иногда означало оставить ее одну.       Силко поспешил в убежище. Новых повреждений или перевязанного Тирама нет — хороший знак. Он поднялся по лестнице и прошел по коридору в кабинет. Никаких злых или непристойных граффити на стенах или двери — еще один хороший знак. Он вошел в офис.       Дверь отворилась, и кресло развернулось. У Джинкс было сердитое выражение лица, и она указала на него пальцем с обломанным ногтем.       — Тебе придется кое-что объяснить, подлый папочка!       Силко осмотрел ее: все те же мешки под глазами, новых ран не видно, от нее исходила какая-то хаотичная энергетика, но она не сгорбилась в его кресле и не оглядывалась через плечо. Он почувствовал облегчение. Она накручивала голубые локоны на палец и казалась какой-то грубой. Ему это очень понравилось. Новое оружие и пиратская одежда могли бы смягчить образ.       Он усмехнулся и развел руками, подходя к столу.       — Привет, Силко! Рада тебя видеть. Так хорошо, что твое путешествие было безопасным! Ты убедил правителя этого злобного пиратского флота не убивать меня? Спасибо тебе за это!       Джинкс отмахнулась от его саркастичного взгляда.              — Ну, что же, конечно, все это для меня. Но нам есть о чем поговорить по-настоящему важном!       Она швырнула что-то на стол и развернула это к нему, когда он зашел за угол к ней. Он посмотрел вниз. Фотография? Силко взял ее. Она была липкой, и мускусный запах ударил в нос, когда он поднес ее ближе. Он был не готов к волне удивления и ностальгии, которая накрыла его.       Это был он. Он вдруг услышал шум толпы в баре. Раньше он всегда мог его заглушить.       Он услышал царапанье карандаша по дешевой бумаге. Он пытался вспомнить, что Вандер нацарапал на бланках заказов, используя их для сокрытия покупок боеприпасов. Силко вспомнил Вандера. Вот он за его спиной протирает стакан. Вероятно, он тогда выкрикивал шутку или смеялся над чем-то, что сказали Бензо или Севика. Кто сделал этот снимок? Тот парень, у которого всегда была камера, которую он украл наверху. Карвилл! Да, так его звали. Он любил фотографировать, потратил всю свою добычу на дорогие кинопленки Piltie. Он погиб в перестрелке с «Ядовитыми клыками», конкурирующей бандой, которую они с Вандером уничтожили вскоре после этого.       На снимке он был чист. В тот день они не занимались разборкой или воровством. Он был на очень ранних стадиях своей Великой идеи: банды могут быть армией, а город может быть свободным.       Силко тогда не заметил легкой улыбки на лице друга, но Вандер вскоре похлопал бы его по спине и сказал. — Бросай бумаги и присоединяйся к вечеринке.       Ох, эти старые воспоминания. Под ностальгией чувствовалось беспокойство. Все на фотографии были мертвы.       Силко стряхнул воспоминания и обратился к девушке в кресле.       — Да? А это моя старая фотография внизу в баре.       — Ты мне не сказал! — застонала Джинкс и всплеснула руками.       Он был сбит с толку. Она знала о его прошлом. Силко считал себя единственным живым человеком, свободно владеющим «джинксийским», но он не имел ни малейшего представления, из-за чего она была расстроена на этот раз. Она увидела его замешательство, вскочила со стула и подкралась к нему. Джинкс обхватила его руками и начала тереться. Одна его рука инстинктивно обхватила ее задницу, а другая легла на поясницу. Она улыбнулась ему.       — Ты не говорил мне, что ты был таким сочным!       Ах, «сочный». Ее способ описания чего-то или кого-то, кого она находила привлекательным, всегда удивлял его. Он улыбнулся ей в ответ.       — Прости меня, моя дорогая, кажется, я забыл.       Джинкс водила руками вверх и вниз по его торсу. Глаза были прикрыты, и она облизывала губы. Она проявляла настойчивость.       — Эти волосы, эти руки, это милое личико. Они кое-что делали со мной, Силко. Тебя здесь не было, поэтому мне пришлось полагаться на себя и игрушки. Я была мокрой два дня. Мне нужно больше, чем мистер Спиномозговой. Мне нужен ты.       Ее пальцы были на его поясе. Он неохотно остановил ее и сжал ее руки. Его собственный голос был хриплым от желания, но он хотел, чтобы их оставили одних.       — Как и мне, моя идеальная девочка. Нужно выполнить последнее задание, и я проведу весь следующий день, напоминая себе, почему я презираю разлуку с тобой даже на мгновение.       Силко предупредил ее протесты пожирающим поцелуем. На мгновение они атаковали друг друга. Их страстью была жестокая хватка, скрежещущие зубы, и они оба пытались вжаться друг в друга как можно сильнее. Джинкс оттолкнула его и игриво шлепнула по груди. Ее голос стал еще более хриплым, когда она отдала свою «команду». Она была единственным живым существом, которое могло командовать им.       — Иди похлопай баронов по заднице и дай им знать, что папа дома. Затем быстро возвращайся. Мой таймер тикает, и либо я собираюсь «взорваться», либо что еще похуже…       Она схватила фотографию со стола и исчезла в коридоре с гортанным смешком. С ее подразумеваемыми обещанием и угрозой, звенящими в ушах, он ушел, чтобы заверить своих лейтенантов о новой сделке. Он не стал отвечать на вопросы или жалобы в эту ночь.       Сорок пять бесконечных минут спустя он вернулся. Оставив инструкции охранникам, чтобы их беспокоили только в экстренных случаях, Силко с трудом удержался от того, чтобы не побежать по коридору. Он открыл дверь в спальню, и от открывшегося перед ним зрелища у него перехватило дыхание.       Джинкс лежала на кровати обнаженная в одном только его старом жилете. Она смотрела на фотографию и трогала коленки. Силко сбросил пальто на пол и начал расстегивать собственный жилет.       — Ты бы предпочла взять в постель это фото или меня? — окликнул он ее.       Она хихикнула и поднялась на колени. Она потянулась, как кошка, подняв руки над головой, расправив жилет и предоставив ему полный обзор ее стройных и красивых форм. Он зарычал и разорвал свой жилет. К черту пуговицы!       — Тебя. Определенно тебя. Это просто... Дополнительная стимуляция. Ты такой... Сочный-сочный.       Силко избавился от остальной одежды и подошел к кровати. Джинкс замурлыкала и встала на четвереньки, глядя на него. Он обхватил ладонями ее лицо и полюбовался видом сверху. Косы лежали на спинке его старого жилета. Ее задница выгибалась вверх. Член подпрыгнул при виде этого и ударился о ее шею, когда она покусывала его живот. Джинкс снова рассмеялась и посмотрела на него.       — Понравилась жилетка, да? Возможно, я заберу ее себе навсегда. Я тебе нравлюсь в ней?       Силко опустился на колени, провел носом по ее лицу и поддразнил в ответ, когда она прикусила его губу.       — Да, но ты мне нравишься больше, девочка. Кого ты предпочтешь? Твоего старого отчима со шрамами или того молодого головореза на фотографии?       Джинкс бросила на него вопросительный взгляд и плюхнулась обратно на задницу. Она погрозила пальцем и цыкнула.              — Глупый Силко этого не понимает. Хотя я прощаю тебя. Я пришла в себя только после третьего раза.       Силко лег на кровать и похлопал по матрасу.       — Объясни.       Она растянулась рядом с ним, и они оказались лицом к лицу. Ногти рисовали ленивые узоры на его бедре, когда она объясняла.       — Сначала я думала, что это просто прикольно. Я увидела каким ты был молодым и распутным. Не смотри на меня так! Я узнаю шлюху, когда вижу ее. Ты был ею. Мне было одиноко, потому что ты ушел, и я решила пофантазировать. Я представляла, как ты трахаешь меня по всему городу, как маленькую уличную сучку. Я сожгла три батарейки в мистере Спиномозговом.       Джинкс провела пальцами по бедру и нашла член. Она обхватила его рукой и начала дрочить, пока говорила.       — Ты был похож на меня! Я думала о приключениях и жизни с тобой, о встрече с тобой тогда, как сейчас. Мы — два панка в бегах, которым наплевать на мир. Я представила себе грабежи, драки и крышевание одновременно со всеми этими траханьем и отсосами. Но ты знаешь, что произойдет после того, как приду в себя и уберу фотографию?              Джинкс провела большим пальцем по головке члена, размазывая вокруг предэякулят. Рука Силко была под жилетом, и он перекатывал сосок между пальцами, пока слушал.       — Я бы все еще мечтала о тебе! Теперь ты — это ты. Я бы подумала о том, чтобы сесть к тебе на колени и сделать укол. Пожирать с тобой буррито на крыше, показывать тебе новое оружие или приносить голову какого-нибудь ублюдка, которого ты захотел вычеркнуть из жизни. Я думала о том, как ты заботишься обо мне, когда все цвета тускнеют или когда мальчики царапают мой мозг. О том, что ты заботишься обо мне не только тогда, когда мне это нужно, но и тогда, когда я этого хочу. Ты любишь меня и принимаешь меня со всем этим дерьмом.       Она придвинулась ближе и прошептала последнюю часть.       — Это то, что меня разгорячило и возбудило; это то, что заставило взбеситься из-за молодого Силко. Потому что он был тобой, и я осознала простой, но немыслимый факт: я всегда буду любить тебя. Несмотря ни на что! Старым, уличным панком или вором в законе, со шрамами или гладкой кожей. Ты - мой Силко, а я - твоя Джинкс. Это никогда, никогда не изменится, сколько бы мы не перебирали условий и ситуаций.       Она одарила его широкой кривозубой улыбкой и ткнулась носом в его нос. Силко прижал ее к матрасу и поцеловал.       - А как еще реагировать на такое?       Она оценила его ответ, прикусив губу и сжав член. Джинкс поцеловала его в подбородок и задала вопрос с застенчивостью в глазах.       — Ну, тебе лучше знать. Как бы отреагировал молодой Силко, весь в революционной моче и уксусе, если бы я вошла в бар?       Силко остановился, подумал об этом и начал смеяться. Не тихим привычным смешком, а смехом от всего сердца. Ему пришлось остановиться и лечь на спину. Он так сильно смеялся. Джинкс прыгнула и оседлала его, а после ткнула в грудь.       — Эй! Поделитесь шуткой, мистер!       — Как бы я отреагировал? Мне было двадцать лет. Единственной проигравшей в этом сценарии была бы моя ширинка! Я едва могу оторвать от тебя руки сейчас. Представь, что было бы тогда? Какая революция? Кто такой Вандер? Я бы перекинул тебя через плечо и поднялся сюда, и мы бы никогда больше не выходили из спальни. Остальные нашли бы нас в конце концов здесь, наверху, мертвыми от обезвоживания. И все это из-за того, что ты решила надеть мою старую одежду.       Джинкс откинула голову назад и рассмеялась.       — Есть сценарии и похуже!       — Действительно. Я не могу описать, как бы я отреагировал на самую красивую девушку на Рунетерре, проходящую мимо меня в баре. Позволь мне показать это тебе вместо разговоров об этом.       С этими словами он схватил ее за бедра и перевернул. Джинкс завизжала от радости и прижала его голову к груди. Силко взял сосок зубами и прикусил, впиваясь зубами в плоть. Он переместил руку к влагалищу и начал тереть клитор. Джинкс от нетерпения и удовольствия наклонила свою голову к груди.       Силко прошел по дорожке поцелуев и облизываний вниз и расположился между ног, широко раздвинув их. Он облизал щелку и засосал клитор в рот. Она была такой узкой. Он начал так, словно мог сразу поглотить ее целиком. Она зажала его голову бедрами, заставив бороться, чтобы вырваться из тисков, прежде чем он потерял сознание. Силко всегда был рад ответить на вызов. Он сосал и лизал клитор, когда она душила его. Член уже «пробивал» дыру в матрасе.       Наконец, ноги Джинкс подогнулись, когда она испытала оргазм, крича.       — Хороший папочка! Хороший папочка!       Он посмотрел на свою тяжело дышащую девушку, поднял одну ногу за лодыжку и укусил ее за колено, заставив зашипеть и замахнуться на него.       — За последнюю неделю я ни по чему так не скучал, как по этому маленькому рту. Иди сюда.       Джинкс поменялась с ним местами, и Силко зачесал свои волосы назад. Наблюдать за тем, как она это делает, было почти так же приятно, как и представлять это.              Она подмигнула и принялась за работу. Прижав член к животу, Джинкс облизала его от начала до конца. Она старалась прикусить головку при каждом достижении вершины. Ее рука сжала яйца, и она приблизилась к члену и плюнула на него. Джинкс покрутила язычком на головке и широко открыла рот. Силко наблюдал, как его член сантиметр за сантиметром исчезал в ее горле. Он погружался в горячую духовку с языком, облизывающим нижнюю сторону. Она так хороша в этом: Джинкс проводила ногтями по его бедрам, когда кончик ее носа коснулся волос на лобке.       Он терпел горячий влажный вакуум горла, пока не почувствовал кончик ногтя у себя сзади. Силко расслабился, и Джинкс осторожно продвинулась вперед. Она усвоила урок, и ее палец нашел маленький бугорок плоти, который она называла «кнопкой запуска». Она начала нежно потирать кнопку, сохраняя такт, который она придала минету.       Силко почувствовал, как его разум отключался — это похоже на действие шиммера. Он сжимал ее голову, направляя вверх и вниз. Джинкс решительно нажала на кнопку, и он действительно взлетел. Копившаяся неделю сперма пробралась ей в горло. Она сжала член. Ей нравилось чувствовать его пульс, и она глотала так быстро, как только могла.              Но он еще не закончил. Находясь вдали от нее и видя ее в своей старой одежде, он воспламенился. Силко снова почувствовал себя двадцатилетним, когда он остался твердым и схватил ее за талию. Он поднял Джинкс на четвереньки и сел на нее верхом. Джинкс стонала, когда он терся о щель. Силко наклонился и укусил мочку ее уха зубами. Укус был практически до крови.       — Ты всегда была бы моей. Всегда. Мне все равно, как и когда, но ты принадлежишь мне, и я бы никогда не позволил никому забрать тебя, — прорычал мужчина.       Силко вонзился в нее, и Джинкс завыла.       — Да! Я только твоя. Я буду только с тобой, Силко.       Он обнял одной рукой за талию и взял ее. Джинкс собралась с духом и встречала каждый толчок движением бедер. Его сердце пело: он никогда не хотел от нее пассивности. Силко посмотрел вниз, на ее скользкую от пота спину, извивающуюся под ним, и превратился в зверя, которым большинство считало его.              Силко напал, как гадюка, и вонзил зубы в татуированное плечо, на этот раз выпустив кровь и слизывая ее, как котенок молоко. Джинкс визжала, шипела и реагировала как идеальная любовница, которой он ее знал. Она повернула голову и вонзила маленькие клыки в его руку, которая поддерживала обоих, пока они трахались, вспарывая бицепс.       Они гнались и врезались друг в друга, пока ни один из них не был уверен, где заканчивается один и начинается другой. Силко двигал бедрами все быстрее и быстрее, и Джинкс закричала в матрас, когда он положил руку ей на шею. Его член пульсировал внутри, и стенки сжали его, как тиски, — они соединились. Силко прижал девушку к кровати, входя так глубоко, как только мог, и Джинкс потянулась к нему сзади, чтобы протолкнуть его глубже.       Забрызганные кровью и потом, они молча обнимали друг друга. Силко накрыл ее своим телом, а Джинкс прижалась к нему. Он целовал ее лоб, волосы, нос, губы. Он осознал одно важное различие между ним и тем мертвым мальчиком с фотографии: этот мальчик никогда не знал такого чувства счастья или безопасности. Было ли оно у него тогда? Силко понятия не имел, кем бы он был сейчас, если бы испытал это тогда.       Джинкс зевнула и прижалась к нему.       — Рада, что ты дома. Это лучше, чем любая фотография или воспоминание, — прошептала она.       Силко обнял ее и накрыл их одеялом.              — Дом там — где ты, дитя мое.       Он отключился и решил, что они сделают новые фотографии. Они должны быть вместе.       Силко и Джинкс построят новую жизнь. Он позаботится о том, чтобы эти воспоминания тоже остались.