You should (not) be friend with the Goblin King [(Не)Стоит водить дружбу с Королем Гоблинов]

Том взлетел по лестнице в коридор второго этажа La Pomme Rouge. Осмотрелся. Торопливый стук босых ног по деревянному полу. К нему кто-то бежал. Обернулся и перехватил полуобнаженную Амелию. Сжал в руках и резко вдавил в стену. — Я установил всего одно правило!… — прошипел Том, смотря в голубые глаза. — Одно?! — вскрикнула Амелия. — Да там правил столько, что я со счета сбилась! — Первым делом я убью этого хрена, — злился Реддл-Райнер, — а потом придушу тебя! — Ой, напугал дракона голой жопой! — рявкнула Дюма. Том отступил на шаг, сорвал свой плащ и сунул в руки Амелии. — Грудь прикрой. Отвлекает. Спросите: Какого черта Амелия полуголая бегала по La Pomme Rouge? Ответ прост: человек с фантазией на расчлинение — Джек Потрошитель. Ночью, на окраине Парижа в районе Сен-Дени лорд Волдеморт смотрел на обветшалое узкое трехэтажное, но по все признаком, обжитое здание. — Их там тридцать, — вернувшись, отчитался Михаэль. — Празднуют. Волдеморт взглянул на пятнадцать Рыцарей и двух вейл. — Пленных не брать, — приказал Волдеморт и дал отмашку Михаэлю. Шенкер провел весь отряд в здание. Они тихо поднимались по лестнице на последний этаж. По ходу движения, жестом руки Волдеморт оставил четырех Рыцарей на этажах ниже. Подбираясь, голоса становились все громче и громче. Что эта банда рэкетиров отмечала Рыцарей не волновало. Добравшись до двери, Рыцари заняли свои позиции. Волдеморт взмахнул палочкой и дверь разлетелась в щепки. Всполохи заклятий, крики, выстрелы, блеск гоблинской стали. Том счел эту банду достойным соперником: несмотря на то, как они веселились до их прихода, сражались они словно трезвые. — У меня дочь родилась! — крикнул на Волдеморта главарь банды. — Тогда, почему ты не с ней? Главарь осел от холодного вопроса Лорда и комнату осветила зеленая вспышка. Те немногие члены банды, кто смог сбежать из комнаты, встретили Рыцарей ниже или переломали ноги, выпрыгнув из окна. Когда тело последнего противника в комнате с грохотом упало на пол, а возня на улице и этажам ниже стихла, наступила оглушающая тишина. — У него нет детей, — кивнув на тело, сообщил Михаэль, протянув Тому сигарету. — Мой вопрос не меняется, — закурил Волдеморт. — Даже интересно, — закурил Шенкер, — если бы у тебя вчера или сегодня, родилась дочь, чтобы ты делал? — Если бы у бабушки были яйца, она была бы дедушкой, — хмыкнул Том и стряхнул пепел. — Но если тебе это так интересно, лейтенант, то сегодня вы бы отправились без меня. Когда родилась Лиза-Лиза Рыцари праздновали неделю. Начали они в Айсберге, без меня. Я был с Амелией и моей дочерью. Утром на кухне, пока Том пил свой кофе, к нему, размахивая газетой, влетел Джарет. — Прикинь, мы не на первой полосе, — громко сообщил Гринготтс. — Соболезную, если тебя это волнует, — фыркнул Том, поднося кружку к губам. — Посмотри, — протягивал ему газету Джарет. — Убийство в паре улиц от места, где мы были. Реддл-Райнер уставился на Гринготтса и, опустив кружку, медленно протянул руку, чтобы взять газету. Расправил перед собой пергамент и взглянул. Заголовок через всю первую полосу гласил: Жестокое убийство в Сен-Дени! Взгляд Тома пошел дальше, на статью: “У дома района Сен-Дени, где жители Парижа и гости города искали любовь и ласку, забрали эти почести. Неизвестный зверск убил Кэтрин Эддоус, дарившую эту леску…” Том быстро пробежал взглядом по статье, но так и не увидел, какие “зверства” и какую “жестокость” сотворил убийца. Но они явно были, иначе шлюху из грязного борделя не напечатали на первой полосе. — Как они обходят слова бордель и проститутка, — отложил газету Том. — И, учитывая место в сводке новостей, подробности убийства. Говоришь, в паре улиц от нас? — Ага. — Не нравится мне это. — Мой Лорд, — прозвучал голос Амелии, которая заглянула на кухню, — твой ларец щебетал. — Пойду, — поднялся Том, прихватив кружку с остатками кофе, — узнаю, что Санлис от нас хочет. “Гражданин начальник, я так рад нашей встрече. Вы оценили картину, которую я сотворил? Кажется, этот бордель стал краше и дороже, не находите? Вы оценили, как кровь красиво сочетается с волосами этой шлюхи? Вы увидели ее невинность? Я смог ее раскрыть, она еще в ней осталась. Отправляю вам половину почки, которую я взял у нее. Вторую половину я зажарил и съел, она была прелестной на вкус. Джек Потрошитель P.S. Попробуете меня остановить, месье Санлис.” — Потрошитель… — прошептал Том, возвращая письмо Санлис. Санлис с еще двумя жандармами и Волдеморт со своей компанией из пяти человек встретились в заброшенном здании на берегу Сены. — Тебе это о чем-то говорит? — спросил Санлис, убирая письмо во внутренний карман пиджака. — Да, — скрестив руки на груди, кивнул Волдеморт. — Серия убийств у магглов. Тоже, проституток. Но в Лондоне в конце XIX века. И почку тоже отправляли, кстати. — А ты хорошо осведомлен, — также скрестил на груди руки Санлис, но его локти уперлись в живот. — Убийцу не поймали, — поджал губы Том. — Есть только гипотезы, кто это мог быть, — и не делая паузы, спросил: — Почка принадлежала Кэтрин Эддоус? — Да, — кивнул Санис. — Беда в том, что копия письма поступила еще и в La Voix d’Angélique, — и не делая паузы, жандарм продолжил: —Я знаю, что ты был в том районе. По трупам рэкетиров вас нашли. Выбор места, газеты, то что ты на короткой ноге с борделями, пусть и презентабельными, ножом орудуешь. Теперь… — Теперь хочешь узнать, не я ли написал это письмо? — перебил Волдеморт. — Нет, — фыркнул Санлис. — Кто хочет тебя подставить? — Гриндевальд, — хором ответили шесть голосов: Том, Джарет, Амелия, Беллами, Антонин и Павел. — Кто бы сомневался, — поджал губы Санлис. — Это первый, кто приходит на ум, — продолжил Том. — Но, как ты можешь догадаться, список подозреваемых длинный. Что произошло с девушкой? В газете все туано. — Оно и понятно, — покачал головой жандарм. — Девчонку вскрыли, а внутренности разложили по комнате. Как в каком-то Лувре для душевнобольных. Почки только не досчитались. Теперь у нас есть половина. Вторую половину он… Надеюсь, блефовал. Но умерла она до этого… до того, как ее выпотрошили. Целитель подтвердил, что ей вскрыли горло. А до этого, изнасиловали. Вот поэтому я на тебя с самого начала не думал. Видел, как девки на тебя смотрят, — впервые в обществе Волдеморта Санлис рассмеялся. — Они и без денег под тебя лягут. А еще, я знаю, что ты и твои ребята с насильниками делаете. Мы не смогли остановить газету, — добавил жандарм. — Письмо уже в печати. Не знаю, что будет. — Спасибо, что предупредил, — поджал губы Том. — Жандармы на твоей стороне, — с какой странной гордостью в голосе сообщил Санлис. — На моей памяти вы первые мерзавцы, к котором благосклонны обыватели. — С такой подставой, скоро этого не будет, — невесело рассмеялся Волдеморт. Мне повезло. На первых порах выбор La Voix d’Angélique и мое нахождение в том же районе общественность списала на совпадение. Но зерно сомнения зародилось. Просто я этого еще не почувствовал. Забрав все, что могло им пригодиться, и свалив тела в одну кучу, Рыцари подожгли штаб прихвостней Гриндевальда. Утром следующего дня Том узнал, что Потрошитель снова убил. В письме Санлис настойчиво требовал начать сотрудничество. Потрошитель на улицах города никому не нужен. Я отправил Клауса, Беллами и Джарета. Вернувшись они рассказали, что вторая жертва была изнасилована, горло перерезано, обезображена. Потрошитель отрезал у нее два пальца руки. Девушка работала на улице и убита была в проулке. Вот же мерзкое совпадение: мы были в трех переулках от места убийства. Через день в газете снова напечатали письмо Джека Потрошителя. “Гражданин начальник, как ты можешь меня поймать? Я обожаю то, чем занимаюсь, и хочу продолжать. Я хотел писать мои письма тебе кровью. Но уже дважды забыл ее набрать. Надеюсь, красные чернила подойдут и исправят мою оплошность, ха-ха. В следующий раз я отрежу уши у девушки и пошлю их тебе, просто, ради забавы. А эти славные пальчики оставлю себе. Так приятно их кусать. Удачи. Ваш покорный слуга, Джек Потрошитель.” Он позаимствовал имя известного маньяка. Копия, которой хватило сил бросить на меня тень. Том заходил в пекарню недалеко от особняка в волшебной части Монмартра, когда направлялся за букетом. Ему нравилось в этом процессе все: на кухне особняка ароматная выпечка, свежесваренный кофе и блеск в глазах Амелии, когда она смотрит на Тома, сжимая в руках букет. Лорд Волдеморт не боялся заходить в магазины на Монмартре. Обыватели были к нему благосклонны. Но после второго письма Потрошителя ситуация начала меняться. Дверной колокольчик Чемберленд звякнул, впустив двух гостей: гоблина в чудаковатый шляпе и высокого мужчину в черном. Щуплая женщина за прилавком подняла на них взгляд. Но вместо привычного приветствия, она закричала. Глаза бешено забегали, она искала куда спрятаться. — Вы… — не найдя укрытия, отступая к стене, лепетала она, — вы… вы… — Захожу к вам уже три месяца, — не двинувшись с места, холодно прервал ее Волдеморт. — И я же причина по которой Тайфер вас больше не беспокоит. — Вы с туманного Альбиона! — вскрикнула она. — Вы убили тех девушек! — Вот так новость. В те дни он убивал только ваши проблемы, — гоблин сделал шаг, но Том его остановил, схватив за плечо. — Гоблин, идем, — позвал его Волдеморт и подтолкнул к выходу. Направляясь ко второй пекарне: Boulangerie De Manières Том искал взглядом брошенную газету, но свежий выпуск все не попадался. В Boulangerie De Manières история повторилась. Но кричал уже пекарь, пряча за спиной свою юную дочь. Том уже передал через метку, чтобы вопрос завтрака Амелия решила сама, а он позавтракает в бистро с Джаретом. — Давай в Cuisine pittoresque я один зайду, а то мы без завтрака останемся. — Валяй, — отмахнулся раздраженный Волдеморт и, опустившись за уличный столик, закурил. Утром он так спешил за цветами и завтраком, что не раскрыл утреннюю газету. Решил что займется ей, когда вернется. Кажется, зря. Звон посуды, это Джарет опустил на стол поднос. На нем, помимо английского завтрака, пары круассанов и двух больших чашек с кофе, был свежий выпуск газеты, которую Том тут же схватил и развернул. То, что он искал, было на первой полосе. Гринготтс устроился напротив, а Реддл-Райнер погрузился в чтение, иногда прикасаясь к своей чашке кофе. Маятник общественности закачался слишком опасно. В одно утро люди стали мне и обвинителями, и судьями, и присяжными. “А может у сами-знаете-кого два чердака?”, — гласил заголовок. Я не запоминал эту статью дословно. И я не стал искать ее копию спустя столько лет, поэтому перескажу краткое содержание, которое осталось в памяти. “Джек Потрошитель — это не пойманный маггловский маньяк из Лондона. Волдеморт из Лондона и он британец!”, — что есть, то есть, тут мне крыть нечем. Но… вроде британского флага на лице у меня нет и “Боже, храни Королеву/Короля” я не распеваю. В статье мою национальность и связь с Лондоном никак не подтверждали. Так что от этой догадки, пусть и успешной, мне ни жарко, ни холодно. Дальше, лежебока, который посчитал себя “экспертом в… черт разберется в чем”, пустился в рассуждение, что неуловимость Потрошителя в конце XIX века может быть связана с тем, что он волшебник. И что Лорд Волдеморт потомок этого самого Потрошителя. Если честно, я не удивлюсь, если фамилия Потрошителя из XIX века — Мракс. Дальше автор натягивал сову на гиганский котел и смешивал известные факты с личными предположениями. Я ошивался в борделях и был на короткой ноге с протитутками. — “Это возможность!” Я умело обращаюсь с ножем. — “Это средство!” Но к финалу “эксперт” сдулся. С мотивом были проблемы. — Вот зачем мне насиловать и убивать проституток? — отшвырнув газету, Том взглянул на Джарета, который успел съесть свой завтрак. — Этого я так и не понял. Гоблин поджал свои кривые губы и развел узловатыми руками. Заглянул в тарелку Тома и предложил: — Поешь. А то к обеду не проголодаешься. — После этой статьи кусок в горло не лезет, — скривился Том и потянулся за сигаретой. — А если я предложу тебе себя? — мягко произнесла ему на ухо Амелия. Лорд взглянул через плечо на мягко улыбающуюся Леди, которая склонилась к нему. — Сядешь на стол и раздвинешь ноги? — хохотнул Джарет и протянул руку Кларе. — Я бы рекомендовал это как медитацию, а завтрак все таки съесть. — Как бы все не складывалось, — Амелия опустилась на стул, который взяла рядом с соседним столиком, — тебе нужны силы, мой Лорд. Через силу Том смог съесть свой остывший завтрак. А после, уже в обществе Клары и Амелии, вместе с Джаретом Волдеморт отправился в цветочную лавку. Для себя Том решил, что если и цветочник полезет в бутылку, то он напомнит, что у них договор. Да, никакие бумаги подписаны не были, но их договоренность это не отменяет. Получив подтверждение от Джарета, что в лавке только цветочник, Волдеморт вошел и с порога спросил: — Тоже будешь меня обвинять? Пьер поднял на него ошарашенные глаза, потом перевел их на газету, оставленную на стойке. Хмыкнул и улыбнулся посетителю: — Глупость считать, что это вы, — цветочник протянул букет из красных роз и белых лилий. — Да, вы убийца, мой Лорд, — пожал плечами Пьер, — но вы никогда не убивали тех, кто этого не заслуживает. — Рад, что хоть кто-то это понимает, — кивнул Волдеморт и принял в руки цветы, которые сразу же преподнес Амелии. Но Пьер был одним из немногих. Многие же вцепились в первую статью. И в другие письма, которые поступали в газеты. Письма от “экспертов”, коими посчитали себя лежебоки. Я не принимал их на свой счет. Пусть прочитать пришлось все. Мы: Рыцари, проститутки и вейлы; искали Потрошителя. Хватались за каждую ниточку, потому что не знали с какой именно начать. Да и, другие свои дела забросить не могли. И если с этими вылазками ни у кого не было проблем, то они были у меня. Маятник стремительно качался. Бдительные граждане, особенно если у них поблизости были приспешники Гриндевальда или рэкетиры считали своим долгом сообщить в министерство. Вдруг сами-знаете-кто появится?! Это перегружало работу волшебной полиции и мешало искать настоящего преступника. Поздним вечером, когда, после очередного рейда на пристанище банды рэкетиров, обходными путями Волдеморт возвращался с Антонином и Амелией в особняк, Дюма схватила за руку размалеванная уличная девчонка. — А ты не боишься, что он нападет на тебя? — испуганно поглядывая на мужчин, дрожащим голосом спросила она. — Кто? — отдернула руку Амелия. — Потрошитель, — быстро произнесла девушка. — Надеюсь, — надменно начала Дюма, скрестив руки на груди, — мне не суждено оставить этот мир из-за него. Иначе, Лорд расстроится. — Но он же… — девушка снова попыталась ухватить Амелию, но та оттолкнула ее руки, — за твоей спиной… сама-знаешь-кто… Он — Потрошитель. — Поговори еще и стану потрошителем! — рявкнул Волдеморт, но шаг не сделал, потому что Долохов схватил его за локоть. — Мой Лорд, — мягко осадил его Антонин, — не обращай внимания. Будь выше. — Среди нас нет Потрошителя, — припечатала Амелия и сжала руку Тома. Через неделю после второго убийства случилось третье. Вновь проститутка в проулке. Спасибо, не та, что пристала к Амелии. Другая девушка изнасилована, вскрыто горло, обезображена. И вновь Потрошитель смог привязать это к моему месту нахождению. Ухо жертвы пришло в жандармерию, как и копия письма в газету, на следующий день: “Рад вас приветствовать, гражданин начальник! Надеюсь, вы оценили мою последнюю работу. Но она была сложна в исполнении. Эта шлюха отбивалась. Кричала. Визжала. Я перерезал ей горло, чтобы она просто заткнулась. Теперь какое-то чувство незавершенности. Я слышал, что жандармы следили за мной, но пока не могут определить мое местоположение. Неудивительно, я умею прятаться на виду. Я смеюсь, когда вы выглядите такими умными и говорите о том, что вы на правильном пути. Я бился в конвульсиях от той шутки о кожаном фартуке. У меня заканчиваются шлюхи, но я не перестану потрошить их до тех пор, пока меня все-таки не арестуют. Ваш Джек Потрошитель” — Не письмо, а поток сознания какой-то, — нахмурился Том, вернув Санлису лист пергамента, и откинулся на спинку потрепанного кресла. Он встретился с Санлис на заброшенном складе на берегу Сены. — Это-то, да, — жандарм сидел в таком же потрепанном кресле напротив Волдеморта, убрал лист во внутренний карман пиджака и, сцепив ладони, уперся локтями в колени и подался вперед. — Но, он явно читает все, что пишут. — Как и я, — устало выдохнул Реддл-Райнер. — Значит, знаешь что жандармерия никогда не говорила, что следит за подозреваемыми. У нас их слишком много. Да и про кожаный фартук, тоже. Это придумка какого-то идиота. Вы выяснили, как он тебя к местам преступления привязывает? — Пока, нет. Пробиваем всех приспешников Гриндевальда, которые не так давно прибыли в город. Но меня смущает, что рэкетиры с ними никак не связаны. — Может, это не Гриндевальд? — Такой вариант мы тоже рассматриваем. С момента, как моя нога ступила на материк, я много кому дорогу перешел. Правда, тогда список подозреваемых слишком огромен. Надо бы нам наши списки сопоставить. — Хорошая идея. — Я отправлю к тебе генерала и майора. И… сам на наши вылазки пока ходить не буду. Надо кое-что проверить. Еще и сопоставление данных… много работы. Надо бы очки купить. И найти того, кто мне их продаст, — невесело посмеялся Волдеморт в конце своих слов. Том вернулся в особняк, передал поручения Беллами и Клаусу, и отправился в кабинет. Который был пуст. Еще вчера Амелия отправилась с Кларой и парой вейл в Лиссабон. “Как я полгода без нее тут жил?” — подумал Том и закурил. Дверь за спиной приоткрылась. Том взглянул через плечо и не смог сдержать улыбку. Амелия вернулась. — Ты как? — мягко спросила она. — Я все детство с этим чувство провел. Неприятно, когда тебя обвиняют в том, чего ты не делал, — Том проворчал и подошел к столу, где его ждала пепельница. — Но… я — мерзавец. Чему удивляюсь? — Всегда неприятно, когда привычный уклад меняется, — Амелия подошла и прижалась к его спине, нежно провела рукой по бедру, чувственно выдохнула: — Иди ко мне. Том забросил окурок в пепельницу и обернулся к Амелии. Он мягко касался губами ее лица. Но движения его рук были абсолютно иными по тону. Он был требовательным и нетерпеливым. Он тихо стонал от ее ответных ласк. Задрал юбку и сжал ее ягодицу. Уткнулся носом в ее щеку. — Ох… — дыхание Тома вибрировало от возбуждения, — ты без трусов что ли путешествовала? — Нет, — рассмеялась Амелия. — Сняла, когда мы в особняк зашли. — Предусмотрительно, — и с какой-то непривычной болью в голосе попросил: — Помоги мне забыться.. хоть ненадолго. — Конечно, mon cher. Том сорвал юбку, подхватил Амелию под талию и усадил на стол. Дюма сладко простонала, когда Реддл-Райнер опустился перед ней на колени и широко облизал ее лоно. Да, мне пришлось остаться в стенах особняка. Во-первых, я устал слышать женские крики и несправедливые обвинения в мой адрес. Во-вторых, Рыцари приступили к наблюдению за нашим районом. Да, мы осторожны, но кто знает? Я понимал что и зачем делаю. Если я не появляюсь на публике, Потрошитель оступится. Проснувшись утром, Том вспомнил, что Беллами и Клаус доставили документы поздно вечером и их надо сверить с тем, то есть у Рыцарей. Что-то обязательно найдется, тогда можно продумать дальнейший план и скоординировать его с жандармами. Только у Реддла-Райнера на это был целый день. Так что, первым делом, Том не схватил бумаги, а обнял спящую Амелию и прижал к себе. — Когда такое было? — хрипло прошептал он. — Ты о чем? — сонно спросила Дюма. — Что мы можем валяться в постели и спешить некуда. — Хоть что-то хорошее. — Ага. Амелия развернулась и ловко запрыгнула на Тома. — Даже очень хорошее, — сжал ее бедра он. Тому нравилось, когда Амелия сверху, но в тот день ему очень хотелось вдавливать ее в диван. Поэтому, как только Дюма задрожала от накрывшего ее оргазма, Том нежно опустил ладонь на ее затылок, крепко обхватил талию и перевернул на спину. Несмотря на то, как последнее время разворачивались события, Том счел то утро прекрасным. Да, круассаны с лососем, как и букет для Амелии принесли Джарет и Антонин. Но Том сварил кофе, пошутив, что хоть кофейник не кричит завидев его на пороге. А после завтрака, со второй чашкой кофе Том расположился в гостиной за ворохом листов пергамента. Разница списков подозреваемых была в том, что у жандармов были все рецидивисты и данные о преступлениях, а вот у Рыцарей были все прихвостни Гриндевальда. В гостиной Том просидел над этими бумагами неделю. Когда ему не помогала Амелия, это делал Джарет, Антонин, Беллами и любой другой свободный Рыцарь. Присутствие друзей вызывало у Реддла-Райнера хоть какие-то светлые чувства. Он вспоминал, как вместе они делали уроки в особняке Долохова или в школе. Спустя неделю, устало потирая глаза и через прищур осматривая проделанную работу, Том простонал: — Док, мне нужны очки. — Принято, — откликнулся Маттиас, заканчивая свой отчет. — Теперь надо найти, кто мне их продаст, — невесело посмеялся Реддл-Райнер, откинувшись на спинку кресла. — Кхм, — прозвучал из дверей голос Амелии, Том слегка обернулся, чтобы взглянуть на нее. — Mon cher, я дарила тебе очки в Рождество 1943. — Так они же декоративные, — напомнил в ответ Том. — Да, — кивнула Дюма и опустилась на подлокотник его кресла. — Но, Док меня поддержит, — повела она рукой в сторону целителя, — колдовать на уже готовую оправу проще, чем искать сейчас того, кто тебе их продаст. — Она права, — не отрываясь от своего пергамента кивнул Маттиас. Реддл-Райнер взмахнул палочкой. Протянул очки Ямбу и закурил. Для начала надо дождаться, когда Док закончит свой рапорт. Как только Маттиас закончил отчет, то принялся за меня. Все оказалось не так плохо. Глаза устали. Такое бывает, правда, в более зрелом возрасте. Док поколдовал над линзами очков. Дал мне рекомендации. Зелье, чтобы снять усталость. С того дня, если я знаю, что предстоит долгое чтение, то надеваю очки. Амелия находит это сексуальным, но шутить она любит больше. А вот Джарет… он просто находит это сексуальным. — Тебе идет, — пропел на ухо Тому Джарет. Реддл-Райнер заканчивал список поручений, которые распределят на вечерней летучке. — Мне как вору, все впору, — фыркнул в ответ Том. Я отправил Беллами и Клауса со список имен к Санлис. Потом они присоединились к Рыцарям проверять то, что я насобирал. А я уже проверял их рапорты. Но еще одна нделя вынужденного затворничества, в окоружении папок отчетов, благотворно на мне не сказались. После собрания в гостиной, наблюдая, как Том мечется из угла в угол, Беллами спокойно обратился к нему: — Сынок, тебе сейчас нужно отсидеться в особняке. — Да, понимаю я! — рявкнул Волдеморт. — Мы его найдем, — так же спокойно подхватил Райнера Джарет. — Я не сомневаюсь, — выдохнул Том и взглянул на пачку отчетов, которые предстояло изучить. — Просто… я не привык подставлять вас под проклятья и… это так утомительно сидеть взаперти. — Да? — с деланным удивлением спросила Амелия. Том смерил ее гневным взглядом и приказал Беллами и Дарету: — Оставьте нас, — только после того, как дверь за двумя рыцарями закрылась, Реддл-Райнер зло прошипел: — Насмехаешься? — Нет, — пожала плечами Дюма. — Хочу, чтобы ты лучше меня понял. Том медленно подошел к ней и вдавил в край столешницы. Навис, словно хищник поймавший добычу: — За эту насмешку… — Это не насмешка! Амелия попыталась уйти в сторону, но Том крепко схватил ее за плечи и сжал. — Будешь продолжать спор? — угрожающе спросил он. — Да. — На колени. — Я… Но Амелия смолкла, когда Том сжал ее горло. — С набитым ртом, — медленно говорил он, ведя ладонью по ее шее и заводя за спину, — невежливо разговаривать, моя дорогая, — запустив пальцы в ее волосы на затылке и потянув за них, он жадно впился в ее губы. Со спущенными штанами, уже Том был прижат к краю столешницы. Амелия сжимала его бедро одной рукой, другой — хозяйничала у себя под юбкой. Ее губы покрытые алой помадой скользили по члену Реддла-Райнера. Его ладонь была в черных вьющихся волосах, он не давал Дюма отстраниться слишком сильно. Дверь за его спиной открылась и прозвучал голос Джарета: — Дружище… — судя по звуку шагов, он замер, как и Амелия. — Отличная жопа, кстати. — Проваливай! — убрав ладонь и смотря в голубые глаза, не оборачиваясь крикнул Том. Амелия выглянула из-за его бедра и прожигала взглядом их друга. — Леди, ты чего там? — веселился Джарет. — Перо уронила? — Да! — рявкнула она. — И как он на вкус? — томно спросил Гринготтс. — Жажду услышать подробности. — У меня сейчас упадет, — с раздражением выдохнул Том и напомнил: — Вали уже. Дверь за спиной закрылась. Минетом мы не ограничились. Мы взяли друг друга на диване. Спешить было некуда, поэтому поз у нас было больше чем одна. Амелия умотала меня до блаженства, как и я ее. Том развалился на диване. Курил, закинув руку за голову. Рубашка распахнута, а к гладкой груди щекой прижалась Амелия. — Спасибо, — прошептал Том. — Стало легче? — мягко спросила Дюма. — Можно и так сказать, — Том кинул бычок в пепельницу. Амелия поднялась и, застегивая свою рубашку, позвала: — Давай изучим бумаги. За неделю Рыцари многое разузнали. Мы с Амелией просидели над данными разведки до утра. Когда Рыцари начали стягиваться в гостиную, то нашли нас спящими на развернутом спальном мешке на полу сразу под доской, на которой не было живого места. Рэкетиры, приспешники Гриндевальда, ещё те, кому я так или иначе мог перейти дорогу, пара преступников, с которыми я никак не связан, но все же. У нас было тридцать семь имен, теперь уже надо было более детально о них разузнать. Амелия ушла с Кларой и двумя Рыцарями, проверять пару имен из списка. Боязно ли было отправлять куда-либо мою Леди, пусть и с надежной свитой? Да. Но выбора у меня не было. На том же коротко утреннем собрании было принято решение, что Рыцарям лучше переодеваться в женщин легкого поведения. Может на живца поймаем? Кто знает? И… я невольно отметил, что из всех мужчин, Джарет самая привлекательная проститутка. Реддл-Райнер был на кухне и делал себе кофе, когда стуча каблуками вошла высокая стройная женщина с прожженными и растрепанными белыми волосами. Том прошелся взглядом по “незнакомке”, фыркнул и вернулся к своей кружке. — Как ты? — непринужденно спросил Джарет и по-хозяйски обнял со спины. — Крышей еду, — скривился Том и начал перечислять: — Читаю рапорты, анализирую, ем, пью кофе и трахаюсь, — он повел плечами, чтобы сбросить друга и обернулся к нему. Поднес кружку к губам. — Звучит, как отличное время препровождения, — восхитился Джарет, то ли правда так считал, то ли пытался воодушевить. Том нахмурился: — Дружище, иди нахер. Джарет хотел что-то ответить, но ему не дал шум, доносящийся из коридора. — Лорд! — прозвучал взволнованный голос Вернора, спустя секунду он влетел на кухню. — Что случилось? — продолжая прожигать липовую-проситутку Джарета, спросил Том. — Лилия отправила сообщение, — начал Хойер. — Просила тебя срочно явиться в Русалку. Потрошитель убил там. Том и Джарет уставились на Вернора. Конечно, все понимали: это вопрос времени, когда маньяка занесет в их бордели, случайно или, что хуже, из холодного расчета. Но была надежда, что это станет ошибкой Потрошителя. В три больших глотка Том выпил свой кофе и со звоном поставил кружку на столешницу. — Смени платье, — усмехнулся Волдеморт гоблину. — В Русалке такие дешевки не носят, Дженни. — Ой-ой, — скорчил в ответ рожицу Джарет. Вместе с Беллами, Антонином, Джаретом и Вернером Том быстро вошел в публичный дом под защитой лорда Волдеморта — Sous le talon d'une sirène. Том впервые видел это место таким тихим. Гостей не было. Девочки сидели прижавшись друг к другу. Место, которое было наполнено девичьими визгами и мужским смехом, стало ужасающе тихим. Пусть и изредка, эту тишину пронзали всхлипы и тихие разговоры. Реддл-Райнер не успел раскрыть рта, как встретившая их управляющая публичного дома Лилия выпалила: — Потрошитель убил Клару. — Что?! — вскрикнул Джарет. — Не дочь Вирджинии, — поспешила успокоить его вейла. — Тезки. Жандармы и их глава уже наверху. Том извлек сигарету и перед тем, как закурить, приказал: — Пусть Санлис спустится сюда. Лилия ушла, а спустя пару минут на лестнице раздались шаги. — Что ты тут делаешь? — поразился Санлис. — Лилия меня пригласила, — ответил Волдеморт, докуривая. — Значит… — медленно говорил жандарм, подходя ближе, — этот бордель… — Публичный дом, — меланхолично перебил его Долохов. — Формальность, — отмахнулся Санлис. — Значит этот место под вашей защитой? — Да, — ответил Том и окурок исчез из его руки. — Мне надо взглянуть на место преступления. В ответ жандарм кивнул. Рассматривая обезображенное и выпотрошенное тело в кровати, Том пытался понять, как Потрошитель убивает. Все это выглядело, как какой-то эмоциональный всплеск. Но, наклонившись Том увидел, как точны разрезы и удары. Определенно, это сделал человек, который знал, что делает. — Интересно… — прошептал Волдеморт. — Что там? — встрепенулся Санлис. — Я могу убивать ножом, — выпрямился Том. — Только это один удар. Убийства ничего не приносят: ни удовольствия, ни тоски. Он же… наслаждается, что ли. Надо кое-кого вычеркнуть из списка подозреваемых. Удары убийцы словно у целителя, мясника, ветеринара… кто еще по долгу службы ножом орудует? — Темные Рыцари. Том не смог скрыть, как его передернуло. Они переглянулись. — Я, явно, сказал то, о чем ты думать не хотел, — поджал губы Санлис. Эти слова Реддл-Райнер предпочел проигнорировать. Он снова взглянул на тело в кровати. Взмахом палочки Том отодвинул прядь волос, чтобы увидеть цвет не заляпанный кровью. Блондинка. — Как он их выбирает? — прошептал Том, но продолжил уже крепим голосом. — Теперь мы знаем: этот убийца — маньяк, — заключил он, развернулся и направился к дверям. — А кем он еще мог быть? — поспешил за Лордом жандарм. — Киллером, который выполняет заказ, — ответил Волдеморт. — Но Потрошитель хочет убивать и устал ждать, когда я появлюсь, чтобы навести тень на меня. А может понял, что перемены в почерке уже не отведет от меня подозрение, — Том остановился в дверях и взглянул на Санлиса. — Нам надо найти убийцу и я лично вобью его зубы в глотку, — взглянул на Джарета. — Гоблин, собери “мамочек”. И пусть девчонок прихватят.