You should (not) be friend with the Goblin King [(Не)Стоит водить дружбу с Королем Гоблинов]

Три публичных дома: La Pomme Rouge, Vent d'Or и Sous le talon d'une sirène; а также кабаре, местами с пикантным толком, Moulin Rouge — четыре заведения под управлением вейл и защитой Волдеморта. Рыцари, вейлы и куртизанки собрались в кабаре, у них единственных был большой зал. После убийства в Русалке я вернул восемь Рыцарей в привычные им публичные дома. Со всеми работниками был проведен инструктаж: что делать если маньяк к ним заявится. Также был проведен опрос работниц Русалки. Потрошитель вошел через парадный вход и через него же вышел. О чем это говорит? Внешне он ничем не выделяется. Конечно, первыми на ум приходят новые посетители. Постоянного посетителя работницы Русалки запомнили бы. Но их проверить все равно стоит. Это я поручил вейлам и закрепленным за их домами Рыцарям. Они не могли закрыться на время. Такова жизнь проституток. И это делает их легкой мишенью. После собрания начались поминки погибшей девушки. — Вишенка, — обратился к куртизанке Волдеморт. — Будь осторожна. — Приятно знать, что ты умеешь переживать, — улыбнулась Вишенка. — Мне не нравится, когда мрут мои знакомые, — холодно ответил Том и взглянул на Амелию, которая мягко подошла к ним. Реддла-Райнера и поражало, и умиляло, как она ходит в своих тяжелых ботинках. Дюма куда больше Леди, чем он — Лорд. — Леди будет в безопасности? — улыбнувшись Дюма, спросила Тома Вишенка. — Не знаю, — честно ответил он и заглянул Амелии в глаза. — Я бы отправил тебя в Шотландию, но… ты не сбежишь. — Рада, что ты это понимаешь, — тепло улыбнулась Дюма. Вернувшись в особняк, Том продолжил собрание. Дела есть и для них. Волдеморт рассказал все, что увидел на месте убийства и поделился своими выводами, подозрениями. Даже теми, что резали его ножом по сердцу. — Лейтенант, — обратился Том к Михаэлю Шенкеру, — ты помог собрать нас всех. Да, многие согласились. Но были и те, кто отказались. Мне неприятно это говорить, но нам нужно их проверить. — Мы все понимаем, — слабо улыбнулся Павел. — Я рад, — вздохнул Том, повалился в кресло и закурил. — Не буду скрывать, я надеюсь, что убийца кто угодно, но не Темный Рыцарь. Раздав указания Рыцарям, Том уперся одной ладонью в стол, а вторую поднес к лицу. Потер глаза большим и указательным пальцем. Он понимал: надо присесть, перевести дух. Но внутри все рокотало и звало в бой. Он не мог усидеть на месте, и не мог снова выйти из особняка. Куда приложить эти силы, эту энергию? Том знал ответ. Но он уже не вызывал прежней радости, той эйфории, что и выход из дома. Как же это прекрасно: идти туда, куда ведут твои ноги; туда, куда глядят твои глаза. — Все хорошо? — прозвучал рядом голос Амелии. — Как говорится: с чего бы тут начать, — невесело посмеялся Том и отнял ладонь от лица. Амелия плавно обогнула его и, проскользив под рукой, прижалась к его груди. Реддл-Райнер сразу обхватил ее плечи и мягко сжал. — К этому вопросов нет, — вздохнула Амелия, — так все понятно. Но есть что-то ещё. Это его переживание казалось Тому блажью… Но блажь не отражается на твоем лице. — Думаю, — медленно начал Реддл-Райнер, качнув головой в сторону, — как трахну тебя на этом диване. — Вот этом? — игриво спросила Амелия, махнув на диван с боку от них. — Ага. Но не могу избавиться от чувства, что ты моя подстилка. — Ну раз так, — поджала губы Дюма и легким взмахом руки уложила Тома на пол. Нависла над ним, театрально вздернув юбку, — подстилкой сейчас будешь ты. Чтобы честно. — Ух… — томно смотрел на нее Том и провел большим пальце по нижней губе. — Садись. Раз он не мог потратить силы на то, чтобы переломать врагу кости, то потратит их на любимую женщину. “Дорогой начальник, в этот раз я выбрал зал достойный моей работы. Последняя работа была просто шикарна. Я не дал той дорогой шлюхе возможности пикнуть. Надеюсь на скорую встречу с тобой, гражданин начальник. Мы виделись с тобой там. Берег Сены тебе очень идет. Сена нравится мне больше, чем Темза, на которой я тоже бывал. Мой нож такой приятный и острый, что я бы занялся делом немедля, будь у меня возможность. Кстати, читал? Люди говорят, что я целитель. Ха-ха. Джек Потрошитель” Мое решение остаться в особняке дало результат. — Он утратил всякое изящество, — усмехнулся Том. — И следит не за мной, а за Санлис, — медленно опустив газету, он взял чашку с кофе, и после глотка добавил: — Ну или за жандармом, который бывал с ним на встрече со мной. — Нам нужны эти имена, — выглянул из-за копии той же газеты Беллами. — Отправлю-ка Санлис весточку, — поднялся Том и, прихватив с собой кофе, направился к выходу из гостиной, на ходу говоря: — Помимо имен, нам и время нужно. Чтобы сопоставить хронологию. Тогда поймем, как он эти убийства ко мне привязывает. Надеюсь, жандармы фиксируют выезды по нашим адресам, иначе, придется напрягать память. Санлис тоже заметил этот топорный намек в письме Потрошителя и все понял. Ему пришлось жить в графике маршрута: дом-работа, работа-дом. И устроить внутреннее расследование. Мы сопоставили время. Потрошитель убивал спустя полчаса, час, после того, как жандармы появлялись на нашем пепелище. Круг подозреваемых это не сузило, но, хотя бы, дало ответ на животрепещущий вопрос. Михаэль принес мне список всех, с кем говорил в 1944. Благосклонный министр магии Германии Оппенгейм передал имена ветеранов Темных Рыцарей. Также мы продолжали работу с именами, которые у нас были. Мой стол утонул в бумагах и я отвлекался только на туалет, сигареты, еду и Амелию. Рыцари занимались наружным наблюдением, а я сидел в особняке. Амелия была права: я понял каково было ей. Мое желание оставить ее дома, вначале в Шотландии, потом в особняке Блэков, хорошо ей точно не делало. Грустно, что мне нужно было самому лишиться этого, чтобы прочувствовать безысходность. Я позволял Амелии уходить в наблюдение не только с вейлами, но и Рыцарями. Просил не рисковать и возвращаться ко мне. Ограничивать ее… это казалось мне кощунством. Да, она моя жена. Это я не имею прав заставлять ее страдат вместе со мной. Да и не хочу этого. Странный момент моей жизни. К Рыцарям и вейлам вопросов нет, но то что и жандармы стремились очистить имя Волдеморта от жутких убийств беззащитных женщин… это до сих пор меня… умиляет, что ли? Внутреннее расследование Санлис не приблизило нас к Потрошителю. Те немногие, кто был с ним на встречах со мной, не были на всех местах наших вылазок связанных с убийствами проституток. Мы точно узнали, что Потрошитель не был жандармом. Тупик, в котором Санлис поджидала радость. Моя радость тоже была в тупике. Темные Рыцари не причастны к этим убийствам. Те, кто отказался идти в этот поход со мной, вернулись на работу в министерство. Ветераны же передали нам слова поддержки и восхищения. Никто не узрел оскорбления в моем решении о допросе. Наоборот, хвалили за волевое решение и выдержку. Желали сил, чтобы пройти через все это. Они не допускали мысли, что Потрошитель — я. Через день в газетах выходили статьи в духе “мы сами пустили сами-знаете-кого в наш дом!”. Я не видел смысла писать ответы этим “экспертам”. Но… это я. Мадам Дориан была иного мнения. Ирен собрала группу экспертов, которые устроили полный анализ моих манифестов и писем Потрошителя. Они весьма дотошно доказали, что это написано двумя разными людьми и ни о каком раздвоении личность разговора не идет. Подытожил эту статью комментарий главы жандармерии Санлис: “Да, Лорд Волдеморт не святой. Но он и его сподвижники никогда не насилуют и не убиваю безоружных, — сообщил нам глава жандармерии Феликс Санлис. — Волдеморт и его сподвижники убивали только тех, кто создавал проблемы жителям города. Кто был приспешником Геллерта Гриндевальда. Я не в восторге от методов Волдеморта, но признаю его эффективность.”. Да, подозрение общественности не сняли, но, признаю, это было приятно. Как написали в одной статье через пару дней: “Почесали пузико агрессивному коту.”. Я ржал в голос, чем напугал всех, кто был на кухне. Амелия и Джарет тоже пришла в восторг от этого пассажа. До сих пор, глядя меня по животу, они могут нежно сказать: “пузико”. И им плевать: есть ли там кубики пресса или там легкий полукруг. До состояния пухлого жандарма я никогда не отделался. Может, потому что в семье готовлю я? Кстати, в отличии от Санлис, эксперты Дориан не знали, что манифесты и письма написаны двумя разными людьми. Я дал доступ в особняк еще десяти вейлам и пяти проститукам. Все они были нашими информаторами. Но после четвертого убийства Потрошитель затаился. Проверка посетителей в наших борделях ничего не дала. По сути, мы начали просто вычеркивать имена не причастных. Ну хоть что-то. Я никогда не был за закрытыми дверями так долго. Спасибо Амелии за то что она со мной. Она меня радует. Поддерживает. А в истории с этим маньяком, дома Амелия носила юбку подлиннее и не надевала трусов. Единственный минус, я так сосредоточился на Амелии и Потрошителе, что не закрывал двери ни на ключ, ни с помощью магии. Нам повезло, что врывались к нам всего раза три: один раз Клаус и дважды Джарет. В гостиной, застегивая пуговицы рубашки, Том посмотрел на доску увешанную кусочками пергамента с именами. Бисерным почерком были записаны род деятельности, район города, у некоторых еще и даты приезда. Конечно, листки с этой доски убирали, когда подозрения снимали. Вчера они ее актуализировали. Убрали всех, у кого было алиби. На их месте остались только пыль и точки от иголок. Эта пустота и привлекла внимание Волдеморта. Точнее, выделила одно имя. Не застегнув четыре пуговицы сверху, Том замер и трижды перечитал имя. Прошептал: — Уайльд… — и подошел вплотную к доске. — Чего? — спросила Амелия, которая закончила поправлять макияж и вернулась к своему отчету после поездки в Италию. — Оскар Уайльд прибыл в Париж накануне первого убийства, — Реддл-Райнер сорвал листок и обернулся к Дюма. — И его имя, как и подпись убийца, — псевдоним. — Да? — удивилась Амелия. Том снова взглянул на листок. Он исписан почерком Дюма. Реддл-Райнер покачал головой. Конечно Дюма, выросшая среди волшебников, знать не знает этого имени. — Оскар Уайльд — маггловский писатель, — Том подходил к столу, словно вспоминая что-то. — Он умер в начале столетия, — он остановился у стола и с веселой ноткой спросил: — Моя дорогая Леди, ты не поднимала моих любимых мертвых писателей? — К черту время и что до сегодня дня не знала, что он твой любимый писатель, — засмеялась Амелия. — Он — маггл. — Точно, — кивнул Том и, вздернув рукав, зажал метку. Передав сообщение, Реддл-Райнер опустился на стул рядом с Дюма и закурил. — Уайльд утверждал, — говорил Том, — что знаком с Джеком Потрошителем. Но у того парня было алиби. Его проверили и оно железное. Парень в дурке был. Имя, правда, не могу вспомнить. — Ты хорошо знаком с этой историей, — заметила Амелия и прикурила от протянутой Томом зажигалки. — Как и любой другой сиротский пацан, — кинул бычок в пепельницу Том. — Развлечений у нас не так много: либо читать, либо крапиву палкой бить. — Кажется, эта находка тебя приободрила, — взглянула на доску Амелия. — Может быть, — легко пожал плечами Том. — Но это может быть очередной тупик. Амелия хотела что-то сказать, но ее прервал Джарет, который распахнул дверь гостиной. — Ну вот, — надул губы он. — Я думал, что вас застукаю. — Гоблин, — поднялся и подошел к нему Том и протянул листок с именем, — проверьте. Надеюсь, это то, что нам нужно. Устал сидеть в особняке. Да и, с каждым днем я пуговиц рубашки все меньше и меньше застегиваю. — Тебе идет, — прильнул к нем Джарет и провел теплой ладонью по обнаженной груди. — Дружище, — прошипел Том, схватив Джарета за запястье, — держи руки при себе. — Неуставные отношения? — хохотнул Павел, пришедший с парой листков, скорее всего, рапорта. — Сделай им парные татуировки, — с жаром предложила Амелия. Том ничего не говорил. Он сжал схваченное запястье. Вывернул и заломал руку Джарета. Гринготтс рассмеялся, а Реддл-Райнер, разжав ладонь отступил на шаг. Потирая запястье, Джарет обернулся и усмехнулся. Он тоже ничего не сказал, лишь вскинул руки в жесте “сдаюсь”. После, прихватив с собой Павла, преувеличенно громко обсуждая парные татуировки, покинул гостиную. — Мне тоже держать руки при себе? — прижимаясь к Тому, спросила Амелия. — Нет, — хмыкнул он, очень говоряще ведя рукой по ее ягодица. — И я не буду, — и гостиную наполнил звенящий щлепок. Да, я не святой. Но я не насилую и не убиваю безоружных. И в тот день, отдавай приказ Джарету, я искренне верил, что скоро этот этап моей жизни закончится. Том лежал на раскинутом по полу спальном мешке, вальяжно курил и пытался понять, откуда у него берутся силы на секс. С другой стороны: сейчас единственная его активность — это тренировки. Вот все силы, которые он не тратит на то, чтобы разбивать лица, он тратит на Амелию. Хорошо, что она в состоянии это выдержать. — Так какие парные татуировки будут у тебя с гоблином? — вместе с ее нежным прикосновение прозвучал рядом голос Дюма. — Серьезно? — проворчал Реддл-Райнер. — Ну вы же лучшие друзья! — вскрикнула Амелия и села. Чиркнула зажигалкой и затянулась. — Это естественно. — Непробиваемая у тебя и гарпии логика, — закатил глаза Том. Нет. Мы с Джаретом не делали парные татуировки. Достаточно уже того, что на груди у нас один и тот же символ. Помню, когда Лиза-Лиза и Римус был чуть старше семи лет, летом мы отправились всем семейством к океану, дети пришли в восторг и придумали целую историю, что их отец, дяди и дедушка члены тайного братства и спасают мир. Что ж… зерно правда в их словах было. В гостиной помимо Волдеморта были Амелия, Беллами, Маттиас, Альфард, к ним подоспели Джарет и Павел. — Со слов соседки и хозяйки кооператива, — начал отчитываться Джарет, — этот Оскар не появлялся в квартире. Сказала, что хорош собой, особых примет нет. Заплатил сразу за полгода. Том медленно повернул голову и взглянул на доску. То, что они исключили многих подозреваемых, и он был уверен, что им нужен именно Оскар Уайльд, не значило, что остальных подозреваемых нужно исключить. Ему надо было составить новый список указаний. — Я, тоже, хорош собой, — думая о чем-то другом и смотря на доску, заметил Том. — Не-е-е, — со смехом протянул Джарет. — Про тебя незнакомцы на улице скажут: “Прошел до одури красивый мужчина”. Да и те, кто тебя знают, так же скажут. — Значит, особых примет у него нет, — вздохнул Том и притянул к себе блокнот. — Так и запишем. — А писатель Оскар Уайльд, — подхватил Джарета Павел, — умер в Париже, похоронен на кладбище Пер-Лашез. — Пер-Лашез, — повторил Том. — Знакомое место, — сделав запись, он резко подорвался и твердым шагом направился к двери. Все понимали, что значит этот решительный шаг. — Не покидай дом, — напомнил ему Беллами. — Надо проверить могилу писателя, — замерев, обернулся к отцу Том. — Да, — кивнул Райнер, поднялся и подошел к сыну. Мягко сжав его плечи, еще раз напомнил: — Но ты останешься в особняке, а мы займемся кладбищем. — Тогда… — Том словно растерялся. Первая хоть что-то обещающая ниточка, но он никак не мог с ней взаимодействовать, — надо найти живого Оскара. И установить его настоящее имя. — Вот и займись нагрузкой, — посоветовал Клаус. — А мы на кладбище пошуршим. — Хорошо, — сдался Том. — Если на кладбище что-то будет, свяжитесь с Санлис. — Добро. Дженни, — позвал Беллами, — идешь с нами. — Я только вернулся, — простонал Джарет и засунул в рот сразу два круглых печенья. С усилием проглотил и направился к Беллами и Клаусу. Закончив с рапортами и составив список указаний для Рыцарей, Том позволил себе блаженно откинуть на спинку кресла. Он курил, тогда-то ему под нос подсунули черно-белый фотоснимок молодой курносой женщины. Снимков оказалось три. — Что это? — удивился Реддл-Райнер, взяв снимки. — Копии фотографий жертв, — ответил Клаус и опустился в кресло рядом. — Нашли на могиле писателя. Жандармам передали. Они и сказали, что это традиция. Поклонницы оставляют. — Вопрос, — поджал губы Том, схватив блокнот: — эти фотографии оставили жертвы или убийца? — Жандармы взяли на карандаш, — закурив, ответил Беллами. — Но мы тоже проверим. — Копии других фотографий сняли? — спросил Том, делая пометку в блокноте. — Ага, — подтвердил Райнер. — Тогда надо найти девиц, — поджал губы Реддл-Райнер и сделал еще одну пометку в блокноте. И мы, и жандармы сошлись на том, что Потрошитель сам приносил фото. И мы понимали, что он больше туда не придет. Но у могилы все равно крутились один Рыцарь и жандарм, на всякий случай. Фото четвертой жертвы на могиле не нашлось. В чем мы точно убедились: нам нужен человек скрывшийся под именем Оскар Уайльд. Помимо нашей уверенности, у нас остался всего одно имя на доске. Остальных после проверки мы исключили. Мы начали собрать на одной доске все, что было на этого Оскара. Беда только в том, что у нас ничего не было. — Когда он снова нанесет удар? — развалившись на диване в гостиной, курил Том. — Так ты не отсвечиваешь, — медленно проговорил Джеймс, развалившись на том же диване вплотную к Реддлу-Райнеру. — С Русалкой это ему никак не помешало, — заметил Джарет, прожигая взглядом Джеймса. — Мы и жандармы начали искать Оскара и он затихарился, — вздохнув, напомнил Антонин. — Хотя, он сорвется. Вопрос лишь в том: когда? — Нам надо его выманить, — рассматривал дым Реддл-Райнер, присутствие Коттака рядом его никак не смущало. — Устроим представление. — Тебе не стоит идти с нами, — нахмурился Джарет, понимая, к чему ведет Том. — Либо… — взглянул на Гринготтса Реддл-Райнер, — мы заставим его думать, что это я. — И кто у нас сойдет за Лорда? — взглянув в бок, Коттак посмотрел на Тома. — В школе мы обменивались мантиями, — встрепенулся Джарет. — И нам говорили, что мы похожи. — Если вы не успеете его перехватит, то погибнет невинный человек, — прозвучал голос Амелии, которая стояла с вейлами в дверях. — Не погибнет, — скинув ноги с дивана, сел Том. — Если я зайду с фланга. Предполагая, что этого блаженного на город спустил Гриндевальд, мы сами создали штаб рэкетиров недалеко от уличного пристанища ночных бабочек. Нам надо было сымитировать сражение. Устроить пожар. Оставить метку. И ждать ближе к проулку. Но нам пришлось разделиться на пять групп. В том районе было еще три борделя. И одна группа для быстрого реагирования, в которой был я. Потрошитель не появился ни по одному из адресов. Я уже признал мое фиаско и был готов принять подколы от Санлис. Хотя, под утро нам повезло… но, ебал я в рот такое везение! Под медленно светлеющим небом Том, Михаэль и Клаус спешили к месту, куда вел их сигнал о помощи. Три минуты назад метку обожгло и голос Амелии сообщил: “Он!”. Как она оказалась одна, Том будет разбираться позже. В силу того, что Волдеморт, генерал и лейтенант были не в наблюдении, то оказались на месте первыми. Внутри Тома все скрутило жгутом. Высокая фигура в черном зажала Амелию у стены. В его руках блестело лезвие тесака. В ее руках блестели револьвер и лезвие складного ножа. Ее одежда надорвана, словно Потрошитель собирался сделать то, что делал перед убийством. Но и его всклокоченный вид говорили о том, что он недооценил противника. Да, Амелия сильна и искусна, но она может только задержать противника. И… этот бой пора заканчивать. Том слишком хорошо знает ее взгляд. Волдеморту не была нужна палочка. Хватило силы его ярости. Мощный порыв ветра впечатал Потрошителя в противоположную стену. И Волдеморт сразу же выскочил между ним и Амелией. Замахнувшись рукой, Потрошитель кинулся вперед. Блеск тесака. Звон двух лезвий. С металлическим лязгом тесак поскакал по каменной кладке. — Не только ты пером махать умеешь! — рявкнул Волдеморт и рассек ножом воздух. Потрошитель успел уклониться и выхватил из-за пазухи длинный и узкий разделочный нож. Свист. Удар. Уклонение. Скрежет стали. Волдеморт и Потрошитель словно кружили в танце, пытаясь убить друг друга. Все в пластике Потрошителя говорило: он удивлен, что Волдеморт с такой точностью обращается с ножом. Маньяк встретил достойного соперника. Другого маньяка, если быть честным. Свист. Клац. Скрежет стал. Выдох. Рычание. Снова свист. Звук рвущейся ткани. Волдеморт вспорол рукав плаща Потрошителя. Свист. Снова звук рвущейся ткани. Потрошитель смог добраться до Волдеморта и разрезал встрепенувшийся подол плаща. Рычание. Свист. Скрежет стали. — Мы здесь! — прокатился голос Беллами. Клац. Тяжелые ботинки по брусчатке. Скрежет. Гул все нарастал. Потрошитель, прижав к себе порезанную руку, бросился наутек, прихватив с собой свой тесак. — За ним! — рявкнул Волдеморт, бросив короткий взгляд на Рыцарей, а сам кинулся к Амелии. Я бы никого не бросил в таком состоянии. Ни Джарета, ни Антонина, ни Беллами, Клауса, Павла, Михаэля… я долго могу их перечислять. Я выбрал Амелию не из-за моих чувств к ней, а потому что она моя соучастница. Том осторожно коснулся прижавшейся к стене Амелии и, убедившись, что она не чурается, мягко прижал ее к себе. Они трансгрессировали на ступеньку у входной двери особняка. И он помог ей войти в дом. — Ты как? — мягко спросил Том, продолжая придерживать Амедию. — Он сказал, — хрипло, смотря в пустоту, проговорила Дюма, — что я — мечта. Он коснулся… — она провела ладонью по своей груди и поморщилась: — бр… Амелия теребила лацканы своей накидки и избегала смотреть на Тома в ответ. Он тяжело вздохнул: — Пойдем в ванну. — Зачем? — Дюма взглянула на него, как на сумасшедшего. — Чтобы ты успокоилась. Не спорь, — сразу же добавил Том, видя, что Амелия открыла рот. — Хуже точно не будет. Взмах палочки. Теплая вода, немного пены. Я помог Амелии раздеться и забраться в ванну. С ее согласия, уничтожил обувь и одежду. Амелия сидела, прижав колени к груди, и кончиком длинного фиолетового ноготка изредка лопала мыльные пузыри. Я сидел рядом с ванной, опустив ладонь в воду. Она впервые встретила противника, который хотел убить именно ее. Амелия — не я. Конечно, она чувствует все это по-другому. Но я все равно приманил из кабинета бутылку виски и две рюмки. Я не знал, будет ли пить Амелия, но точно знал, что пить буду я. Поэтому разлил виски и поставил рюмки на бортик ванны. Амелия выпила в один глоток. Том плеснул ей второй шот. Все повторилось. Том снова налили. И Амелия все выпила, правда в третий раз она довольно причмокнула губами перед тем, как поставила рюмку на бортик. Постучала ноготком по рюмке и принялась умывать лицо. — Ты сейчас похожа на панду, — рассмеялся Том, когда Амелия взглянула на него. — Это временно, — фыркнула Дюма. — А вот рюмка стынет. — Помнишь, как ты меня в озеро толкнула? — наливая, спросил Реддл-Райнер. — Да, — ответила Амелия, взяв рюмку. — Ты не опускай, что потянул меня за собой. — Из-за твоей белой мокрой рубашки я так же в конюшне пил, — хмыкнул Том. — Помню, — улыбнулась Амелия. — Когда ты заявилась, — продолжил он, — я хотел трахнуть тебя в стогу сена. Радует, что эту фантазию мы реализовали. А то тот стояк меня бы в кошмарах преследовал. Стук в незакрытую дверь потонул в звонком смехе Амелии. — Входи, — пригласил Том и выпил свою пятую рюмку. Кажется, за эти недели грудь Амелии успели уже все узреть. К ним зашел Маттиас Ямб и закрыл за собой дверь. — Поймали? — хором спросили Том и Амелия. — Ушел, — мрачно ответил Маттиас, опустился на пол рядом с Волдемортом и обратился к нему: — У тебя там в кабинете ларец трещит, как роща поутру. — Жандарм, явно, хочет его описание, — мрачно заметила Амелия и уже сама плеснула виски в две рюмки. — А какое мы можем дать? — скептически спросил Ямб. — С похмелья мы все так выглядим. — Док, осмотри Леди и побудь с ней, — Том выпил свой шот и поднялся. — А я пока точно узнаю, чего жандарм от нас хочет. Амелия была права отчасти, Санлис хотел не только описание. Он хотел знать все. — Через час у нас встреча с Санлис, — вернувшись в ванну, сообщил Том и обратился к Амелии:. — Он будет расспрашивать тебя. А я не хочу, чтобы ты проходила это дважды. Поэтому, будь предельно честной. С лицом человека готового к битве, Амелия кивнула. Реддл-Райнер оставил Дюма переодеваться, закрыл дверь кабинета. Он задержался перекурить и поговорить с Маттиасом. — Она сильная. Тело в порядке, — тихо сообщил Ямб, — но психика… Она в шоке, пусть и держит рожу кирпичем. — Как я могу ей помочь? — Ты сказки ей тогда рассказывал, еще песни поешь… уводи ее от мрачняка. — Добро. Да, мы решили с Санлис не встречаться в излюбленном месте на берегу Сены пока не поймаем Потрошителя, но тот случай был особенным, как и количество наблюдающих. Мы все понимали, что Потрошитель не явится, но мало ли… вдруг он действительно безумен? Все-таки, после сражения с Амелией, мной и бегства от Рыцарей, он убил двух девушек. С их телами нашли фотографию последней жертвы. Мы все дали то описание, что у нас было: черный кожаный плащ, короткий цилиндр, лицо обвязано белым шарфом, видно только глаза. “Тесак умыкнуть не успели, — добавил разочарованный Джарет. — И ножи не из гоблинской стали.” — А будь из гоблинской, — вздернул бровь удивленный Санлис, — ты бы узнал мастера? — Если лично не узнаю, то знаю, кого спросить, — крякнул гоблин в своей чудаковатый шляпе. — Полезные навыки, — в сторону покачал пальцем кому-то невидимому жандарм. — Как этого хрена посадите, не пропадай с карты. — Учту, — покачнулся в легком поклоне гоблин. — По описанию не густо, конечно… — разочарованно выдохнул жандарм и продолжил: — Слышал, она напал на одну из ваших девченок. — На меня, — смело ответила Амелия. — Что-нибудь заметила? — обратился к ней Санлис. — Я видела тоже, что ребята. Но, пока мы сражались, — вздохнув, начала Амелия, — у него чуть сполз шарф с лица. Белое пятно под глазом, — она задумалась. — Витилиго, — добавила она, — И я слышала его голос. — Опознаешь? — сразу же спросил жандарм. — Да, — кивнула Леди Пипа. — Леди, — начал Волдеморт до того, как Санлис открыл рот, — поклянись мне, что ты не геройствовала. Амелия поклялась мне и рассказала, что произошло. Она была в группе Беллами и Антонина, майора и графа соответственно, Потрошитель схватил ее из переулка и сразу же трансгрессировал. Прежде, чем кинуться в бой, она успела передать сообщение через метку. Он пытался выбить из ее руки револьвер. Но никто не говорил, что разъяренный нюхлер не опасен. Потрошитель мог успеть увернуться от пули, но Леди Пипа не расстроилась и пустила в бой свой нож, припрятанный в сапоге. Так мы перешли к тому, что я, Клаус и Михаэль, Лорд, генерал и лейтенант соответственно, бросились на выручку к Леди и к моему сражению с Потрошителем, который сбежал, как только в проулок начали стягиваться Рыцари. — Ты заглянул в пасть монстру и показал всем, что он есть, — обратился к Волдеморту Санлис. — Он не монстр, он человек, — холодно ответил Волдеморт. — Значит, его можно убить. Перед уходом я пристально взглянул на Амелию. Она была искренна, да, но в ней было и какое-то сомнение. При Санлис я не стал спрашивать. Я спросил об этом в особняке. — Что ты не сказала и почему? — спросил Том Амелию, когда после встречи с Санлис в гостиной собрались свободные в тот день Рыцари. Помимо Тома и Амелии, это были Беллами, Джеймс, Павел и Клеон. — Я не стала говорить при жандарме, — мрачно начала Амелия, — чтобы не раскрывать тайну моего настоящего имени, но… — Но? — повторил Том, когда молчание затянулось. — Я видела похожее пятно, — ответила Дюма, невольно указав на свой глаз. — У человека, который перед дуэлью дяди в 1945, заявил мне, что он сын белобрысой мыши. Он сказал мне, что когда его отец победит, он станет моим мужем. На последних словах Амелия вздрогнула и поморщилась от переполняющего ее отвращение ко встречи из прошлого. — Иди сюда, — Том властно схватил ее за плечи и прижал к себе. Он опустил взгляд и спросил: — Думаешь, это был он? — Есть такая мысль, — сморщила нос Амелия. — Что у нас есть о детях белобрысого? — Только то, что он их не афиширует, — устало откликнулся Беллами. — Но они точно есть. Может ему было хорошо с твоим дядюшкой, малышка, но в школьные годы девчонок он точно тискал. Усталости Райнера Том не удивился. Его отец всю ночь был в наблюдении. Надо бы отправить его спать, но Реддл-Райнер займется этим позже. Сейчас надо позаботиться об Амелии. — Этот гад тебя больше не тронет, — спокойно произнес Том, нежно коснувшись губами лба Амелии и заглянув ей в глаза. — Он бы и тогда меня не тронул, — искренне улыбнулась она. — Я сказала, что если дядя поиграет, то по душу этого гаденыша придет мой жених. — Я тогда еще не был твоим женихом, — усмехнулся Том. — Это был вопрос времени. И ты, кстати, стал моим женихом через несколько часов, — Амелия вздохнула и продолжила: — Сегодня ему просто повезло. Да, он меня тронул. Но теперь, по его душу придет уже мой муж. Реддл-Райнер поперхнулся и, вскинув голову рассмеялся. Он прижимал к себе Амелию, которая жалась к нему в ответ. Лишь когда холодный смех стих, Джеймс Коттак озвучил то, что понял раньше всех остальных. Амелия Дюма видела лицо убийцы. Да, возможного. Но это было хоть что-то. — Дорогая Леди, — мягко позвал Джеймс, — мне тяжело об этом говорить, но тебе придется вспомнить, как он выглядит. — Лейтенант, — кокетливо обратилась Амелия к Джеймсу, — не волнуйся, мне не придется особо напрягать память. Амелия сотворила заклинание некромантов, способное показать, что она видела. Она провела длинным ноготком по своему виску и отбросила серебряную нить воспоминания в сторону. Свет в гостиной мгновенно угас. Как в маггловском кинематографе, перед нами развернулось полотно. На нем мы увидели, как Амелия отпрыгивает от высокого мужчины и грязно бранится. Мужчина, не моргнув глазом, заявляет ей, что хорошенько помоет ей рот своим членом после победы отца. Потому что именно так поступает муж с непутевой женой. — Чего? — опешила Амелия в воспоминании. — С того, — рассмеялся мужчина. — Когда отец победит, ты станешь моей женой и откроешь нам и библиотеку, и тайны Ришелье. — Губа не треснет? — выплюнула Амелия. — Если дядя проиграет, что маловероятно, то за тобой придет мой жених. И я тебе просраться дам, пока мы его ждем! Все было так, как и сказала Амелия. Но мы больше смотрели на особые приметы черноволосого, зеленоглазого мужчины. Он и правда, чем-то походил на Оскара Уальда. У него не было заметных примет, кроме белого пятна под глазом, но мы его нашли, потому что знали, где искать. Пусть примет у него не было, у нас был художник, который начал рисовать обломком угля на обрывке пергамента. И у нас появилось имя. — Альберт! Ты чем там занят? — прозвучал голос Гриндевальда. Потрошитель снова оступился. Мне больно это признавать, но если бы они знали, что Амелия Дюма это Леди Пипа, то он сдержался бы и не стал нападать. Нам повезло. Но, повторюсь, ебал я рот такое везение. — И как мы жандарму эту новость преподнесем? — Павел протянул спешно сделанный портрет Тому. — Не вдаваясь в подробности, откуда Леди это знает, — мрачно ответил Том, взглянув на Беллами, который тут же направился к нему. — Позже, — остановил его сын, вскинув руку с рисунком повыше, хотя отец мог спокойно его выхватить. — Для начала отоспись и закончи отчет. Беллами отправился отдыхать, а я посматривал на Амелию, которая смеялась над шутками Джеймса в компании Павла. Клеон отправился в Vent d'Or. Амелия была расслабленной, веселой, кажется, весь стресс, который у нее был, она смыла в ванне водой и виски. Но, посреди ночи… Амелия проснулась издав протяжный крик полный боли. Резко подскочивши Том загляну в ее широко распахнутые глаза и чертыхнулся. Ее взгляд был потерянный и пустой. Словно она только что становилась драконом. Том сразу же прижал ее к себе и начал нашептывать тихие, нежные слова. Амелию трясло. Он помнил, что помогло в прошлый раз. Он зажал метку на руке. Стук в дверь спустя пять минут. — Я сейчас, — хрипло прошептала Том на ухо Амелии и поднялся. Реддл-Райнер распахнул дверь перед помятым гостем. — Я тебя, конечно, люблю, — сонно и недовольно начал Павел, — но ты охренел чай посреди ночи заказывать. — В первую очередь, это нужно Леди, — Том отступил на шаг, приглашая Мончиводу в кабинет. — А во вторую… — коварно усмехнулся он, — ты, вроде, хотел узнать, что в сказке дальше. Павел тут же встрепенулся и вошел в кабинет, всучив Тому кружку с ромашковым чаем. Реддл-Райнер вернулся к дивану и протянул Дюма кружку. Пока она пила свой чай небольшими глотками, Том и Павел устроились по правую руку от нее, прислонившись спинами к стене. Амелия отставила кружку с недопитым чаем и прижалась к плечу Тома. — Я же говорил, — тихим, глубоким, немного вибрирующим голосом начал он, — что ведьма-некромант и юный чернокнижник переспали. Но, до этого он месяц спал на тахте, которую впихнули в комнату ведьмы. Правда, жадные взгляды на кровать владелицы комнат бросал, — Том усмехнулся, сжав плечо Амелии. — Но они не писали молча весь месяц. Им было о чем поговорить. Пока они корпели над фолиантами и записывали все знания юноши, то делились своими историями из детства, юности. Много смеялись. Они становились ближе. И через месяц ведьма-некромант заглянула в ванную комнату к юноше. Он усмехнулся, увидя, что на ней только рубашка. Его рубашка, которую она без стеснения одолжила у него неделю назад… “— Интересный наряд, — усмехнулся юноша, рассматривая девушку. — Зачем, кстати, ты ее у меня попросила? — Я спала с ней, — залившись краской, ответила ведьма. — А не лучше ли спать со мной? — дерзко спросил чернокнижник. — Лучше, — согласилась ведьма. — Так может, нам пора топить камин этой чертовой тахтой? — вздернул бровь юноша. — Какое неуважение к нашей заботе, — рассмеялась ведьма. Но юноша не ответил. Он ждал. Посмеиваясь, она подошла к ванне, наклонилась к чернокнижнику и прошептала ему на ухо: — Жду тебя в кровати, заберешь свою рубашку.” Том смолк, потому что Амелия мирно засопела у него на плече. — На самом интересном месте, — покачав головой, тихо посмеялся Павел. — А ты думаешь, я буду рассказывать кто кому что куда вставлял? — вздернув бровь, так же тихо ответил Том. — Надежда умирает последней, — хмыкнул Павел и поднялся. — Завтра я в особняке буду, догадываюсь, — кивнул он на Амелию, — она тоже. Так что жду продолжение. — А чем мне еще заниматься? — закатил глаза Том. “Я не обманывал, дорогой начальник, когда сказал, что ты услышишь о работе Дерзкого Джека. Теперь двое. Одна из них немного визжала, не смог сразу убить. Не было времени на то, чтобы срезать уши для жандармов. Я спешил. Жертв должно было быть три. Я так хотел сделать ее белую челку красной. Но она яростно сопротивлялась и ускользнула. Не страшно. Я исполню мою мечту. Джек Потрошитель.” Турка предательски зашипела, расплескав свежесваренный кофе. — Блять! — выругался Волдеморт и, отбросив газету, принялся убирать беспорядок. Звук шагов. Пять пар. Том взглянул через плечо и кивнул Амелии, Джарету, Павлу, Джеймсу и Маттиасу. Они поприветствовали в ответ. Реддл-Райнер взял банку с молотым кофе и приступил ко второй попытке. Правда: — Леди, — позвал Том, насыпав кофе в турку. — М? — откликнулась Амелия и ее руки мягко обвили его талию. — Ты теперь сидишь в особняке со мной, — непроницаемо продолжил Том. Ее руки дрогнули. Затем соскользнули с его талии. Судя по звуку, она отступила на пара шагов. — Ну, нет… — звучно выдохнула Амелия. — Ну, да, — резко обернулся к ней Том, взмахнул рукой, схватил газету и сунул ее Амелии. — Он сделал тебя своей целью и не скрывает этого, — прожигая Дюма взглядом, не оборачиваясь, он убрал турку с конфорки. Амелия же отвела взгляд от красных глаз и внимательно читала. — Художник, — тихо обратился Том к Павлу, который подошел, — я не знаю, что сейчас будет, так что этот кофе твой. — Добро, — кивнув, тихо ответил Павел. Шуршание пергамента. — Если все так, — начала Амелия, — давай я выманю его, а вы его примите. В секунду Том разбежался от нуля до убийства, и налетел на Амелию. — Головой ударилась?! — рявкнул он. — Но… — Дюма вжалась в край столешницы. — Христа ради, не спорь! — навис над ней Том. — Мне напомнить о том, что было ночью? — Леди, — позвал Павел, — не расстраивайся. Сказку послушаем. — Вот именно, — поддержал Мончиводу Реддл-Райнер. — А как закончу, может, вы ее запишите. — Ой, какой умный нашелся, — фыркнула Амелия. — Только вот художник все равно будет по заданием из особняка выходить! — Идем, — резко произнес Том и, крепко схватив Амелию за руку, повел ее в коридор. Они прошли мимо распахнутых дверей маленькой гостиной и свернули за плотные портьеры, которые скрывали окно с видом на сад. Том прижал Амелию к узкой части стены между тяжелой тканью и окном. — Что ты удумал?! — вскрикнула Дюма, но Том тут же зажал ее рот ладонью. — Помолчи, — второй рукой он сжимал ее талию и прижимал к себе. — Ты мне доверяешь? — хрипло спросил он. Амелия еле заметно кивнула, и Том убрал свою ладонь, чтобы она ответила. — Да, — прошептала Дюма. — Тогда выдохни, — жался к ней Том. — Все, что я делаю, не из прихоти или вредности, — Амелия и не скажет, когда ткань ее одежды зашуршала под его настойчивыми прикосновениями. — Я забочусь о тебе и храню то, что ты мне доверила. — Я понимаю, просто… — слова Амелии потонули в слабом стоне, когда рука Тома заползла ей под юбку, — не мне тебе объяснять, как тяжело закрыть себя на ключ, — Дюма снова простонала, но уже громче, тяжело дышала. — Ты… так и не ответил… на мой вопрос. — Что я удумал? — прошептал ей на ухо Реддл-Райнер. — Да, — прошептала Амелия. — Помочь тебе выдохнуть, — Том отстранился, чтобы она увидела его усмешку. — Ты говорила, что хочешь, чтобы я без стыда ласкал тебя, пока в зале идет прием, — он быстро облизал верхнюю губу. — Да, приема тут нет, но по дому снуют люди, — Амелия снова сорвалась на стон от его ласк, но Том быстро зажал ей рот и с насмешкой спросил — Хочешь, чтобы нас услышали? — Амелия отрицательно покачала головой и Том, вновь склонившись к ее уху, обжигающе прошептал: — Тогда, ни звука. Крепко держа Амелию за бедра и вдавливая ее в стену, яростно входя в нее, Том сам думал, как сдержать свои стоны. Тем более, когда Дюма впилась ногтями его плечи и закусила губу, уткнувшись в его шею. Она сдерживала стоны, как и Том. “Хочу чтобы ты кричала”, — коснулась сознания Дюма мысль Реддла-Райнера. Они быстро переглянулись. Конечно, он знал, как решить эту пробле, даже если и придется закончить их игру. В коридоре зазвучали шаги тяжелых ботинок. Глухо стучали по ламинату. — Как думаешь, куда Лорд и Леди делись? — раздался голос Джеймса. — Особняк они точно не покинули, — ответил ему Джарет. — Думаю, Лорд ублажает Пипу так, чтобы она отрубилась и проспала, пока мы Потрошителя не поймаем. Том успел наложить чары на их закуток за секунду до того, как они оба разразились хохотом. То, что они наложили чары развязало им руки. Игра в молчанку их утомила, уже никакого удовольствия от нее. Направляясь в гостиную, Амелия спросила: — Так что было дальше, mon cher? — Дальше? — переспросил Том, потому что его мысли все еще были в другом моменте. Амелия очень выразительно посмотрела в ответ и он догадался: — Ах, точно… Художник, — проходя мимо кухни, позвал Волдеморт. — в гостинную. И, кофе прихватит. — Мне, тоже, — крикнула вдогонку Амелия. — Эй! Я не дворецкий Лорда и Леди, — посмеялся Павел и принялся варить кофе. В гостиной, надев очки, расположившись в кресле, пригубив кофе и притянув к себе папку с последними данными разведки, свои глубокими и слегка вибрирующим голосом Том начал рассказ: “После ванны юноша, пройдя мимо тахты, упал на кровать рядом с ведьмой. Он забрался под рубашку и сжал бархатную кожу девушки. Они целовались. Он снял рубашку и вдавил ведьму в кровать. Секс именно с ней он жаждал со второй их встречи. Она, наверно, тоже. С того дня юный чернокнижник спал только с ведьмой в кровати. Поцелуи, душевные разговоры, секс, нежность. Они не заметили, как минул год. Они даже не поняли, когда решили поставить отца ведьмы перед фактом — она выйдет замуж за юного чернокнижника. Все было хорошо, пока в один день его жизнь решила перестать быть томной и преподнести неприятный сюрприз. Матер-чернокнижник связался с юным чародеем. Просил, чтобы тот помог ему проникнут в замок. — Надо предупредить старейшин, — поморщился юный чернокнижник. — Пусть они сами решают, что с этим делать. Старейшины решили выманить мастера. Но юному чернокнижнику придется сыграть спектакль перед бывшим наставником. Юноша согласился, потому что, если подумать хоть немного, выбора у него не было. В конце собрания старейшина и отец ведьмы прямо спросил: — Ты же не примкнешь к нему на поле брани? — Нет, — отрезал юный чернокнижник, сжимая руку ведьмы-некроманта. — Он бросил меня здесь, чтобы отвлечь вас. Не вышло. Решил сыграть по-другому. Тоже не выйдет. Ваша дочь все для меня. Ее я не предам. И если потребуется, я умру вместо нее. — Легко так говорить, зная, что она — некромант, — невесело посмеялся старейшина. — Это ее право, — вздернув подбородок ответил юноша, — Ведь есть риск, что я откажусь… но не думаю, что смогу когда-либо сказать ”Нет” самой дорогой, кто у меня есть.” Том смолк. Смотря в отчет, он произнес вопрос, который начал его мучать: — Где он берет их фотографии? — М? Реддл-Райнер поднял взгляд и понял, что слушателей стало на одного больше. К Амелии и Павлу, которые сидели напротив, присоединился Джарет. — Где Потрошитель берет фотографии жертв? — повторил Том. — И откуда у волшебницы маггловский портрет? — Так… — протянул Джарет и придвинул к себе тонкую стопку снимков, — где они сняты… Первая жертва, Кэтрин… снята в том номере, где ее нашли. — Русалка… — протянул Павел, рассматривая снимок, — тоже снята в своем номере. Мы не говорили имя третей жертвы. Даже я, говоря “Клара”, думаю о черных волосах и зеленых глазах. Том резко схватил свой блокнот и раскрыл на одной из закладок. А Павел и Амелия тут же принялись рассматривать снимки вместе с Джаретом. — Исключая последних двух, в проулке были убиты еще две… — просматривая своим записи, медленно проговорил Том и взглянул на своих компаньонов. — Где были сделаны фото Мэри Энн и Энни? Прозвучало коллективное задумчивое: “Хм…” и ребята принялись просматривать записи, сделанные на обороте фото, и сами снимки. Не отрывая взгляд, Джарет протянул Тому снимок Кэтрин. На обороте он написал: “В ее комнате”. — Чего это у вас тут так оживленно? — прозвучал голос Антонина, который только вернулся со своего задания вместе с Клаусом. — Фотографии Потрошителя, — коротко взглянув на них, ответила Амелия. — Ну, — заглянул через ее плечо Клаус, — их явно не перед самым убийством сделали. Наличие таких блаженных лиц даже чарами не объяснить. — Тогда, — заключил Джарет, оторвавшись от снимка, — он должен был быть с Кэтрин и русалкой в номере, как минимум, дважды, — и протянул Тому фотографию. Пока Том делал помеку на обратной стороне снимка, Джарет уже начал разглядывать две оставшиеся фотографии с Амелией, Антонином, Павлом и Клаусом. Если две девушки были со своими убийцей дважды, то их коллегам придется напрячь память. “Кого бы отправить?” — думал Реддл-Райнер, листая страницы блокнота. — Что могу сказать, — вырвал Тома из мыслей голос Джарета: — две девушки, которых нашли в проулках были сняты в одном номере. И не думаю, что в один день. Свет и обстановка отличаются. — Знаешь отель? — сразу же спросил Том. — Я не так хорош в этом, дружище, — рассмеялся Джарет и обольстительно улыбнулся. — Но я знаю, кого спросить. Джарет отправился узнавать про отель. С учетом новых данных опрос в Sous le talon d'une sirène я поручил Вернор и Курту. А Клаус, Антонин и Павел оправились узнавать, что там с борделем Сен-Дени. Долохов и Майне пообещали заняться отчетом по прошедшей разведки, как вернутся. Амелия же пообещала художнику не требовать у меня продолжение сказки до его возвращения. Дюма занялись доской убийцы, на которой осталось одно имя. Там появились записи о воспоминании Амелии. Особые приметы. Портрет убийцы. И фотографии его жертв. Я же писал письмо Санлис. Может у жандармов будет больше возможностей разыскать этого парня? Тогда меня не волновал ответ, я знал, что и нам предстоит потрудиться. Благо, тогда мы узнали, какую иголку ищем. Когда к вечеру в особняк вернулись Рыцари, Джо и Фрэнсис отправились готовить ужин. Остальные же были в гостиной и корпели над своими отчетами. Том сидел в кресле, курил и слушал, как Амелия играет на пианино. — Так что было дальше, Лорд, — прозвучал голос Павла. Клавишная музыка стихла. Том осмотреля. В глазах Павла и Амелии был неподдельный интерес. В остальных взглядах было непонимание. — Художник и Леди вам расскажут, — усмехнулся Том и начал: “Старейшины установили ловушку на мастера-чернокнижника в своем же замке. А юный чернокнижник разыграл целый спектакль перед своим бывшим учителем. Рассказал, где есть потайной проход. Мастер-чернокнижник поверил его фальши и даже не могу подумать, что у секретного прохода его встретят некроманты и защитники замка. В ночь перед нападением юный чернокнижник любил ведьму-некроманта как никогда. Нет, он не собирался предавать ее. Но он понимал, что обман вскроется быстро и выжить ему будет сложно. На рассвете, когда мастер-чернокнижник пробрался со своими учениками в замок, юноша был первым кто вступил с ним в бой. — Ты предал меня! — в пыл битвы крикнул мастер-чернокнижник. — Ты предал меня раньше, — оскалился в ответ юноша. Но его сражение длилось недолго. Между ним и противником возникли некроманты-старейшины, а руку юноши схватила ведьма-некромант и крикнула: — За мной! Он не стал ей отказывать. Ему хотелось жить, и не хотелось, чтобы ведьма-некромант отдавала за него свои годы. Только оказавшись на улице, оттесняя нападавших, юный чернокнижник увидел, что на спине под накидкой у ведьмы прячется мешочек. — Что ты задумала? — успел спросить он, окружив их защитными чарами. — Ты мне доверяешь? — быстро спросила она. — Да, — выдохнул он. — Нам пора. Сражение отличное прикрытие. Сражая противников, защищая замок, они покинули территорию и скрылись в лесной чаще. На рассвете ведьма-некромант и юный чернокнижник вышли на опушку леса. Там их встретил дом у ручья, куда они и направились. Когда-то давно, кажется в другой жизни, выполняя приказ мастера-чернокнижника юный чернокнижник и не могу подумать, что встретит свое счастье.” Том смолк и осмотрел собравшихся, которые внимательно слушали его глубокий голос. Шуршание ткани. Словно котенок у него на коленях устроилась Амелия. — Я рада, что у них все хорошо и они вместе, — жалась к его груди она. И, заглянув в его лицо, улыбнувшись, добавила: — как и мы. — А еще, и у нас все будет хорошо, — мягко коснулся губами ее лба он. Тихую, умиротворяющую тишину гостиной нарушил звенящий голос Джарета: — Так. Отель нашли. Ritz Paris. Девиц опознали. С ними приходил мужчина с фотоаппаратом на шее. По описанию совпадает с воспоминанием Леди. Он снимал номер, как Оскар Уайльд. — И никого это не смутило? — вздернул бровь Том. — Приходил с девушками, по которым было видно, что они проститутки, — хмыкнул Джарет. — Так что вопросов имя не вызвало. — Мой Лорд… — невинно позвала Амелия, но Том ее перебил: — Ты опять придумала то, что сопряжено с риском для твоей жизни? — он спросил мягко, тихо, будто продолжал сказку, но все почувствовали надвигающуюся катастрофу. — Забудь, — отмахнулась Амелия и сползла с его колен, направившись к Кларе. В компании подруги, еще трех вейл и двух проституток Амелия ушла, гордо вздернув нос. С Рыцарями я обсудил наш дальнейший план действий. Кого и как задействуем. Что жандармы могут сделать для нас, что в ответ можем сделать для них мы. Я передал письмо для Санлис Клаусу и попросил передать его утром. Но… письмо Санлис так и не получил. Том мог позвать вейл и проституток просто использовав метку, которая есть в их компании, но он предпочел сделать это лично. Девушки важная часть его плана. Теперь надо свести их с Рыцарями, чтобы девушки не пострадали. Хотя, Том признавал, такой риск все равно есть. Подойдя к дверям маленькой гостиной, которую они использовали как склад, Том услышал голос Клары с каплей укора: — Он заботится о тебе. Переживает. Это романтично, кстати. — Ты как-будто не знаешь Волдеморта, — прозвучала Амелия и, судя по тому, как прервалось ее дыхание, затянулось. — Все, что он устроил — картина написанная его силой, талантами и могуществом. Том усмехнулся и без стука распахнул дверь. — Вот значит, какого ты обо мнения, — с насмешкой в голосе заметил он. — Я сказала, что-то плохое? — хмыкнула Амелия и бросила окурок в пепельницу. — Да, ты начал эту революцию, чтобы мы жили спокойно. Но в первую очередь, чтобы показать чего ты стоишь. Только у тебя хватило смелости на это противостояние. Не хочу, чтобы люди заблуждались и только героя из любовного романа в тебе видели, ты куда больше. — А может я хочу чтобы во мне видели героя-любовника? — посмеялся Том. — А тебе идет, — хмыкнула одна из вейл. — Гарпия, бери свой чудный отряд и шуруйте в гостиную. Гоблин расскажет, что от вас потребуется. Проходя мимо, все девушки посылали ему кокетливые улыбки. Все, кроме Клары. Она скорчила рожицу. Когда их шаги стали тише, Амелия, прижавшись к Тому, произнесла: — Я не хотела тебя обидеть. — Я дурак на правду обижаться? — фыркнул он и повел рукой к выходу, намекая, что и им пора. Но повел он ее не в гостиную, а в их кабинет. — Меня это заводит, — по дороге призналась Амелия. — Ты о чем? — не понял Том. Амелия замерла и объяснила: — Могущество. Бледная кожа, черные волосы, глаза цвета то ореха, то вишни. Иногда я так сержусь на весь мир, но смотрю на тебя, и вот уже в мыслях только ты. — Я сделал все для этого, — Том явно гордился этим. Он сжал ее ладонь, поднес костяшки к своему лбу, затем к губам. В ответ Амелия шумно выдохнула и ее глаза заблестели. Том повел ее дальше, и уже в кабинете Амелия спросила: — Как ты? — Паршиво, — Том повалился на диван и скинул ботинки. — Я сижу в этом особняке, как последний трус. Так еще этот гад напал на тебя. Сделал своей целью. Да, чего-то подобного я опасался после убийства в Русалке, но… можно было обойтись без этого. Он хочет не просто уничтожить меня. Он хочет поквитаться со мной. Причинить мне боль. — Этого не случится, mon cher, — нависла над ним Амелия. — Я всегда буду с тобой. — Я знаю, — он нежно провел ладонью по ее щеке. — Тебе надо отдохнуть, — улыбнулась она. — Обними меня, — его рука соскользнула с ее лица и опустилась ниже. Он коснулся ее бока: — И правда, — усмехнулся он, — лучше этого места в мире нет. — И оно твое, — легла рядом и прижалась к нему Амелия. — Только мое, — на выдохе произнес Том. — Да. За окном уже было темно. Том проснулся ощутив прилив нечто для него странного. Осмотрелся. Он один в кабинете. Амелии нет рядом. — Может на кухню отошла? — спросил Том темный потолок и сел. Обулся и отправился на кухню. — Где Леди? — осмотревшись, спросил он Антонина, который заваривал себе чай. — Не вернулась? — удивился Долохов. — Не понял, — резко произнес Реддл-Райнер, внутри начало зреть беспокойство. — Час назад я встретил ее в коридоре, — ответил Антонин. — Она сказала, что в душ, пока ты отдыхаешь. Том сорвался с места и бросился в душевую. Она была пуста. Окно нараспашку. А у него на полу валяются сапоги Амелии. — В Риц что ли пошла?! — рявкнул Том и бросился к окну с призраком надежды, что она не успела далеко уйти. — Лорд! — прозвучал звонкй девичьи голос. Том выскочил в коридор, к нему бежала девушка, имя которой он не мог вспомнить, их информатор. — Скажи, что знаешь, где Леди! — крикнул Том. — В Яблоке! — крикнула в ответ запыхавшаяся девушка. Том развернулся, промчался к окну дешевой и занес ногу над подоконником. — Может, через дверь? — успел спросить Долохов. — Она теперь в туалет со мной ходить будет! — выскочив в коридор, прорычал Том. — Вот она охренеет, — простонал спешивший за ним Антонин. Крики собрали в коридоре всех, кто был в особняке. — Лейтенант, Граф, — рявкнул Том, Михаэль и Альфард невольно вздрогнули, — какого черта вы здесь?! — Так собрание, как изловит этого гада, — напомнил Михаэль. — Точно, — кивнул Том и надел плащ, который успел приманить, пока шел к выходу из особняка. Схватив ручку двери, он оглянулся и скомандовал: — Все, в Яблоко! Я перехватил Амелию на втором этаже, прикрыл ее моим плащом и бросился в комнату из которой она выбежала. Потрошитель пытался уйти в окном. Что ж. Одно заклятие и я ему помог, но еще не убил. Я хотел, чтобы он страдал. Плеяда криков на улице. Потрошитель мешком упал на землю и захрипел. Из того же окна на черном облаке следом вылетел Волдеморт и мягко встал на ноги. — Кто там писал, что не видел Волдеморта и Потрошителя в одной комнате? — холодно рассмеялся Том, окружив себя и противника чарами, чтобы он не сбежал и им никто не помешал. — Пусть полюбуется! Хотя, мы же не в комнате. И к этому пристанут. Потрошитель тяжело поднялся и уставился на Волдеморта. То их сражение закончилось, не успев толком начаться. Это же… смотря на Волдеморта все понимали: выживет только один. Но Потрошитель все равно бы поставил на себя. — Здравствуй, Альберт, — убрав палочку, с насмешкой поздоровался Волдеморт. — Почему ты выбрал Оскара Уайльда? — Том выхватил из кармана брюк складной нож. — Мы похожи, — Потрошитель усмехнулся так, что его лицо перекосило. — А говорят, у меня самомнение завышено, — закатил глаза Том и быстро осмотрелся. — Сказал самопровозглашенный Лорд, — сплюнул Потрошитель и выхватил из-за пазухи длинный разделочный нож. Не было команд. Не было привил дуэли. Волдеморт и Потрошитель сорвались с мест и бросились друг на друга. Длинный нож пошел сверху. Складной нож его остановил. Удар плечом в грудь. Потрошитель закашлялся, но снова нанес удар. Клац. Скрежет стали. Лезвие пришлось по лезвию. Потрошитель поморщился. Лезвие противника рассекло ему костяшку. Удар. Скрежет. Они кружили вокруг друг друга, нанося и отражая удары. В лицах мужчин была ярость. И если ярость Потрошителя жаждала крови, то ярость Волдеморта была холодной. И ярость последнего пугала зрителей больше безумия первого. — Скажи, почему “Леди” — мечта? — отпрыгнув, крикнул Волдеморт. — Почему? — округлил глаза Потрошитель и рассмеялся: — Она же королева всех шлюх! Скажи: вы эту потоскушку по очереди пользуете или она сразу со всеми? — Не знаю, — с безразличием в лице ответил Волдеморт, хотя внутри клокотала ярость, — Рыцарей на лесбийские оргии не приглашают. — Ха! Не верю. Как ты берешь эту сучку? Том собрался со всеми силами, чтобы не потерять лицо перед противником. — А как Гриндевальд ебет своих девчонок? — усмехнулся Волдеморт. — У него их, вроде, двое под боком. — Мерзавец! — кинулся на него Потрошитель. — Что есть, то есть, — успел холодно рассмеяться Волдеморт, отражая удар. Сист. Скрежет. Потрошителя все же смог пустить Волдеморту кровь, порезав левое плечо. Кровь хлынула на брусчатку. Это его приободрило и он открылся. Свист. Крик боли. Потрошитель отпрыгнул, прижав ладонь к лицу. Грязно выругался, прожигая Волдеморта взглядом. Потрошитель прожил бы с этим шрамом всю жизнь, но план Волдеморта был иным. Надо просто подождать. Эта революция научила его терпению. Потрошитель отнял руку от лица, заливая мостовую кровью, и выхватил из кармана волшебную палочку. — Достать волшебную палочку во время боя на ножах? — хмыкнул Волдеморт. — Грязно. Но и умно. Спасибо. — Спасибо? — прохрипел Потрошитель. — Мне не придется перед отцом краснеть. Легкое движение и Волдеморт взмахнул палочкой. Потрошитель пытался сражаться. Волдеморт хорош с ножом, но куда опаснее с волшебной палочкой. Волдеморт не обращал внимания на боль в плече. Страх в глазах Потрошителя был наградой за эту выдержку. Открытая рана на лице противника приняла проклятье и завершила его. Волдеморт оказался слишком близко. Удар кулаком. Нос Потрошителя хрустнул. Он закашлял и повалился вперед. Волдеморт отпрыгнул на шаг и взглянул на противника, усмехнулся. Потрошителя начала бить крупная дрожь. Проклятие начало действовать. Дрожа, лежа на спине, Потрошитель прохрипел: — Леди — шлюха. Щелчок зажигалки. — Умри с этой ложью, — пожелал Том и медленно выдохнул дым, смотря в ночное небо. Чары спали и до Тома тут же добралась суете. Вокруг сновали жандармы. Люди оживленно переговаривались. Журналисты кричали. Щелчки нескольких вспышек. Том опустил голову и отвернулся от толпы. Затянулся и выдохнул дым. Осмотрелся. У дверей Красного яблока ему помахал рукой гоблин. Конечно, Рыцари ждут его там… вместе с Амелией. Надо поговорить с ней. Но прежде… Том взглянул на остановившегося рядом Санлис. — Если сейчас услышишь яростные крики из Яблока, не реагируй, — затянулся Волдеморт. — Так не ты это подстроил? — удивился жандарм. — Мой план был изящнее, но Пипа решила, что она лучше знает, — Том взглянул на умирающего в ногах мужчину, окурок исчез из его руки. — Проблема решена, но… никакой деликатности. Если не добить, к утру умрет. — Оставлю это тебе, — кивнул Санлис и подозвал пару жандармов. Снова обратился к Волдеморту: — Переведи дух. Ваша Леди, вроде, неплохая девчонка. — Ты прав, — кивнул Волдеморт и прорычал, направляясь к La Pomme Rouge: — Но градус ярости эти не снижает. Распахнув входную дверь, широким шагом вошел Волдеморт и осмотрелся. Все резко притихли. Смешанная компания из Рыцарей, вейл и проституток. — Запри тут все, — приказал Том Маттиасу, который уже подлетел к нему, чтобы осмотреть плечо. Найдя взглядом Амелию, все еще укутанную в его плащ и сидевшую за столом рядом с Кларой, Том направился к ней. Заслышав две пары шагов, вейла поцеловала Амелию в щеку и быстро ушла в сторону. — Я зол, как черт, — навис над столом Том. — Скажи, моя дорогая, почему я тебя все еще не убил?! — Потому что без меня, mon cher, — сразу же нашлась Амелия, смело смотря в его красные глаза, — твоя жизнь будет скучной и превратится в нескончаемый парад из шлюх. Воспользовавшись заминкой, быстро осмотрев порезанную руку Волдеморта, Маттиас подвязал и закрепил ее на бандаже. — И то верно, — издал невеселый смешок Том, бросив короткий взгляд на недовольного Дока, — ненавижу скуку, шлюх и парады. — Эй! — прозвучали девичьи возгласы. — Слишком много фальши, — бросил в сторону Том и снова обратился к Амелии: — А ты, моя дорогая, скажи, что перемкнуло в твоей прекрасной головушке? С чего ты решила, что это отличная идея? — Дюма только открыла рот, но Реддл-Райнер ее перебил: — Не перебивай! Почему ты была одна?! — Клара на твоей стороне! — закипев, подскочила Амелия. — А действовать надо было быстро! — Дженни очень хорошо смотрится в платье и умеет красится! — сразу же парировал Том. — Эй! — теперь уже крикнул один Джарет. — А где он наврал? — прозвучал в ответ голос Беллами. Тяжелые шаги за спиной, правое плечо Тома сжала теплая крепкая ладонь. — Сынок, не руби с плеча. — Гоблин твоя правая рука и твой лучший друг! — вскрикнула Амелия и обежала стол, чтобы встать напротив Волдеморта. — Он бы меня сразу сдал! — И был бы прав, — прорычал Том и правой рукой схватил запястье Амелии. Что Волдеморт может сделать, никак партнер, муж, любовник, а как ее лидер? Возможно, это и есть “рубить с плеча”. Он отпустил ее руку и выпрямился. — Майор, — вздохнул Волдеморт, — отвези ее к уважаемому дядюшке. — Нет! — вскрикнула Амелия. — Нет? — Том навис над ней, словно статуя. — Ты ослушалась приказа. Ты рискнула собой. Ты… я испытал неописуемый ужас. У нас один некромант, и это — ты. Кто вернет мне тебя? — Mon cher, — пискнула Амелия, — я больше… — Так не будешь? — перебил Том. — Да, не будешь. Потому что будешь в Шотландии прямо под крючковатым носом. — Но мой дом — Франция! — гордо прокричала Амелия, а у Тома уже не было сил слышат гимн Франции, когда Дюма максимально патриотична. — Не надо, — отмахнулся он. — Что, не надо? — округлила свои голубые глаза она. — Вить из меня веревки! — крикну Том и поморщился. По привычке он взмахнул руками и левое плечо ему этого не простило. — Да когда я вила из тебя веревки?! — возмутилась Амелия. — “А если мне будет страшно? А если мне будет очень страшно?”, — передразнил Том ее тон. — “S’il te plaît, mon cher”. “Я не хочу этого обещать. Не вынуждай”. “Я здесь по своей воле, по ней же и остаюсь”. Мне продолжать?! — Меня пугает твоя память… — А лезть на рожон тебя не пугает?! — Сынок, — вмешался Беллами, — если бы я или другой Рыцарь нарушил приказ, чтобы ты делал? После пары секунд раздумий Том ответил: — Выговор, наказание. Нас не так много. Глупо разбрасываться кадрами. — Вот и ответ, — Беллами устал уже от передергиваний Тома и Маттиаса, этот разговор надо заканчивать и нормально осмотреть рану Волдеморта. — Малышка. Не расстраивай мне сына. И чтобы он не придумал, никакой самодеятельности. Усекла? — Да, papa. — Умница, — Беллами мягко опустил ладонь ей на затылок и по-отечески поцеловал в лоб. — Гоблин… — позвал Том. — Я ни в коем случае не на ее стороне, — перед Томом сразу же возникла белая растрепанная голова, — но вопрос: а ты не пожалеешь? — Не об этом, — усмехнулся Том, закурил и обернулся к Амелии. — Леди Пипа, мои приказы не иду от прихоти. Это не игра. И если я говорю чего-то не делать, значит уже просчитал все риски. Потрошитель хотел убить тебя, потому что убить мою соучастницу, это либо положить фут в копилку, что Потрошитель это я. Либо, показать мою несостоятельность. Тебе, Пипа, стоит научиться слушать меня. И ты, кстати, справлялась с этим… до сего дня. Сейчас ты отправишься в штаб с гоблином. Док осмотрит и перевяжет плечо, я поговорю с Санлис и приду. — Да, мой Лорд, — кивнула Амелия, впервые опустив взгляд. — Послушай… — Не оправдывайся, — отрезал он. — Никогда не оправдывайся. Ты поступила так, как посчитала нужным. И я понимаю, почему ты на это пошла. Твоя привязанность завораживает. Но тебе стоило обсудить этот план со мной. — Я пыталась. Но ты бы не позволил. Я знаю, кого ты искал. Но она не любила бы тебя, как я. — С козырей пошла, да? — невесело посмеялся Том и протянул Амелии пачку сигарет. — Любовь не объяснить, любовь не поддается правилам. В этом ее прелесть и устрашающая сила, — пропела Дюма, пока вытаскивала сигарету и возвращала пачку Тому. — Устрашающая сила сейчас я, — убирая пачку в карман брюк, блеснул красными глазами Волдеморт. — Утром... Амелия вздрогнула и пепел упал на пол. — Утром я сделаю тебе прилюдный выговор, Леди Пипа, — не понимая чьи именно тревоги он успокаивает, продолжил Том. — И назначу наказание. Ты можешь остаться в наших рядах. Но теперь со мной даже в туалет ходить будешь. — Ты перегибаешь палку, — неловко хохотнула Амелия. — Ты вылезла в окно. Я на них защиту от детей поставлю. — Сдурел? — А что? Ты по росту подходишь. А теперь иди. Хватит уже сопли жевать. Через полчаса мое плечо было как новое и мы отправились к жандарму. Санлис знал, кто скрывается за именем “Леди Пипа”. Догадался. Но прямо мы этого никогда не обсуждали. И я ему очень благодарен за это. Потрошитель медленно умирал в камере. Я бы мог его так оставлять. Но не сделал этого. Мало ли. Он принес мне слишком много проблем. Поэтому один неосторожный взмах палочки и проклятье забрало его, пока я говорил с жандармом. Я не говорил Санлис про портрет и воспоминания. Но рассказал, как мы установили, где были сделаны снимки. Как ждали его у Ritz Paris. То что Леди кинулась в бой, жандарма не смутило. Все-таки Потрошитель напал на нее. Мы распрощались пожелав друг другу удачи и напоследок я предупредил, что Потрошитель скоро начнет вонять. Санлис, как и я был рад что проблема скрылась с концами. На улице впервые за почти четыре недели, которые казались вечностью, я вдохнул полной грудью. Перекурили. И отправились в особняк. Тем вечером могло случится страшное. Амелия рискнула собой из-за любви ко мне. Но я не лучше. Я готов все с землей сровнять из-за нее. Леди Пипу я нашел в ванной комнате. — Амелия, — Том опустился на колени рядом с бортиком, — у меня еще есть одно желание. Ты сама предложила мне его сберечь. Спасибо. — Что ты задумал? — приблизилась к нему Дюма. — Амелия, — Реддл-Райнер сжал ее подбородок двумя пальцами и прошептал, смотря в ее глаза: — прошу: живи ради меня. Амелия залилась краской и улыбнулась. — Как я могу загладить свою вину? — заискивающе спросила она. — Начни выполнять мои приказы, — отрезал Том и поднялся. — Сильно напугалась? — спросил он, начав раздеваться. — Больше от неожиданности, — внимательно наблюдала за ним Амелия. — Я не думала, что он так далеко зайдет. Зато теперь мы можем говорить, что любой, кто увидел мою голую грудь, погибает страшной смертью, — всплеск воды, Реддл-Райнер опустился в ванну к Дюма. — Хотя, — прижавшись к нему, добавила она, — Капралу это не грозит. Мою он не видел. Том тихо рассмеялся, уткнувшись в лоб Амелии своим. Когда смех стих, Амелия продолжила: — Тогда в детстве, ты сказал, что я мелкая, и мне стоит прятаться за спиной других хулиганов. Ты был прав. — Перед лицом Тёмного колдуна… — начал вспоминать Том. — Мне стоит объединится с другим темным колдуном, — закончила Дюма. — Я сказал другое, — развеселился Реддл-Райнер, — но смысл ты уловила, — вздохнул. — Если снова такое выкинешь, я привяжу тебя к себе чарами. Как ты его в Яблоко заманила? — Предложила себя, — легко пожала плечами Амелия. — Чего? — опешил Том. — Наплела, что после нашего сражения я думаю только о нем. Что если у меня будет мужчина, то это должен быть он. Повелся. Но я не учла, что Граф и Лейтенант не успеют вернуться. — Хитро, — то, что Амелия действовала в разрез приказом не значит, что сработала она плохо. Она не собиралась быть одна. — Но не делай так больше. Утром в гостиной на собрании, сидя в кресле, Волдеморт обратился к Амелии: — Леди Пипа, ты ослушалась моего приказа. И если это повторится то, да, ты отправишься в Шотландию. Хочешь проверить блефую я или нет? — Не хочу, мой Лорд, — покачала головой Амелия. — Это касается всех, — красные глаза прошли по всем собравшимся. — Мы не в том положении, чтобы разбрасываться кадрами. Но не рекомендую злоопотреблять моей щедростью и проверять мое терпение. Особенно сейчас. Я знаю все ваши слабости. Теперь к твоему наказанию, Леди Пипа, — снова обратился к ней Волдеморт. — Неделю, ты убираешься в особняке. Не используя некромантскую магию. — Хорошо, — поморщилась Амелия и с вызовом спросила: — А костюм французской горничной мне полагается? — Если найдешь время его себе сшить, — сразу же ответил Волдеморт. — Но хуев сад я тут взращивать не планировал. Гостиная сотряслась от громкого местами хриплого, местами грубого смеха. После собрания Том отложил пачку свежей корреспонденции, приступит к ней после обеда. Не переживая, что на него повесят очередное убийство, вместе с Григоттсом Реддл-Райнер отправился забрать букет для Амелии. По пути к цветочнику, Том затормозил у любимой пекарни Чемберленд. — Точно хочешь зайти? — проскрежетал гоблин в чудаковатой шляпе. — Да, — ответил Волдеморт. — Узнаем, боятся ли они меня все еще или нет? — с азартом спросил он и зашел первым. В Пекарне было семь человек: четверо поодиночке сидели за маленькими столиками, пили кофе с выпечкой, двое у кассы и хозяйка пекарни. — Милорд, — вскрикнула хозяйка, напрочь забыв о старичке, которому упаковывала хлеб, — простите. Я поддалась эмоциям и не подумала, как следует. — Бояться меня — это нормально, — надменно ответил ей Волдеморт и встал в очередь за молодым мужчиной, который явно не знал, что делать. Но Лорд говорил с хозяйкой: — И, я надеюсь, больше никогда не увидеть страха в ваших глазах. — Я вам так ни разу не представилась. — она передала хлеб старцу; которому явно будет что рассказать друзьям за игрой в шахматы; и сделав легкий реверанс, преставилась: — Мадам Торез. — Лорд Волдеморт, к вашим услугам, — галантно склонил голову он. Я до сих пор покупаю себе круассан с начинкой перед работой. Пекарней уже давно заправляет внучка мадам Торез. Самой мадам уже давно не стало. Но она до самой смерти с нежность и легким стыдом вспоминала Лорда Волдеморта, ведь все знали, что я люблю захаживать к ней. И Торез никому не сказала, что Лорд Волдеморт, который исчез, — это тот ее до одури красивый постоянный гость.