You should (not) be friend with the Goblin King [(Не)Стоит водить дружбу с Королем Гоблинов]

Дни проходили невероятно быстро. Том не понимал “почему”? Спал он мало и беспокойно. Когда он все же засыпал, утешала только сорочка Амелии, которую он тискал. Надо бы снова устроить обмен. Но Том, занятый приспешниками Гриндевальда, забывал передать ей это сообщение. Да и попросить Беллами заглянуть в Шотландию. Антонин рассказал, что Амелия поругалась с Вальбургой Блэк. Та настаивала, что Дюма должна разорвать помолвку с Реддлом. Амелия за словом в карман не лезла, правда так и не сказала, что уже жена и нельзя разорвать то, чего нет. А может, не успела? Накал страстей сбило появление Беллами. Ещё Долохов рассказал, что приняв рубашку, Амелия ушла в туалет и вернулась уже облаченная в нее. Эта часть рассказа друга наполнила грудь Реддла-Райнера теплом. После обеда, перед тем, как отправится в разведку, Том попросил Альфарда поговорить с отцом, пожалиться, что сестра вьется вокруг сына маггла. — На цепь ее что ли посадите, — с раздражением добавил Том. — Озвучил мою детскую мечту, — грустно усмехнулся Альфард. Через три дня после встречи с “мамочками” вместе с Джаретом Том встретил пять вейл в прогулке маггловской улице недалеко от особняка. Клара, Франциска, Аннет, Жаклин и Клаудия. Все пятеро были танцовщицами в Мулен Руж. Том шепнул им заклинание и объяснил куда трансгрессировать. — А ничего, что мы этой верхней ступеньки в глаза не видели? — дерзко спросила Клара. — Поэтому сегодня, в порядке исключения, мы зайдем с улицы, — прошипел в ответ Том. Клаус пошутил, что, не считая меня, это самые красивые посетители особняка. Джарет немного оскорбился. Но, как верно подметил Клаус, гоблинское воплощение Гринготтса не дает возможности всегда его красавцем называть. Первый отчет вейлы передали мне в тот же день. Ну а еще познакомились со всеми Рыцарями, которые на тот момент были в доме. План по “грязной четверке”, как они ее между собой называли, был амбициозен. И, как любой план, мог дать трещину. Но этих ребят надо было вывести из игры в один день. Балго, выманить их легко. И приятным дополнением станет то, что все увидят: на стороне этих публичных домов стоит лорд Волдеморт и его Рыцари. А может, не только этих? У Волдеморта и Рыцарей есть время, чтобы подготовиться. Да, план может дать трещину, как и любой другой план. Но, поговаривают, риск дело благородное. Единственный человек не из числа участников, с которым Том поделился деталями плана, была Амелия. Реддл-Райнер не мог сам себе ответить: зачем это сделал? Может это в нем осталось еще с Лондона? Когда он посвящал Дюма в детали, чтобы она не думала: ее задвигают на второй план. А может это из-за того, что в том разговоре было слишком много рассказов о проститутках? А точнее, что они очень благосклонны, когда встречают Волдеморта. А Дюма очень рьяно возмущалась, что Том им отказывает. Вот Реддл-Райнер и рассказал своей жене, почему он стал частым гостем в борделях. Единственно, о чем начала переживать Амелия, так это о безопасности “мамочек” и работниц после. Тома это не волновало. Но без особого энтузиазма он сказал, что восемь Рыцарей попарно на время переедут в эти четыре дома. И Гриндевальду придется хитро вывернуться, чтобы узнать, когда Рыцарей не будет на местах. Да даже если и вывернется, его все равно будут ждать злобные вейлы. — Что там у тебя с Блэк приключилось? — достав сигарету, спросил Том. — Завидует, — скривив лицо, отмахнулась Амелия. — Не договариваешь, моя дорогая, — закурил Том. — Она как-то прознала, что ты потомок Слизерина, — закатила глаза Амелия. — Моя вина, — поджал губы Том. — Когда Патрис тебя достала, я на нее наехал. Она пыталась унизить меня кровным отцом. Вот дедушка Салазар и к слову пришелся. Амелия осмотрела Тома и фыркнула: — Не выебнуться не мог, да, mon cher? — К слову пришлось, — с легким раздражением повторил он. — Том, — мягко начала Амелия, — ты не тот человек, что метко выстрелил. Ты свой, собственный. Не давай этим снобам влезать тебе в голову. И если уж на то пошло, твой отец Беллами Райнер. И, насколько мне известно, у тебя уже осталась только эта фамилия. — Спасибо, моя дорогая, — Том сжал свободную ладонь, словно сжимал в ней ладонь Амелии. Это не ушло от ее глаз. Она тепло улыбнулась и тоже сжала ладонь, словно отвечала ему. Когда Рыцари были готовы, в вечер выбранного дня “мамочки” пригласили ганцов Гриндевальда. А Рыцари, которые были в Париже, разделились на четыре группы. Волдеморт, Михаэль, Клеон и Райн были в Красном яблоке. Ждали, сидя за барной стойкой. Молчали. — А Яблоко сегодня не работает? — прозвучал голос Даниэля Оде. Том кивнул Михаэлю и тот исчез в пурпурной дымке. — Это чтобы наша встреча прошла тихо, — прозвучал в ответ голос Вирджинии. — Или ты планировал уйти с кем-то? — С Вишенкой, — игриво ответил Оде, а Том почувствовал то, чего не ожидал: его грудь обожгло ревностью. — Надеюсь, она в своей комнате и мы увидимся после того, как с тобой все обсудим. Михаэль вновь появился на своем месте. — Он тут один, пятеро на улице, — шепотом отчитался он. — Начнем, — смотря перед собой, приказал Том. Четыре пурпурных дымки. Трое Рыцарей оказались на улице. А Том появился из дымки прямо перед Оде. — Не увидишься, — холодно сообщил ему Волдеморт. — Сука! — крикнул Даниэль Оде, бросив короткий взгляд на Вирджинию, и отпрыгнул. Вирджиния запрыгнула за барную стойку. Волдеморт быстро убрал нож и выхватил палочку. Оде тоже. Вспышка. Защита. Всполохи заклятий между двумя мужчинами. В Волдеморта летит диван. Вспышка. Диван разорвало. Из пыли Волдеморт выскочил на Оде. — Авада Кедавра! — холодно крикнул Волдеморт. Тело Оде не успело коснуться пола, а Волдеморт уже выскочил на улицу, где развернулось сражение. Может эти пятеро ожидали увидеть на пороге Оде, но узрев Волдеморта, бросились бежать. Рыцари успели убить двоих, поэтому кинулись за беглецами. Один им был нужен живым. Пока что. Две зеленых вспышки. Путы. Схватив и скрутив последнего живого приспешника, Клеон и Райан закинули его в Красное Яблоко. Вирджиния расставила на стойке пять бокалов и держала в руках бутылку виски. — Ты как? — подойдя к ней, нежно спросил Михаэль. — Ну, — непринужденно начала она, — мы теперь с тобой съедемся. А беспорядок, — осмотрела она первый этаж, — девочки в курсе, что у нас сегодня генеральная уборка. Райн и Клеон усадили приспешника на еще целый стул и Волдеморт навис над ним. — Тебе сейчас будет либо больно, либо очень больно, — холодно произнес Лорд. — Так что начинай говорить. — Иди к черту! — выпалил мужчина. — Значит, очень больно, — равнодушно ответил Волдеморт и взмахнул палочкой: — Круцио. Первый этаж наполнил душераздирающий крик. Вирджиния поморщилась и Михаэль прижал ее к своей груди. Том не удивился его спокойствию и спокойствию Райна. В лице Клеона Лестрейнджа дрогнула мускула, но только во время первого заклятия. А Том упорно шел к своей цели. У него не было желания вести переговоры, он решил ускорить процесс. Поэтому заклинание повторялось, пока пленник не обмяк на веревках. Том схватил его за волосы и прижал руку к голове. — Легилименс, — тихо произнес Реддл-Райнер, украдкой взмахнув волшебной палочкой. Прошло не больше трех минут, как Том с отвращением отнял руку и развернулся к Рыцарям. — Не считая Оде их отряд был пять человек. Остальные соберутся сегодня в доме этого хмыря, — кивнул Волдеморт на тело, лежавшее на полу. — Еще человек десять. Том осматривался в поисках хоть какой тряпки. Видно, он держал руки очень характерно, потому что под носом появилось полотенце. Он принялся вытирать руки и взгнул на невысокую длинноволосую рыжую женщину. — Давно не виделись, — поприветствовала Вишенка и затянулась. — Не знал, что ты куришь, — усмехнулся Том, вспомнив, как его выставили курить в коридор. — В моей комнате курить нельзя, — словно прочитала его мысли она. — Как все прошло, кстати? — Крови не было. И она теперь моя жена, — расплылся в коварной ухмылке Том и достал сигарету. — Поздравляю, — улыбнулась Вишенка. Том осмотрелся. С верхних этажей начали спускаться девушки в обычных платьях. Не было этих визгов и громкого смеха. Они были настоящими. Тихо болтали между собой и ждали указания Вирджинии. Вместе с Рыцарями она подошла к Тому. — Думаешь, те кто тебя интересуют, продолжат приходить? — с интересом спросила вейла. — Не сразу. Но начнут, — закурил Том. — Надеюсь на это, — слабо усмехнулась Вирджиния. — В любом случае, у вас уже есть дни и время их посещений, — смотря на струйку дыма, продолжил Том. — Но, я ставлю на то, что желание быть с той, особенной, в них будет сильнее страха. — А ты не хочешь стать нашим постоянным гостем? — заискивающе поинтересовалась вейла. — Ты ведь знаешь: я женат, Вирджиния, — он взглянул на Рыцарей. — Нас не ждут на юге города. А вы, — обратился он к вейле, — пока приберитесь. И виски не убирай. Мы еще заглянем. После быстрой разведки, подготовившись, Волдеморт и трое Рыцарей ворвались в дом. В тумане свистели заклинания. Звучали выстрелы. Блестела сталь четырех ножей. Глухие удары тел о деревянный пол. После десятого глухого стука Михаэль взмахнул палочкой. Они осмотрели проделанную работу. И убедившись, что все противники мертвы, вышли на улицу. Один взмах. Над домом появилась Черная метка. Четыре группы потрепанных Рыцарей собрались в особняке. — Сегодня анализ сделанного? — устало спросил развалившейся в кресле Джарет. — Завтра, — выдохнул не менее вымотанный Том. — Сейчас в душ, а стирка, — осмотрел он свою одежду, — тоже, завтра. Стоя под струями воды, Том думал… об Амелии. Возможность связаться с ней — его сила, или же это его тормозит? Чего он хочет больше: видеть Амелию в зеркале или же разобраться со всем побыстрее и быть с ней уже в реальности, рядом? — Но как я могу себе в этом отказать? — спросил сама себя Том, обтираясь полотенцем. Амелия все равно будет приходить во снах. Пусть хотя бы еще в зеркале будет. Сама же на связь она не выходит, это их договоренность. Так чего себе голову греть? Поэтому, войдя в кабинет и закрыв дверь, Том взял зеркало и позвал Амелию. Дома они кое-что обсуждали, пора бы реализовать. — Как все прошло? — с любопытством спросила Амелия. — Удивительно, неплохо, — опустился в кресло Том. — Устали, правда. Теперь надо наблюдать за тем, что осталось от этих, — с пренебрежением произнес он, — и, если осталось, понять, что они будут делать дальше. Правда, — не делая паузы, продолжил он, — в Яблоке был странный момент. — Что ж там за момент, если ты счел его странным? — Амелия устраивалась на полу в душевой рядом с ее комнатой. — Вишенка, — достал сигарету Том. — Мудрая куртизанка, что давала мне советы, — закурил. — И что же произошло? — Амелия тоже извлекла сигарету. — Оде, после разговора с Вирджинией, хотел пойти к Вишенке, — медленно говорил Том, стряхивая пепел в пепельницу. — Не помню, говорил тебе или нет, но внешне вы с ней очень похожи. Поэтому Джарет и подарил мне ночь с ней. Ничего не было. Но сегодня… я ее приревновал. И если подумать, то тебя. — Ничего себе, — усмехнулась Дюма. — А может тебе стоит?... — Моя дорогая, — перебил Том, — не подкладывай девок ко мне в кровать. Я лучше найду время и приеду к тебе. — Когда? — она только поднесла незажженную сигарету к губам, но, услышав слова Тома, про нее забыла. — Не знаю, — грустно улыбнулся он. — Это сложно: найти время. — И что ты предлагаешь? — нахмурилась Амелия. — До приезда не выходить на связь, чтобы душу не травить. Том молча затушил окурок, сам пораженный тому, что сказал вслух. Глаза Амелии вспыхнули черным, она подалась вперед. — Ты во время сражений головой ударился? — зло выплюнула Дюма. — Амелия, моя дорогая, — устало начал Реддл-Райнер, — что тебя расстроило? — Ты. — Сегодня у тебя было что-то еще. — Девки с твоего факультета, которые по тебе сохнут! Что б они уже все высохли! Хотят, чтобы француженка расторгла помолвку с потомком Слизерина! А тут еще ты, потомок Слизерина, херню несешь! — Амелия… — Цветы мне нравятся, — жестко перебила она. — А идея не общаться — нет! Да даже если ты будешь изредка приезжать. Я не принцесса, чтобы ждать тебя у окна! — Амелия!... — но со щелчком зажигалки её отражение исчезло. Разговор свернул куда-то совсем не туда. Он же не это планировал! Он хотел снять напряжение в обществе любимой, а вместо этого… эх. Надо в следующий раз сразу спрашивать, как прошел ее день! Чтобы такого больше не было. Утешить. Расслабить. И посмотреть на то, как она себя ласкает. Направлять её. И мастурбировать. — Черт! — выругался Том. Я повторил ее имя трижды, но ответа не последовало. Несмотря на всю ситуацию, я это за ссору до сих пор не считаю… — Это, определенно, была она, mon cher. Мы оба устали: она вспылила, а у меня к вечеру мозг не работал. Я достал бутылку виски и сделал первый глоток. — Антонин Аким Долохов. Я не скрывал эмоции во время того разговора. Я пил из горла и курил, стряхивая пепел в красивую пепельницу, которую припер Альфард. Ругал себя, да и Амелию, тоже. Долохов никак не комментировал мое поведение. Лишь кивал, а в конце разговора пообещал: узнать что в голове Амелии варится. Когда в зеркале осталась только мое лицо, я сделал еще один большой глоток. Махнул рукой, чтобы приоткрыть окно. Мастурбировать уже не хотелось. Лучше секс. Вспомнил, что Амелия отпустила мне этот грех. Сделал глоток. Даже в этом треклятом разговоре попыталась мне Вишенку в кровать уложить. В Красное яблоко меня уже пригласили. Сгодится любая. Но лучше Вишенка, конечно. Еще глоток. Я закатал рукав рубашки и зажал метку. Когда в дверь постучали, махнул рукой, чтобы она открылась. — В чем дело, мой алкаш? — спросил Беллами. — Мне нужна компания, — пьяно ответил я. Пока я ждал Беллами, то отказался от Вишенки, да и любой другой проститутки. Но я рассказал отцу об этих мыслях. О разговоре с Амелией. И что я никогда не хотел уезжать без нее. Быть без нее — мука. И поэтому мне нужно это сраное сквозное зеркало, чтобы хотя бы изредка с ней говорить. После моего сражения с Гриндевальдом в конце учебного года, все, чего я хотел — взять Амелию. Дело не в этой белобрысой мыши, он меня никогда не возбуждал. Дело в сражении. Вот оно, да. Восхитительнее этого драйва, только Амелия. А уж если она видела меня в бою… ух. Беллами кое-как уложил меня спать. И я уснул, прижимая к себе сорочку Амелии. Утром меня разбудило зеркало. По короткому разговору с Антонином я узнал, что плохо выгляжу, как и Амелия. Она чертовски зла. Но имена приставучих дамочек он узнал и беседу в гостиной проведет. И, к сожалению, Амелия мне пока не ответит. Но она остынет. По иному быть не может. Ожидание ее ответа убивало. Но я знал, что Амелия за мной наблюдает. Не только читая газеты. Она связывалась с Джаретом и Беллами. Отца умиляло, что она начала звать его папой на французский манер: “papa”. Гринготтс и Райнер рассказывали мне про их разговоры с Дюма. Но больше для того, чтобы я о ней не переживал. Какая же она чертовка. Моя чертовка. После разговора с Антонином Том вышел из своего кабинета, мечтая о холодном душе и кофе. Шаг, и он сразу же налетел на Джарета, который расположился в крошечной гостиной напротив. — Что ты устроил? — прошипел друг. — Пока Клара у тебя под боком, у тебя голоса в этом вопросе нет! — рявкнул Том и прижал Джарета к стене. — Воу! — рассмеялся Гринготтс. — Как быстро ты разбежался до убийства. Может с Вишенкой обсудишь? — На кой хуй? — вскрикнул Том, отступив на шаг. — Если бы я хоть секунду ее хотел, она была бы у меня первой, — выдохнул, чтобы не кричать дальше. — Как Амелия с тобой связалась? — медленно спросил он. — Через метку, — просто ответил Джарет. — Быстро она с ней освоилась, — поджал губы Том. — Когда мы уезжали, её ещё не было. — Ты явно раздражен, но я не могу понять с чего больше? — встал к нему вплотную Джарет. — В смысле? — озадачился Том. — В коромысле, — фыркнул Джарет. — Ты поругался с женщиной, с которой связал себя нерушимыми узами,… — Да не ругались мы! — рявкнул Том. — … она нанесла на тело твою метку, — невозмутимо продолжил Джарет, — и уверенно пользуется ей. И, удивительно, что вчера она не обложила тебя трехэтажным матом. Что именно тебя злит, дружище? — Я… — Том резко замолчал, схватил Джарета за руку и повел по коридору, на ходу сообщив: — Я хочу кофе. И в душ. — Душ? Сходить с тобой? — игриво поинтересовался Джарет. — А если я отвечу «да», что будешь делать? — съязвил Том. — Потру тебе спинку, — непринужденно ответил Джарет. — И, учитывая твою нервозность, отсосу. Никакой язвы и резкости в ответ от Тома не последовало. Он рассмеялся. Со словами: “Иди уже”, Том вытолкал Джарета из дверей душевой и сказал, что придет на кухню. Но на кухне, не желая продолжать разговор, Том сделал кофе и, сославшись на изучение данных разведки, ушел в свой кабинет. Сделал глоток. Второй. Лениво открыл папку и тут же закрыл. Схватил зеркало и произнёс: — Амелия Мэрион Дюма. И ничего. — Амелия Мэрион Дюма, — требовательно, словно она могла услышать его тон, повторил он. Лишь туман в зеркальной глади. Ответа нет. Том прорычал. — Амелия… — и тут же смолк. «На что я надеюсь?», — подумал Реддл-Райнер и устало прикрыл глаза. Со стуком опустил кружку на стол. Он резко задрал рукав рубашки, зажал метку, но тут же убрал руку. Подумал. Есть вариант интересней. Схватив лист пергамента и перьевую ручку, в которой были зеленые чернила, Том принялся писать. — Я не очень хорош в письмах. Поэтому написал записку, которую мог бы передать ей с первой парты во время урока. — И это было лучшее письмо в моей жизни, mon cher. «Амелия, ты зла. И ты имеешь на это полное право. Я — дурак. И оправданий тут нет. Но сейчас, я хочу чтобы ты знала: Ты мой свет в чаще леса. Навеки только твой. Томас М. Райнер.» Том перечитал написанное. Вроде, все самое главное сказал. Зачаровал пергамент, чтобы ничто не смазало чернила… его слова. Нашел конверт. Убрал письмо. Ещё один взмах. Появилась зеленая сургучная печать. Ещё один взмах. На сургуче появился серебряный рисунок змеи. Держа в руке конверт, быстро покинул кабинет. Как он полагал, Беллами нашелся на кухне. — Отец. — Да? — Это письмо должна получить Амелия. — Том махнул конвертом в руках. — Сходи со мной до цветочника. Хочу успеть до собрания. Беллами кивнул и поднялся. — Извинился? — спросил Джарет, сидевший рядом с ним. — Непрямым текстом, — уклончиво ответил Том. — Я, пожалуй, схожу с вами, — обольстительно улыбнулся Джарет. — Я вчера утром накосячил чуток. Куплю цветы Кларе. — А эту мою идею шлаком не находишь? — с насмешкой спросил Реддл-Райнер. — Из всех твоих идей, шлак только одна, — поднялся из-за стола Джарет. — Из-за которой ты письмо настрочил. Нельзя сказать, что цветочник обрадовался, завидев меня на пороге. Но явно приободрился, когда Беллами купил букет тюльпанов, а Джарет взял букет темно-красных роз. Ну а я, добавив монет, что у меня завалялись в кармане, распорядился, чтобы он срочно отправил букет из роз и лилий с моим письмом. Отец и Джарет могли лично преподнести цветы, в отличии от меня. Было даже завидно. Так что в особняк мы вернулись с двумя букетами, которые они передадут вечером. Я же после собрания отправился стирать одежду. Волдеморт и Рыцари стали проблемой для Гриндевальда и его приспешников. Если исчезновение Корбил с остатками семьи — озадачивало, и, может, вселяло в кого-то надежду; то в остальном Волдеморт был весьма конкретен и жесток. Но Министерство Магии Германии не спешило вызвать Темных Рыцарей из отпуска. Да если бы и позвали. Темные Рыцари не вернулись бы в министерство, пока Федерлайн министр магии. Над другим раскладом Том предпочитал подумать по факту. Волдеморт и еще десять Рыцарей ввалились в один из штабов Гриндевальда. А Беллами Райнер взяв с собой одного Рыцаря отправился в Британию. Периодически он это делал, чтобы взять деньги для ингредиентов зелий, лекарств и продуктов. Вот и решение, как Тому передать Амелии его рубашку. Пусть и надо преодолеть путь из Лондона в Шотландию, но сын успел сунуть в руки отца сверток, перед тем, как ушел. Вернувшись, Беллами Райнер протянул Тому ответный сверток, на который Реддл-Райнер взглянул с неподдельным удивлением. — Малышка встретила меня этим и просила передать тебе, — сообщил Райнер, рассматривая лицо сына. Том быстро развернул сверток. Там была сорочка Амелии и письмо. — Сговаривались? — с любопытством спросил Беллами. — Нет, — выдохнул Реддл-Райнер и закинул сорочку на плечо. — Я тоже ей заранее ничего не говорил. Так что, верно старик поступил. Судя по запаху табака Беллами закурил, но Том не отрывал взгляд от письма Амелии. “Я приведу тебя к победе, тёмный колдун. Если ты украдешь мне торт.” Вместо подписи был отпечаток ее губ. Том усмехнулся. Надо снова купить ей эту красную помаду. — Знаешь, который час? — вкрадчиво спросил Беллами. — Чего? — уставился на него пустым взглядом Том. — Вот об этом разговор. Когда ты последний раз спал? — Хм… помню, как ты меня спать укладывал. — Это было три недели назад. — Три недели? — сдавленно переспросил Том. — От того, что ты лишний час “пером” помашешь и над бумагами просидишь, победа ближе не станет. Тебе отдохнуть надо. — Ну не знаю… Беллами встал вплотную к Тому. И Реддл-Райнер, кажется, впервые понял, что отец крупнее него: чуть выше и шире в плечах. — Послушай моего совета, сынок, и шуруй в ванну. Мы же ее для этих целей сохранили. Отдохни, а потом ложись спать. Том кивнул. Понимал, Беллами прав. Взяв полотенце и чистую одежду, прихватив с собой зеркало и сигареты, Том направился в ванную комнату. Набрав воду, Том приоткрыл форточку и немного поколдовал над ней: чтобы воздух циркулировал, но холодно не стало. Подготовив все и забравшись в ванну, Том откинул голову на бортик, на котором предусмотрительно была специальная подушка и прикрыл глаза. Из форточки звучала французская речь. Изредка был слышен звук колес маггловских автомобилей, все-таки особняк в маггловском районе. Стук каблучков. Там за окном целая жизнь. Другого мира. Мир частью которого когда-то был сам Том. Три недели… когда они успели пройти? Что он делал? Сражения и ворох бумажек смешали в одну картину. Том выдохнул. Три недели. Любопытно, она остыла? Он махну рукой, чтобы зеркало перед ним зависло. С надеждой, но без веры в успех, произнес: — Амелия Мэрион Дюма, — и сразу же прикрыл глаза. Она ответит. Не сейчас, так позже. — Недолго же ты терпел, — голос Амелии отразился от кафельных стен. Всплеск воды. Том тут же схватился за бортики ванны и быстро сел. — Я тоже соскучился, — усмехнулся он. — И, это: я украду тебе Францию, моя дорогая. — А торт? — встревоженно спросила Амелия. — И торт, — продолжал улыбаться Том. Амелия улыбнулась в ответ и чуть прищурилась. Она оторвала взгляд от лица Тома и начала пристально рассматривать отражение в своем зеркале. — Ты в ванне что ли? — медленно спросила она. — Отец сказал, что мне нужно расслабиться, — Том ответил таким тоном, словно его в ванну насильно затолкали. С разочарованием добавил. — И без тебя мне тут одиноко. — Будь я во плоти, было бы лучше, — томно прошептала Амелия. — Не буду спорить, — честно ответил ей Том. — Когда ты это сделал? — пальчиками Амелия коснулась своей груди, явно намекая на его татуировку. Том прошелся взглядом по обнаженной груди Амелии, вскинул бровь и ответил на ее вопрос: — Это защитная магия. А Темные Рыцари делают такие, как символ братства. — А у Беллами такая тоже есть? — Ага. Отец же не особо голыми телесами щеголяет. — Это Павел сделал? — продолжала сыпать вопросами Амелия. Надо с ней хотя бы раз в неделю связываться. — Ага, — кивнул Том. — Он тебе и уши проколол? — она коснулась мочки своего уха. — Только заметила? — усмехнулся уголком губ он. — Освещение у тебя кабинете не очень, — наморщила носик Амелия. — Это тоже защитные амулеты, — начал Том. — От Джарета. Я сниму, когда… — прозвенел разочарованный выдох Амелии. — Что за звук? Не снимать? — излишне сексуально спросил он. — Хочу в живую насладиться, — щечки Амелии порозовели. — Хорошо, — и Том наконец-то спросил то, что его волнует с момента как он узрел сосок Амелии. — Ты где вообще? — В ванне. — Одна? — А с кем мне по твоему тут быть? — язвительно поинтересовалась Амелия. — Херню сказал, — поджал губы Том. — Виноват. Ты там с сокурсницами? — Будь я с ними, то не ответила бы. Я, обычно, хожу с ними. Но сегодня… — Что сегодня? — обеспокоенно спросил Том. — Ночью одолевали сны. Мне надо побыть наедине с собой. — Черный замок? — Спасибо, нет. После нашего разговора мне снишься только ты. — Добро пожаловать, — посмеялся Том. — До того, как мы начали встречаться, ты меня тоже во снах преследовала. Да и сейчас, тоже. Всплеск воды, Амелия приблизилась к зеркалу и весело спросила: — А что тебе снилось? — Поначалу я тебя целовал, — честно ответил Том. — Потом во снах я начал тебя трахать. А что тебе снилось? — Тогда, в Мулен Руж… — с придыханием начала Амелия, — ты прижимал меня к стене. Я, иногда, люблю пофантазировать, что бы было, если бы не пришла Клара. Вот фантазия и пробралась в сон. — Ух… — его голос завибрировал от возбуждения. — Ты что-то придумал? — снова всплеск воды, Амелия заерзала от возбуждения. — Да, — хищно улыбнулся Том. — А кто сказал, что я соглашусь, — хмыкнула Дюма. — Брось, — низким от возбуждения голос говорил Реддл-Райнер, усмехнулся. — Ты ведь этого хочешь. Или хочешь, чтобы я начал первым? — Что ты будешь дрочить один, как придурок? — рассмеялась Амелия. — Рассказывай. — Тебе надо устроиться поудобнее и раздвинуть твои прекрасные ножки. Амелия махнула рукой, чтобы зеркало повисло перед ней, расстелила полотенце и села на край восьмиугольного бассейна, которые были в ваннах Хогвартса. Ноги раздвинуть она не спешила. Словно делала из этого представление. Том, не отрываясь наблюдая за ней, закурил. И словно это был какой-то их знак, она раздвинула ноги. — Крепко сидишь? — хрипло спросил Том. — Да, — дрожащим голосом выдохнула Амелия. — Закрой глаза, — закинул окурок в пепельницу Том. — Хочу посмотреть, как ты сама трахаешь себя пальцами. Делая, представляй мою руку. Том наблюдал за Амелией. За ее блаженным лицом. За тем, как она проникает в себя двумя пальцами. Слушал ее стоны. Том на секунду прикрыл глаза. Всплеск воды. Он сел на выступ борта ванны и взял член в руку. — Я так скучаю по тебе, Амелии, — мастурбируя, Том смотрел на Дюма полуприкрытыми полными вожделения глазами. — По твоим стонам, — хрипло говорил он. — Крикам. Жару твоего тела. Черт возьми! Весь седьмой курс... Все лето после... Начиная с дня нашей свадьбы. Я трахал тебя как и где повезет. Но этого мало. — Перед смертью не надышишься, — звучно прошептала Амелия. — Ага, — слабо хохотнул Том, под всплеск воды, он уперся одной ногой в стенку ванны. Замедлился, взглянул на Амелию и попросил: — Зажми сосок двумя пальцами. Потяни, — она выполнила. — Ух… — нервно облизал губы он и ускорился. — Ох… — стонала Амелия, смотря на Тома, — я так хочу взять тебя в рот. — А как я этого хочу, — прошептал Том. — А чего ещё ты хочешь? — проворковала Амелия. — Повторить нашу практику после свадьбы. — Отлично… — в стоне произнесла Амелия. Том знал, как словами и пальцами привести Амелию к наслаждению. Да, пальцы сейчас не его. Но слова… — Ты такая хрупкая, — голос Тома дрожал от возбуждения. Был глубоким и сексуальным. — Распутная. Полностью в моей власти. Подчиняешься мне. Страстная. Жадная. А как глубоко ты берешь в рот… — он простонал, кажется его слова имеют силу и для него. Не отрывая взгляд от Тома и не прекращая своим ласки, Амелия облизала два пальца свободной руки и погрузила их в рот. Том стонал, смотря на Амелию. Фантазия все дорисовала. Она медленно вытащила пальцы изо рта. — Представил на месте пальцев свой член? — игриво спросила она. — Да, — выдохнул он и томно произнес: — Будь хорошей девочкой и продолжай сосать. Много времени у них не ушло. Звонко простонав, Амелия выгнулась. Стон Тома был тихим, но отчетливым. Они смотрели друг на друга. Туман возбуждения медленно сходил. Амелия заговорила первой: — Я все еще немного сержусь на тебя, — не смотря, она взяла сигарету и закурила. — Да-да… — хмыкнул Том и сцепил руки перед собой, — но твоя злость не может мне помешать довести тебя до оргазма, даже словами. И, по мне так, это добрый знак. — Том, — поджала губы Амелия, — я сильнее чем кажусь. — Но мои тревоги от осознания меньше не становятся, — выпрямившись и взяв сигарету, закурил Том и заглянул в её глаза. — Амелия, я не исчезну. Никогда. — У тебя впереди со мной вся вечность, — промурлыкала она, а он улыбнулся. Это я решил оставить Амелию в Шотландии. Иногда, думаю, а если бы мы придумали что-то вместе? Ах, если бы, да кабы. Но я сам все решил. И поэтому она приехала. Леди Пипа. За исключением одного момента, я был чертовски рад, что она рядом. На ближайшее общее собрание из Германии прибыли Микки и Джеймс. Как только Том предоставил им слово, Джеймс сразе же выдал то, что было в отчете, который он привез с собой: — Компромат на министра дома у Гриндевальда. Дом в пригороде Дюссельдорфа. — Адресок он нам не оставил? — закуривая, спросил Том. — Ну, я точно знаю, что он не так дотошен в этом вопросе, как ты, — усмехнулся Джеймс. — Тогда, — Том взглянул на него, — Капрал, нам нужен этот адрес. У меня есть время подумать, как все провернуть. Известно, что в компромате? — Точно, нет, — ответил Микки. — Но девицы три мне рассказали, что те, кто ходил с министром, после помалкивали и уезжали с солиднми выплатами. — А стоило ли оно того? — взглянув на дым, прошептал Том. — Ладно, не моя печаль. Генерал, что по Тайфер? — сразу же обратился он к Клаусу. — Окопался, — начал Клаус. — Особенно после того, что мы устроили в Лиссабоне, Риме и Париже. — Что ещё по нему есть? — затушил окурок Том. — Договор он заключает лично, — добавил Майне. — Лично... — задумчиво протянул Том, его не торопили, поэтому, взглянув на Беллами он начал: — Есть идея, но, Майор, нам надо в Лондон. — Хорошо, — кивнул Беллами. — Но есть вопрос: Капрал, Фея, шнапс привезли? Мы провели вечер в обсуждении планов и компании шнапса. А через три дня я открыл знакомую мне дверь. — Привет, Горбин, — осмотревшись, поприветствовал Том и перевернул табличку на “Закрыто”.