Cupid without love

      Открыв двери, Мин Юнги не на шутку удивился, но не растерялся, когда в его лицо полетел «кулак любви» от безумно ревнивого альфы Бён Бэкхёна. «Капец! Он все-таки действительно когда-то обронил ему мой адрес в диалоге или…», — Юнги не был глуп и понял, откуда ноги растут. Пак Чанёль оказался весьма неприветливым и крайне яростным типом с угрожающим запахом, словно кричащем о том, что тот готов разорвать в клочья всех здесь собравшихся. Он махал кулаками направо и налево, но спортивному телосложению остававшегося спокойным хозяина дома противостоять было не так уж и просто. Уже через минуту яростных выпадов, незваный гость потерял инициативу и был моментально приструнен к стене, его обе руки были заломлены назад, а сам разбушевавшийся альфа не мог и шелохнуться, будучи крепко прижат.       — Добро пожаловать, — усмехаясь над своими словами, Мин Юнги, крепко держал строптивого альфача, немного выше его по росту, но явно не занимающегося в спортивном зале всё своё свободное от работы и учебы время, как некоторые…       — Бэкхён! Я ведь тебя чувствую! А ну выходи! — мужчина безуспешно рыпался, подобно загнанному зверю, кипя злобой, ища подходящий момент, чтобы вывернуться и разбить этому мудиле, пахнущего от природы виски, нос.       Бэкхён с первых секунд со страхом осознал, что пришли всё-таки за ним, но понять, как Чанёль узнал его местоположение, не мог. Слыша звуки борьбы, омега со страхом затаился в кухне, прикусывая указательный палец левой руки, моля, чтобы все обошлось без катастрофических для всех последствий.       — Я чувствую твой запах сливок с примесью страха! — кричал гость. — Выходи, пока не стало ещё хуже! — очередная попытка высвободиться из захвата была безуспешна. — Прикажи своему любовнику отпустить меня и решить дело по-мужски, шлю… — но договорить ему не дали.       Ладно бы дело касалось несправедливого оскорбления его самого, это Мин Юнги ещё мог бы хоть как-то стерпеть, но когда речь шла о невинном и запутавшемся в себе, беззащитном омеге… Этого позволить он никак не мог. Он схватил разъяренного альфу за волосы и разок заставил того слегка поцеловаться со стеной, от чего у гостя из носа потекла кровь. Видя эту картину, на дрожащих ногах Бэк с криком попытался оттащить Юнги, но, естественно, не вышло. Чувствуя страх за своего альфу, не видя и доли сожаления или каких-либо других эмоций у бывшего, он резко понял и осознал, кто ему действительно важен и нужен в этой жизни. С кем идти рука об руку до самой старости в любви и гармонии было его мечтой. А Мин Юнги… он действительно хороший и добрый альфа, и он ещё встретит своего омегу. Даже после всего, что было между ними, он выслушал, заступился за его честь, правда, немного грубо, но и гость ведь не с фруктами к ним заявился.       Отойдя на шаг назад, отпустив корчащегося от боли мужчину, держащегося за нос, Юнги повернулся к Бэкхёну:       — Я всегда знал, что друзья у тебя дерьмовые.       Крайний день рождения Бён Бэкхёна справляли как раз-таки на этой самой квартире, и среди приглашенных был тот самый Ха Джун, у которого омежка и провел прошлую ночь. Поэтому Юнги, долго не думая, проанализировав все, тут же вычислил виновника столь «приятной» встречи.       — Как ты мог снова вернуться к этому… — кричал разъяренный альфа, уверенный в своей правоте, опасаясь и слово лишнее сказать в присутствии того, кто явно сильнее. — В любви мне признавался, а сам чуть что, сразу же ноги раздвигать к этому пошёл! — Его пылкую речь остановила звонкая пощечина.       — Я действительно люблю тебя, — нахмурился Бэк. Его всё ещё заплаканное лицо говорило о том, что тот далеко не прав в своих изречениях, а решимость в глазах подтверждала правдивость только что сказанных им слов, плюс ко всему запах… Если на мгновение задуматься, находясь в непосредственной близи друг от друга, то становиться понятно, что на этом омеге нет других запахов кроме как сливочного и его кофейного. Чем не доказательство?       — Отлично, — потёр руками Мин Юнги, — всегда мечтал о тройном махаче. Только давайте вы вдвоём объединитесь против меня, а то как-то иначе силы не очень равны будут, — предложил он, вызывая конфузную минуту молчания.       Эта фраза вогнала в ступор обоих гостей, давая пришедшему последним на этот праздник «любви» немного успокоиться и действительно прозреть. Его омега явно плакал если не всю ночь, то половину точно. Красные опухшие глаза, впрочем, и сейчас были на мокром месте. Пришло осознание того, что он хотел обидеть его совсем несправедливо, да и обидел в принципе. Стоило бы узнать, что здесь происходит, ведь он старше, значит, должен быть мудрее.       — Прости, малыш, — начал он, подойдя к Бэку ещё чуть ближе, обняв его, — я наговорил лишнего. Просто, когда узнал, что ты к бывшему побежал, голову потерял. Что ты здесь забыл? — а у самого крышу сносит, но уже по другому поводу. Объяснения лишь формальности, а отсутствие измены на лицо, нужен срочно акт примирения.       — Чанёль, — всхлипывала омега, — прости! После нашей ссоры и разговора с Джуном я подумал, что будет лучше вернуться к Юнги и вновь попытать счастье, но того, что я испытывал раньше между нами уже нет, и он явно дал мне это понять! Да и к запаху его я уже остыл, — Чанёль прижался к груди своего мужчины, поглаживая его торс и вдыхая его одурманивающий своими феромонами кофейный запах.       — Вернуться!? — насупился Пак Чанёль, понимая, кому в этой истории действительно стоит свернуть шею.       — Ну, это было на эмоциях! Я всю ночь не спал, рыдал! А Джун подсказал хоть какой-то выход, сказал, что так мне удастся поставить тебя на место, и тогда это казалось мне действительно хорошим планом! Юнги не заставлял меня отчитываться, не запрещал носить облегающие вещи! Возвращался я домой тоже, когда хотел! Вот я и подумал, что, возможно, совершил ошибку, уйдя от него! Но уже здесь, уловив его отстраненный запах, понял, что всё это ложь и мне нужен только ты! Если хочешь, я и хиджаб надену, только не бросай меня из-за этого поступка, прошу тебя! — разревелся Бэк, утыкаясь в своего альфу прямо носом, он знал - это сработает, и его бойфренд осознает свою вину.       — Бэк, — Чанёль погладил омегу по спине, медленно вдыхая его запах, а после, нежно целуя в шею, забыв о своей физической боли, переключаясь на иной лад, — я ведь люблю тебя больше жизни! Понимаешь? Да я тебя потерять боюсь! Ты смысл моей жизни! Не переживу, если ты бросишь меня и переключишь свое внимание на кого-то ещё…       — Но запирать меня в четырех стенах тоже не выход! Чан. В моём сердце лишь ты, и теперь я знаю это точно! — захлебывался слезами омега, винил себя за то, что был слишком импульсивен в принятии последнего своего решения, но, возможно, именно эта встряска была нужна их отношениям, чтобы расставить всё на свои места и показать, что всё решается разговорами?       — Прости меня, родной, — Пак Чанёль нежно и трепетно посмотрел в его глаза и вытер слезы, — со мной тебе, наверное, тяжело было. Я жуткий эгоист и собственник, знаю. Я обещаю, больше это не навредит нашим отношениям, но и ты помоги мне. Подскажи, когда и что я делаю неправильно, а не закатывай сразу же истерики, и тем более не убегай больше, договорились?       — Хорошо, — едва просияв, тут же заулыбался омега, чувствуя, как на душе становится легче и теплее, сливаясь в поцелуе со своим страстно желанным альфой.       — Кхм… — прокашлялся Юнги, опираясь о противоположную, слегка измазанную в крови стену, скрестив ноги и тщательно что-то рассматривая под своими ногтями. — Ребят, я, конечно, безумно рад за вас, но если махача «двое на одного» не будет, — решил он всё-таки напомнить о себе, пока не стал свидетелем их страстной примирительной случки, — я бы попросил вас удалиться. Хотелось бы позвонить своей единственной и неповторимой омежке, и был бы безумно рад, если вы немного оденетесь и продолжите где-нибудь в другом месте, — пока он говорил, его гости уже успели начать друг друга раздевать. — И вообще больше не использовали мою квартиру в качестве места для «экзотических» случек. Эй! Фу! — Мин Юнги оттащил Пак Чанёля, маша перед его глазами рукой, мол, он ещё здесь и вообще это его хата.       Прикрыв рот, сгорая со стыда, Бэкхён расширил глаза: он действительно позабыл всё вокруг и был готов прям тут же раздвинуть ноги перед своим альфой, и плевал он на всё, доказывая свою любовь и верность. Пак Чанёль тоже почувствовал некую неловкость и досаду, он уже был более чем готов к случке, что доказывало выпирающее из штанов достоинство.       — Я слегка вспылил, извиняюсь, — немного стыдливо пробормотал он, — что набросился с кулаками, это неподконтрольные эмоции, надеюсь, понимаешь.       — Ой, ладно, — махнул рукой Юнги, — с кем не бывает, я ответил взаимностью, за что тоже приношу извинения, а теперь, когда все точки поставлены над «i», — он начал махать им рукой, демонстрируя «кыш», — попрошу всё-таки одеться и очистить помещение.       Слегка засмеявшись, Бэк обулся и подобрал их вещи с пола, держа своего возбужденного альфу за руку, не давая тому сказать что-то лишнее (а тот мог), покинул вместе с ним уже холодную к его присутствию квартиру, но и без лишних слов было понятно, что далеко они не уйдут. «Хорошо, что все так быстро и ладно разрешилось! — довольно подумал Юнги, с насмешкой вспоминая, какое прозвище дали ему в институте. — Купидон без любви. Тогда парни даже не подозревали, как верны будут их слова».       Прибравшись в кухне и в прихожей, насколько это было возможно, делая вид, что не слышит того, что происходит на его лестничной клетке, Мин Юнги вернулся к своему уже остывшему кофе. Желание заниматься учебой куда-то улетучилось, а перед глазами стояла картина случки этих двоих на бетонном полу. «Бляя… лучше бы дал им свою комнату», — вздохнул он, прикрывая лицо ладонью.       — Сумасшедшая парочка! Надеюсь, это была наша последняя встреча, — хмыкнул он, — и фотка его попалась в ленте неспроста же. Теперь-то они точно проживут друг с другом до самой старости…       Он допивал холодный напиток, думая, с какой бы стороны взяться за учебу, как тут его отвлек телефонный звонок. Причина отложить все свои дела в дальний ящик нашлась сама собой. И надо признать, Юнги был этому рад, ведь рабочий настрой он уже потерял.       — Приветик, мой единственный и неповторимый братик! Как твои дела, малыш?       — Привет, Юнги, Ах… у меня все супер! Я ведь писал тебе, что мы снова дружим с Чхве Инсоп? И ко мне вернулось писательское вдохновение? — отвечала явно позитивно настроенный омега.       — Очень за тебя рад. Может, мы сегодня погуляем с тобой, как в старые добрые времена? Расскажешь мне все, — предложил он, закрывая ноутбук.       — Ого, — удивился собеседник, — какое неожиданное предложение! Я уже думал, тебя, затворника этакого, силком вытаскивать надо! Конечно, я согласен! Такой шанс на миллион выпадает!       — Ха-х. Вот и отлично, давай через час в том кафе, где я работаю, — предложил Юнги — как раз узнаю, будут ли они обо мне скучать.       — Через три и договорились! А то у меня ещё пары.       — Окей, школота… я прогуляюсь тогда.       — С тебя обед и кино! — добавил тут же смекалистый и проворный омега.       — Какое ещё кино? — приподнял брови Юнги, но вызов уже был завершен, от чего тут же усмехнулся его проворству, улыбаясь.       Его в край активный младший брат постоянно пытался вытащить тихоню Юнги из дома, но это удавалось лишь его более сильным, чем он сам, друзьям, и то не всегда. Мин Юджин уже написал не одну историю о том, как некий парень соединяет влюбленные сердца, и в отличие от брата, он не считал это неким проклятьем, роком, и уж тем более банальной случайностью, а называл даром. Собственно, на который у него уже образовались некоторые свои планы…