You should (not) be friend with the Goblin King [(Не)Стоит водить дружбу с Королем Гоблинов]

— Привет, Том, — уставился на вошедших Горбин. — Я с тобой не рассчитался, что ли? — вкрадчиво спросил он, рассматривая Тома и Беллами. — Рассчитался, — подойдя, облокотился на стойку Том. — Я пришел узнать, не хочешь ли ты открыть магазин в Париже? — По работе у меня заскучал? — игриво спросил Горбин. — Ни в коем случае, — рассмеялся Том. — Мне надо выманить кое-кого. Но путь не быстрый. Все что выручишь — твое, — и добавил, увидев, как забегали глаза Горбина: — С Бэркесом сам разберешься. Твою помощь мы оплатим. Так же, поможем. Горбин пообещал подумать и прикинуть все риски. Все-таки это бизнес. И если я пытаюсь выманить другого бизнесмена, то притворство он почует за версту. Мы договорились о способе связи и через неделю он пообещал дать ответ. Сказать по правде, я стремился как можно быстрее покинуть Косой Переулок. Не хотел случайно встретить… да кого угодно. Беллами меня понял, поэтому перекурить мы остановились в маггловском проулке. — У малышки сегодня поход в Хогсмид, — прислонившись к кирпичной стене, как бы между прочим, сообщил Беллами. — Рад за нее, — прикрыл глаза Том. Он понимал, к чему клонит Райнер и почему сам не поинтересовался у Долохова, когда у них поход в Хогсмид. Но сейчас, стоя у кирпичной стены Лорду было очень интересно: если он сорвется на север, когда вернется в Париж? — Навестим? — вырвал его из мыслей голос отца. Да, Том не может ответить на свой вопрос. И не так планировал навестить Амелию, но… — Давай, — усмехнулся Том. Вдвоем они сидели за столиком в Трех Метлах, ждали Антонина и Амелию. Беллами передал им сообщение. Про Тома он ничего не говорил. Пусть станет приятным сюрпризом. — Задерживаются, — напряженно выдохнул Том, рассматривая других учеников, уже успевших собраться в трактире. Беллами только открыл рот, но не успел что-то сказать. Он вцепился взглядом в всклокоченного Долохова, который появился широко распахнув дверь. Амелии с ним не было. Внутри Тома что-то оборвалось. Он мог бы сказать, что Дюма спешит за другом, но в лице Антонина не было ничего хорошего. Долохов нашел взглядом Тома и Беллами и сломя голову бросился к ним. — Тоха, ты чего? — поднялся из-за стола Беллами. Антонин тяжело дышал, явно бежал из школы. — Ребята, — отрывисто говорил Долохов, — беда. Я никогда не преодолевал расстояние между деревней и школой так быстро. Мы пробежали через открытые ворота. Заскочили в раскрытую главную дверь и бросились в сторону больничного крыла. — Когда это случилось? — взбегая по лестнице, впервые с момента встречи, спросил Том. — Вчера, поздно вечером, — хрипел Долохов, — но меня в больничное крыло не пустили. Реддл-Райнер выругался. Мне должны были сообщить сразу! До сих пор не интересно, о чем он думал. Дверь Больничного крыла была закрыта, но я распахнул ее одним взмахом волшебной палочки. — Том… — вскрикнул пораженный Дамблдор, но Реддл-Райнер перебил, рявкнув: — Заткнись! У тебя тут Ангел Смерти! И ты должен был сообщить мне! Мужу, блять! Том оттолкнул Альбуса, твердым и широким шагом подошел к единственной кровати, которая была скрыта ширмой. Амелия лежала на спине. Дрожала. Ее ладони были сжаты в кулаки. Ноги дергались. На лице боль. Тома обдал ужас. Но, выдохнув, он собрался и быстро прокрутил в голове все, что звучало в их последние разговоры. Снова глубокий выдох. Том взмахнул палочкой. Пара мгновений и он понял, что это за проклятье. Но оно вело себя не естественно. Выругался и опустил палочку. Том знал, как снять проклятие. Но он не хотел рисковать. Лучше довериться кому-то более опытному в этих вопросах. Кому он доверяет. Осмотрелся. Пока Том колдовал, за ширму зашли Беллами, Долохов, Дамблдор и целитель Сеймур. — Это проклятье вечного сна, — обратился к ним Том. — И либо его наложили криво, либо оно ведет себя так из-за сущности Амелии. Я склоняюсь ко второму варианту. Рисковать и снимать сам не буду. И вам, профессор, — сверкнул Том глазами на Дамблдора, — тоже, не рекомендую. Дока и Художника, срочно, — с ледяным спокойствием приказал Реддл-Райнер, взглянув на Беллами. Обернулся к Долохову: — Граф, будь здесь и делай все что в твоих силах, — снова взглянул на Райнера. — Пока Док спешит к нам, мы с тобой навестим одну суку. — Ты знаешь, кто это сделал? — хором спросили Долохов, Райнер и Дамблдор. — Уверен, — на ходу бросил Реддл-Райнер спеша к выходу. — Том! — окликнул его Дамблдор. — Слушай Ангела Смерти, профессор, — приказал через плечо Том. Реддл-Райнер знал, где находится дом Блэков, поэтому оказавшись на площади Гримо без труда нашел его. Его стук в дверь звучал словно набат. — Открывай! — крикнул Том и его голос угрожающе прокатился по площади. Его расчет сработал. Дверь ему открыла Вальбурга и с придыханием начала: — Том… Его имя потонуло в хрипе, потому что Реддл-Райнер резко, без предупреждения, до хруста в пальцах сжал горло Вальбурги. — Том… — уже хрипела она. — Заткнись! — он толкнул Вальбургу и отдернул руку. Она упала на пол. Том вошел. — Что тут творится?! — прокатился взволнованный голос мистера Блэка, который, кутаясь в халат, спешно спускался по лестнице. Он бы подошел ближе, но путь ему преградил Беллами. — Она прокляла его жену, — мрачно объяснил Райнер. — Ваш сын вам не рассказывал, что чудила ваша дочь? — Ал говорил… — пробормотал мистер Блэк, — но проклятье… — Что ты устроила?! — рявкнул Том, прожигая Вальбургу красными глазами. — Патрис рассказала мне, — Вальбурга потерла горло. — Ты потомок Слизерина. Это перечеркивает папашу маггла. Она говорила так, словно все, что мешало ей и Тому, это его происхождение. Фантазерка. Они просто учились на одном факультете, ни больше, ни меньше. — И ты решила проклясть мою жену, чтобы освободить место? — холодно спросил Том. — Да! — подскочила Вальбурга. — Эта француженка не способна оценить твое происхождение! — А ты способна? — вскинул бровь Том. — Да, — рьяно завила Вальбурга, выпятив грудь, — способна, Том Реддл. — Забыла добавить Райнер, — ледяной тон Реддла-Райнера было впору колоть и добавлять в виски. — Ты способна оценить страдания и лишения в магловском детском приюте? Потерю матери? Кровного отца, который редкостный гнус? Года жизни, когда ты не знаешь: кто ты? Когда думаешь, что сумасшедший? Ты кривилась, видя только клеймо маггла. А теперь переобулась, увидев герб Слизерина. Ты не знаешь, кто я. И эта, как ты выразилась, француженка в состоянии оценить меня и принять таким, какой я есть. Вальбурга хлопала глазами, смотря на Тома. Догадалась: — Ты ведь уже знаешь, что я сделала. — Поднаторел в проклятьях, — дернув плечами, качнул головой Том. — Тогда… — голос Вальбург сорвался. — Зачем ты пришел? — Чтобы ты увидела, какую боль мне причинила. Надеюсь, твои дети разочаруют тебя так же, как ты разочаровала меня, — смотря с отвращением в ее глаза, скривился Том. Не отрывая взгляд, позвал: — Отец, идем. Пусть уже мистер Блэк разбирается, — Реддл-Райнер бросил последний уничижительный взгляд на девушку и направился к распахнутой двери. Они только перешагнули за порог, как услышали торопливые шаги и крик: — Том! — Иди к черту! — не оборачиваясь, пожелал ей Реддл-Райнер и махнул рукой. С оглушающим грохотом дверь захлопнулась. Вбежав в больничное крыло, Реддл-Райнер налетел на Дамблдора. — Том, — начал он, — прости, что я… Не дослушав, Реддл-Райнер с силой заехал в нос Дамблдора. Шуршание мантии, профессор осел на пол и поднял взгляд на Тома, держа ладонь у разбитого носа. Юноша тяжело дышал, не думая разжимать кулаки. Его красные глаза метали молнии. — Сынок, — плечи Тома сжали крепкие руки Беллами и развернули к кровати, где была Амелия, — пойдем. Док уже готов. Нам бы малышку подержать, пока целители колдуют. “Отец прав,” — думал Реддл-Райнер, — “Амелия сейчас важнее моих претензий к Дамблдору.” Твердым шагом Том направился к нужной кровати. Он приложил все силы, чтобы не сорваться на бег. Нервозность сейчас никак не поможет. — Док, — громко говорил Беллами, — как закончишь, тут еще один твой клиент. — Может хоть кто-то нос ему поправит, — мрачно произнес Том. Маттиас даже не взглянул на Дамблдора, все его внимание было на Амелии. — Сколько в ней веса? — быстро спросил Док, когда Том остановился рядом. — Килограмм сорок восемь, — так же быстро ответил ему Реддл-Райнер и скинул на пол свой плащ. — Тогда будет проще, — кивнул Маттиас. — Хотя, расположение уебанское. — Сердце? — Ага. Держите. Я, Беллами, Антонин, Павел и целитель Сеймур собрались по четырем углам кровати и крепко прижали Амелию к ней. Маттиас взмахнул палочкой. Все-таки бесформенный демон мне тогда не показался. Это было единственным, что отвлекло мое внимание от лица Амелии. Как только все затихло, Маттиас дал Амелии зелье и мы все выдохнули. Видеть Амелию расслабленной, без боли на лице… я и сам расслабился. А так же остро почувствовал, что хочу курить. Я не помню, как так вышло, но у открытого окна мы собрали ограждение из ширм. Пока Док и Сеймур занимался носом Дамблдора, вчетвером мы защитили ширмы и пространство между ними чарами, чтобы больничное крыло не пропахло табаком. Наколдовали подушек и пепельниц. Осмотрел проделанную работу. Сели. И я наконец-то закурил. — Почему оно начало расти так быстро? — сидя скрестив перед собой ноги и наблюдая за дымом, спросил Том Маттиаса. Он только подошел и опустился рядом с Реддлом-Райнером. — Сработало неверно, — просто ответил Док, закурив. — Тот, кто проклял, проклинал волшебницу. Видно, не знает, что Леди наша — некромант. — Леди… — невольно, слабо усмехнулся Том и добавил: — Об этом, кстати, мало кто знает. — Второе проклятье и вовсе не сработало, — выдохнув дым, продолжил Маттиас, — но, и его тень мы сняли. Шаги за спиной. Том и Маттиасс взглянули через плечо. — Хитро придумали, — обратился к ним целитель Сеймур. — Угостите сигаретой? — Вы курите? — Том не знал, что у него еще остались силы удивляться. — Я целитель в школе для волшебников, — слабо усмехнулся Сеймур, присев рядом с Доком. — Так что, да. — Поле боя, — хохотнул Маттиас. — Дети. Все одно к одному. Том закурил еще одну сигарету и спросил: — Целитель Сеймур, у вас есть пижама на мой рост? — И добавил тоном не терпящим возражений: — Я буду спать с Амелией. — Думаю, я могу это позволить, — закурил целитель. — Ты, все-таки, ее муж. — Хоть кто-то об этом помнит, — слабо усмехнулся Том и обратился к Доку: — Как сонное зелье на нее подействует? — Думаю, его чары спадут быстрее, чем с волшебника, — затушил бычок Маттиас. — Так что укладывай ее спать. — Ложись с ней в кровать, — подсказал Сеймур. — Я так и планировал, — усталым, но твердым голосом Том обратился к сонному Долохову. — Антонин, тебе надо найти того, кто помог Вальбурге. Долохов встрепенулся и кивнул. — Как ты понял, что это сестрица Блэка, а не белобрысая мышь? — после короткой паузы спросил Беллами. — Для этого проклятья нужен контакт, — потянулся Том. — Розье выпустился вместе со мной. Вот и осталась та, кто прилюдно ругалась с Амелией. Найти кого-то из Блэков в стенах школы не составит труда. Происхождение и громкие имена, все что они понимают. — Дарк не такой, — хмыкнул Райнер. — И поэтому он белая ворона, — пожал плечами Том и поднялся. Беллами, Маттиас, Павел и Том устроились спать в больничном крыле. Том бросил свою одежду на стул рядом с кроватью и переоделся в казенную пижаму. В голове всплыло, как в их первые ночи Амелия просила его не надевать рубашку. Том взглянул на мирно спящую Амелию и улыбнулся. Через голову стянул рубашку и швырнул ее к одежде на стуле. Махнул рукой, чтобы затушить оставшиеся свечи, приподнял край одеяла и лег рядом с Амелией. Она и правда принимает его таким, каков он есть. С самой первой встречи она видела его черную душу. “Важно лишь то, какой выбор ты будешь делать. С черной душой можно стать самым прекрасным, что есть в этом мире, а душа праведника принесет нам только проблемы. По мне так, черная душа, это точно не плохо — это ночное небо.” — Когда-то, давно, именно это сказала ему Дюма. Том прижал Амелию к себе. Она не шелохнулась. Слишком крепко спала. Может, это и неплохо? Ему тоже стоило бы поспать. Он сосредоточился на ее дыхание, ее тепле. Сон тут же его сморил. Какой же длинный выдался день. Ночью Том проснулся из-за того, что Амелия рядом начала ворочаться. А глаза открыл, когда услышал ее болезненный стон. — Мхм… — простонала Амелия и уставилась на Тома ничего невидящим взглядом. — Тихо, моя дорогая, — начал он прижимать ее к себе. — Тебе надо отдохнуть. Спи. Они отстранились. Взглянули друг на друга. Смотря на Тома пустым взглядом, Амелия слабо помотала головой. — Хочешь, расскажу сказку? — наобум спросил он. — Да, — выдохнула она. Тихим, глубоким, слегка вибрирующим голосом Том начал: “В темнице закрыли молодого чернокнижника, ученика известного всем мастера. Старейшины хотели выведать тайны мастера. А тут случилась такая удача. Все искали, как бы к ученику подступиться, но он молчал. А если говорил, то язвил. Мудрецы решили, что пора кончать юного чернокнижника. Но одна юная ведьма, некромант, не хотела его смерти. Она чаще всех его допрашивала и решила предупредить юношу. Если до утра он не заговорит, то его убьют. — Так освободи меня, если тебе меня жалко, — усмехнулся ей чародей. — Не могу, — ответила ведьма. — Или не хочешь? — Не могу.” Том замолчал и прислушался. Амелия мирно сопела, уткнувшись в него. Вот и славно. Он и сам прикрыл глаза и под ее дыхание провалился в сон. Разбудил его слабый и удивленный голос Амелии: — Том… Он медленно приоткрыл глаза. Сквозь окна пробивался слабый солнечный свет. Том заглянул в глаза Амелии и слабо улыбнулся. — Я же обещал держать тебя за руку, если ты будешь болеть, — хриплым после сна голосом произнес он. — Я думала, что мне это все приснилось, — смутившись, жалась к нему Амелия. Наверно, поняв, что это все не был ее сон, она попросила: — Расскажи сказку дальше. — Так, — выдохнув, усмехнулся Том. — Чародей-чернокнижник. Темница. Ведьма-некромант. Он считает, что она не хочет его выпускать. Тут мы остановились. Продолжим: “— А я думаю, не хочешь, — настаивал чародей. — В темнице-то я у тебя под боком. — Зачем мне это? Глупости говоришь, — надулась ведьма. — Не глупости, — сверкнул глазами чародей. — Я вижу твой взгляд. Вижу, как вздымается твоя грудь, — усмехнулся. — Ты хочешь меня. Вот и ищешь как протянуть моё время. Это приятно. Я тоже тебя хочу. — Не верю. — Ну и ладно. Но если поцелуешь, расскажу, как я у вас очутился. — Ты серьезно? — Даже очень. Хочешь, чтобы я умолял? — А если ты попытаешься сбежать? — Как? Из клетки, которая сдерживает мою магию? Но, если у тебя есть решение, то с радостью выслушаю.” — Амелия… — позвал целитель Сеймур. — Не сейчас! — внезапно крепким голосом в сторону крикнула Дюма и снова вцепилась взглядом в лицо Тома. — Так что? Они поцеловались? — Она подошла вплотную к решетке и просунула лицо между прутья, — садясь, говорил Том. — Он приблизился к ней. Мягко взял её за подбородок. И, да, они поцеловались. — Ух… — рвано выдохнуло Амелия и тоже села. Но сразу же спросила с обеспокоенным взглядом: — Он же ничего с ней не сделал? — Об этом ты узнаешь позже, — мягко коснулся губами ее щеки Том. — А сейчас, покажись целителям. Том смахнул одеяло и перебрался с кровати на стул. К ним уже подошли целители: Сеймур и Маттиас. — Воспоминаниям приедаетесь? — с интересом спросил Док. — Сказки рассказываю, — отмахнулся Реддл-Райнер и вкрадчиво спросил: — Мне уйти? — Да чего ты у нее там не видел? — хмыкнул Ямб. Том фыркнул и принялся искать свою рубашку. Целители плотно закрыли кровать ширмами и попросили Амелию снять сорочку. Принялись осматривать. Я старался не глазеть на них, чтобы не отвлекать. Но внимательно слушал. Перед тем, как наступит наша с Амелией вечность, мы будем живы. И мне нужно было узнать о подводных камнях и к кому идти за советом. — Ты так много знаешь о некромантах, — мягко обратился целитель Сеймур к Доку. — Да ну ты, бросьте, — равнодушно ответил Маттиас. — Место практики у меня специфическое. Вот и нахватался где-то. Натягивая рубашку, Том усмехнулся. Маттис Ямб, или как мы привыкли звать его: Док, начал интересоваться некромантами, когда узнал, что это о моей жене. Может чувствовал, что Амелия не будет отсиживаться в стороне? Он и правда стал неплохо разбираться в ее сущности. Настолько, что стал акушером и моя дочь впервые закричала у него на руках. Когда целители закончили работу, они попросили Амелию одеться, что она сразу же сделала. Убрали ширмы. — Так что было дальше? — провожая целителей взглядом, требовательно спросила Амелия. — Так, — сипло начал Том, сев на кровать рядом. Дюма тут же прильнула к нему. — Он ее поцеловал пока был в темнице. Чародей отступил на шаг и взглянул на ведьму… “— Чего это ты покраснела, дорогая? — коварно усмехнулся он. — Не уж то я украл твой первый поцелуй? — Да — ведьма смутилась. — Ответь на вопрос честно: ты так хочешь получить информацию, поэтому пожертвовала первым поцелуем? Или ты хотела отдать его мне? — А это имеет значение? — Да. — Я хотела… хотела, чтобы ты, чернокнижник, меня поцеловал. — Чертовка. Теперь о мастере . Он хотел, чтобы я проник к вам и осмотрел все, до чего смогу дотянуться. Но. О ваших защитных чарах и чудных камерах я не знал. Вы хорошо держите их в тайне. Или меня специально не предупредили. Кинули в ров с кольями, так сказать. Либо, что хуже, он послал меня, чтобы отвлечь вас. А вот от чего именно я не ведаю, — он закатил глаза, но, взглянув на ведьму, усмехнулся. — Хоть умру с твоим вкусом на губах. — А если я предложу тебе сделку? — ведьма снова приблизилась и ладонями схватилась за прутья решетки. — Вы никогда не предлагали мне сделку. — Выслушай. — Хорошо, — он тоже встал вплотную к решетке и мягко обхватил её ладони своими. Ведьма смотрела ему в глаза — Если тебя специально сюда кинули, помоги понять, чего мастер добивается. Лучше тебя его никто не понимает. А пока думаешь, вместе мы можем задокументировать знания из твоей головы. — Интересно. Но темница к такому не располагает. — А если мы тебя выпустим? — Не выпустите. Тогда ко мне вернется моя магия и я сбегу. — Сбежишь? — На знаю, — равнодушно пожал он плечами. — Такой риск точно есть. Хотя, я мастеру сейчас даже заплесневелый хлеб не протяну. — Я могу привязать тебя к себе. Из-за этих чар ты не сможешь покинуть замок. — Как и ты. Оно тебе надо? — А тебе? — Если торчать в этом чертовом замке, то только с тобой, дорогуша, — он сжал ее ладони. Подумав, грустно усмехнулся. — Но, не обнадеживай. — Попытаться стоит. — Определенно, — он быстро коснулся ее губ своими губами.” Том смолк и взглянул на Амелию. — А дальше? — Дюма аж потряхивало от желания узнать продолжение. — Дальше у нас обед, — улыбнулся Том, увидя в дверях Антонина и Дамблдора с тремя большими подносами. — Дьяволенок, — надулась Амелия. — Великоват уже, — посмеялся Том. — Так что, просто, Дьявол. — Том… — прожевав кусок курицы, начала Амелия, но он ее перебил: — Я хочу, чтобы ты кое-что сделала. — Что? — удивилась она. — Татуировку, — просто ответил Том. — Оберег у сердца. — Как у тебя? — Амелия приложила ладонь к своей груди. — По смыслу — да, — кивнул Том и взглянул на Павла. — Но рисунок выбери сама и обсуди с Художником. — Хорошо, — даже не думала спорить Амелия и взглянула на Мончиводу. — Павел, у тебя есть идеи? — Я думаю, тебе пойдет графика, — художник нисколько не удивился этому разговору. Оно и понятно, Волдеморт же не просто так его вызвал. — Дотворк с элементами випшейтинга… Но подняв взгляд, Павел понял, что его собеседники не имеют ни малейшего понятия о чем он. Поджал губы. — Это заклинания какие-то? — нарушил озадаченную тишину Том. — Перегнул и пошел в терминологию, — хохотнул и почесал затылок Павел, улыбнулся Амелии. — Ты же про эскизы спрашивала? — Да, — облегченно выдохнула Дюма. — Закончим с едой, я покажу, — кивнул Мончивода и усмехнулся Тому. — А потом, послушаем сказку нашего Лорда. — Уши греешь? — вздернул бровь Том. — Ты красиво стелишь, — невозмутимо ответил Павел. Как только с обедом было покончено и подносы с пустой посудой унесли, Амелия и Павел принялись перебирать его эскизы. После двухчасового раздумья, периодической демонстрации Тому различных вариантов, чтобы узнать его мнение, Дюма выбирала уже между двух эскизов. — Выбрала! — радостно произнесла Амелия, показав поднявшему взгляд Тому рисунок. Она остановилась на симметричном цветке с восемью лепестками. Внутри них были тени, а рядом завитушки и тонкие веточки с листьями. — Красиво, — кивнул Том. — Но тебе с этим ходить, моя дорогая. — Mon cher, тебе на это во время секса смотреть, — рассмеялась Амелия. — Я предпочитаю твои глаза. Но, рисунок мне нравится. Может и брошу на него взгляд. Я был бы рад, если бы она сразу же сделала оберег. Но мы решили, что все провернем, когда Амелию на неделю отпустят домой. Мы и так уже курилку в больничном крыле сделали. Куда там тату-салон? — Требую продолжение, — прижавшись к Тому, промурлыкала Амелия. — Что же там было?... — Выпустить его из темнице и связать с ведьмой, — подсказал с соседней кровати Павел. Он убирал свои эскизы. — Точно… — продолжил Том: “Старейшины дали добро на освобождение юного чернокнижника. Но не успел он переступить порог камеры, под недовольные лица старейшин, чары связали его с ведьмой. Она повела его по коридором на верхние этажи. Он не удивился, когда она привела его в свою комнату. Особенности чар. Те особенности, которым юный чернокнижник был очень рад. Ведьма показала ему рабочее место, ванную комнату и… — Вот твоя кровать, — указала она на мебель, которую явно втиснули в комнату. Но чернокнижник бросил лишь короткий взгляд. Он прожигал взглядом кровать владелицы. — Не смотри туда, — рассмеялась ведьма. — Не бойся, — обошел ее чернокнижник и замер за ее спиной, — силой я тебя не возьму, — шептал он ей на ухо. — Ты сама попросишь. — Да, от скромности не умрешь, чародей, — обернулась к нему она. Они были слишком близко. — Дорогуша, хочешь поцелуй? — дерзко спросил чернокнижник.” — Да, — внезапно перебила Амелия. — Вначале, — усмехнулся Том, — я закончу. — Да и меня он целовать не будет, — хохотнул Павел. — Остряк, — закатил глаза Том и продолжил: — Вздернув бровь, ведьма спросила: “— Твой? — А чей же ещё? — удивился чародей. Она закусила нижнюю губу и сделала шаг на встречу. В тот раз между ними не было решетки, поэтому волю рукам они дали.” Том замолчал. — А дальше? — хором спросили Амелия и Павел. — А дальше к вам идут целители, — хмыкнул Том. — Ну, к Амелии, точно. — А мой поцелуй? — протянула она. Медленно. Нежно. Том поцеловал Амелию. И она задрожала в его руках. Было принято решение после завтрака отправить Амелию на неделю домой, потом ей надо вернуться в школу. С одной стороны: я был рад, значит кризис миновал. Но с другой… уезжать и оставлять ее всегда больно. Сейчас свои командировки просто ненавижу. Целители объясняли Амелии как и какие зелья пить. За какими потом ей надо будет подойти к целителю Сеймуру. И был один момент на период восстановления: — Ещё… — сбивчиво начал целитель Сеймур, — хм… вы женаты. Как бы это так помягче сказать?… На помощь ему пришел Маттиас: — Как бы не хотелось, не трахайтесь недели четыре. — Ну, он то справится, — махнула головой в сторону Тома Амелия. — А за себя поручиться не могу. — С этим справлюсь уже я, — сжал ее ладонь Том. — Опыт есть. Короткая пауза, которую нарушил смех Павла: — Капралу не говори, только. А то его кондратий хватит. — Капралу? — удивленно переспросила Амелия. — Джеймс Коттак, — ответил Маттиас. — Такой растрепанный блондин? — продолжала Дюма и взглянула на Тома. — Который предложил быть моим следующим женихом после тебя? — Ага, — кивнул Реддл-Райнер и задумался. — Отчеты нужны, чтобы за неделю не потерять нить происходящего. Как бы их передать? — думая, он постукивал кончиками пальцев свободной руки по бедру. Его молчание нарушила Амелия: — Thomas, я тебя не держу. Ты можешь уехать. Неделя. Том быстро взглянул на Беллами, Маттиаса и Павла. Ответил: — Не сейчас. — А как же?… — начала Дюма, но Реддл-Райнер сразу понял о ком она. С мрачным взглядом он усмехнулся: — Поверь, он по мне не тоскует. Том отправил Маттиаса и Беллами в Париж за данными разведки. Поработает в комнате Амелии. Поздним вечером, когда они уже лежали в кровати и смотрели в потолок, Амелия, нависнув над ним, спросила: — Они переспали? — Кто? — не понял Том. Он думал о своем. — Чернокнижник и ведьма-некромант. — Да. Спустя месяц их совместной работы. Она, и правда, пришла к нему. В рубахе на голое тело. — Это было горячо? — сверкнув глазами спросила Амелия. — Естественно, — пошло показал язык Том. — По-другому быть не может. Это всегда горячо. — Так и знала! — быстро сев, засмеялась Амелия. — Это твоя фантазия! — Не то чтобы, — уклончиво ответил Том, присев. — Но иногда я думаю, как бы складывались наши отношения во времена дедушки Салазара. — А что с этим мастером-чернокнижником? — спросил с соседней кровати Павел. — От чего он хотел семью отвлечь? — Сказать по правде, этого я не придумал, — со смехом покачал головой Том. — Я хотел что-нибудь горячее рассказать. — Значит будет продолжение, — заключил Павел. — Ты либо запиши, либо меня позови. Утром, после завтрака, мы отправились в Хогсмид. Было немного странно, ведь мадам Кэрри с нами не было. Да, она приехала подготовить дом и повидаться с нами, но к вечеру вернулась в Лондон. Обустроившись дома, на следующий день в спальне Амелии Павел принялся делать татуировку и колдовать. Все это время я сидел над отчетами и делал пометки, чтобы через метку раздать указания. Адреса Гриндевальда у нас все еще не было. Горбин явно утрясал все свои вопросы с Бэркесом. А я оказался в сложной ситуации: я хотел кинуться в бой, но не хотел оставлять Амелию. Отец верно тогда мне сказал: повод мерзостный, да, но он дает возможность перевести дух. Но от этой светлой мысли моя ситуация легче не стала. Амелия порекомендовала мне приструнить шило в жопе и читать ей вслух. Так и прошла та неделя. Мы не торопясь читали Три Мушкетера. Амелия играла на пианино. А перед сном я с ней подолгу целовался. Амелия говорила, что как только это будет возможным, мы повторим наш опыт в ванной комнате. Я, конечно, думал приехать к ней, но давать обещаний, в которых не был уверен, не хотел. Да и Амелия об этом не спрашивала. Так, тихо прошла неделя без одного дня. В воскресенье, перед возвращением Амелии в Хогвартс Джеймс передал мне короткое сообщение. — Отлично, — смотря в пустоту перед собой, Том расплылся в коварной улыбке. — Что там? — с интересом спросил Павел. Впятером они сидели на кухне. Завтракали. Том сделал кофе Амелии. А когда, стоя у кухонного гарнитура, помешивал свой кофе, его нашло радостное сообщение. — У нас есть адрес, — взглянул Реддл-Райнер на компанию за столом. — Теперь надо подготовиться… — он резко смолк, поймав взгляд Амелии. — Тебе пора, да? — мягко спросила она и поднялась. — Ага, — поджал губы Том. Плавно, словно маленькая лодочка на спокойных волнах, Дюма подплыла к Реддлу-Райнеру и прижалась к его груди. Том аккуратно взял Амелию за подбородок и развернул лицом к себе. Заглянул в голубые глаза. Как же они прекрасны. А ещё, способны его утешить. — Я пожалею об этих словах, — тяжело вздохнул Том, — но... Я не хотел оставлять тебя здесь. — Ты не оставил меня, mon cher, — улыбнулась Амелия, — мне надо окончить школу. — Умница, моя дорогая, — мягко коснулся губами ее лба Том. Мы собрали вещи, проводили Амелию в школу, а потом направились в Хогсмид. Как-то за начало года приспособили таверну Аберфорта под перевалочный пункт наших порталов. — Как она? — услышал Том, только переступив порог Кабаньей головы. — Я сделал все, чтобы такое не повторилось, — ответил Реддл-Райнер направляясь к двери за барной стойкой. — А сам как? — спросил Аберфорт, когда Том оказался рядом. Он замер. Переглянулись. — Уже лучше, — просто ответил Том. — Вот и хорошо, — усмехнулся Аберфорт и вернулся к своим бумагам. Пара шагов. И мы вернулись в Париж.