Исповедь
17 июля 2024 г., 01:04
После краткого разбора полетов Том с Амелией вернулись в 33 номер. Магией, из пожертвованной вейлами ткани, Амелия сшила себе на скорую руку костюм. Она не ожидала, что обратится, да ещё и полностью, поэтому сменную одежду с собой не брала. Хотя лучше было бы надеть красное платье. Она и правда успела заглянуть в банк перед дуэлью. Так что, улыбаясь, сказала:
— Деньги на свадьбу и первые годы совместной жизни у нас есть.
— Может лучше потратить их на открытие ателье? Здесь, в Париже, — в кровати ответил Том, прижимая Амелию к себе.
— Париже?
— Когда я решу вопрос с Гриндевальдом, мы будем жить во Франции.
— Не утруждайся, mon cher, — смеялась она. — Я уже сказала тебе «да».
— Моя дорогая, я никогда тебе не врал и не манипулировал, чтобы услышать «да». Ты всегда знала, кому отвечаешь.
— Вот именно.
— Амелия…
— И стоит добавить, что ты всегда знал, кого зовешь.
— Моя дорогая, я пишу. Давай чуть позже.
— Ой, моя старая жена все еще хочет секса со мной.
Я резко усадил Амелию к себе на колени.
— Не старая, моя дорогая. Ты все так же прекрасна, как в тот день, когда обернулась на мой зов в подземелье. И знаешь что: пойдем в спальню, а потом прогуляемся. Эта история никуда от меня не денется.
На следующий день утром газеты Европы, исключая Берлин, пестрили заголовками о сражении Гриндевальда и Дамблдора. Пусть его и смазало появление Волдеморта. Как писали в одной статье: верхом на драконе.
— Ну, верхом на драконе ты точно в эту ночь был, — гортанно рассмеялся Джарет.
— И на Волдеморте дракон тоже был, — рассмеялась Амелия и игриво добавила. — Особенно на лице.
— Какие сильные у тебя плечи, дружок, — мелодично засмеялся Клаус.
— Смотрю, — фыркнул Том, — моя личная жизнь вас веселит.
— Как же ты без неё в Европе будешь? — спросил Джеймс Коттак, выглянув из-за газеты.
— У нас есть сквозное зеркало, — обольстительно улыбнулась Амелия.
— Так оно для общения.
— Так я всегда могу подрочить на глазах у Тома. Как и он.
— Ух… — подался вперед Джеймс, — если твой жених вдруг отъедет, тебе предложение сделаю я.
— Не так страшно умирать, когда за твою душу бьется некромант, — нараспев произнесла Амелия.
— Надеюсь, обойдемся без этого, — жестко отрезал Том.
— На свадьбу позвать не забудьте. Думаю, скоро. В девках он тебе долго сидеть не даст.
— Да я и не собиралась, — подплыла к Реддлу-Райнеру Дюма.
— Уверена? — протянул ей руку Том и усадил на колени. — Летом ты мне сказала, что еще молода для замужества.
— Так это было тогда, — рассмеявшись, взмахнула руками Амелия. — Сейчас мне уже 17.
— Тебе исполнилось 17 три дня назад.
— Ты недоволен решением?
— Доволен.
Вернувшись в Хогвартс Том с радостью обнаружил, что их отсутствие и появление Волдеморта никто не связал. Хоть из-за странного взгляда Слизнорта это утверждать нельзя. Но он ничего не спрашивал, а Реддл-Райнер ничего рассказывать не собирался. Что он собирался сделать: так это провести ночь с Амелией в Выручай комнате.
Том вдавливал Амелию в кровать. Его движения были резкими и глубокими. Амелия пыталась выгибаться под ним, но Том сильнее. Оставив свои попытки, Амелия впилась ногтями в его спину. Том прорычал от удовольствия, грубо впившись в ее губы.
— Прошу! — сквозь поцелуй стонала она.
— Чего же? — прохрипел он на ее ухо.
— В меня…
Это безрассудно. Описано. Неправильно. Но Том не мог отказать Амелии, да и себе.
— Почему тебе это так нравится? — спросил Том, садясь на край кровати.
— Я чувствую, — томно выдохнула Амелия.
— Что? — он достал сигарету и закурил.
— Как твой член сокращается, — присела рядом Амелия и потянула к себе сигарету из пачки. — Твой стон. Как ты расслабленно выдыхаешь, прижимаясь ко мне. — Закурила. — Я никогда не чувствовала, что мы не связаны. Но в такие моменты… пик истинного единения.
— Как загнула-то, — закатил глаза Том.
— Смешно ему, — фыркнула Амелия.
— Нет, не смешно. Мне это все тоже нравится… и не нравится, если честно.
— А что нравится?
— Наше наслаждение.
— А не нравится?
— Беременность.
— Я же пью зелье, — возмутилась Дюма.
— Да-да… — отмахнулся Том и серьезно взглянул на Амелию, — но мизерный риск все равно есть. Ты такая миниатюрная, не понимаю, где тут еще одному разместится?
— А если я все же забеременею?
— Хм… — Том затушил окурок, — давай это будет проблема Тома и Амелии из будущего. Но в любом случае, я тебя не оставлю. Не откажусь. Приму.
— Кажется, я попала, — весело засмеялась Амелия.
— Добро пожаловать, — он отправил ее окурок в пепельницу. — А сейчас…
Том вцепился в шею Амелии и резко прижал к себе. Она простонала.
— Я хочу еще, — и он повалил ее обратно на кровать.
Поздним вечером Том спешил из Каморки старост в гостиную, когда увидел Амелию.
— Что случилось? — требовательно спросил он, налетев на нее.
Амелия уставилась на Тома ничего не видящим взглядом. Опустила ладони на его грудь. Тряхнула головой. И вот ее голубые глаза полны гнева и раздражения.
— Патрис эта ваша, — скривилась Дюма. — Зажала меня в туалете, опять.
— Опять? — опешил Том.
— Она хочет знать, куда я тебя по ночам вожу, — Амелия скрестила руки на груди.
— Зачем ей это?
— Чтобы не мерзнуть в твоей койке, — съязвила Дюма.
— Амелия… — разочарованно выдохнул Реддл-Райнер.
— Я знаю, Том, — грустно улыбнулась Амелия. — Но сейчас я хочу не знать Патрис.
Том притянул Амелию к себе и томно прошептал:
— Сейчас ты будешь знать только меня.
Но Реддл-Райнер не успел сделать первый шаг. Дюма опередила его. Она затолкала его в первый подвернувшийся кабинет. Одно нехитрое заклинание. Они в кабинете одни. Том запер дверь и толкнул Амелию к стене. Вздернул ее юбку и приказал:
— Держи.
Он опустился на колени, стянул ее трусы. Закинул одну ее ногу на плечо, и, не забывая использовать два пальца, прильнул губами к ее лону. Амелия простонала и запустила пальцы в волосы Тома.
Он требовательно проникал в нее языком, облизывал, целовал и… прикусил клитор, она вскрикнула. Он отстранился. Заглянул в ее темный, полный вожделения взгляд и, требовательно проникая пальцами, спросил:
— О чем ты сейчас думаешь?
— О… — рвано дышала Амелия, — о… тебе.
Том коварно улыбнулся и вновь прильнул к лону.
— А о чем думаешь ты? — прохрипела Амелия над его головой.
Том медленно остановился. Осторожно опустил ее ножку и поднялся. Прожигая ее взглядом, провел большим пальцем по губам. Прижался к Амелии, запустил в нее два пальца. Она простонала.
— О чем думаю? — спросил он, смотря в ее глаза.
— Да-а-а…
— Как бы трахнуть тебя, моя дорогая. Но это позже. Ты же придешь к своему Темному Лорду, некромант?
— Да-а-а… — простонала Амелия и задрожала в руках Тома, он крепче прижал ее к себе.
Они тяжело дышали смотря друг на друга. Том медленно убрал руку, уже предвкушая какой будет ночь. Осмотрелся.
— Эм… — развеселился он, — это класс трансфигурации.
— Ой, — хохотнула Амелия.
— Жаль, твой дядюшка не заглянул.
— Это не стало бы для него новостью. Особенно после твоих замечаний в Париже.
— Бренчащее платье мне мешало, — невозмутимо ответил Том. — Жду тебя в Выручай комнате. Мне надо кое-что сделать в гостиной и я сразу к тебе.
— Патрис! — прогремел голос Тома Реддла-Райнера в гостиной Слизерина.
— Что? — мягко ответила она из своего кресла.
— Откуда ты знаешь, что я не всегда ночую в комнате? — словно грозовая туча навис над ней он.
— Мне Лестрейндж рассказал.
— Врешь, — цокнул языком Том.
— Ладно. Ночью я захожу в твою спальню и проверяю. Иногда тебя нет в кровати. А когда есть… я не набралась смелости лечь рядом.
— Ты охренела?! — в голос спросили Реддл-Райнер, Блэк и Лестрейндж.
— Опустим мою личную жизнь, — отошел от нее Том. — Ты трахалась с моим лучшим другом, — он быстро взглянул на Лестрейнджа. — Двумя моими друзьями, если подумать. Я даже не знаю к кому это большее неуважение.
— Отказываешь мне? — подскочила Патрис.
— Да, — глаза Тома полыхнули багрянцем.
— Знаешь, для сына маггла ты много о себе думаешь.
— Я состоялся без этого клопа. И раз уж на то пошло: мой отец — Тёмный рыцарь.
— Твой отец — маггл!
— Маггл тот, кто метко выстрелил. А вот моя мама — Меропа Мракс. Она прямой потомок Кадма Перевела и Салазара Слизерина. Думаю, дедушка Салазар мной гордится! А ты найди в себе хоть какую-то гордость! И отстань от моей невесты!
— Невесты?
— Представь. Если еще раз ты, да кто-либо другой, будешь приставать к Амелии, доставать ее неуместными вопросами и замечаниями, я подберу тебе проклятье. И поверь, после него последнее, что тебя будет волновать в жизни: это где я ночую. Поняла? — Патрис замялась. С горящими красным глазами Том рявкнул: — Отвечай!
— Да.
— Она тебя больше не побеспокоит, — сообщил Том, закрыв дверь Выручай комнаты.
— Что ты сделал? — встала из кресла Амелия.
— Не важно что я сделал, важно что она меня поняла, — прижал ее к себе Реддл-Райнер. Воздохнул. — Нам надо кое-что сделать.
— М?
— Завтра в 9 утра, тебе надо быть у главной лестницы. Я тебя окликну. Ты обернешься. И я сделаю тебе предложение по всем правилам.
— Но… — растерялась Амелия, — зачем?
— Чтобы все знали, что ты моя невеста и не пучили глаза, когда я так тебя называю, — закатил глаза Том. — А еще я выпускаюсь в этом году. Тебе проще остаться тут моей невестой.
— Да… в этом что-то есть.
Амелия извернулась и протянула Тому кольцо с рубином:
— Обратно жду завтра.
— Договорились, — теперь уже извернулся Том и убрал кольцо в карман. Коварно усмехнулся. — А сейчас я жду тебя на коленях.
— Будет исполнено, мой Лорд, — томно ответила ему Амелия.
— Амелия! — утром следующего дня окликнул ее Том.
— Что-то случилось? — обеспокоено спросила она, обернувшись.
«Артистка», — подумал Том. Они были в окружении учеников и некоторых профессоров.
— Стой там, — вскинул руку Том.
— Ты порвать со мной собрался? — с претензией спросила Амелия.
«И правда, артистка!»
— Амелия Мэрион Дюма, ты выйдешь за меня? — громко и отчетливо спросил Том.
Он знал, что она ответит. Но, театральную паузу она взяла. Все вокруг затаили дыхание. В этой звенящей тишине, Амелия ответила:
— Да, Том Марволо Реддл-Райнер. Буду счастлива разделить жизнь с тобой.
Раздались аплодисменты, одобрительные выкрики и несколько разочарованных вздохов. Амелия быстро сбежала к Тому по лестнице и протянула левую руку. На глазах у зрителей Том поднес костяшки ко лбу, затем к губам и только после надел кольцо.
— И вечность, mon cher, — прошептала Амелия и сжала левую руку Тома.
По его безымянному пальцу скользнуло кольцо: змея свернувшаяся в кольцо.
— Что это? — тихо спросил он, прижимая к себе Амелию.
— Чтобы все знали, что ты только мой, — так же тихо ответила она.
Ученики и ученицы походили, чтобы поздравить Амелию и Тома. Даже профессора подходили.
— Широкий жест, Том, — на ухо заметил Дамблдор.
— Если вы сейчас скажите, — взглянул на него Том, — что счастье любит тишину, я вас ударю. Я так счастлив никогда не был. И да, я готов кричать об этом на весь мир.
— Я больше переживаю за тебя.
— Вам не о чем волноваться. А вот ему стоит.
Подхватив Тома за руку, Амелия повела его на улицу. Они направились к озеру.
— Они же две недели назад обручились? — раздался наигранный голос Антонина за спиной.
— Ну, — начал в тон ему Джарет, — Том решил изящно сказать всей школе, чтобы в следующем учебном году тут губу никто не раскатывал.
— Завалили там! — через плечо рявкнул на них Реддл-Райнер.
— Котики, — мягко обратилась к ним Амелия, — оставьте нас и дайте прогуляться.
В кустах у озера они затерялись уже вдвоем. Жаркие объятья, поцелуи и прикосновения.
— Том, — тихо начала Амелия, — я хотела тебе сказать, что ты будешь далеко. Я буду далеко. Если ты захочешь переспать с кем-то, я не против.
— Охрененный разговор после помолвки, — фыркнул Том.
— Я у тебя единственная, так что…
— И пусть так и останется, — перебил он. Вздохнул и начал. — Амелия, если бы я просто хотел секса, то у меня были бы женщины до тебя. И коль зашел такой разговор, — он нежно убрал выбившуюся прядь рыжих волос. — Если ты захочешь секса, дрочи на мою фотографию.
— Брезгуешь?
— Нет. Не хочу, чтобы тебе навредили.
В тот же день, после обеда в Большом зале Амелия перевалилась через плечо Тома и позвала:
— Thomas, пойдем в класс с пианино. Я кое-что придумала.
В классе с пианино знакомый Амелии сделал два портрета и одно совместное фото. После последнего экзамена Амелия подарила мне складную рамку, которая легко помещалась в карман. На одном фото был ее портрет, а на втором — мы вместе.
У нее была точно такая же рамка, правда портрет там был мой.
— Профессор Дамблдор, вы свободны? — заглянул в кабинет Реддл-Райнер.
— Да, Том, — ответил Альбус, подняв на него взгляд. — Что-то случилось?
— Нет, — ответил Том и подошел к столу. — Я хочу вас предупредить, что Амелия поедет со мной. В дом Долоховых.
— Она говорила, — поджал губы Альбус и откинулся на спинку кресла.
— Я прям чувствую, — усмехнулся Том и опустился на стул напротив профессора, — как вы хотите спросить: не поселю ли я вашу племянницу в конюшне? — Реддл-Райнер сцепил ладони перед собой и подался вперед. Мрачно и холодно заметил: — У нас был дом, но ваш любовничек разобрал его по кирпичику. Что произошло? Лучше узнать это от вас, чем от него.
Дамблдор тяжело вздохнул:
— Это длинная история, Том
— Вы сказали, что свободны.
— Ох… — нахмурил брови Альбус, — но мы ведь теперь семья, — его взгляд упал на кольцо Тома. — Все началось с моей сестры: Арианы. Когда она была мала, пара маггловскмх мальчишек увидели, как она колдует. Они влезли в сад, чтобы она показала им чудеса. Она еще не могла контролировать магию. Они принуждали ее. Издевались. Изнасиловали. Они сломали что-то в ней. Она навсегда утратила контроль. Мой отец умер в Азкабане, так и не признавшись почему напал на этих магглов. Мама положила жизнь на заботу о сестре. Мы скрыли ее недуг. Перебрались в Годрикову впадину, — вздохнул. — Ты знаешь что такое: быть блестящим студентом, Том. Но в твоем возрасте я был более честолюбивым. Я окружил себя письмами великих волшебников. По сути, больше всего общался с ними, и очень мало общался с семьей. После седьмого курса я должен был отправиться в путешествие с другом, но… мама погибла. И вот я, блестящий волшебник остался дома с младшим братом и больной сестрой. Я никогда не чувствовал себя настолько преданным, — невесело посмеялся в бороду Дамблдор, смолк.
Том нарушил затянувшееся молчание:
— Хотите чай? — он не ожидал, что профессор начнет с сотворения мира.
— Что? — удивился Дамблдор.
— Чай.
— Ах, да, давай.
Том не глядя взмахнул палочкой. В буфете загремели чашки.
— Как прошли экзамены? — спросил Дамблдор, наблюдая за подносом, который плыл к столу.
— Блестяще, — ответил Том. — Талант, сила, чудесная библиотека и прекрасные учителя. Иначе быть не могло.
Поднос опустился на стол. Реддл-Райнер пододвинул к себе чашку и напомнил:
— Так что случилось?
Дамблдор вздохнул:
— Геллерт — племянник Батильды Бэгшот. А она была нашей соседкой. Так мы с ним встретились. Блестящий ум, талант, а я заложник собственного дома. Мне было с ним интересно. Если мы не говорили лично, то писали письма. Сейчас я все понимаю, но тогда… В этом общении я понял, что у меня появились чувства к Геллерту. И он ответил на них. Я до сих пор не знаю врал ли он, или это была правда. Он хотел, чтобы я уехал с ним. Мы даже придумали, как прятать Ариану. Я был ослеплен, Том. — Еще один тяжелый вздох. — Правда пришла ко мне в лице моего грубого, неотесанного и несомненное лучшего брата. Мы все переругались, завязалась потасовка, переросшая в сражение. Не знаю, чье было заклинание, но рикошетом убило мою сестру.
— Мои соболезнования, — было чему: в один день он лишился сестры, отношений с братом и возлюбленного. Том вертел в руках кружку чая, сделал глоток. Поставил на поднос уже опустевшую кружку. — Вы же понимаете, что Гриндевальд не знает правду?
— Да. Но я все равно боюсь узнать, что мою сестру убила не только моя заносчивость, но и прямой удар в сердце. — Еще один тяжелый вздох, а после теплая улыбка и взгляд голубых глаз. — Ты изменился с нашей первой встречи, Том.
— Не думаю, профессор. Я все тот же мерзавец, — усмехнулся. — И я украл сердце вашей племянницы.
— Она тебе позволила. И, чего греха таить? Она похитила твое сердце.
— Тут не поспоришь, — поднялся Том. — Спасибо за этот тяжелый и важный рассказ.
— Надеюсь, он сыграет тебе добрую службу.
— Сыграет.
Под ногами стучали колеса Хогвартс-Экспресс. Том стоял в коридоре вагона, спиной прижимая к себе Амелию. Ей захотелось полюбоваться на пейзажи с другой стороны.
— Я думаю, — начал он, — может венчаемся в Лондоне? А священником будет отец Кристиан.
— Да. Давай, — с сияющей улыбкой обернулась она.
— Кстати, — поглаживая ее плечи, коварно улыбнулся Том, — кто будет шафером жениха, а кто подружкой невесты? Надо бы разделить эти обязанности между Джаретом и Антониным.
— Ха! — весело рассмеялась Амелия. — Но такого удовольствия мы себя лишим. У меня есть подружка невесты: Клара.
— Осталось выбрать дату, — вздохнул Том, стараясь не думать об этой вейле.
Стук колес, веселые голоса из-за приоткрытых дверей купе, лето за окнами.
— Давай в Рождество, — подумав, предложила Амелия. — Мы стали парой накануне.
— В это Рождество, — бескомпромиссно подчеркнул Том и получил лукавую улыбку в ответ.
Амелия пальчиком поманила Тома к себе и на ухо кокетливо предложила:
— Мы никогда не трахались в туалете поезда. Когда представится следующий шанс?
— Моя чертовка, — обольстительно улыбнулся ей Том и повел Амелию по вагону.
В Европе закончилась маггловская война. Том стоял у ворот церкви и не мог вспомнить, какой она была до ремонта. Последнее, что он помнил, как ночью бежал по крыльцу с друзьями.
Том Реддл-Райнер махнул головой, словно отгоняя назойливую муху. Это воспоминание не то, что стоит держать в голове. Он уверенно пошел в сад за церковью. В погожий день Том знает, где найти отца Кристиана.
Священник склонился над своими грядками, заботливо убирая сорняки.
— Здравствуйте, отец Кристиан, — поприветствовал Реддл-Райнер.
— Том! — обрадовался священник, резво поднялся, но его повело назад.
Реддл-Райнер успел его подхватить и удержаться на ногах.
— Спасибо, мой мальчик, — искренне поблагодарил он.
— Что ж вы себя не бережете? — пеняет ему Том.
— Годы берут свое, — беззаботно ответил священник. — Но я рад, что твое появление в конце учебного года неизменны. Тебе ещё долго учиться?
— Я окончил школу. Результаты экзаменов будут позже, но я уверен, что все блестяще.
— Радостно слышать.
— Отец Кристиан, я хотел бы исповедаться.
— Тогда пойдем.
Священник оставил фартук и вдвоем они побрели по зеленой и солнечно территории церкви.
— Что тебя беспокоит, Том?
— Есть один человек. Он такой же как и я. Тот, что вломился к вам в церковь в прошлом году. Он может навредить мои близким. И все о чем я мечтаю, чтобы он был мёртв. Я хочу сам убить его.
— Ты боишься потерять себя?
— Нет. Это ведь и есть я. Но… Если я это сделаю, то могу потерять все, что мне дорого. Я не знаю, как верно поступить. Чтобы он никогда больше не был угрозой. И чтобы я сохранил все, что у меня есть.
— Скажи, Том, а есть ли кто-то в твоем окружении, с кем ты бы мог разделить это бремя?
— Есть.
— Может стоит попросит их о помощи?
— Уже попросил.
— Ты вырос, Том. Я не одобряю убийства. Но ты ведь всегда можешь выбрать того, кто станет героем твоей истории, а юродивого закрыть в темнице.
— Хорошая мысль про темницу. Я даже знаю, что может ей стать. У меня есть еще одно дело. Это уже не исповедь. В это Рождество я и Амелия хотим, чтобы вы нас обвенчали.
— Господи, Том! — повис на его шее отец Кристиан. — Я так рад за вас!
— 25 декабря в 7 часов вечера, — сообщил радостный Том, влетев в мастерскую Амелии, — отец Кристиан нас ждет, — она взглянула на него. — Ты чего плачешь, моя дорогая? — удивился он и фыркнул: — Передумала что ли?
Амелия явно разозлилась. Резко подскочила, налетела на него. Взгляд метал молнии. Она стукнула его кулачком в плечо, прошипела:
— Дурак! Я счастлива!
В ответ Том рассмеялся и крепко прижал Амелию к себе.
— А ты чего смеешься? — буркнула Дюма.
— Я тоже счастлив. — Но продолжил с легким недовольством. — Завтра вновь придется отлучиться, но уже из-за работы.
— Нашел?
— Да. В Горбин и Бэркес. Буду торговаться, убеждать… то что у меня с рождения хорошо получается. Если захочешь меня навестить, обязательно в обществе отца.
— Я не буду разгуливать одна, — гордо ответила она.
— Моя хорошая, — улыбнулся Том, поглаживая Амелию. И, смотря в ее глаза, начал: — Мое желание. Моя страсть. Мой друг. Моя жена. Моя любовь. О… а вот и смущение, — рассмеялся он. — Неужели я все еще могу тебя смутить?
— Видно, да, — надулась Амелия и с вызовом спросила: — А как мне тебя смутить?
— Моя дорогая Амелия, тебе придётся постараться, — развеселился он.
— Это-то да, — протянула она. — Но вопрос «как», все еще остался.
— А что смутило тебя?
— Нежность. Ее… ее меньше всего от тебя ждешь.
— Тогда удиви меня, — с коварной улыбкой потребовал Том. — Смути меня.
Амелия поджала губы, задумалась, заглянул в его глаза и начала:
— Те мальчишки пристали ко мне в саду. И ты… ты вступился за меня. Ты кинул в них яблоко! Тогда я даже подумать не могла, что став старше буду мечтать о твоем сердце, о твоем члене, о твоей любви. Если мертвецы воскреснут, я отправлю их обратно. Если вертихвостка попытается украсть твое сердце, я убью ее. Я никогда и никому тебя не отдам. Ты только мой, Thomas.
И Том Райнер смутился. Усмехнулся и резко прильнул к губам Амелии.
Когда я узнал, что волшебник, я даже не мог предположить, сколько Хогвартс мне даст. Знание, развитие, да. Но еще это Джарет, Антонин и Амелия.
Вместе мы нашли мою кровную семью. А еще в те годы я обрел ее. Моего приемного отца, который ближе всех кровных уз — Беллами Райнера.
Школа — это важный этап. И я его прошел со своими открытиями и выводами. Я переступил порог, как выпускник. Впереди меня ждало продолжение жизни. И я уверенно пошел вперед, пусть иногда и оглядываюсь на старинный замок с нежностью.
Примечания:
Финал первого Акта я выложу сам ✨🫶🏻✨
