You should (not) be friend with the Goblin King [(Не)Стоит водить дружбу с Королем Гоблинов]

Том сжимал в руках гарду меча Беллами. Верить он не хотел. За три дня до этого. — Отец прав: ты тот еще шутник, — хмыкнул Том и легко передразнил нарочно вежливый тон Гриндевальда: — “прекрасный способ нам поговорить без сражений и колкостей”, — вздохнул. — А ведь у нас с тобой еще и угрозы остались. — Значит, ты только это в моих словах услышал? — наигранно удивился Геллерт. — Не паясничай, ты не в том возрасте, — отмахнулся Реддл-Райнер. — Ты ведь знаешь, что я был серьезен? — холодно откликнулся Гриндевальд. — Знаю. Но твоя серьезность не гарант, что у тебя получится. — И то верно, — вздохнул Гриндевальд. Кажется, спокойствие Волдеморта его расстроило. — Чего это я? — встрепенулся Геллерт. — Пора бы мне и честь знать. Они переглянулись. — Вали уже, — пожелал Том и перевел взгляд на окна церкви. Ему нужно обдумать этот разговор. — Как он обошел мои чары?! — кипела Мария Сойер. Гриндевальд ушел пройдя через церковь. Конечно, Тома ждали у алтаря, поэтому Геллерт прошел под взгляды изумленной публики. Он хотел показать обитателям, что может до них добраться. Конечно, все они, кроме отца Кристиана, были готовы накинуться. Но их остановил холодный голос Волдеморта: — Не трогайте. А то вонять начнет. Как только двери церкви закрылись, Мария заговорила первой. — Он не применял магию, — ответила на ее вопрос вейла Марьяна. — Он просто пришел, словно голый, поэтому его не заметили. Радует, что если он заявляется так, то значит ничего не планирует. Дверь церкви снова открылась. Том поднял взгляд, про себя надеясь, что это не Гриндевальд. Тогда сражения точно не избежать. Но в тот момент Реддл-Райнер не хотел этого. Понимал, что после их разговора, он может совершить ошибку. Несмотря на внешнюю холодность и спокойствие, внутри клокотала ярость. Том почувствовал, как все коллективно выдохнули. Это был Павел Мончивода. — Весело у вас тут, — Павел бросил мрачный взгляд на входную дверь и направился к алтарю. — Обхохочешься, — скривился Том. — Что он вообще хотел? — смотря на ту же дверь, спросила Амелия. — Узнать, кого из вас убить первым, — начал мрачный Том, — чтобы выбить почву у меня из под ног и, думаю, для виду, отомстить за смерть сына. Понял, что выбор у него огромен. И, — невесело посмеялся Том, — я тоже это понял. Художник, — обратился он к подошедшему Павлу и протянул пачку листов выхваченных из воздуха, — передай эти указания, — Мончивода кивнул, а Реддл-Райнер достал пачку сигарет, бросив взгляд на боковую дверь, ведущую в сад. — Сынок, ты не волнуешься? — Майне сжал плечо Реддла-Райнера. — Волнуюсь, — не стал врать Том. — Но, мы все знали, что у нас на спине мишень и… вера в вас во мне сильнее волнения. Я не корю, и никогда не корил себя за те мои решения. Это бессмысленная трата нервов и сил. После короткого перекура Том махнул на прощание Павлу и вернулся в церковь. Клаус, Амелия и Маряна расселись между отцом Кристианом, мадам Кэрри, Марией и Анабель. Том же встал напротив них, скрестив руки на груди. — Генерал, — начал Реддл-Райнер, кивнув на Марию, — Графиня на твоем попечении. Метку оставил. Первая миссия в Испании. Леди Пипа и Граф будут с вами. — Леди Пипа? — повторила возбужденная Мария. — Я так хотела с ней познакомиться! Она прекрасный стрелок. — Ага, бьет белки прямо в глаз, даже если выстрелила в шкаф, — хохотнул Том, за что получил тычок под ребра от подпрыгнувшей к нему Амелии. — Ты с ней уже знакома, — улыбнулась Дюма, указав на себя, и гордо добавила: — Только это секрет. — Так что помалкивай, — отрезал Реддл-Райнер. — Принято, — отдала честь Сойер. — Отправляемся через три дня, — продолжил Том, без особой надобности взглянув на левое запястье, там были часы. — Значит время подготовиться к поездке у нас есть, — он протянул раскрытую ладонь Амелии. — Идем, моя дорогая. Еще не все злачные места посмотрели. В первой половине 50-х гг. у меня появился Polaroid. Фотоаппарат, который делает моментальные снимки. Как это получилось, расскажу позже. К чему я про Polaroid вспомнил? Да к тому, что я был бы рад ему в ту нашу прогулку с Амелией. В лужах тающего снега Амелия стояла с своих крошечных полусапожках и расклешенном к низу голубом пальто. В лохматой шапке из рыжего искусственного меха она походила на растерянную и попавшую в город лисицу. Она смотрела вслед удаляющимся машинам. Этот образ уже не повторить, лисичка больше не боится маггловского города. Эта растерянность остался только в моей памяти. — Не щелкай-ка клювом, дракончик, — Том подхватил Амелию под локоть и, убедившись, что они успеют, смело перебежал проезжую часть. Только их ноги ступили на тротуар, за спиной пронесся старый хрипящий автомобиль и обдал спину Тома талой водой. Амелию эта участь миновала, потому что Реддл-Райнер впечатал Дюма в свою грудь и закрыл ее от такой неприятности. Амелия бросила свирепый взгляд вслед адресованному драндулету. — Он испачкал и промочил твое пальто, — словно недовольная кошка прошипела Дюма. — Ты же посещала маггловедение, — с издевательской ноткой начал Реддл-Райнер. — Или живые магглы не так приятны, как в книжках? — Да иди ты! — рассмеялась Амелия, заглянув Тому в глаза, и толкнула его кулачком в плечо. — Верно сказано, — усмехнулся он и повел рукой: — Нам сюда. Мы бродили по мрачным и грязным улицам. Если лужа была большой, я переносил Амелию на руках. И мы много говорили. Только темы будущего не касались. Тогда я этого не хотел. Думаю, Амелия тоже. Мы вспоминали школу и то, через что успели пройти еще до начала нашей революции. Единственное, что хоть как-то говорило, что наш крестовый поход закончится, это благодарность Амелии, что я не стал менять свое имя полностью. Имя… тогда мадам Дориан я назвал его так уверенно… хотя, назвал — сильное слово, я его просто написал. Дважды, кстати. С фамилией все было ясно с момента, как Беллами оставил свою подпись. Второе имя дал мне он же. Я не спрашивал, почему именно оно. Хотя, потом я узнал от Клауса, что так звали одного Темного Рыцаря. Его фамилия тоже была Райнер. И у всего отдела было предположение, что именно он отец Беллами. Но уверенности в этом не было. Тайна рождения моего отца даст прикурить тайне моего рождения. Первое же имя… — Почему я его оставил? — спросил Том, снимая рубашку после прогулки. Они поздно вернулись, забрали ужин в комнату и, быстро перекусив, решили готовиться ко сну. Хотя оба знали, что сразу спать они не лягут. — Ты о чем? — переспросила Амелия, меняя пеньюар на полупрозрачную темно-синюю сорочку. — Имя, — повторил Реддл-Райнер и забросил рубашку в шкаф. — Том, Томас… все одно и то же. Я мог придумать другое. Он я его оставил. — Амелия только открыла рот, но Том ее опередил: — И о вашей привычке я не думал. — Может, в память о своей маме? — бесшумно подплыла к нему Дюма. — Наверно, она дала его мне, чтобы эта гнида меня нашла. Или из чувств к осеменителю, — хмыкнул Том. — Черт разбери, что у нее в голове было. — Реддл-Райнер сжал ладони Амелии, которые она опустила на его теплую грудь. — А может, дело в другом? — смотря в его глаза, прошептала Дюма. — М? — Родители выбирают нам имена. Кто–то считает, что так они определяют нашу судьбу. А я думаю, они выбирают то, что им приятно говорить и слышать. — Согласись, — скривился Том, — от этой гниды и моего деда мама только плохое видела. — Да, — скорбно подтвердила Амелия. — Но дав тебе их имена, она их словно очистила. Для себя. Дала им вторую жизнь. Ты тот Том Марволо Реддл, который стоит ее любови. И ты уже тот Том Реддл, который поступает верно. Том легко сбросил руки Амелии, крепко схватил и с жаром впился в ее губы. Оторвался и ее ухо обжег его горячий шепот: — Сейчас я точно поступаю верно? — Определенно, Thomas, — простонала Амелия. Они не знали, почему это так их заводит, но они точно знали, как это сделать без травмы. Том с силой толкнул Амелию на кровать, но опустилась она мягко. — У меня, и правда, монстр на кровати, — слабо хохотнул Реддл-Райнер, рассматривая бледное, угловатое тело под полупрозрачной тканью. — У меня тоже монстр на кровати, — хохотнул в ответ Амелия, смотря, как Том медленно подходит к кровати, расстегивая ремень. — Да, — остановившись подтвердил Том и резко выхватил ремень из шлевок, — плюшевый дракон. — Я о тебе, mon cher! — Дюма задорно рассмеялась. — И правда, — легко запрыгнув на кровать, Реддл-Райнер схватил ее за запястья. — Сказал бы, что нам нужно пожениться. Но вспомнил, что мы уже. — Idiot! — продолжала веселиться Дюма. — Что есть, то есть, — протянул Том. — А теперь… — ее смех стал тише, потому что он сжал ее горло. — Хочу, чтобы ты встала на четвереньки. В этой позе ты у меня как на ладони. Запястья Амелии зафиксировал ремнем, а язычок пряжка ремня колол Тому в живот, когда он с силой входит в Дюма, стоя на коленях и прижимая к себе. Но Реддла-Райнера это не волновало. Ее звонкие стоны, переходящие в крик. Его руки, сжимающие ее тело. Его хриплые стоны, переходящие в рычание. Все, чего Том хотел в тот вечер — забыться. Иначе, он начинал гадать, за кого Гриндевальд примется первым. С момента, как он увидел Амелию на мокром тротуаре, забыться у него получилось. А секс помог уснуть, когда обессиленные и довольные они повалились на кровать и завернулись в одеяло. В назначенный день Амелия отправилась в Испанию вместе с Антонином. Но крюк у нее был большой. Первым делом они хотели навестить мадам Долохову перед отъездом. Потом их путь был через Шотландию. Том не думал, что за ней следят, но перестраховаться стоило. Ближе к вечеру Том вместе с Клаусом и Марией отправился в Испанию напрямую. Оттуда Волдеморт вернулся в Париж вместе с Джаретом и Кларой. Вишенка осталась дожидаться Амелию и Антонина. Потом, прихватив еще Клауса и Марию, она вернется блистать в Красном Яблоке. Я никогда не называл парижский особняк Блэков “домом”, но вернувшись туда после недельного отсутствия было радостно. Но это только до того, как я открыл дверь. Когда мы вошли, меня и Джарета встретила тяжелая и мрачная атмосфера. Мой мозг стал лихорадочно искать причину. Беллами вместе с Павлом и Джеймсом были в Бельгии. Маттиас с Михаэлем и Альфардом в Риге… Остальные рассредоточены по Франции. Что там могло пойти не так? Или что-то произошло в Париже? Из тревожных мыслей Тома Реддла-Райнера вырвал Джеймс Коттак. — Сынок, — быстро заговорил Джеймс, схватив Тома за плечи, — тебе надо в гостиную. — Чего? — резко спросил Том, под шуршание выпавшей из рук гоблина чудаковатой шляпы. — Пойдем, — Коттак повел Реддла-Райнера и Гринготтса по коридору. Два друга пытались понять: почему в горле капрала стоит ком. Тревожные мысли Реддла-Райнера начали превращаться в кошмар. В гостиной бледный, как полотно, Павел протянул Тому меч Беллами. “Нет.” Реддл-Райнер сжал гарду и поднял взгляд на плед, который накрывал кого-то на столе. “Это просто неудачная, глупая шутка”, — говорил про себя Том, поочередная бросая взгляд на Джарета, Павла, Джеймса, Рудольфа и Клеона. Не было только Беллами. Том снова взглянул на стол. “От моего отрицания тело со стола не исчезнет”, — подумал Реддл-Райнер, крепче сжал гарду и аккуратно, словно боялся разбудить, подошел к столу. Но плед он сорвал резко. Вскрик Джарета. А Том вскинул голову к потолку, глаза предательски увлажнились. Шуршание пледа, который выскользнул из его руки. “Я видел столько мертвых. Чем он отличается?” — Том опустил взгляд. “Нет.” — признался себе Реддл-Райнер. — “Своего отца я видеть мертвым не хотел.” Одежда Беллами местами разорвана. Его бледная кожа словно восковая. Короткая борода с правой стороны обожжена, а на коже догорал шрам. “С какой стороны я ранил лицо Гриндевальда?” — подумал мрачный Том и опустил меч рядом со своим отцом. Реддл-Райнер сжал ледяную ладонь Райнера. Вздрогнул. Он это понимал, но почувствовать, что Беллами не дышит… это было ужасно. — Леди должна уже быть в Испании, да? — откуда-то издалека прозвучал голос Джарета. — Послать за ней? — так же глухо звучал Джеймс. — Свяжись со старшиной и… — Сколько времени прошло? — хрипло перебил Том. Собравшиеся вздрогнули. Они слышили из уст Волдеморта голос, который мог напугать противника. Но услышать голос ребенка потеревшего родителя… даже союзникам стало страшно. Предугадать действия Волдеморта попросту невозможно. — Часа три… может четыре, — хрипло ответил Джеймс. — Черт, — отпустив ладонь, Том отступил на шаг. Он уперся в кого-то теплого, после могильного холода, даже обжигающего. Чуть обернулся и взглянул на Джарета. — Ей придется войти в арку, — с болью прошептал Реддл-Райнер. — Дружище, — Джарет нервно сглотнул и сжал плечи Тома, — тебе нужно либо принять это решение, либо… отпустить его. — Да… — полностью обернулся к нему Том, — мне надо принять это решение… Все началось с того дня, когда я встретил Джарета. Джарет стоял слишком близко к Тому. Они пристально посмотрели друг другу в глаза. Реддл-Райнер знал: Гринготтс всегда был рядом. Все присутствующие говорили, что не могли даже предположить, что я сделаю в тот момент. Что ж… я даже себя удивил. Том прижался к Джарету, и они поцеловались. Реддл-Райнер не думал, какой поцелуй вышел у Гринготтса. Хороший? Плохой? Это было не так важно. Наверно, Тому нужно было почувствовать тепло живого, близкого человека. — Помогло? — хрипло дыша, спросил Джарет, когда поцелуй закончился и они уперлись в друг друга лбами. — Да, — выдохнул Том, отступил на шаг, расправил плечи, развернулся и крикнул, что было сил: — Старик! Знаю, ты меня слышишь! Зачем были эти сны?! Зачем были эти разговоры?! Чего ты от меня хочешь?! Ответ не заставил себя ждать. — Услуга за услугу, юноша, — прозвучал такой знакомый мужской голос. Голос, который Том слышал во снах и который сказал: “ваша любовь перекрывает все формальности”. — Но прежде, я должен знать, что вы хотите от меня? Том взглянул через плечо на подтянутого старика с горбатым носом. Как и всегда, он в черном костюме и с тростью в руках. Реддл-Райнер обернулся к старику полностью, гордо вздернул голову и твердым голосом ответил: — Верни мне Беллами Бернар Райнера. Верни мне моего отца. Собравшиеся в комнате затаил дыхание. — Хорошо, — невозмутимо ответил старик. — Взамен я попрошу вас вот о чем. Когда пробьет ваш час, вы примите косу, юноша, и станете новым Женецом. Том взглянул на пальцы левой руки. Поднес к губам. Легко коснулся кольца. После осмотрел всех, кто был рядом, взглянул на тело Беллами и ответил: — Я согласен. — Юноша, вы помните, что ваш отец может отказаться? — напомнил старик. — Я согласен, — настойчиво повторил Том. — Но что если он все же откажется? — продолжал старик. — Его решение не отменит нашу договоренность. — Да, блять! — сорвался Том и налетел на старика. — Не испытывай мое терпение, мастер Хаммерлайн! Я согласен! Правую руку обожгло. Том отступил на шаг, судорожно скидывая пальто, и без церемоний задрал рукава пиджака и рубашки. Осмотрел место, которое не так давно горело огнем. На его Черной метке появился знакомый символ: Дары Смерти. Рваный вздох. Тома уже не волновало то, как изменилась его метка. Подумает об этом позже. Он бросился к Беллами. — Мы поговори позже, юноша, — прозвучал в спину голос старика. — Да-да, — раздраженно ответил ему Том, махнув ладонью через плечо, — дорогу в мои сны ты знаешь. И… Джарет, сходи в Чемберленд и купи старику… чего он там захочет. — Хорошо, — с легкой дрожью в голосе, ответил Джарет. — Пойдемте, мастер Хаммерлайн. Звуки шагов за спиной. — Что ты сделал? — хрипло и слабо прошептал Беллами, найдя взглядом лицо Реддла-Райнера. — Позже расскажу, отец, — усмехнулся Том и вложил в руку Райнера его меч. — Это твое, отец. И, давай договоримся: в следующий раз ты помрешь от старости. — Остряк, — слабо посмеялся Беллами. — Ладно, помоги старику отцу сесть. — Том подхватил Райнера под спину и помог. — Ох… — осмотрелся Беллами, — наверно как-то так себя чувствуют, когда наклюкались в хлам… — взглянул на Тома, — э, сынок, ты чего слезу пусти? Батя ж жив. В ответ я начал смеяться. Павел сказал мне потом, что я звучал, как безумец. А слезы… Да, иногда они предательски накатывают, но никогда не проливаются… кроме того раза. Это были слезы счастья. Их, как выяснилось, тяжело сдержать. После обмена радостными объятиями и отчета Джарета, как он погулял со Смертью, Волдеморт сказал, что поминки отменяются и всем нужно отправляться по поручениям, а сам ушел с Беллами в свой кабинете. О том, что произошло в Бельгии они не говорили. Том еще не был к этому готов. Первым делом он хотел принять реальность, а потом уже затеит разговор с Беллами, Джеймсом и Павлом. Оставшись вдвоем, отец и сын вспоминали прошлое. Как они по очереди сбегали в конюшню с дамами сердца. Как отец учил сына вести лошадь, и как Том по началу остеригался их. Как Беллами любит сладости, и как это откровение развеселило мальчишек. Как они начали свои спарринги на тренировочных ножах. Они принялись обсуждать план тренировок, когда с грохотом распахнулась дверь и в кабинет влетела Амелия. — Ты что сделал?! — вскрикнула она, резко закрыв дверь. — Моя дорогая, потише, — попросил Том, он только понял, как тихо разговаривал с отцом все это время. — Этот путь был быстрее. Чтобы ты не сказала, мое мнение не изменится. Я поступил верно. — Эм… — снизила громкость Амелия и подошла к столу, — это я и так поняла. Я о другом: зачем ты Джарета поцеловал? “Наверно,” — подумал Том, — “ей гоблин рассказал.” — А хороший вопрос, сынок, — вырвал его из мыслей Беллами. — Не знаю, — честно ответил Том. Я до сих пор до конца не уверен в причинах этого поступка. — Верю, — хором ответили Райнер и Дюма. — Коса не аннулирует наш брак… — начал Том, наблюдая, как Амелия берет чистые бокалы, — но, после смерти ты не обязана идти этот путь со мной. — Не обязана, — промурлыкала Амелия, звонко поставив бокалы на стол. Улыбнулась Тому. — Я отправлюсь с тобой по своей воли. Это мое решение. Реддл-Райнер слабо усмехнулся и тяжело поднялся. Взяв бутылку виски, Том разлил его по трем бокалам. Тихо поставил бутылку на стол и подошел к Амелии. Обняв ее, он медленно пропел: — You're in my heart, you're in my spine You're in my head, you're in my lungs And when I die I'll be waiting for you Реддл-Райнер прижался щекой к щеке Амелии и хмыкнул: — Ты ведь говорила, что мне пойдет быть Жнецом. — Я не это имела ввиду, — в тон ему хмыкнула Амелия и стукнула кулачком в плечо. — С каждым разом твой удар все сильнее, — дернул плечом Том и его холодный смех прокатился по кабинету. Он отступил на шаг. — Кстати, сынок, — Том обернулся и взглянул на Беллами, который успел пригубить виски, — почему ты не дал малышке войти в арку? — Я не хотел потерять тебя и хотел ее защитить, — просто ответил Том, усмехнулся и подхватил бокал. — Я действовал по обстоятельствам и мыслил по-идиотски. Читайте, как эмоционально. Беллами усмехнулся и залпом выпил остатки в бокале. — Что тебя волнует, papa? — поглаживая его по плечу, Амелия опустилась на подлокотник кресла. — Дети не должны отдавать жизнь за родителей, — смотря ничего не видящим взглядом, хрипло ответил Беллами. Шуршание ткани, это Том опустился на одно колено перед Райнером. Сжал его теплую ладонь. Реддл-Райнер даже не заметил, как в секунду они увязли в теме, которой он не хотел касаться. Но обратного пути уже не было. — Я не отдал свою жизнь, — поправил Том. — Только свою черную душу. И, ты знаешь, ради кого еще я пошел бы на этот шаг. — Знаю, — слабо усмехнулся Беллами и приложился к пустому бокалу. Эту проблему решила Амелия. Подавшись вперед, она взяла бутылку. Вновь устроилась поудобнее и плеснула немного виски в бокал Беллами. — Малышка, — обратился к ней Райнер, наблюдая, как она возвращает бутылку на стол, — ты молодец, — Амелия обернулась и уставилась на Беллами осовеловелыми глазами. — Верное решение приняла: поддержать Тома. Но, если подумать, тут ты, как всегда. — Если бы Леди меня слушала, то все еще была бы Шотландии, — усмехнулся Том, внутри радуясь, что они оставили тему смерти Беллами. — Сынок, может и хорошо, что малышка не всегда тебя слушает, — усмехнулся Райнер. — С ее приезда ты стал счастливее. Может и хорошо, что этот бесконечный путь мне предстоит с человеком, которая делает меня счастливым.