You should (not) be friend with the Goblin King [(Не)Стоит водить дружбу с Королем Гоблинов]

Come on, my darling (don't fear the reaper), Darling, take my hand (don't fear the reaper). We'll be able to fly (don't fear the reaper), My darling, I'm your man. Я помню, как проснулся в нашей комнате. Не буду врать, я хотел забрать Амелию с собой, чтобы не спать одному. Кольца на наших пальцах, наша страсть, наше желание, наша любовь — все это прекрасный повод. Если кому-то он нужен. Мне плевать, в какой философский бред нас заворачивает Дамблдор. Я до сих пор уверен — он себя успокаивал. Старый профессор хорош в окклюменции, да только я исключение из правил. Знаю, он надеялся, что Амелия от меня сбежит. Ох, профессор, это от вашей дорогой племянницы надо бежать сверкая пятками. Только мои пятки сверкали по направлению к ней. Окончив Хогвартс. Утром. Лежа в кровати. Окутанный солнечным светом. С любимой под боком. Я не мог поверить, что после всех тягот детства, я наконец-то получил свое счастье. Осталось только уничтожить Гриндевальда, чтобы душа была спокойна и правое плечо не ныло. В 9 утра, после душа и завтрака Том и Джарет отправились в Косой переулок. Им предстоял первый рабочий день. Джарет предлагал Тому стажировку в банке, но он отказался. Решил подождать. Так же он планировал смену имени, после всех событий. У Джарета такой возможности не было. Том Реддл-Райнер свернул в Лютный переулок и направился прямиком в Горбин и Бэркес. Поздоровался с Горбином. Отнес кожанную сумку через плечо и пиджак в комнату для персонала. Закатал рукава темно-изумрудной рубашки и приступил к тому, что в школе и дома его миновало: уборке. Он аккуратно смахивал пыль чередуя то сухую тряпку, то влажную. Рассматривал артефакты на полках. Вспомнились ночные прогулки по школе с Джаретом. Том усмехнулся. Судя по пыли, сам Горбин уборкой не занимался. Но Реддлу-Райнеру уборка была не впервой. В приюте он сам убирал свою комнату, помогал Беллами в конюшне. Смахивать пыль с интересных вещей куда лучше, чем убирать навоз… пусть и магией. Звякнул дверной колокольчик. — Ох, миссис Смит, — прокатился елейный голос Горбина, — доброе утро! Вы покупать или продавать? — Если честно, — прозвучал приторный голос, — продавать. Приди ко мне на оценку. Сегодня вечером. — Сейчас скажу… — прозвучал шум листов пергамента. Том еще вчера заметил, что они пустые, хозяин магазин мастерски придавал себе важность. — Да, думаю успею, — юноша закатил глаза, хозяин не хочет идти, но любит деньги. — Прекрасно, — прозвучал приторный голос в ответ. Реддл-Райнер вышел с ведром и тряпками к стойке для клиентов. Ему нечего было опасаться, он первый день работает. Но Горбин смог его удивить. Гостья обернулась на звук шагов и подняла взгляд. Чувственно выдохнула. Том приложил все силы, чтобы не закатить глаза. Перед ним стояла грузная уже в возрасте женщина. Низкая, а шириной была той же, что и рост. Считай квадрат с претензией на декольте. На голове был странный рыжий парик. А щеки измазаны румянами без какого-либо чувства меры. Горбин просиял и представил юношу: — Это Том, мой новый помощник. — Ох… — она протянула пухлую ладонь с обилием дорогих колец на пальцах. — Хепзиба Смит, — Том галантно склонился к ее ладони. Горбин прекрасно видел, что губы Тома не коснулись ее, а вот Смит, кажется, этого не заметила. — Очень приятно познакомиться, Том, — как ветренная девчонка произнесла она. — Вы только здесь работаете или приходите на оценку? — Приходит, — с излишним энтузиазмом ответил хозяин магазина. «Меньше радости, Горбин,» — думал Том, сцепив руки за спиной. — «Но, на твоем месте я бы радовался так же.» — Хорошо, — расплылась в странной улыбке Смит, — тогда жду вас сегодня вечером. — Предлагаю завтра в первой половине дня, — отрезал Том, в отличии от Горбина у него действительно были дела. — Сегодня я ужинаю с отцом, — сказал лишь часть правды он. — Как чудесно! Тогда жду вас завтра, — словно школьница хихикнула она и ушла. Дверной колокольчик звякнул. Том наконец-то закатил глаза, а Горбин рассмеялся. Уперевшись локтями в стойку, он хмыкнул: — Я думал, ты про невесту скажешь. — Ты же просил не распространяться с некоторыми. Догадываюсь, она из числа этих «некоторых». За поход доплачиваешь? — Сразу видно: деловой человек. Да, доплачиваю. — Подумав, он спросил: — У тебя фотография невесты есть? — А как же, — усмехнулся Том. — Покажешь? Том извлек из кармана складную рамку и передал Горбину. Он раскрыл ее и принялся всматриваться в портрет Амелии. Судя по взгляду, Горбин ожидал увидеть кого-то другого. А вопрос подтвердил: — Как она тебя уломала? — Не она. А я, — Реддл-Райнер легко выхватил рамку, закрыл и убрал в карман. — Главное, что ты счастлив. И это, колец на левую руку навешай, чтобы это, — он прошелся взглядом по единственному кольцу Тома, — в глаза не бросалось. В ответ Том хмыкнул. Дверной колокольчик брякнул. — День добрый! Можно умыкнуть мальчика на обед? — прозвучал непринужденный голос Джарета. — Привет, дружище, — уголком рта усмехнулся ему Том. — Да-да, — отмахнулся Горбин и в спину Тома крикнул: — Кольца! — Как первый рабочий день? — спросил Джарет, когда они расположились за уличным столиком кафе. — Пока не понял, — изучая меню, выдохнул Том. — Но, кажется, он меня только за красивую мордашку взял. Старым теткам такое нравится. Начнут приставать, покажу фото Амелии. — Такое не на всех действует, — покачал головой Джарет, махнув рукой официанту. — Я не буду нарушать своих личных желаний, — жестко произнес Том. — Будут упираться, гора трупов начнет расти в Лондоне, — и они рассмеялись, но медленно утихли, подошел официант. После того, как он принял заказ, Том спросил: — Как твой первый день? — Помяни мое слово, — откинулся на спинку кресла Джарет, — я прокляну эту работу. Скорее бы уже твоя свадьба. — Это да… Но я больше про Нарина спрашивал. Ты же сейчас под его началом стажируешься? Кажется, тем летом Нарин стремился в первую очередь наверстать время с сыном. В профпригодности Джарета он никогда не сомневался. Также он не боялся, что Джарет погибнет в моем незаконном подряде. Он верил в сына больше, чем сын верил в себя. Я тоже верил в Джарета. До сих пор верю. А еще в тот день Джарет помог мне с кольцами. Он курса с пятого их целую кучу носит, так что покупать не пришлось. Он снял половину своих. Так что в магазин я вернулся позвякивая. А утром Амелия напомнила мне их надеть. — Мы поженимся в конце года. Так что я буду в Лондоне до этого времени. Том, еще 33 человека и Амелия собрались в Кабаньей голове. Со стороны все опять выглядело, как чей-то праздник. Оно и к лучшему. Окружив таверну чарами, Реддл-Райнер проинформировал сообщников о положении дел. Про точную дату, время и адрес они не спрашивали. У каждого было по приглашению. Хотя был один вопрос, который озвучил Михаэль: — Где тебя найти? — Горбин и Бэркес в Косом переулке, — сразу же ответил Том, сжимая плечо Амелии. — Оттуда я смогу быстро уйти. Да и в Лютном переулке затеряться проще, чем где-либо еще. Что известно по Федерлайну? — не делая пауз спросил он. — Его секретарша щебечет, — начал Клаус, — что работа у него нервная, но он как-то снимает стресс. Все хотят знать: как, но он не колется. — Хм… — задумался Том, — я уже склоняюсь к шантажу. Надо найти его бордель, — и перешел к следующему вопросу: — Кто у Гриндевальда в Испании? — Лукан, — ответил Джеймс. — На него надо все, — вздохнул Реддл-Райнер. — С него и начнем. Мы обсудили планы по Испании и Португалии. Так же какую реакцию вызвали три моих письма в газетах. По Европе сформировалось два сильных партизанских движения. В Испании и Португалии их прессовали сильнее всего. В восточной Европе все было спокойнее. Там лидеры Гриндевальда были слабы. Испанцам хотелось помочь. Чтобы они точно были на моей стороне. Утром 10 августа Том пришел на работу не один. С ним были Амелия и Беллами. Горбин поклонился ей, а когда она прошла вглубь магазина, то проводил взглядом ее ножки в нейлоне и на высоченных шпильках. Глаза Тома вспыхнули красным, но он быстро перевел их на фигуру Амелии, которая мелькала между стеллажей. — А за эту руку, — заметил Беллами, кивнув на Руку Славы, — можно лет 10 схлопотать, если использовать. — Отец, выдохни, — рассмеялся Том. — Ты в отставке. — Темный Рыцарь, — ответил Беллами на озадаченный взгляд Горбина. — Надо же! — поразился он. — Не ожидал вас встретить так далеко от родины. — Но мой сын здесь. Вот и ответ. Дверной колокольчик брякнул. Том взглянул на девушку в плаще, поверх формы официантки. У нее денег даже на чернильницу здесь нет. И он догадывался, зачем она пришла. — Чего? — неприветливо спросил Том. Стук каблучков, рядом остановилась Амелия. — Хотела предложить пообедать вместе, — быстро подошла к ним незнакомка. — Откажусь, — и посоветовал. — Пуговки застегни, — он разом снял два кольца с левого безымянного пальца и продемонстрировал третье кольцо. — Это — помолвочное. Подарок моей невесты. — Невесты? — переспросила ошарашенная незнакомка. — Хорошие мальчики долго на дороге не валяются, — оскалилась на нее Амелия. — Да, — фыркнул Том, — труповозка их быстро забирает. — Какая сочная метафора для брака! — захохотал Горбин. — Хорошо, что моя невеста, — проигнорировал его Том и по-хозяйски прижал Амелию к себе, обхватив ее за талию, — если ей будет надо, мертвого поднимет. — Как ты это провернула? — выпалила незнакомка, смотря на Амелию. — Что, это? — переспросила она. — Что Том твой жених! — Можешь не верить, — рассмеялась Амелия и щекой прижалась к груди Тома, — но я ничего не делала. Только открыла ему дверь. А дальше он сам. — Так уж ничего, моя дорогая? — легко посмеялся Том. — А кто сделал мне лучший подарок на 17 лет? — Да… — томно говорила Дюма, медленно проведя ладонями по его груди, — ты сделал все, — она обернулась к нему и запустила пальчики в его волосы. — И в 1943 я уже мечтала только о тебе, и твоем члене во мне. Том с жаром поцеловал Амелию. Не только в назидании незнакомке, а из-за своего желания. Всхлип, быстрые шаги. Дверной колокольчик звякнул. Том медленно оторвался от Амелии и заглянул в ее прекрасные голубые глаза. Не важно как, почему, где… целовать Амелию — это всегда наслаждение. — Правду говорят: муж и жена — одна Сатана, — рассмеялся Горбин. — Хочешь, я покажу тебе книги? — предложил Том Амелии. — Некоторые ты найдешь интересными. Она кивнула. И все в ней говорило, что не ради книг она хочет уединиться. Скрывшись у дальней стены, среди так удобно составленных стеллажей, Том грубо схватил бедра Амелии и прижал к своему паху. — Кстати, о моем члене в тебе, — заискивающе прошептал он ей на ухо. — Ты уверен? — так же тихо ответила Амелия. — Да, — просто ответил он и взглянул на подставку, помогающую добраться до верхних полок. Она подъехала к Амелли. — Я — не я — если не трахну тебя на рабочем месте, — он резко поставил Дюма на подставку и сжал ее бедра. — Так сегодня утром… — сбивчиво начала Амелия, но Том ее перебил: — Ты чертовски соблазнительна, когда растрепанная и с отпечатком подушки на щеке. — Ты знаешь, что сказать, девушке, — фыркнула Дюма. — И в этих туфлях тоже, — невозмутимо продолжал шептать Реддл-Райнер, задрав ее юбку. — Сейчас я буду сзади, — он расстегнул ширинку, — но хочу увидеть их у себя на плечах, — он прижимал ее к себе и шептал на ухо: — Издашь хоть звук, наложу силенцио. — Тебя это тоже касается, — слабо ответила Амелия, скинув трусики. — Чертовка, — Том с силой сжал ягодицу Амелии, и она не издала ни звука, лишь с наслаждением закусила нижнюю губу и закинула голову назад. Он вошел и уткнулся в ее затылок. Том наращивал темп, с силой прижимая Амелию к себе. Он сжимал ее так яростно, что начал насаживать на себя. Но в этой ярости удовольствия не будет. Не то, что он хочет. Том замедлился и прижался к щеке Амелии. Прикрыл глаза: «Ты чувствуешь единение, когда я кончаю в тебя.» — Она слышала его чувственный голос в голове. — «А я чувствую единение, когда наши мысли переплетаются. Как же ты хороша. Как сексуальна. Я так счастлив с тобой. Я точно знаю, что сегодня сорвусь. Надень то, что не жалко… и эти туфли. Обещаю, с ними все будет хорошо. Но ты… парой синяков не обойдешься.» Амелия вздрогнула. Выгнулась. И Том услышал ее тихий стон наслаждения. — Что я говорил? — прошипел он. — Ты… — тяжело дышала она, — ты меня спровоцировал. — Каюсь, грешен, — усмехнулся Том и прикусил мочку уха. — Но… порадуй-ка меня ещё одним оргазмом. — Он повел рукой. Их окутал теплый ветерок. Вошел с силой и прошептал: — Не сдерживайся — Почему ты так сразу не сделал? — хрипло спросила Амелия, подавшись вперед. — А ты? — он резко дернул ее обратно и прижал к груди. — Ты… ты бесишься… когда… я использую… свою магию. — Верно, — хотя сам Том думал, как продержаться немного дольше. — А ответ на вопрос… Я хотел поиграть, — тяжело дышал он. — Мерзавец, — простонала Амелия, прижимаясь ближе. — Которому ты сказала «да», — с резким толчком и насмешкой в голосе напомнил Том. — Мой… мерзавец. — Твой, — сдерживаться было все сложнее. — Ну давай же, — прорычал Том. — Кричи! — Мой! — выгнулась она. — Умница, — с наслаждением выдохнул Том и резко вышел. Том поправил рубашку и прислушивался к голосам из главного зала. Выругался: — Вот ведь нелегкая принесла. — Ох, Горбин, — щебетал слащавый голос, — тогда сделай мне чай. Я подожду. — Старая тварь, — со злостью прошипел Том смотря в сторону. Дюма подплыла к нему и опустила ладони на его грудь. Реддл-Райнер сразу же сжал их в своих и взглянул на нее. — И эта дама обо мне не знает, — догадалась Амелия. — Горбин боится, что ее это оттолкнет, — закатил глаза Том. — Деньги он любит больше. — Хм… — задулась Амелия и усмехнулась своей мысли, — прикрою тебя. Но будешь должен. Она отстранилась и обернулась к книгам, которые не так давно прыгали перед ней. Краем глаза Том заметил, что ее глаза затянула черная пелена. Он подошел, обхватил талию и прижал к себе. Уткнулся в ее висок. Сколько лет прошло? А он так и не понял, чем пахнет от Амелии. За годы их дружбы он послушал все ароматы из ее флакончиков. Знает, какие сигареты и кофе любит. В один момент Реддл-Райнер услышал от Дюма свой парфюм. Но все не то. От Амелии пахло Амелией. И Том обожал этот аромат. — Вот по этой книге, — вырвала его из мыслей Амелия, — плачет библиотека Черного замка, — сообщила она, указав своим пальчиком с длинными красным ногтем. — У тебя было время вчитываться в корешки? Я настолько плох? — спросил Том уязвлено, но книгу достал. — Не смей про себя так говорить, — обернулась к нему Амелия. — Сделаешь потом записи в реестр? — Конечно. Но прежде чем мы вернемся в зал, мне нужна пара минут. — Я чувствую. Амелия нежно водила ладошкой поверх брюк, по вставшему члену. Том шумно выдохнул и с силой сжал книгу. — Продолжишь, — предупредил он, — одной книгой не обойдешься. Еще придется отсосать. — Давай в следующий раз, — мягко ответила она. — Но советую чары сразу наложить. Потому что ты будешь стонать на весь Лютный переулок. — Я что тебе сказал? — Том впечатал Амелию в книжный стеллаж и зажал. — А я не говорила, что не хочу, — заглянула в его глаза Амелия. — Я молод, — фыркнул Том, — но оставь мне немного сил на вечер, ненасытная моя вейла. Амелия звонко рассмеялась. Том отступил. Он наблюдал, как Дюма поправила красную помаду. Точнее, снова ее нанесла. Вновь рассматривала книги. Потянул одну за корешок и протянул Реддлу-Райнеру. — Еще эту. Амелия направилась в гланый зал, Том поспешил следом. Первым делом он протянул книги Горбину, а Амелия сообщила: — Je reviendrai plus tard. Les livres sont un miracle! От Тома не ушел ее короткий взгляд на Хепзибу Смит. Поэтому французскому он не удивился. Да и чего таить? Если на этом языке и этим голосом Амелия прикажет ему сжечь Лондон, Том даже думать не будет. — Comme vous la souhaitez, mademoiselle, — легко ответил Том, думая, как передать Амелии свои истинные мысли. — Vous êtes un merveilleux causeur, Thomas. — Heureux d’entendre. — Том, вы говорите по французски? — поразилась Смит. — Oui. А еще знаю немецкий. Миссис Смит, вы можете еще немного подождать? Мне нужен перерыв. — Хорошо, — жеманно улыбнулась она, искоса поглядывая на Амелию. — Отец, — обратился Том к Беллами, — пойдем перекурим. Mademoiselle… — Je peux boire du thé pour l’instant. Она не спрашивала. Том поджал губы. — Горбин, — обратился он к нему, — сделай ей чай, — и с насмешкой добавил. — И она не говорит по-английски. — Не говорить?! — с сильным акцентом возмутилась Амелия. — Je говорить по-английски! Je понимать английский! Vous не врать cet homme! — Говорить, — усмехнулся ей Том. — Пойдем, отец. Вдвоем они вышли и сразу же свернули в узкий проулок рядом. — Ты как? — закурив, спросил Беллами. — Дама эта не вовремя, — нахмурился Том, смотря на стену магазина. — Ты же не?.. — непонимающе начал Беллами, явно не веря в то, что хочет спросить. — Не обижай, отец, — холодно посмеялся Том — Она просто не знает, что я помолвлен, — взглянул в небо. — Надеюсь, она попытается распустить руки и тогда я ткну ее носом в кольцо. — Хитро. — Скорее бы свадьба. Но я вытрясу из этой калоши то, что нужно Горбину. — Откуда такая забота, сынок? — Никакой заботы, отец. Спортивный интерес. Том не хотел пока возвращаться, поэтому прикурил вторую сигарету от первой. — Le thé быть bien, — услышали они голос Амелии и украдкой выглянули из проулка. — Вы его так быстро выпили! — заискивающе ответил Горбин. Он повел рукой по направлению к проулку и продолжил, когда запер дверь: — Чай для своих был. А актриса из тебя потрясающая. — Ну надо же выручить Тома, — мягко ответила Амелия, пока брела рядом с Горбином. — Не знаю, нравится ли ему эта работа. Врать не буду, я даже не представляю какая работа ему по вкусу. — В его возрасте мне нравилось девчонок тискать, — на ходу закурил Горбин. — Так что претензий не имею. Что ж ты в койке творишь, раз это он уламывал тебя на брак? — Клонишь к тому, что я коротышка и не сказать, что красавица аж усикаться? — спросила Амелия, остановившись, не дойдя до проулка. — Ну… — уклончиво начал Горбин, но Амелия его резко прервала: — Не ври. Амелия может быть жуткой. Кого-то это пугает, кто-то спокоен, ну а я же… у меня гарантировано встает. — Да, — выдохнул Горбин. — Красота в глазах смотрящего, — пропела Амелия и закурила. — Мне предстоит учебный год этих напоминаний. К сожалению, сейчас уйти надо было. Иначе, эта богатая кошелка во мне дыру бы прожгла. — Это, да. Она чего-то уверена, что Том с ней вежлив потому что она для него особенная. Но мы то с тобой знаем: это работа, — взгляд Горбина прошелся по заинтересованным лицам Том и Беллами. — Не обижаю я твою девочку, — рассмеялся он. — Иди ко мне, — протянул руку Амелии Том. — Не увлекайтесь, — продолжал веселиться Горбин. — А то эта там сдохнет. — Ты мой ошметок хитрости, — Реддл-Райнер завел Дюма глубже в проулок. — Почему шляпа не отправила тебя в Слизерин? — Чтобы Патрис не расстраивалась, находя меня в твоей кровати? — фыркнула Амелия, выдыхая дым. — Что вспомнила, — в тон ей фыркнул Том. — И у вас нет монополии на хитрость, — бескомпромиссно закончила Дюма, в один щелчок сбросив с бычка уголек сигареты. Том проводил Амелию с Беллами до входа в магазин и вошел вслед за Горбином. Не только Амелия артистка. Том тоже лицедей. — Книги ее заинтересовали, — это была правда, а вот дальше его игра. — Говорит, в Париже таких нет. Так что вернется. — Хорошо, — кивнул Горбин, заходя за стойку. — И вкус есть, и деньги, и… — Что «и»? — облокатился спиной на стойку Том и наиграно улыбнулся Хепзибе Смит. — Есть в ней что-то мистическое. Приятно ее общество. — Вейловская кровь. Отец говорил, что ее семья, процентов на 70, состоит из вейл всех мастей, — Том начал, взглянув на молодящуюся старуху. — Мадам Смит, что привело вас к нам в непривычный час? — Хотела взглянуть на новинки. — «Чем тебя Горбин не устроил?», подумал про себя Том. — А кто была эта девушка? — с деланной скромностью спросила Хепзиба. — Не могу ответить. Мы не распространяемся о наших клиентах, — отрезал, пусть и мягко, Реддл-Райнер. Смит поднялась, подошла к Тому и, схватив его за локоть, предупредила: — Будь с ней осторожен. — Что? — удивился Том. — Она так на тебя поглядывала… словно на уме что-то… недоброе. — И что же? — Она тебя на пол повалит и… Том нарушил затянувшуюся паузу: — Вонзит в меня нож? — с усмешкой спросил он. — Нет! Будет тебе пошлости всякие предлагать, — со смущением закончила она. — Не думайте об этом. — Ты, кажется, не особо этим обеспокоен. — Я решаю проблемы по мере их поступления. С этой мадемуазель уж точно. Миссис Смит, пойдемте покажу, что вчера из Алжира привезли. Через час, проводив женщину с покупками, Том устало повалился на стойку. — Выручила тебя невеста, — усмехнулся Горбин, поставив перед Томом чашку чая. — Ей и правда были нужны эти книги, — продолжал лежать Том. — Не только в этом. Помогла опорочить книжные стеллажи, — вот теперь юноша резко выпрямился. — Никаких претензий, — сразу заверил его Горбин. — Лучше с невестой, чем с девками этими или Хепзибой, — добавил. — Если эта калоша начнет домогаться, скажи про невесту. — Так и планировал. Том вернулся в особняк к ужину и свою невесту, в одном легком длинном халате и новых туфлях, нашел в мастерской. — Ух… моя чертовка, — закрыл дверь Том. — Thomas… — протянула Дюма, склонившись над раскройным столом, — мне надо закончить костюм Клеона и починить твой. — Отвлекаю тебя? — подтрунивал он и подошел к ней. — Да. Том резко схватил Амелию за бедра и притянул к себе. Она выпрямилась и чуть повернула голову в бок. — А как ты меня сегодня от работы отвлекала? — томно спросил он, приблизившись к ее лицу. Она рассмеялась. Успокоившись, весело ответила: — Ты продал две книги и трахнул меня. Совместил приятное с полезным. — Ты не отказывалась, — без стеснения ласкал ее Том. — Даже хотела повторить. Если подумать, ты и сейчас не сказала «нет». — А как же ужин? — Конни через час принесет, — он развернул ее к себе. — А до этого… — с жадным взглядом и коварной улыбкой, с треском пояса Том распахнул ее халат. Моя работа у Горбина протекала спокойно. Да, официантки и продавщицы заглядывали, но это не больше фонового шума. Одни глазели. А кто посмелее пытался пригласить меня на обед. Но, предчувствуя это, я умудрялся скрыться от них в комнате для персонала. Так что Горбин чаще язвительно сообщал, что я помолвлен. Кто-то спрашивал: «На ком?», и он описывал вейлу. Не особо то врал, если подумать. Амелия — вейла, пусть не такая как многие привыкли. Я обедал только с Джаретом. Один раз мы даже парализовали работу кафе. Молоденькие официантки пытались забрать наш столик. Мне вспоминалось La Pomme Rouge, только там дамочки раздеться могли. Эти выкручивались как могли, пусть сисики мы все же узрели. Внезапно, но нас выручила Хепзиба Смит со своей дряхлой эльфийкой и такими же дряхлыми подружками. Им было приятно общество таких красавцев, как мы. А мы спрятались за их рыхлыми телами. Видели бы в лица официанток. Конечно, они могли подумать, что мы два афериста. Но меня они регулярно видели. И знают, что подобные аферы для меня слишком просто. А вот по Джарету видно: он родился с серебряной ложкой во рту. В конце августа Горбин и Бэркес посетили Долоховы, Беллами, Джарет, Нарин и Амелия. Я думал, Горбин получит инфаркт и инсульт сразу. Так он радовался некоторым нашим гостям. Кажется, когда Нарин спросил про реализацию некоторых безопасных, но интересных артефактов через магазин, Горбин все же поймал микроинфаркт. Сейчас я знаю зачем это делается. Сам лично хожу в Coup de tonnerre. Но тогда меня это не волновало. Я умыкнул Амелию в комнату для персонала, когда мадам Долохова впаривала Горбину китайскую шкатулку. Сразу наложил чары от любопытных ушей, и, пусть в спешке, довел Амелию до оргазма. Поправляя одежду, мы слышали: визгливую девчонку, которая срочно требовала встречи со мной. Она видела, как я пришел, но не видела, как я уходил. Я переглянулся с Амелией. Она коварно усмехнулась, сбила свою и мою одежды, растрепала наши волосы и смазала свою помаду. Сразу понятно, чем мы занимались. И деланно-осторожно открыла дверь. Она хотела чтобы все нас видели. Взвизгнула и прижалась к моей груди. Я по-хозяйски обхватил ее плечи. Мадам Долохова, Беллами, Джарет и Горбин громко засмеялись. Антонин и Нарин ограничились хитрыми ухмылками. Лицо продавщицы было бесценным. Она явно не знала, что спросить или сказать. Убежала. Я даже не успел пошутить: «Хочешь присоединиться?». Мы поправили одежду и пошли искать нужные книги. Смотря на книжные полки, я кое-что придумал, но это мы уже провернули в библиотеке дома Долоховых. Я расширил самую подходящую по высоте полку и усадил Амелию на нее. Она крепко обхватили меня ногами и руками, пока я, держась за другие полки и стенки шкафа, грубо входил и ловил губами каждый ее дикий стон. Да, нестандартный книжный шкаф на первом этажа только для того, чтобы стоять полупустым. Как и второй книжный шкаф в моем кабинете, на который я сейчас смотрю. Я догадываюсь в какую ночь Лиза-Лиза поселилась в Амелии, чтобы спустя 9 месяцев громко объявить о своем прибытии. Но, иногда, я думаю, что это был следующий день. Как раз таки я взял Амелию на этом самом книжном стеллаже в моем кабинете. Как же было тяжело 1 сентября 1945 посадить Амелию на поезд. Я не очень хорош в письмах, поэтому раз в неделю отправлял ей букет из роз и лилий. Дважды приезжал в Хогсмид. Каждый раз усаживал одного, как их ласково называл Джарет, смертника на его место. Лично и в письмах обсуждал с Антонином, как лучше поступать с этими смертниками. Я наивно полагал, что кольцо на ее пальце станет оберегом… ключевое слово: наивно. Я их не виню, моя Амелия прекрасна. Винить не виню, но я их всех проклял. Я никогда не сомневался в Амелии, я сомневался в них. Я всегда знал: некоторые люди готовы на жуткие вещи, чтобы получить желаемое. Не специально, но я собрал себе кладбище насильников. Может и из этого пошло мнение о моем альтруизме? Если бы это когда-либо меня волновало. Насильники всегда меня бесили. Я бы смеялся до коликов, когда Гриндевальд попытался выставить насильником меня, но… ни тогда, ни сейчас смешно ни мне, ни кому-либо еще, не было. Забавным я нашел только то, что происходило в газетах. Многие предполагали, что я — британец. И письма от Джека Потрошителя стали вишенкой на этом говняном торте. Амелия, конечно, решила… А кто из вас верил, что она не приедет? С учетом всех лазеек, с учетом наших желаний, с учетом наших чувства… Лорд ничто без своей Леди. Ну, как минимум, с ней я спокойнее. Все заметили, что я стал слушать чуть дольше, прежде чем пустить на фарш. До появления Амелии авангард уже всерьез обсуждал: сосать или жопу подставлять? Гриндевальд считал, что женой я его дразню… Ха! Я честно пытался вернуть Амелию в Шотландию, но… дракона лучше не щекотать. О чем это я? О моих последних месяцах в Британии. Я завел привычку исповедоваться. Но это был повод повидаться с отцом Кристианом. Так я узнал, что мадам Кэрри живет с ним. Пока у них все не во Христе, но с такой ведьмой можно все. Я его прекрасно понимаю. Я сам причина изжоги почти всех мертвых, да и живых, родственников Амелии. Дура Коул поглядывала на мадам Кэрри, как на меня поглядывает старик Дамблдор. Без какого-либо одобрения. Но, что забавно: я и мадам Кэрри делали Амелию и отца Кристиана счастливыми. После этих своих исповедей я узнал, что после Дамблдора, Гриндевальд разбил сердце мадам Кэрри. Чувствами к ней у него и не пахло. Но она поняла это слишком поздно. Он пытался ее подставить, но с «несгораемой» такое не прошло, как бы она не была влюблена. Ее рассказ и рассказ Дамблдора натолкнули меня на мысль: как мне поступить с Гриндевальдом. Играть надо было в долгую. Нестрашно. Я все и всегда делаю отлично. Работа в Горбин и Бэркес не стала исключением. Накануне Хэллоуина я смог выбить из Хепзибы Смит то, что было нужно Горбину. — Миссис Смит, — поприветствовал Том хозяйку в пузатом кресле, в ее доме, — я пришел по просьбе мистера Горбина. Мы хотели бы обсудить продажу доспехов гоблинской работы. У мистера Горбина есть щедрое предложение. Но эти цветы никак не связаны с ним, — протянул он ей взявшийся из ниоткуда букет роз. — Ох, Том, мой дорогой, балуете старуху, — кокетничала Хепзиба, ставя цветы в уже подготовленную вазу. Том опустился на маленький диван напротив и отвел взгляд. Он ненавидел это притворство, желание быть юной, когда, очевидно, это уже давно не так. Он ненавидел эти ужимки и фальшь. Поэтому ему и не нравятся бордели. Слишком много лжи, для врожденного легилимента — это ад на земле. — И чего же вы сразу к делу! — наигранно возмутилась Хепзиба. — Выпейте чая, у меня он получше, чем у вас в магазине… «Чтобы вы все там не засиживались,» — подумал Том. — И Похлеба, — продолжала щебетать Хепзиба, — сделала булочки с корицей! Я знаю, как они вам нравятся! Тому они не нравились. Точнее они были ему «никак». Ссылаясь на занятость, он всегда просил две с собой, а дома отдавал Беллами. Ее уверенность строилась на этом. Сам же Том в ее доме ничего не ел и не пил. Только зубы ей заговаривал. — Благодарю, — холодно улыбнулся Том и напомнил. — Но сегодня я пришел из-за доспехов. — Ох, мистер Горбин, снова откопал у меня дома что-то. Зоркий у него глаз, — откинулась она на спинку кресла, нежно добавила. — Как и у тебя, мой дорогой Том. Да только… я могу показать тебе то, что куда интереснее и на видном месте не лежит. Хочешь взглянуть, Том? Фраза в голове: «Господи, надеюсь это не дряблые сиськи!», — прозвучала голосом Джарета. Но именно благодаря этому непредумышленному веселию, Том весьма искренне улыбнулся: — Буду рад увидеть. — Похлеба! — крикнула Хепзиба. — Принеси их сюда. Дряхлая эльфийка водрузила на кофейный столик два черных бархатных футляра. Хепзиба достаточно резво перебралась на диван к Тому. Он незаметно снял два кольца, оставив только помолвочное. Хепзиба открыла верхний футляр и извлекла из него увесистую золотую чашу, которую, с видом победителя, протянула Тому. Он рассматривал гоблинскую работу не больше минуты, когда Смит воскликнула: — Рассмотри поближе, Том! — Барсук, — произнес Том, на что первым обратил внимание. — Могу предположить, что она принадлежала… — Да! — перебила восторженная Хепзиба. — Хаффлпафф! Я не говорила тебе? Ох… я состою с ней в родстве. Этого она и правда не упоминала. Да и сам Том много не рассказывал. Хепзиба знала только то, что Беллами — приемный отец и работает конюхом. — Пришлось подраться с некоторыми родственниками, — продолжала старуха, — но я уверена, чаше у меня лучше. Ничего не могу сказать про ее свойства, вокруг таких вещей всегда масса легенд. У меня она просто хранится в покое, — она аккуратно уложила чашу обратно и в сторону крикнула: — Похлеба, возьми! — как только эльфийка унесла футляр, то старуха открыла следующий. С нескрываемым восторгом и щебетанием, протянула содержимое Тому. — А вот это должно заинтересовать тебя больше. — Знак Слизерина, — тихо сказал он, вглядываясь в переливы света на богато украшенном медальоне с символом «S». — Правильно! — воскликнула Хепзиба. Лицо Тома явно доставляло ей немалое наслаждение. — Я отдала бы за него руку или ногу, но не упустила бы, о нет! Такое сокровище просто обязано находиться в моей коллекции. — Она продолжила: — Как мне известно, еще живой Бэркес купил этот медальон у какой-то нищенки. Украла его, наверно. — Глаза Тома полыхнули красным. Он сжал цепочку медальона так сильно, что побелели костяшки. — Но не имела понятия о его подлинной ценности. Бэркес наверняка заплатил ей гроши, а вещица попала ко мне… Красивая, правда? — Хепзиба протянула руку к медальону. Том устало прикрыл глаза и позволил цепочке выскользнуть из его пальцев. Приоткрыл глаза. Медальон вернулся на свое малиновое бархатное ложе. — Ну что же, Том, дорогой, надеюсь, вам эти безделицы пришлись по вкусу! — Определенно, — выдохнул Том и откинулся на спинку дивана. — А вот ваши очень смелые слова по отношению к моей матери — не понравились. — Том бросил короткий взгляд на Хепзибу и испытал удовольствие от ее перекошенного лица. Вздохнул. — Мама знала, что это за вещь. Семья ее бросила, как и муж. Она была беременна. Ей было нужно хоть как-то свести концы с концами. А Бэркес, если верить Горбину, тот еще жук. Мама умерла в родах. Жаль Беллами, волей случая, не встретил маму. Она бы осталась жива. А у меня с рождения был бы отец. — Какая грустная история! — закудахтала Хепзиба и приблизилась к Реддлу-Райнеру. — Может, я могу тебя утешить? — его бедра коснулись с явным намеком. — Нет, — резко сбросил ее руку Том. — Но, почему? Да, я немолода, но я весьма опытна. — Очень за вас рад, — процедил Том. — Миссис Смит, если я и хочу кого-то, то только мою невесту. — Ты… женишься? — она явно не поверила его словам. — Да, — показал он левый безымянный палец. — Даты пока нет, — соврал Том. — Моей невесте надо окончить школу. Хепзиба сжала свои колени и чуть наклонилась, чтобы лучше рассмотреть кольцо. Выпрямилась и спросила: — А у тебя есть ее фотография? — Да, — Том протянул ей складную рамку. — О! Это ведь была она! — всматривалась в портрет Амелии Хепзиба. Посмеялась: — И этот ломаный английский. Обаятельная девушка, — закочила старуха, вернув Тому рамку. Прежде чем убрать ее, Том невольно улыбнулся фотографии. — И вместе — вы очень красивая пара. — Благодарю. — Похлеба! — позвала Хепзиба. — Принеси мне дарственную, перо и чернила! Росчерк пера. Печать. Аккуратно сложенная дарственная. Хепзиба напоследок взглянула на медальон и закрыла коробку. Вместе со свитком протянула Тому. Улыбнулась: — Это тебе, мой дорогой Том. Будет частью твоего преданного. — Не знаю, как вас отблагодарить… — хрипло ответил Том, прияв коробку и свиток. Такого поворота он не ожидал. Уже морально был готов подбить Джарета на кражу. — Твоя мама отдала его, чтобы ты появился на свет, — вздохнула Хепзиба. — Это мне урок на будущее: получше следить за языком. А сейчас я, потомок Хаффлпафф, возвращаю медальон тебе, потомок Слизерина. Я ведь правильно поняла? — Да. Фамилия моей мамы была Мракс, — спрятал вещи в свою сумку Том. — А благодарность… поцелуй меня. В щечку! — со смехом добавила она, увидев глаза Тома. — Не больше. — Да, — поджал губы Том, — это совесть мне позволит. Выйдя с даром, который Том не ожидал получить, и выполненным поручением Горбина, он свернул в проулок. Первым делом убедился, что на медальоне нет никаких чар от Хепзибы Смит. Реддл-Райнер, конечно, надеется, что ей недолго осталось, но кто знает? Он бы и сам убил ее. Слишком уже не понравились ему ее слова о Меропе. Хоть как-то… Да еще и он — неблагодарный сын. Имея под боком такого сильного некроманта, и маму — средненькую волшебницу, он так и не попросил Амелию о помощи. Боится этой встречи. И правда, мерзавец. Том заколдовал сумку и поспешил к следующему делу. — Ты как будто флоббер-червя лизнул, — вздернул бровь Джарет. — Пойдем. По пути, расскажу, — передернуло Тома. — Пока несем медальон Слизерина в сейф. Я ушел из дома Хепзибы с тем, что по праву рождения принадлежит мне и тем, что хотел от нее Горбин. Лорд Волдеморт может быть крайне убедительным. В мою встречу с Амелией в Хогсмиде, без утайки я рассказал все. Как же она смеялась из-за этого поцелуя и того, как меня передергивало. Сидя на моих коленях, она нежно проводила руками по моему лицу. Легко касалась губами. Правда в ее «Бедный, mon cher» читался еле сдерживаемый смех. — Когда она придет? Поблагодарю ее лично. — Уверена? — Да. Эти книги, — она положила на стол в Трех Метлах лист пергамента. — Как расчитаюсь, я умыкну тебя на час, поможешь мне. — Идет, — томно выдохнул он ей на ухо. — Жаль, в библиотеку пока войти не могу. — Thomas, прекрати, — рассмеялась Амелия. — Я знаю, что ты хочешь там сделать. Но это после свадьбы. — Как будто ты этого не хочешь, — самоуверенно парировал Том. — Хочу, поэтому и предлагаю. — Тогда запиши это, как мою фантазию. — Thomas хочет меня в библиотеке Черного замка, — пропела Амелия. — Если честно, в любой библиотеке. Библиотека Долоховых у нас уже есть, — взглянул на Амелию. Она смотрела в сторону, закусив нижнюю губы. В ее глазах стояли слезы. — Ты чего? — обеспокоенно спросил Том. — Это прозвучит странно, — обернулась она. Словно извинялась, судя по тону, — но Джарет такой молодец, что влез в твою жизнь, — Амелия улыбнулась и мягко коснулась губ Тома. — Скорее, в купе, — улыбнулся в ответ Том, прижимая к себе Амелию, — но твое сравнение более точное. И вовсе не странное. Через год ты откроешь мне дверь, и твои глаза всколыхнут мою черную душу. Из моей корысти родимся Мы. — Мы, — нервно выдохнула Амелия. — Я плохой человек, если хочу уйти сейчас в туалет с тобой? — Ни на грамм. Через неделю, когда Том вошел в главный зал со стопкой книг, в магазин вошла Хепзиба с Горбином и доспехами. Ее встретила Амелия. — Добрый день, мадам Смит, — на чистом английском поприветствовала она, стоя за стойкой. — Амелия, в будущем, Реддл-Райнер, — прошла Хепзиба и протянула ей пухлую ладонь. — Шутница вы такая! Том давно заметил, что Амелия наловчилась в ответ протягивать левую руку. Многие хотят посмотреть именно на кольцо. Так и вышло. — Мы еще не обсуждали фамилию, — спокойно ответила Амелия, смотря поверх макушки Хепзибы. — Thomas, хочет вычеркнуть фамилию Реддл. В память о маме он проносил ее достаточно. Фамилия Райнер ему ближе и дороже. Но француженке странно жить под немецкой фамилией. — Оставь себе свою, — Том легко поцеловал Амелию в висок. — Я принес книги. — Значит, ты француженка? — с какой странной интонацией спросила Смит, выпрямившись. За эту интонацию она получила два неодобрительных взгляда и смутилась. — Рождена в Тулузе в семье французов, — ответила Амелия тоном, после которого должен начать звучать французский гимн. — Мечтаю именно там сыграть свадьбу. — Ты не говорила, — искренне удивился Том. И правда, он так стремился поскорее жениться и был так уверен, что Амелию такие вещи не интересуют, что даже не спросил: есть ли у нее какие-то мечты на этот счет. У Тома была лишь одна мечта: жениться на Амелии. — А мы эти еще не обсуждали, — кокетливо улыбнулась она. — Но тебе понравится юг Франции. — Моя дорогая, — прижал ее к себе Том, — мне и жерло действующего вулкана понравится, лишь бы с тобой, — он поднес тыльную сторону ее ладони ко лбу, затем к губам, улыбнулся. — Но сейчас, мне надо немного поработать, — все с той же улыбкой он обратился к старухе. — Миссис Смит, пойдем закончим продажу доспехов. А Горбин пока рассчитает мою Амелию. Описывая доспех, краем уха Том услышал голос Горбина: — А Том тебе говорил, что процент с этих продаж получает? — А зачем? — удивилась Амелия. — Но, в любом случае, радостно это слышать. На платье-то я сэкономила, но вот туфли… Хотя на плечах Тома будут смотреться волшебно. Под смех Горбина и Амелии, под бурчание от Хепзибы Том улыбнулся листам пергамента. — Смотря на тебя, — звучал голос Горбина, — твою походку и твой вкус, понимаю, что его в тебе притянуло. Тебя словно создали для него! — Это он был создан для меня, — ни секунды не думая, ответила Амелия. Вдвоем они рассмеялись. От Тома не ушел печальный взгляд Хепзибы Смит. Кажется, до нее только что дошло: свадьба неотвратима. И холостяка она уже начала хранить. Снег в Лондоне таял быстро. А вот особняк был покрыт пушистыми белыми шапками. Как и Хогсмид. 25 декабря все приближалось, а значит и еще одна дата. — Я думаю, мы уедем 9 января, — холодно произнес Том, когда после работы пил с Джаретом в Дырявом Котле. — 10 — если 8 в сопли нажремся. — Хорошо, — кокетливо улыбнулся Джарет и поднес к губам бокал огненного виски. — И, думаю, — Том вертел в руках пинту ирландского эля, — уйдем мы ночью, по-тихой. — Ну ночью, да… — непринужденный тон Джарета тут же сдуло, — но… по-тихой? — Не хочу видеть ее слезы, досаду, или что она тем ещё может выдать? — Том сделал большой глоток. — Бля, — наклонился через стол Гринготтс, — все будет выглядеть так, как будто ты к ней на одну ночь влез. — Я, блядь, ее муж, — глаза Реддла-Райнера вспыхнули красным. — Я сказал, как это будет выглядеть, — к Джарету вернулся его легкий тон. — Она сильная, и справится. Да и твой отъезд для нее не новость. Том и Джарет работали. Амелия и Антонин учились. Был график, в котором они жили. И лишь хлопоты напоминали: свадьба все ближе. Один такой разговор состоялся за неделю до Рождества. Беллами привез Амелию из Хогвартса на один вечер, она проверила винную карту для банкета. Но Том нашел ее не в гостиной, а в мастерской. Дизайнер и портная. Что взять то? Она стояла перед тремя манекенами со своими платьями и пыталась выбрать в каком пойдет к алтарю. Ситуацию усугубило то, что Модный Дом Парижа прислал ей в подарок платье. Теперь их четыре. — И вот какое мне выбрать?! — в сердцах вскрикнула она. — Ты будешь прекрасна в любом, даже если это будет мешок из-под картошки, — Том обнял Амелию со спины и прижал к себе. — Значит у меня может быть любое платье? — хмыкнула Дюма, явно недовольная его ответом. — Конечно, — не думая, ответил Том, — хоть из ремешков. Я же рядом, — Амелия обернулась в его руках и вздернула бровь. Том коварно усмехнулся. — Ну если кто-то будет дураком, который решит, что одежда это приглашение к чему то, я очень быстро ему объясню, что одежда это просто одежда. — Кажется, такие ситуации утоляют твою тягу к насилию, — посмеялась Амелия. — Ты это уже говорила, — напомнил Том. — И мой ответ — нет. Я не подтолкну тебя к опасности, чтобы спасти. Глупый риск. Но, если что-то случится, то я убью ради тебя, — он провел по ее плечам и обеспокоенно спросил. — Ты чего дрожишь? — Во имя Нагаша, — жалась к нему Амелия, — ты так сексуален. Твоя сила, твое упорство, твое бесстрашие… я… я самый счастливый человек на свете. — Хорошо получилось. Я тоже самый счастливый… из-за тебя. — Так какое платье ты хочешь сорвать с меня в первую ночь? — игриво спросила Амелия. — Первую? — с насмешкой спросил Том — Брачную, — с усмешкой добавила Амелия. — Хм… то что посередине, — ответил Том, смотря на платья пошитые Амелией и добавил: — Я не очень хочу рвать свадебное платье. — Почему? — Хочу, чтобы оно висело в шкафу. И ты, прикасаясь к нему, улыбалась. Когда отец доставит тебя в школу? — Через полчаса. — Тогда, моя Леди, отдай мне эти полчаса. — Я никогда не откажу моему Лорду. Амелия округлила глаза, потому что впервые Том проурчал от удовольствия, услышав слетевшее с ее губ «Лорд». В Рождество 1945, ссылаясь на праздник, магазин закрыли в пять часов. Том поспешил в особняк Долоховых. В спальне первым делом он надел костюм. Том уже видел его. И ему безмерно нравились как опыт и вкус Амелии, так и то, как мастерски она шила именно на Реддла-Райнера. Спустившись вниз, он увидел, как на территории за домом Конни раздает указания по расчистке снега и установке шатра. Том усмехнулся. Его не очень-то прельщало само торжество. Его волновала только Амелия, с которой он встретится в церкви. Перепрыгивая лужи, придерживая полы зимнего пальто, Том увидел группу гостей на крыльце. Черноволосой вейле в изумрудном платье, Горбину и трем Темным Рыцарям Том не удивился. А вот группе за пяти заплаканных девиц — да. Реддл-Райнер прошел мимо не удостоив их даже коротким взглядом. А вот своим гостям он вскинул руку в знак приветствия и, взбегая по лестнице, требовательно обратился к Кларе: — Где Амелия? — В комнате невесты, — надменно ответила она и махнула рукой на вход в церковь, — на втором этаже. Интереснее другое: это кто? — указала она свои длинным пальцем на девиц. — А они на похороны, — хохотнул Горбин и добавил: — Холостяка. Это они только про свадьбу узнали. А когда он в медовый месяц поедет… ох. Поставлю твой портрет у входа. — Медовый месяц? — переспросила Клара. — Ну не могу же я во всеуслышание кричать, куда собрался, — с раздражением ответил Том. — Этим в разведке работать надо, — хмыкнул Джеймс, покосившись на девчонок. — Ладно уж, — вздохнул Том, взглянул на девиц и властно произнес: — Если вы хотите остаться, то только в углу и не плачьте громче пианино. — Щедро, — фыркнул Джеймс, подмигнув проходящим мимо девицам. — И к Амелии не подходить! — рявкнул им вслед Том. Взглянул на Коттака. — Пытаюсь сократить количество проблем. А ты, я смотрю, решил пригреть разбитые сердца? — фыркнул он. — Не настолько у меня все плохо, — рассмеялся Джеймс. — Так, утешительный приз. — Ты б еще в форме и с мечом бы был, — пропел Джарет. — Это не справедливо! — крикнула Реддлу-Райнеру одна из трех девиц, что осталась на улице. — Ты слишком молод! — Она тебя опоила! Прозвучал холодный смех: — Если бы она попыталась, то я бы сдох, — оскалился на них Том, они сделали шаг назад. — Амелия не умеет варить зелья. А вот я красиво пою, соблазнил ее, да и… вином я нормально так ее накачал. Компания у входа рассмеялась. — Да вы его через полчаса обратно Ami припрете, — сквозь смех заметил Антонин. — Проваливайте! — рявкнул на них Том и развернулся ко входу. — Ладно, мне надо… — Тебе не стоит видеть невесту, — схватила его за локоть Клара. — Плохая примета, все дела. Не будь этим… Как это по-английский? О! Troublemaker! — Я, в любом случае, troublemaker, — хмыкнул Том и одернул руку. Том постучал в нужную дверь и, не дождавшись ответа, зашел. Амелия надела то платье, что он выбрал. С глубоким вырезом, в котором был подаренный им кулон, и разрезом на юбке. Узкими бретелями и сборкой у груди. На 12 сантиметровой шпильке. Том нервно выдохнул. Есть лишь одно верное в эту секунду решение. Он запер дверь на ключ и подошел к Амелии. — Ты — прекрасна, моя дорогая, — хрипло прошептал Том. Обнимая, прижимая Амелию к себе, он не пытался скрыть свои намерения. — Клара сказала, что я — troublemaker. И сейчас я покажу тебе насколько. — Ты хочешь чтобы наша семейная жизнь началась так? — хохотнула Дюма. — Амелия, мы спим в одной кровати с самого начала наших отношений. Мы творим непристойности с 31 декабря 1943. Я скорее удивлюсь, если наша семейная жизнь так не начнется. — Снимай штаны, — обернувшись и сев на гримировальный столик, потребовала Амелия и быстро добавила: — У нас не так много времени, — задрала она юбку. — Мне хватит, — порвал ее кружевные белые трусики он. — Чтобы кончить? — Чтобы кончила ты, — сжал ее горло Том. — Думаю, ты уже придумала нашу первую брачную ночь. — А ты? — Я первый спросил. — Что я буду в твоей власти, — стонала Амелия, сжимая жилетку Тома, когда он в нее вошел. — Исполнять твои желания. — А что насчет твоих? Какие желания у тебя? — Чтобы ты наступил на меня. — И как ты это представляешь, моя дорогая? — неспешно двигался Реддл-Райнер — Разденешь меня. Кладешь на пол… у кресла. Сядешь в него, закуришь и поставишь на меня ногу. А потом прикажешь встать на колени. Будешь держать за волосы и курить, пока я тебе сосу. — Остановись или я сейчас кончу, — рассмеялся Том. — Я определенно сделаю, что ты хочешь. Но в самом начале, ты будешь хорошей девочкой и снимешь с меня туфли. Хорошо? — и он ускорился. — Да! — Oh… Ma mariée libertine! — тихо прорычал на ее ухо Том. — Plus rapide! (с фр. Быстрее!) — вскрикнула Амелия. Я это знаю. Амелия это знает. Я — счастливец. Да, я не лишен талантов, но это еще ничего не значит. Главное не талант, а то, что ты сам вложил в себя. Твое мастерство. Поэтому мое счастье в другом. Иногда, я просто в нужном месте с нужными людьми. И Амелия Дюма прекрасное подтверждение. Я даже предположить не мог, что так полюблю. — Давай поправлю, — Джарет уже в третий раз поправил стоячий ворот плаща без рукавов Тома. — Нервничаешь? — Нервничаешь тут только ты, — фыркнул Том. Вчетвером они стояли у алтаря в ожидании Амелии. — Джарет, конечно, Том нервничает, — тепло улыбнулся отец Кристиан. — Знаю его взгляд, когда он что-то умыкнул. — Потому что я украл лучшего человека в этом мире, — усмехнулся Том. — И я не нервничаю, Джарет. Я счастлив. И ты даже не представляешь, каких сил мне стоило не сделать предложение на поле боя и там же тра… — А-та-та-тата, — вмешался отец Кристиан, приложив палец к губам, и пожурил, — ты все-таки в церкви, Том. — Значит, — дерзко, пусть и тихо, начал Том, — вы с мадам Кэрри не спите вместе? — Мы спим в одной кровати, да, но не более, — тихо посмеялся священник. — Какая скользкая формулировка, — фыркнул Джарет. — Отец, где Амелия? — сразу обратился жених к подошедшему к алтарю Беллами. Дюма задерживалась уже на 15 минут, что ей не свойственно. Джарет хотел пошутить про сбежавшую невесту, но Том и Антонин ему не позволили. Во-первых, это не возможно. А во-вторых… мысли Тома на краешке сознания были куда хуже. Конечно, Гриндевальд мог разузнать дату свадьбы. Знающих слишком много для тайны. Не специально, но этот риск есть. Конечно, Гриндевальд не настолько безумен, чтобы лезть в здание полное талантливых волшебников… ну Реддл-Райнер надеялся на это. Беллами унял его призрачную тревогу: — Малышка спешит к тебе. Клара сказала, что ей макияж надо переделать. Что-то с ним случилось. — Его сожрал я, вот что случилось, — скучающе протянул Том. Беллами, Антонин и Джарет рассмеялись, даже отец Кристиан усмехнулся, спрятав губы за ладонью. Сквозь смех Джарет хлопнул Тома по плечу и веселым тоном пропел: — Дружище, ты все-таки в церкви. — Идет твоя малышка, — сжал плечо Тома Беллами и, прежде чем уйти, фыркнул: — Альбусу нос только не ломай. — Я все-таки в церкви, — оскалился Том. Беллами спустился к первому ряду. А жених и его друзья обернулись к главным дверям. С восхищением выдохнули. И не только они. Мадам Кэрри, Дориан, Долохова, Конни, Рыцари, да даже внезапные плакальщицы. И оно не удивительно. Амелия — прекрасна. Она плыла, держа под локти братьев Дамблдоров. За ней плыла Клара, держа ее букет. А идущее за ней лишь подчеркивали приятные черты лица и голубые глаза, но не скрывали. — Это что за вейловская делегация? — тихо спросил Антонин, смотря на свиту Амелии. — У тебя фуршет, — тихо прыснул Джарет. — А как же ты? — А что, стол уже накрыт и мои поминки устроим, — пожал плечами Джарет на удивленные лица друзей. — После того, как моя ненаглядная меня грохнет. У наших договоренностей есть границы. И если она не запрыгнет на кого-то из темных, то я буду держать себя в штанах. Том принял ладони Амелии, которые она сразу потянула к нему, только ступив на первую ступень. Альбус и Аберфорт обняли молодожен. Альбус из вежливости, а Аберфорт тихо пожелал им: — Заботьтесь друг о друге. Они ушли на первый ряд к Беллами. — Мне послышалось «забавляйтесь» — склонившись к Амелии прошептал ей на ухо Том. — Аналогично, — хмыкнула она. Я уже и не помню, что тогда говорил отец Кристиан, но я прекрасно помню наши клятвы. — Том, сейчас твое слово. Он выдохнул, сжал ее ладони сильнее и начал: — Амелия, ты, как никто, знаешь, как долго я к этому шел. Как я боялся услышать отказ. Как я боялся из-за своей несдержанности и заносчивости тебя потерять. Ты забрала мой страх. Ты дала мне чувство непобедимости, а взамен попросила меня. И я и рад отдать. Твоя любовь укрепляет меня. Твоя любовь — мой свет в чаще леса. И сейчас я понимаю, с момента, как ты открыла мне дверь, я уже не видел жизнь без тебя. Je t’aime, Amélia (с фр: Я люблю тебя, Амелия). И моя любовь только крепчает. Я буду рад разделить с тобой не только жизнь, но и вечность. Короткая пауза, которую вновь нарушил отец Кристиан: — Амелия, твои слова. Она взглянула на людей в церкви. Снова взглянула на Тома и кивнула. Отступила на полшага и сбросила туфли. Ее тело покрыла черная с золотом чешуя, которая была серой, почти белой, на груди. За спиной два драконьих крыла. Амелия явно прикладывала усилия к своему голосу, потому что звучала мягко: — Мудрец сказал мне… — она сделала шаг к Тому, — и он оказался прав. Том, ты невероятный человек, принимающей меня такой, как я есть. Без условий и отмашек. Мудрец сказал, что ты, чародей, источник моей истинной силы. Но мудрец не предупредил, как сильно и безусловно в ответ полюблю тебя я. Je t’aime, Thomas. И я разделю с тобой не только жизнь, но и вечность. Том не стал ждать слов отца Кристиана, в этом обомлевшем молчании он сделал шаг и прильнул к губам своего дракона, своей Амелии. — Кхм, — кашлянул отец Кристиан. Том и Амелия оторвались друг о друга, но не отошли. С веселыми нотками священник продолжил: — Вы немного торопите события. Что ж. Молодоженам не терпится. Не могу их винить. Так что, позвольте мне закончить, — они взглянули на него. — Томас Мэтью Райнер, ты согласен взять Амелю Мэрион Дюма в жены? — Да. — Амелия, а ты согласна взять Тома в мужья? — Да. — В присутствии своих близких вы сказали очень теплые слова друг другу. Эти слова будут согревать и беречь вас, где бы вы не были. Поэтому властью данной мне Богом и вашим доверием, я рад объявить вас мужем и женой. А теперь, Том поцелуй Амелию. Амелия вернула себе человеческое лицо. А Том прикрыл ее спину своим плащем. Они стояли на ступенях перед алтарем и принимали поздравления. Даже незваные гости подошли. Поэтому Том украдкой попросил Джеймса поговорить с ними, пока они не покинули церковь. Одна из них смело подошла к Тому и протянула Амелии букет роз. — Знаю, что ты просил этого не делать, — быстро начала она. — Но я не смогла иначе, увидя вашу любовь. Мои поздравления! Вы лучшая пара, что я встречала. И я желаю вам только счастья. Амелия, до этого рассматривающая незнакомку, вскрикнула: — Боги! Я же тебя знаю! — Верно, — кивнула она и объяснила Тому: — Я училась в Рейвенкло на два курса старше Амелии. — Ты не знала, что невеста Амелия? — удивился Том, забрав цветы и всунув их в руки мадам Кэрри. — Не знала, — покачала головой она и представилась: — Я — Денис. — Прийти на свадьбу Амелии Дюма, — спустилась она к девушке, — из ревности, потому что жених мой тот еще острый перец, в ее же платье, а по итогу желать счастья… это лучшее, что сегодня произошло, — она обняла ее. — А как же я? — хмыкнул Том. — Вот поэтому шляпа не отправила тебя в Рейвенкло, — рассмеялась Амелия. — Спасибо, Денис. Желаю тебе встретить своего человека. — Спасибо! Тому страшно повезло, что ты согласилась. Пока они тряслись в карете, прижимая к себе Амелию, Том тихо сказал: — И правда, ты лучшая. — М? — посмотрела она на него. — Моя горе-поклонница хочет тебя, больше чем меня, — усмехнулся Том. — Острый перчик тут ты. Недолго думав, Амелия радостно выдала: — Значит я могу спать с девушками, пока ты поезда под откос пускаешь? — Охрененный разговор после свадьбы, — скривился Том, но подумав, понял. — Я думаю — да. В рамках разумного, конечно. — Обсудим по ситуации, — жалась к нему Амелия и усмехнулась. — Тогда ты можешь спать с мужчинами, чтобы все было честно. — Главное, чтобы Джарет этого не услышал, — закатил глаза Том. Оставив церковь на мракоборца Марию Сойер, которая уже заявила, что готова войти в авангард Волдеморта, после того, как мадам Кэрри станет супругой отца Кристиана. Том посоветовал ей хорошенько подумать. Она не сможет остаться в британском министерстве. Но Клаус правильно сказал, что если Мария окажется толковой, то в Берлине ее с радостью возьмут. Но этими вопросами Том будет заниматься позже. Сейчас есть дела поважнее. Задний двор особняка Долоховых был укрыт снегом, поэтому теплый шатер не казался большим. Выпивка, ужин, еще одна череда поздравлений, вручения подарков. Но Тому не терпелось увести Амелию в их спальню. Праздновать они продолжат позже. И шанс сбежать им предоставился, когда начались танцы. Перед ними Амелия швырнула букет в толпу, где за него сцепились мадам Дориан и Клара. В суматохе Дюма-Райнер сбежали. Том и Амелия забежали в их комнату, закрыли дверь и замерли. Слышно лишь приглушенное веселье с первого этажа. Полумрак. Пара свечей. Амелия стоит перед ним. В белом платье, фате. Словно ангел. Том подходил к ней медленно. Она, как и он, была растеряна. Впервые он не пробирался в ее спальню, или же она не пробиралась в его. Они не прятались. И они не верил в то, что теперь могут находиться в этой комнате вдвоем. Отныне это их комната. Том потянул белое платье вниз. Отступил на шаг и осмотрел свою жену. Амелия прекрасна в это мягкой фате и этих туфлях. Том щелкнул пальцами и трусики исчезли. А она подошла вплотную. Ее руки дрожали, пока она расстегнула рубашку Тома. Словно впервый раз. Это не была фальшь или игра в невинную невесту. — Они заколдованы что ли? — сердито прошептала Амелия. — Я помогу, — тихо ответил Том. Амелия присела в кресло и, словно зачарованная, наблюдала, как Том неторопливо, по одной, расстегивает пуговки рубашки. Расстегнув последнюю, Том подошел к ней и взял левую ладонь в свою. Стянул кольцо с рубином. — Что ты делаешь? — вскрикнула Амелия, потому что он резко потянул ее к себе. — И даже Смерть не разлучит нас, — властно произнес Том и вернул кольцо на ее безымянный палец. — И даже Смерть не разлучит нас, — смотря в его глаза, повторила она. — Консумируем нашу договоренность, — усмехнулся он и повалил Амелию на пол, а сам опустился в кресло. — Ты знаешь, что делать. Наблюдая, Том хищно улыбнулся и закурил. Когда Амелия отбросила его туфли, он легко толкнул ее на спину. Откинулся на спинку кресла. С наслаждением затянулся. И с не меньшим наслаждением чуть надавил ногой и, смотря сверху вниз, сообщил: — Хочу посмотреть, как ты себя ласкаешь. Тот опыт был для нас некой забавой. Изредка, мы повторяем его. Где это видано, чтобы Темный Колдун так обращался с Некромантом? Но первый раз навсегда остался в памяти. Том не хотел покидать комнату. Но политес и уважение к тратам Беллами помогли Тому одеться. Помогли поправить платье Амелии. Помогли выйти из комнаты. — Завтра проведем весь день в комнате, — проворчал Том, опустив свою ладонь на ладонь Амелии, которой она держалась за его локоть. Амелия ограничилась кивком. Ее глаза блестели словно сапфиры. На алых губах была улыбка. Том только и хотел покрывать ее лицо поцелуями. Они вернулись в шатер, где их встретили радостным гулом и басистым скандированием: «Танец! Танец!». Том и Амелия переглянулись. Усмехнулись. Но их грудь словно ошпарило. Колени подкосились и они упали. Веселье в шатре тут же стихло. Тому казалось, что он сейчас откашляет легкие, как при чахотки. — Что?! — суетились вокруг люди. Том махнул рукой и схватил белую салфетку со стола. В нее и откашлялся, судя по вкусу, сгусток крови. Кашель стих и он сунул Амелии ту же салфетку. Вдвоем они смотрели, как два сгустка крови стали одним целым. Сложился узор: голову волка обвил змей. — Что происходит? — со страхом прозвучал голос Беллами. — Я ответил на их зов. Том инстинктивно прижал Амелию к себе и через плечо взглянул на вход в шатер. — Вы недовольны? — прозвучал знакомый голос человека, который и не человек вовсе. Старик из его снов. — Я довольна, но… — слабо начала Амелия, — не понимаю. — Не скромничай, Амелия, — резво подошел к ним старик. — Ты могущественный некромант. А юноша сильнейший чародей своего времени. — Но ведь ритуала не было, — произнесла она уже окрепшим голосом. — И правда, не было. Но ваша любовь перекрывает все формальности. — Кроме одной, — взглянул на старика Том. — Мы обменялись клятвами. — Вы недовольны, юноша? — Глупости не говори, старик. Амелия — моя. В мире живых нас связал отец Кристиан. В мире мертвых — ты. Вот — формальности. Хотя, они очень выручают. Так еще и Ришелье нос утерли. Слово «доволен» не отражает всей моей радости. — Том осмотрел озадаченные лица и усмехнулся. — Конни! Поставь тарелку старику. А ты, мой друг, — взглянул Том на Джарета, — за рояль. Знаю, старик, что ты любишь песни. Но у нас сегодня танец. Ты готова, моя дорога? — Всегда. Танго ревности — мы столько раз его танцевали на публике. И лишь раз мы не целовались в конце. Лишь раз Амелия не приседала глубоко. В самый первый раз, в школе. На нашей свадьбе… Ох… хорошо, что до этого мы трахались. Потому что когда Амелия присела, я впал в небольшой ступор. Со смехом я резко поднял её и сказал, что залюбовался тем, как растекся белый подол юбки, обнажая бледную ногу. Но, эти не совсем так. Я представил, как она стянула мои штаны и прильнула губами к члену. На свадьбе я впервые поцеловал ее под аплодисменты и одобрительные хлопки. Джарет начал играть вальс. — Прости мне мою несдержанность сегодня, — прошептал Том на ухо Амелии, пока они кружили по танцполу в окружении гостей. Такая свита из вейл составила прекрасную компанию Рыцарям. — Ты о чем? — заглянула она в его глаза. — О том, — Том на секунду сжал ее талию сильнее, — что я только и могу думать, как снова сбегу отсюда с тобой… — Ничего удивительного, — легко пожала плечами Амелия. — Мы четыре месяца были порознь. И… — нервно выдохнула она, — отъезд все ближе. Поэтому, и ты прости мне мою несдержанность. — Да? — заискивающе спросил Том. — Да, — улыбнулась в ответ она. — Ух… эта песня, чтобы продумать план отступления. Мы не могли пригласить музыкантов. Слишком много нюансов. Особенно, если вспомнить, что Амелия исполнила на церемонии. Но у нас был граммофон, пластинки, Джарет с его способностями и прекрасный вкусом, а также моя любимая маггловская группа. Правда одну песню я пою на свой лад: Come on, my darling (don't fear the reaper), Darling, take my hand (don't fear the reaper). We'll be able to fly (don't fear the reaper), My darling, I'm your man. Сейчас я вижу в ней иронию. Старик еще до нашей свадьбы все решил, когда начал приходить ко мне во снах. Но сейчас не об этом. Мы не сбежали после трех танцев. Остались. У нас впереди вся вечность. Сейчас мы решили провести время с близкими. Мне нравилось, как Ирен Дориан громко смеялась с Беллами и вертела в руках букет. Я вспомнил свой сон и прошептал Амелии на ухо: — Я захвачу для тебя Францию. Она покраснела, скованно улыбнулась и прошептала: — Я никому не скажу. Это только наше. Тогда это прозвучало красиво и… чего греха таить? сексуально. Это было мое обещание моей Амелии. И я сделаю кое-что еще для последней Ришелье. Ну, это тогда она была такой. Наши дети забрали у нее этот статус. Амелия осталась со мной вплоть до моего отъезда. В школу ее вернет Дамблдор, хотя я предпочел бы Беллами, а ещё лучше, себя. Но я понимал, что Беллами лучше отправиться со мной, а я сам же… не хочу вспоминать мои чувства в те дни. Слишком сложно. Мы много гуляли по Косому переулку. По окрестностям особняка. Катались на коньках. Лошадях. Обсуждали, какой будет наша жизнь во Франции, когда мы переедем. Но само «когда» мы не обсуждали. Мы трахались так, словно пытались заделать ребенка. Правда, я всегда вовремя доставал, а она пила зелье. Я понимал все опасности. И я не хотел, чтобы она ходила беременной без меня. Пусть и мысль о ребенке была заманчивой. Я поделился этим с Антонином. И он уничтожил всю заманчивость: — Ты же понимаешь, что она повести ребенка на грудь и припрется с этим свертком? А нянек у нее предостаточно. — Антонин, — спохватился я, — когда поедешь к нам, не бери ее с собой. — Дружище, — тепло улыбнулся мне он и впервые сказал, — я Ami боюсь больше, чем тебя. Все что я мог, это рассмеяться в ответ. Но вспомнил: — Антонин. Она мне этого не простит, но ты точно знаешь чары от некроманта. Думаю, Джарет и я справимся. — Да, она тебе этого не простит. Но до этого не дойдёт. Ты меня и гоблина явно переоценил, а ее недооценил. Если она заявится, тебе проще трахать ее так, чтобы она отрубалась. Я вновь невесело рассмеялся. Сказать по правде, я до сих пор могу сильно переживать о двух тоннах звериной ярости и отборного французского мата. 8 января в Хогсмиде мы поздравили Джарета с днем рождения. День Х наступил ранним утром 9 января. Том спал беспокойно и не выпускал из рук Амелию. За окном еще было темно. Он взял наручные часы с прикроватной тумбочки. Мрак января слишком обманчив. Том прикрыл глаза и тихо позвал: — Амелия. — Я давно не сплю, — тотчас же ответила она. — Пора, да? — Да. Но вместо того, чтобы разжать руки, он прижал ее крепче. — Я знала, — шептала Амелия. — Но почему я не готова? — Я тоже… — признался Том. Нет, к своей контр-революции он готов, но к тому, чтобы оставить Амелию… к этому нельзя быть готовым. — Я хочу пойти с тобой. — Во-первых, тебе надо окончить школу… — Значит после. — Нет. Так ты будешь в безопасности. Пообещай, что будешь здесь, пока я не скажу обратного. — Я не хочу этого обещать, — запрыгнула она на него. — Не вынуждай. Прошу. Том знал, что нельзя ей такого позволять. У него все еще было одно желание, которое она не сможет нарушить. Том знал, как это опасно. Том знал Амелию. Но он позволил себе эту слабость: оставить ей лазейку, прекрасно зная, чем это может обернуться. — Хорошо, — выдохнул Том, потянув к себе и уткнувшись в Амелию. — Я тебя провожу. — Прошу. Не надо, — вновь признание. — Я не смогу уйти. — Хорошо, — и Амелия нежно прильнула к его губам. Нет, так на пойдет. Том запустил ладонь в ее волосы и надавил на затылок. Он не стал сдерживаться. Резко перевернул Амелию на спину и задрал ее сорочку. Она выгибалась под ним. Он шептал ей непристойности. А она громко стонала, как и он. Такое «досвидание» он не планировал, но устоять не смог. Кончив, Том прошептал: — Притворись спящей. Прошу. — Мгх, — кивнула она и прикрыла глаза. Джарет, Том и Беллами шли по промерзшей улице Хогсмида к Кабаньей голове, где их ждала Дориан и портал. — Зачем ты нас познакомил? — на секунду обернувшись, Том коротко взглянул на Джарета. — Хочешь меня в этом обвинить? — фыркнул он. — Нет. Хочу поблагодарить. Конец первого акта.