You should (not) be friend with the Goblin King [(Не)Стоит водить дружбу с Королем Гоблинов]

Убедившись, что Розье и его команда спасения под замком, мы вернулись в особняк. Как бы я не сбивал накал внутри… успеха я не достиг. Том зажал Амелию у входной двери. Глубокие, жаркие, грубые поцелуи. Объятья, после которых на телах останутся синяки. Реддл-Райнер и Дюма хотели получить больше как можно скорее. Хотя, они понимали, что у входной двери это делать не стоит. Поэтому, поглощенные друг другом они поднялись в кабинет. Том затолкал Амелию в комнату. Заперев дверь он первым делом взмахнул палочкой. — Не хочешь, чтобы нас услышали? — улыбаясь, прижалась к его груди Амелия. — Не хочу, чтобы завидовали, — хмыкнул Том, резко прижав ее к себе. — Ведь все в курсе, что я трахаю лучшую женщину на свете. Нет больше ее кружевного платья, которое она сшила на тот вечер. Да и того моего костюма — тоже. Не только же мне ее одежду рвать? Мне всегда нравилось это потребительство в сексе. Особенно в тот период. Я — холодный, спокойный, безразличный. Словно пришел только для того, чтобы скинуть напряжение. Амелии всегда это нравилось. Но, может потому, что так все выглядит только со стороны. Меня волнует удовольствие Амелии. Несмотря на мое отрешенное лицо, она срывается на крик удовольствия. С ее криком срываюсь и я. Не могу сдержать свои стоны, мягкие прикосновения к телу, словно не я пять минут назад схватил ее и повалил на стол. Рыцари стали больше путешествовать по Европе. Мы выжали Гриндевальда из Парижа. Мадам Дориан любила с удовольствием напоминать, что я и мои Рыцари за девять месяцев сделали то, что волшебники не смогли сделать за двадцать лет. Розье ждал открытый суд, но дата назначена не была. В идеале, нам всем надо подготовиться, потому что и я, и жандармы, могли лишь предполагать последствия. Времени в особняке у нас стало больше. Да, мы стали больше тренироваться и изучать книги. Но и петь мы стали чаще. Особенно после вылазок. Не знаю в какой момент, но я стал знать все песни Клауса, Рудольфа, Джарета и Ришелье. У Клауса есть одна песня, она и стала первой, которую я сам изъявил желание спеть с ним. Майне не удивился. Ни от моего желания, ни от выбора текста. В гостиной были Антонини, Беллами, Клеон, Амелия, Джарет и Клара. Последние были в одном кресле и Тому очень хотелось отправить их за закрытую дверь. Остальные сидели на диване и старались не смотреть в сторону вейлы и ее партнера. Еще в гостиной были Рудольф и Павел, которые играли вместе на двух акустических гитарах, и Том с Клаусом. Реддл-Райнер давно запомнил слова, но все равно поглядывал в текст оставленный на столе. Собравшиеся на диване перешли на редкий шепот, потому что Майне вступил: You give me your smile A piece of your heart You give me the feel I've been looking for Собравшиеся на диване затихли, когда Клауса подхватил Том: You give me your soul Your innocent love You are the one I've been waiting for I've been waiting for Хотя, пару в кресле давно ожидаемый дуэт не отвлек друг от друга, пусть и было чувство, что они стали как-то активнее. Реддл-Райнер и Майне пели вместе, хоть ни откого не ушло, что Том пел Амелии. We're lost in a kiss A moment in time Forever young Just forever Just forever in love Реддл-Райнер пел и плавно подходил к Дюма. Ее голубые глаза блестели, словно горсть сапфиров. When you came into my life It took my breath away And the world stopped turnin' round For your love When you came into my life It took my breath away 'Cause your love has found it's way To my heart Том остановился напротив Амелии и протянул ей раскрытую ладонь. Краем глаза он заметил, что парочка в кресле затихла и с любопытством начала поглядывать на Райнер-Дюма. You make me dream By the look in your eyes You give me the feel I've been longing for I wanna give you my soul All of my life 'Cause you are the one I've been waiting for I've been waiting for so long Крепок держась за ладонь Тома, Амелия поднялась и прижалась к его груди. Припев и продолжение песни Реддл-Райнер оставил Майне, а сам пустился в неспешный медленный танец с Дюма. — У генерала прекрасный голос, — жалась к груди Тома Амелия. — Ага, — подтвердил Реддл-Райнер и с грустью добавил: — Я так хорошо никогда не спою. — Дай себе время, — пеняет ему Дюма, — практикуйся и научишься. — Моя Леди, ты не поняла, — покачал головой Том и, коснувшись губами ее тыльной стороны ладони, с искренней улыбкой добавил: — У Клауса Майне — стальные связки. Амелия тихо посмеялась и крепче прижалась к Тому. Том и Клаус спели еще несколько песен и собравшиеся в гостиной отправились на ужин. Правда, в дверях, Реддл-Райнер успел перехватить Джарета: — Дружище. — Что? — удивился Гринготтс. — Меньше слюней на публике, — прошептал Том. — Так заметно? — округлил свои разноцветные глаза Джарет. — Представь, — нахмурился Том. — После ужина, бери свою гарпию. Пти в город вернулся. Он нас не ждет, но мы припремся. Дидье Пти — это хозяин особняка, где мы приняли Розье. Он первым почувствовал, чем пахнет, и сбежал. Санлис хотел взять его живым. А я… что мог сказать? Я обещал вейлам убить этого кренделя Пти. У нас была два дома, где Пти мог находиться. Поэтому мы с жандармами разделились. Они выбрали не тот дом. А Рыцари… с самого начала было понятно, что наша разведка работает лучше. Дидье Пти не был прожженным уголовником. Он просто знал, с кем водить дружбу, если это можно так назвать. Все связи утоляли его тягу к деньгам и реализовывали желания. Но, не всегда эта “дружба” была успешной. Пти успевал сбежать и сжечь все мосты. Но в тот раз он просчитался по крупному. — Подожди! — вскрикнул мужчина, который сидел в гостиной напротив Пти. — Его взял в твоем доме сам-знаешь-кто? — Ага, — мрачно ответил Пти. — Я думал, Розье сам по себе. Но, оказалось, что нет. — Тогда… зачем ты вернулся а Париж? — В этом городе все мои дела и… жизнь. — У тебя тут нет больше жизни! — крикнул собеседник. — Сам-знаешь-кто взял тебя на карандаш! Зачем я пришел? — подскочил собеседник. — Не говори глупостей! — Пти усадил его обратно в кресло. — Зачем ему я? — Ты меня разозлил, — гостиную наполнил холодный голос. Пти и его собеседник уставились на мужчину в дверях. Его лицо скрывала маска. — Я тебя помню! — подскочил на ноги Пти. — Это ты на диване какую-то девку трахал! — и дерзко добавил: — Получил удовольствие?! — Удовольствие там получил только ты, — сняв маску, холодно рассмеялся Волдеморт. Доставая револьвер, Лорд медленно направился к Пти. Второй мужчина в кресле подскочил и дернулся в сторону, но тут же уперся в гоблина, который наставил на него револьвер. В другую сторону — там его ждал Долохов. В дверях гостиной, словно часовые, стояли Клара и Амелия. Двое мужчин бросились бы к окнам, но за ними маячил тени. Они понимали, кто их там ждет. Словно поняв свою судьбу, Пти грохнулся в кресло. — Жандармы хотят тебя судить, — скривившись, остановился напротив Пти Волдеморт. — Но, я знаю с кем ты якшаешься. Даже, если ты покинешь Париж, ты будешь проблемой в другом месте, — звук взведенного курка. — А я пообещал вейлам, что решу эту проблему. Оглушающий звук выстрела. — Зря ты решил ему компанию составить, — проскрежетал гоблин, обращаясь к второму мужчине. — Ага, — только и успел сказать он, как прозвучал еще один выстрел. Долохов проверил пульс жертв и подтвердил, что они мертвы. Торопливые шаги и в гостиную влетел всклокоченный жандарм. — Черт! — со смехом вскрикнул он, направившись к Волдеморту. — Опоздали. — Он все равно бы вышел, — убрал револьвер Том, — со временем. И проблемы начались бы по новой. Признай, — взглянул на жандарма Реддл-Райнер, — ты сам этого хотел. Разница между нами еще и в том, что мои руки министерством не связаны. — Твоя правда. Кстати, — не успел Волдеморт сделать шаг, как к нему обратился жандарм, — хотел спросить: а у вашей Пипы есть кто-то? Всякий раз, как ее вижу, — его похотливый взгляд прошелся по Амелии, — хочу на кофе пригласить. — Как мило, — Амелия опередила Тома с ответом. — Но я предпочитаю женщин. Том хмыкнул и вместе с Джаретом и Долоховым отправился к выходу. — Хороший ответ, — тихо заметил Реддл-Райнер, обратившись к Дюма, когда они шли к точки трансгрессии. — Надеюсь, — усмехнулась Амелия, — моей наградой будет песня в твоем исполнении. Думаю, уверен, мое окружение вдохновило меня на то, что, беря перерыв от работы, я складывал слова в текст песни. Именно этот лист пергамента у меня на столе бросился на глаза Джарету. Он зашел… а я уже и не помню зачем. — Это что? — удивился Джарет, наклоняя голову в бок, чтобы получше рассмотреть лист перед Томом. — Не понятно? — смотря на друга, вздернул бровь Реддл-Райнер. — Понятно, — усмехнулся в ответ Гринготтс. — Просто, неожиданно. Над музыкой уже думал? — Нет. Хотел обсудить с тобой, когда… — Чего ждать? — перебил Джарет. — Генерал и мастер-сержант уже вернулись. Сейчас в гостиной. — Леди все еще с гарпией и вейлами? — быстро спросил Том. — Ага. — Тогда, идем. — Хочешь сделать ей сюрприз? — игриво спросил Джарет. — Да, — без прикрас ответил Том. Когда Джарет презентовал уставшим Клаусу и Рудольфу идею, они приободрились и пришли в восторг. Нельзя сказать, что я постоянно был в Париже. В составе нашей банды я побывал во всех злачных местах Европы. Францию, так и вовсе, всю обошел. Но такие отъезды, с появлением в городе Амелии стали для меня сложнее. Мне же надо было брать ее с собой. Джарет и Антонин подметили, что я мог бы быть наседкой поменьше и начать отпускать Амелию. Клара и вейлы — прекрасная компания. Ночным ведьмам в Испании, да и Италии тоже будет комфортнее контактировать с женщинами. Мои друзья были правы, но я не хотел неоправданного риска. Пусть первый шаг я все-таки сделал: стал отпускать Амелию с Кларой и вейлами в черте города. Леди Пипа стала моей правой рукой по связям с Ведьмами по все Европе. Помогли обстоятельства. Хотя, заклинание, чтобы попасть в особняк она так и не узнала. Изящное решение, чтобы рядом с ней всегда кто-то был. Не учел только то, что отсутствие этого знания не мешает ей выйти из дома. В гостиной были Реддл-Райнер, Долохов, Майне, Шенкер, Дюма и Гринготтс. Утром за кофе Джарет напомнил, что Тому пора бы уже спеть Амелии свою песню. — Почему, нет? — развел руками Реддл-Райнер, знал, что спорить с другом бессмысленно. Все, кто были в особняке, собрались в гостиной. Клаус спел песню, потом — Амелия, Джарет. Следующим должен быть Том. Но не успел он начать, как к ним влетел Ральф, который с января базировался в Испании. — Лорд, — торопливо проговорил он. Музыка, которая еще толком не началась, резко стихла. Внимание всех собравшихся было на всклокоченном Рыцаре. — Что случилось? — нахмурился Том. — Белобрысая мышь решил уладить дела в Лиссабоне, — сразу же отчитался Рикерманн. — Лично или кого-то отправил? — хмурясь, уточнил Волдеморт. Взгляд Тома быстро скользнул по Амелии. Независимо от ответа, кажется, настал этот тревожный для него час. — Двадцать четыре человека, — говорил Ральф. — Руководит Куини Голдштейн. — Напомни, сколько Ночных ведьм? — достав сигарету, продолжил Том. — Двадцать три. Реддл-Райнер курил, смотря на собравшихся. Имеющийся отряд Ведьм вместе с Рыцарями разберется со сложившейся проблемой. На Амелии взгляд задержался чуть дольше, чем надо. С собой стоит взять кое-кого еще. — Гоблин, — нарушил молчание Волдеморт, — гарпия пойдет с нами. Граф, генерал, мастер-сержант, Леди, и ты, тоже, — взглянул он на Джарета, — пакуйте чистые трусы. Старшина, сооруди портал. Готовность: десять минут. — Тебе чистые трусы положить? — поднимаясь, весело спросила Амелия. — Не маленький уже, — проворчал Том, подгоняя собравшихся взмахом рук, — Сам справлюсь, Пипа. В Лиссабоне нас встретили непогода, еще четыре Рыцаря и Лусия Мартин со своими Ведьмами. Конечно, мы приехали не со светским визитом, но Клара и Амелия вызвали у женщин неподдельный интерес. Я не видел смысла давать этому хоть какой-то комментарий. Но любопытство со стороны Ведьм не удивительно, они даже не предполагали, что в рядах Рыцарей появились женщины. Поэтому, в случае следующих непредвиденных событий, я стал отправлять к Люсии и Лукреции вейл и Амелию. Это решение стало, лично для меня, судьбоносным, но об этом я расскажу позже. Местная группа Рыцарей быстро ввела нас в курс дела. И мы выбрали самый густой по количеству приспешников адрес, да еще и с Голдштейн. У нас ушли сутки на подготовку. Правда, в день вылазки словно, чувствуя наше наступление, Голдшней ушла с тремя помощниками утром и к нашему появлению вернуться не успела. Но восемнадцать врагов были кушем поинтереснее, чем одна “правая рука” Гриндевальда. Мы разделились и зашли в здание с пяти входов. Эти приспешники были готовы к нашим тактикам. Хорошо, что для них у нас были готовы новые. Помимо того, что мы, Рыцари, работали как отлаженный механизм, так же работали Ночные ведьмы. Да и, чего таить, наш противник тоже. Со стороны Гриндевальда было умно: для таких целей отправить тех, кто может и умеет сражаться. Шансов больше. Но… разница в мотивации. У нас она сильнее. Мы вступили в сражение, которое особо не отличалось от любого другого. Правда, было одно отличие. И я предпочел бы, чтобы мы обошлись без него. Ведьмы и Рыцари начали в стенах дома, но противник сразу стал уходить через окна. Сражение быстро перешло на улицу. Вспышки заклятий. Выстрелы. Крики. Волшебная палочка в руках Волдеморта была защитой для его сторонников и страшным оружием для врага. — Что за бес тебя ебал?! — в отчаянии крикнул противник. В ответ Волдеморт лишь холодно рассмеялся. Мог себе позволить. Звук выстрела. Противник упал, но Амелия, легко перескочив через тело, бросилась к следующему врагу. Вспышки заклятий. Крики. Выстрелы. Азарт сражения. То, что произошло дальше… черт возьми! Оно произошло слишком быстро. Но я все равно, словно под чарами замедления, видел, как проклятье; спасибо, не убивающее моментально; но все равно смертельное и крайне неприятное, прошло через грудь Джарета. Медленное падение тела моего лучшего друга. Перекошенное ужасом лицо Клары. Ее крик. Но кажется, что мой. Когда на поле боя ранят противников, товарищи, если их можно так назвать, и бровью не ведут. Но если серьезно ранят кого-то и нас… это всегда больно. Крик Клары отразил все, что билось внутри нас. Так еще и проклятье предназначалось вейле, но гоблин оказался быстрее. Он закрыл ее. Еще живые противники решили, что пора спасаться бегством. Но нам уже было не до них. Паники не было. Но чувствовалось напряжение, которое можно было резать ножом. Клаус отнес Джарета в дом и положил на пол гостиной, в которую начали стягиваться люди. Да, Маттиаса с ними не было, но был другой целитель и… некромант. В ту минуту все ожидали вердикт. Да, Рыцарей тяжело убить, но это возможно. И пусть у Гринготтса, Долохова, Лестрейнджа, Блэка и Реддла-Райнера не было мечей и официальных званий — они были Рыцарями. Татуировка на груди — символ этой связи. Амелия, растолкав всех, сразу же опустилась на колени и склонилась над телом. Она повела рукой. Джарет принял привычный вид: человека. Правда, болезненно бледного. Глаза Дюма застелила черная пелена. Реддл-Райнер видел, она прикладывает усилие, чтобы оставаться сдержанной и отрешенной. — Слабый пульс есть, — заключила Амелия. Нельзя сказать, что все собравшиеся выдохнули. Заключение некроманта еще ничего не значит. Без заминки, за спиной Амелии распахнулись драконьи крылья, снеся хрупкий столик с фигурками и рамками. Люди на фотографиях явно не были в восторге от того, что их стекла разбились. Волосы Амелии встали в гребень, который поблескивал всполохами огня. Одежда разлетелась в клочья и взору предстала черная с золотом чешуя. На руках когти, который Амелия погрузила в грудь Джарета. “Тебе придется быть гибким”, — вспомнил Том ее слова и поджал губы. Реддл-Райнер так часто думал о страшных событиях. Но никогда не думал, что будет выбирать между жизнями Амелии и… любого другого его близкого. Хотя, у Джарета есть хоть какой-то пульс, может, Амелия не так много отдаст? — Граф, — слабо начал Том, переглянувшись с бледным Долоховым, — сколько? — Грубо говоря: три года, — проговорил Антонин, только сейчас Реддл-Райнер заметил, что на плече друга висит заплаканная Клара. — Точнее, тебе только Ami скажет, — закончил Долохов. — Хотя бы не семь лет, — прошептал Том и вернул взгляд к жене и другу. Вокруг Амелии и Джарета клубились черно-пурпурный туман. Губы дракона-Амелии беззвучно шевелились, словно она спорила с кем-то. Из ладоней, которые она вытащила из груди “пациента”, посыпались искры. Том снова взглянул на Клару. Оказывается, боль ей не чужда. Реддл-Райнер не сомневался: горе не сломит ее. Но, как и ему, причинит боль, особенно в первые секунды. Странно и внезапно было осознать, что с Кларой у Тома из общего не только черный цвет волос. Черно-пурпурный туман припал к полу. Искры затухли. Амелия закончила. Черная пелена медленно начала сходить и, отклоняясь назад, Дюма начала принимать вид человека. Том, сорвав свой плащ, налетел на ней и укутал. Амелия медленно подняла взгляд и, словно не видя его лица, смотрела сквозь Тома. Реддл-Райнер чертыхнулся. Амелия словно в трансе. Джарет без сознания. Хорошо, что была альтернатива. Том позвал: — Генерал, я начну, — он искренне надеялся, что его поймут без объяснений. — Мастер-сержант, гитара, — распорядился Клаус и поспешил к Тому. Его поняли. Реддл-Райнер, не отводя взгляд, смотрел в глаза Амелии, запел: I still count every minute Every look in your eyes Every time that you're with me Every kiss, every night Амелия вздрогнула. Клаус подхватил Тома: Give me hope for my mission And support on my way We'll be living in clover once we get over The dark and cloudy days You're in my heart, you're in my spine You're in my head, you're in my lungs And when I die I'll be waiting for you To be with me Певцы продолжали песню. Взгляд Дюма становился все осмысленнее и осмысленнее. Пропитанная потом рубашка Тома ходила ходуном в ее пальцах. Она наконец-то заглянула в его глаза, Реддл-Райнер усмехнулся. Но он планировал спеть песню до конца. Том и Клаус продолжали петь. И когда с их губ сорвались последние слова, а с гитары последняя нота, Амелия хрипло спросила: — Как ты понял?… — Что не выкарабкаешься? — вкрадчиво поинтересовался Том, улыбнувшись осмысленному взгляду голубых глаз и убрав выбившуюся прядь черных волос. — Да… — выдохнула Амелия. — Ты не дала гоблину шагнуть через край, — словно о чем-то обыденном говорил Том. — Это не разбитую чашку собрать. А еще… — он поджал губы, это обыденным он не считал, — твои глаза. Может, для путников некроманты и становятся светом в чаще леса, но… и вам нужен такой свет. Пусть для тебя, — тепло улыбнулся он, — это буду я. А еще, Рыцари. Судорожный вздох. Джарет открыл глаза. И вот в этот момент все собравшиеся выдохнули. Всем составом мы отправились в наше временное пристанище. Чтобы продолжить, нам всем надо было прийти в норму, особенно Джарету и Амелии. Кстати, о Дюма: Первым делом Дюма перебралась в короткое платье и аккуратно уложила свои волосы. “Если ее такое волнует”, — здраво рассудил Том, — “то все налаживается”. — Мой Лорд… — прильнув к Волдеморту, чувственно выдохнула Амелия. — Не таким тоном, — покачав головой, посмеялся он. — А что с ним не так? — удивилась Дюма. — Слишком сексаульно, — ответил Реддл-Райнер и сжал ее плечи. Амелия задумалась, заглянула в глаза Тома и снова выдохнула: — Mon cher… — Так уже лучше, — кивнул Реддл-Райнер. — Поцелуй меня, — простонала Дюма. — Думаю, — поджал губы Том, — не стоит. — Почему? — Ты потратила много сил. Тебе надо отдохнуть. — Это только поцелуй. — Только? — вздернул бровь Том, прекрасно зная, кто перед ним. — Сама в это веришь? — Я… — начала Амелия, но холодным приказным тоном Реддл-Райнер ее перебил: — Не ври. Дюма сжала его рубашку, поджала губы и, отвернувшись, спрятала глаза. — Очень говорящий взгляд, — хмыкнул Том и, взяв ее подбородок двумя пальцами, развернул лицом к себе. — Прошу, — в голосе Дюма появилась приказная нота. — Если увлекусь, ты можешь меня остановить. “А в чем она не права?” – подумал Том, медленно проведя большим пальцем по ее нижней губе. — “Вопрос в другом: кто остановит меня?”. Но он все равно склонился к губам Амелии и поцеловал. И правда, кто меня остановит? Ответ прост. Я сам. Здоровье и безопасность Амелии стоят выше моего вожделения. В тот день я напомнил себе, что между нами было после превой ночи. Что было, когда моя ключица восстанавливалась. В ту ночь мы не зашли дальше поцелуев и я смог ее убаюкать. На утро у Тома появился план на грядущий день. Ему нужно было только изучить данные разведки и получить о Люсии точное направление. Ближе к вечеру, изучив отчеты и зафиксировав детали их дальнейших действий, Реддл-Райнер сообщил: — Мы выдвигаемся завтра. Сегодня нам нужно получить информацию об их изменениях. И меня волнует нашла ли Голдштейн пушечное мясо. Если, да, то сколько? Но эту задачу я распределил между вами. — А ты? — удивилась Лусия. — Мыс Рока, — взглянул на Мартин Реддл-Райнер. — Закат. Маяк. Оттого, что этот вечер я отдам жене, наши планы не замедляются и не ускоряются. — Твоя правда, — веселым тоном подтвердил все еще бледный Джарет и прижал к себе Клару, сжав ее плечо. — А меня и изумрудик с собой возьмете? — Дружище, лежи и отдыхай, — закатил глаза Том. Я был наслышан о Мысе Рока в Испании. И, да, я хотел посетить это место с Амелией. Думал, это произойдет позже, когда мы решим вопрос Гриндевальда. Но я понял: нет смысла откладывать что-то хорошее. Лусия Мартин поделилась со мной воспоминанием, поэтому трансгрессировали мы без проблем и сразу в точку подальше от магглов. Мыс Рока самая западная точка Европы. Творение природы. Человек, включая меня, так хорошо не смог бы. Я стоял на возвышении, прижав Амелию спиной к своей груди, и слушал, как мощные океанские волны ударяются о скалы. Смотрели на закат. Они там, и правда, прекрасны: лиловые всполохи, сочетаясь с огненными отблесками заходящего солнца, отражаются в океане. — Том, — слабо позвала Амелия, медленно обернувшись к Тому. — М? — When I die I'll be waiting for you, — процитировала она строчку из его песни. — Почему ты умрешь раньше меня? — Мне надо это объяснять? — вздернул бровь он. Действительно, при его образе жизни странно удивляться такой мысли. Амелия прижалась щекой к его груди и вновь смотрела вдаль на последние аккорды заката. Снова мощный прибой и редкие вскрики чаек. — А туда мы пойдем? — спросила Амелия, махнув рукой на маяк, который был вдалеке перед ними. — Конечно, моя дорогая, — поцеловал ее в висок Том. Белый маяк был старым, хотя, чувствовалось, что о нем заботятся, чтобы не развалился от мощного прибоя. Когда мы пришли, то узнали: маяк закрыт для посещения. Только смотреть со стороны. Но я был бы не я, если бы мы не проникли во внутрь. Также территории мыса Рока был ресторан, где пожилая супружеская пара накормила двух поздних путников. А вот в туристическую лавку мы не успели, она уже закрылась. Амелия расстроилась, но я пообещал, что мы вернемся. Пусть сувенир: вазу, которая стояла на витрине; мы увели. Я начал называть ее “Ваза-Рока”, когда Амелия впервые швырнула ее в меня. — Том! Уточню: Амелия целенаправленно швырнула вазу так, чтобы она просто разбилась рядом со мной. После того раза, в злости Амелия кидает вазу куда угодно, но не в мою сторону. Вернемся в 1946 к Мысу Рока. Я сдержал обещание: когда все закончилось, мы вернулись туда. Это было первым пунктом в плане нашего медового месяца. Не знаю как, но в недрах сувенирной лавки Амелия разыскала пуговицы. Я тогда нашел это довольно милым. Пока не осознал, что собирание пуговиц — это не коллекция портнихи. Это сокровища дракона. Что ж, до сих пор нахожу эту вместительную шкатулку с пуговицами очень милой. Том и Амелия вернулись во временное пристанище глубокой ночью. Лорд Волдеморт рвался в бой, но мягкая и твердая рука Леди Пипы увела его к сваленной груде одеял. Там Лорд, пусть и скрипя сердцем, проспал до утра. — Десять человек погибло, — изучая бумаги, перечислял Волдеморт. — Четырнадцать включая Голдштейн, пока живы. Еще трех смертников она нашла. Итого, их семнадцать. А адрес… — он быстро пролистал листы пергамента. — У нас тоже есть. Том осмотрелся и спросил Джарета: — Где Люсия? — На кухне была, — ответил ему явно посвежевший Гринготтс. Том подхватил бумаги и, убедившись, что Амелия с Кларой и Долоховым, направился на кухню. Быстро добравшись до нее, Том с грохотом распахнул дверь. Люсия и Ральф отпрыгнули дрруг от друга. И как по команде уставились на Волдеморта. Не нужно быть особо умным и проницательным, чтобы догадаться чем они тут занимались. — Замок для таких как вы придумали, — шумно выдохнул Том и почесал лоб большим пальцем. — Теперь к делу… В старой обшарпанной комнате, которая тогда-то, наверно, была гостиной, я изложил детали плана. Получив подтверждение от собравшихся, я сказал самое главное: — Никто, блять, не помирает! — У гоблина есть оправдание! — усмехнулся Рудольф. — За такую гарпию и я бы под проклятие кинулся. — Рад за тебя. Леди, конечно, долгожительница, но она не бессмертная. Все внутри подсказывало: “Вот такая у них тактика”. Поэтому, получив подтверждение, что все противники в здании, я, Леди, гарпия, гоблин и Люсия ворвались с главных дверей, а авангард поджидал на улице. Я оказался прав. Заметив врага вся эта компания кинулась не на нас, а в окна… прямо в руки авангарда. Мы бросились за ними. Отправляя проклятия в противников, я пробирался к Куини Голдштейн. Пока Рыцари и Ведьмы сражали противников, лорд Волдеморт вступил в дуэль с правой рукой Гриндевальда — Куини Голдштейн. Заклятие. Нападение. Отклонение. Куини не была искусным дуэлянтом. Даже, просто, дуэлянтом. Но она сражалась. Пусть и неумело. Пытаясь схватить и убить ее, Том хотел понять: чего она добивается. — Чего ты хочешь? — отведя палочку в сторону, спросил Волдеморт. — Почему я не могу прочесть твои мысли? — заглянув в красные глаза, меланхолично произнесла Куини. — По той же причине, по которой я не могу прочесть твои, — с насмешкой ответил Волдеморт и догадался: — Тоже хочешь узнать настоящее имя Пипы? — Это не было моим заданием, — опустив палочку, пожала плечами Куини. — Но, коль так все сложилось… Я не видела Дюма. Так что без вас мне эту загадку не разгадать. Я могу только догадки строить. — И какие же они у тебя? — для вида поинтересовался Том, предположения у него уже были. — Я не буду говорить! — посмеялась Куини. — Оставь мои догадки мне. Волдеморт резко взмахнул палочкой. Все, что было на заднем дворе заброшенного здания: какая-то мебель, вещи из дома, тела; пришло в движение и сформировало смерч, который подхватил еще живых противников и понес к стене соседнего здания. Рыцари и Ведьмы были готовы к этому трюку, у них было контрзаклятие. И теперь они ждали, когда все утихнет. Сразу после трое Рыцарей и пара Ведьм сорвались с места, чтобы узнать результат чар Лорда. Том закурил. — Почти все мертвы, — сообщил вернувшийся Долохов. — Почти? — переспросил Том. — Голдштейн нет, — ответила Люсия. — Видно, сбежала. — Вот ведь живучая тварь, — проскрежетал гоблин, взглянул на Амелию, и спросил, но уже Тома: — Думаешь, она догадалась? — Даже, если нет, — холодно ответил Том, — нам все равно стоит быть осмотрительнее. Особенно тебе, Леди Пипа.