You should (not) be friend with the Goblin King [(Не)Стоит водить дружбу с Королем Гоблинов]

Вместе с Амелией и Беллами Том спустились на первый этаж. Пока Райнер и Дюма хозяйничали на кухне, Реддл-Райнер отправился в гостиную, чтобы изучить рапорты за прошлую неделю. Еще надо было переписать приказы Беллами. Прежде, чем Райнер вернется “в поле”, его должен осмотреть Маттиас Ямб. Хорошо, что и в особняке есть чем заняться. В гостиной Мончивода и Коттак пытались закончить свои бельгийские рапорты. Антонин, Клаус и Мария тихо беседовали сидя в креслах, сжимая чашки с кофе. Том не удивился их появлению, в экстренной ситуации они приняли самое рациональное решение: не отпустили Амелию одну. Кивнув троице, Волдеморт задержал взгляд на Сойер. “Не удачный у нее выдался первый день.” — подумал Том. — “Одна история охринительней другой.” Реддл-Райнер прошел к столу, где его дожидалась стопка бумаг. Он открыл папку сверху и погрузился в текст составленный Рудольфом, но… Это казалось таким обыденным. Словно не Томас Райнер четыре часа назад взывал к Смерти. Словно не он продал свою душу за жизнь человека, с которым не был связан ни кровью, ни детством. Которого не знал до двенадцати лет. И без которого не хотел жить свою жизнь дальше. Том слабо усмехнулся. За восемь лет Беллами стал ему и другом, и отцом. — Как-будто фэнтази роман пишу, — буркнул Павел, скрипя пером. Том поднял взгляд на Мончиводу, который вместе с Коттаком сидел за тем же столом, скрывшись за ворохом бумаг. Тихие шаги рядом. Том перевел взгляд и улыбнулся Амелии, которая мягко опустила на стол кружку с кофе для него. — Леди, — обратился к ней Мончивода, — а мне кофе сделала? — Представь, — усмехнулась Дюма и направилась к нему. Только сейчас Том заметил, что в ее руках было еще три кружки. — К Октоберфесту готовишься, малышка? — хохотнул Райнер и опустился на стул рядом с художником. — Так кружки уверенно носишь. В ответ Дюма пожала плечами и поставила кружку перед ним. — Кстати, — продолжил Беллами, сделав глоток, — мой отчет будет еще невероятнее, — фыркнул и достал сигарету. — Ты дурак, гоблин — прозвучал из коридора смех Клары, а за ним последовал смех, звучавший словно ручеек, еще двух вейл. Том взглянул на открытую дверь и кивнул веселящимися Джарету, Кларе, Аннет и Франциске. — У них была цель убить тебя, майор, — мрачно заметил Мончивода, взглянув на Райнера. — Белобрысая мышь с козырей пошла, — как ни в чем не бывало ответил Беллами, сделал глоток кофе и закурил. — Тогда тебе… — начал обеспокоенный Джеймс, отложив перо, но его перебил Том: — Не поможет. Кажется, где-то треснуло зеркало. От воцарившейся тишины Волдеморту стало неуютно. Он чувствовал на себе взгляды всех собравшихся. И он прекрасно понимал, как прозвучал. “Может, стоит сейчас расставить все точки над “i”?” — рассудил Реддл-Райнер — “Как пластырь оторвать.” Том продолжил: — Дело в вас всех. Вы мне дороги. И… — он прикрыл глаза и паузу заполнил Беллами: — И ты бы пошел на это ради каждого из нас. — Я хотел другое сказать, — невесело посмеялся Том, — но, да, и это тоже, — выдохнул и сделал глоток кофе. — А что ты хотел сказать, мой Лорд? — мягко спросила Дюма, проведя ладонью по его предплечью. Тяжело вздохнув, Том схватил ладонь Амелии и наконец-то сорвал осточертелый “пластырь”: — Ребята, со смертью каждого из вас во мне будет умирать что-то от человека. Гриндевальд не понимает, что так он выпустит монстра. И… только вам я могу признаться: вы сдерживаете этого монстра. Без вас он меня сожрет. Да, мы победим, но это не та цена, что я готов заплатить. Том осмотрел собравшихся и сделал глоток кофе. Ладонь Амелии сжала его ладонь в ответ. Нельзя сказать, сожалею ли я о том, что мне предстоит взять косу. Но то, что мне предстоит — плата за то, что я увидел, как мой отец обзавелся своей конюшней, как он взял на руки своих внуков и… я увидел много прекрасного и ценного. Беллами Бернар Райнер, мой отец, заслужил эту жизнь. А я, не буду кокетничать (мне не к лицу), заслужил такого отца. — И еще, — твердым голосом Том вырвал собравшихся из их мыслей, — козырь мы разыграли. Старик делает одолжение лишь раз. Так что, не подставляйтесь. — А если я его прошу? — сразу же предложила Амелия. — Не ебу, что будет и.. не хочу проверять, — Том прикрыл глаза и в приказном порядке повторил: — Не подставляйся, Леди Пипа, поняла? — и сделал глоток кофе. — Принято, — твердо ответила Амелия и сразу продолжила: — Сейчас кофе допью, и с генералом, графом и графиней вернусь в Испанию. — Ты когда, кстати, успела волосы перекрасить? — поинтересовался Реддл-Райнер, рассматривая уже такой привычный вид Леди Пипы. — Когда мы были на безлюдной части западного побережья, — легко ответила Дюма и приложилась к своей кружке. — Графиня, ты как, кстати? — обратился к Марии Беллами. От усталого взгляда Тома не ушло то, как передернуло Аннет. — С Корабля на бал какой-то у тебя. — Скорее: из огня да в полымя, — нервно хохотнула Мария. — Чувствую себя проклятьем каким-то. Не зря на корабль женщин не берут. Беда точно случится. — Мы для тебя, Графиня, шутка? — с сильным акцентом спросила Аннет. Собравшиеся в гостиной уставились на вейлу и ее горящие золотом глаза. Было неожиданно увидеть такую агрессию от девушки, чья речь походила на мелодичное щебетание птиц. Девушки, которая всегда искала, как уйти от сражения. Девушки, которая была добра и спокойна. Девушки… которая в ту секунду четко и без сомнений напомнила всем, что она вейла и может быть опасна. — Красавицы, простите, — решил поддержать Марию Джарет, — но вы — вейлы. Такие, как вы, корабли топят целенаправленно и разломив пополам. — Да иди ты! — со смехом стукнула его в плечо Клара. Если в гостиной и возникла странная и неуютная атмосфера, то она была разбита веселыми пререканиями гоблина и вейлы. Все словно расслабились. Только вот из четырех вейл не веселилась Аннет. Она продолжала прожигать Марию взглядом (спасибо уже не золотых) своих светло-карих глаз. Потом вейла тряхнула головой, словно отгоняя какую-то мысль, подскочила и подлетела к Амелии. Схватив ее за локоть, Аннет повела Дюма к выходу. Амелия только кофе прихватить успела. Когда Дюма и вейла скрылись в дверях и их шаги стихли, Мария озадаченно спросила, особо ни к кому не обращаясь: — Чем я ей не понравилась? — Позывным, наверно, — предположил Райнер и сделал глоток. — Она зазноба Тохи. На родину ж ездил, а вернулся с Графиней. Не знаю, что эта чертовка в голове наворотила. — Я чего-то не подумал, что это может стать проблемой, — забеспокоился Долохов и бросился вслед за Аннет. — Так я ж помер, вот у тебя голова о другом гудела, — крикнул ему вдогонку Беллами. — Не смешно, — отрезал Том и приложился к кружке с кофе. — А скажешь, когда я смогу шутить про свою смерть? — усмехнулся Беллами. — Скажу, — усмехнулся в ответ Том. Отец и сын салютовали друг другу кружками с кофе. У Том было не так много времени перед ее отбытием, поэтому он не стал затягивать и зажал Амелию у выхода из особняка. Реддл-Райнер крепко сжал талию Дюма, вдавив ее в стену. Ловил взгляд ее блестящих глаз. Кончиками пальцев другой руки провел по белой пряди на ее челке. — Будешь обо мне фантазировать? — слегка вибрирующим голосом спросил он. — Да, — пролепетала Амелия, прижимаясь к Тому. Шаги за его спиной. — Прекрасно, — быстро произнес Том, коснулся губами лба Амелии и отступил на шаг. Амелия ловко поправила свое короткое черное платье с кружевом. Выдохнула. И уже ничто в ее виде не говорило, что меньше минуты назад она была готова отдаться Лорду Волдеморту у той самой стены. — Графиня, готова? — строго спросила Амелия, выглянув из-за плеча Тома. Реддл-Райнер обернулся и взглянул на новенькую, которую Волдеморт принял на службу только потому, что доверился Клаусу и Михаэлю. Но Темные Рыцари правы: им нужна еще одна женщина с подготовкой Рыцаря. — Да, только… — замялась Мария, осматриваясь по сторонам. Словно на ее внутренний зов, зазвучали шаги. К главным дверям подошли Клаус, Антонин и Аннет. Смерив Сойер недовольным взглядом, вейла демонстративно вздернула нос и что-то прошептала Антонину на ухо. Наверно, не захотела говорить “Au revoir” на глазах у Марии. Вейла только сделала шаг, заманивая за собой Долохова, как Сойер вскрикнул: — Аннет, постой! — Je ne parle anglais, — чопрно откликнулась Аннет, не смотря на ведьму. Мария явно знала, что это значит. А еще она знала, что Аннет говорит по-английски, пусть и с сильным акцентом. — Я переведу, Графиня, — на ходу сообщила Амелия, спеша к Аннет. — Ох… — выдохнула Мария и подошла к компании из Аннет, Антонина и Амелии. — Граф — прекрасный человек, но я не имею на него видов. Да я ни на кого тут видов не имею. Я здесь, чтобы стать Рыцарем и быть им. Я не ищу мужа, — и уверенно добавила: — как и вы. Амелия сообщила Аннет перевод. Обожаю, когда Амелия говорит по-французски. Вейла нахмурилась и принялась отвечать с какой-то невероятной скоростью, не забывая тяжело вздыхать и грациозно взмахивать руками. Когда она смолкла, то переглянулась с Амелией и развела руками. — Аннет говорит, — начала Дюма, обращаясь к Марии, — что очень рада за тебя, но все равно ты очень красива и духом, и лицом. Она боится, что британец предпочтет британку. Мария не успела подумать над ответом, потому что с Аннет сразу же заговорил Антонин: — Обижаешь, — покачал головой Долохов и заглянул Аннет в глаза. — И тем, что сомневаешься в моих чувствах. И своей забывчивостью. Да, мой родной язык английский и родился я в Британии. Но это не делает меня британцем и не отменяет мои русские корни. Аннет встрепенулась и принялась без стеснения покрывать лицо Антонина поцелуями, в перерывах шепча ему слова извинений на двух языках. — Может, мне позывной сменить? — наблюдая за ними, неуверенно предложила Мария. — Фестралов на переправе не меняют, — отрезала Амелия. — И мы изрядно взгрели себе голову, пока думали тебе позывной. — Соберись, дружище, — отвесил подзатыльник Антонину Том, он вместе с Клаусом подошел к компании из двух колдунов и двух вейл. — Не разводите тут любовный роман и пустые ссор, — и, скрестив руки на груди, строго спросил: — Аннет, ты услышала Графа? — Да, — пискнула вейла. — Вот и отлично, — холодно откликнулся Том. — Чтобы я такого больше не видел, усекла? — Да, милорд, — залепетала вейла. Том махнул на прощание и вернулся в гостиную. Слишком много произошло за короткий срок. Надо бы отдохнуть, но зло не дремлет: что лорд Волдеморт, что его противники. Том пытался просматривать рапорт из Риги. Ему нужно было понять, когда Беллами встретится с Маттиасом. Пока Волдеморт пытался понять, почему у него начались проблемы с чтением, перед ним опустился кекс водруженный на тарелку с гербом Блэков. Том принюхался и взглянул на Джарета: — Ты где взял тыквенный кекс? — В Чемберленд, — просто ответил Гринготтс и плюхнулся на стул рядом. — Сказал хозяйке, что ты по ним скучаешь. — Какое сильное слово, — слабо усмехнувшись, заметил Том. — Не рассказывал, но до встречи с тобой я кексы в глаза не видел. И, если честно, тогда в поезде я взял первое, что подвернулось под руку. — Но теперь они тебе нравятся, — пожал плечами Джарет. — Так что я привел в твою жизнь друзей, бесценную женщину и любимое лакомство. — Вот видишь? — громко рассмеялся Том. — А твоя мать все думает, что я с тобой ради денег терся. — Так в следующий раз и ответим: Принц гоблинов делает лорда Волдеморта счастливым, — обольстительно улыбнулся Джарет. Реддл-Райнер отломил кусочки кекса и принялся медленно жевать, смотря в репорт ничего невидящим взглядом. — Дружище, — тихо обратился Джарет, словно боясь разбудить, — тебе надо отдохнуть. — Да? — сквозь кусок кекса во рту спросил Том. — Пойдем в кабинет. Реддл-Райнер шумно выдохнул. Прихватив кекс и рапорт, который не поддавался чтению, он ушел вслед за другом в свой кабинет. Оставив кекс на столе, Волдеморт зачаровал его, чтобы тот не высох. Сил на еду у него попросту не было. — Я позже его доем, — сообщил Том и повалился на диван. Глухой стук ботинок об пол. Том не стал тянуться за одеялом и подушкой. Он укрылся своим пальто, а под голову положил согнутую в локте руку. Прикрыл глаза. Прижал к груди колени. Шуршание рядом. Диван продавился под чьи-то весом. — Том, — прошептал Джарет, — пообещай, что снова поцелуешь меня. Но чтобы перед эти никто не помер. — Балда, — фыркнул Реддл-Райнер и провалился в сон. Том не скажет, сколько времени прошло, но разбудил его голос Беллами: — Неуставные отношения? — Ах если бы, — протянул в ответ сонный Джарет. — Просто помолчи, — строго прохрипел Том и, открыв глаза, поднялся и сел. — Пришел проверить жив ли я еще? — усмехнувшись отцу, спросил Реддл-Райнер. — Нет, — хмыкнул Райнер. — Малышка мне рассказала, что насильно Смерть будущих Жнецов не забирает. Я хотел узнать, что там с моими приказами. — Ждут возвращения Дока, — кивнул головой на стол Том. — Так что сегодня ночью дежуришь. — Принято, — меланхолично ответил Беллами и развернулся к двери, но прежде чем он ушел, Том спросил: — Ты говорил с Ирен? — Нет, — взглянул на него через плечо Райнер. — Зачем ей эти тревоги? — Лучше расскажи сам, — твердо предостерег Реддл-Райнер, — а то земля слухами полнится. — Верно, — согласился Беллами и взглянул на наручные часы. — Ладно. У меня есть четыре часа до начала дежурства, потрачу их на разговор и, — вздохнул, — надеюсь, секс. — Не плошай, отец, — слабо усмехнулся Том, не имея представления, что вообще говорить в такой ситуации. — Не сомневайся во мне, Том, — рассмеялся Беллами, который явно не имел представления, что отвечать. — Пока поспи, сынок, а то на службу преждевременно вызовут. И нахера тогда мне с малышкой такая жизнь? — Меня не забывай! — возмутился Джарет. — Куда же без Дженни, — посмеялся Беллами и ушел, плотно закрыв за собой дверь. Том повалился обратно на диван и сделал то, что выбило из Джарета тихий писк радости. Реддл-Райнер решил использовать вместо подушки лучшего друга. Том проснулся глубокой ночью. Нет, его разбудило не сопение Джарета под боком. Его разбудил уже давно забытый зов сквозного зеркала. Реддл-Райнер ловко перебрался через друга и направился к столу, где под ворохом бумаг оставил зеркало. В отражении была Амелия. — Пара секунд, — направляясь к выходу, тихо и хрипловато сообщил Том. — Ты не один что ли? — округлив глаза, тихо удивилась Дюма. — Ну что-то типа того, — нахмурился Реддл-Райнер, осторожно закрыв за собой дверь. — Джарет? — вкрадчиво спросила Амелия. — Джарет, — вздохнул Том. Реддл-Райнер сбежал по лестнице на первый этаж и закрылся в маленькой гостиной, которую приспособили под склад. — Как ты? — спросила Амелия, когда Том устроился на сваленных коробках. — Хвост не вырос, — усмехнулся Реддл-Райнер и выхватил сигарету из оставленной кем-то пачки. — Остряк, — фыркнула Дюма. — Я про самочувствие, настроение. — Такое чувство, что прошел не день, а месяц… — выдохнул дым в потолок Том. В тот день Амелия вышла на связь потому, что в следующие три дня, минимум, у нее такой возможности не было. Мы еще поболтали, не касаясь утренних событий. Я даже не заметил, как наш разговор стал пикантным, с заведомо известным и желанным финалом. После разговора и быстрого душа Том вернулся в кабинет. Пододвинув Джарета, который устроился в позе звезды, Реддл-Райнер повалился на диван. Приятные воспоминания подаренные Амелией принесли не только крепкий сон, но и яркие ночные видения. Проснувшись, удивительно для самого себя, бодрым, Том ловко перескочил через Джарета и подлетел к своему столу. Распахнув отчет Маттиаса, Реддл-Райнер с облегчением выдохнул: буквы складываются в слова и он понимает их смысл. — Выспался? — прозвучал хрипловатый после сна Джарет. — А то, — живо ответил, довольный словно кот, Том. — Вставай. Надо поработать. А еще, у нас сегодня дела. Ну, если мы хотим, чтобы ребята из Испании вернулись пораньше, и, — он закатил глаза, — Аннет нам мозг не сожрала. — Принято, — поднялся на локтях Джарет. — А что по поводу Майора? — Мне надо рапорт прочесть, — махнул рукой на папку Реддл-Райнер, — тогда и скажу. Но первым делом кофе. — Я последую за вами, мой Лорд, — резво подскочил радостный Джарет. Выбравшись из кабинета, вместе с остатками кекса Том и Джарет направились на кухню. Пока Реддл-Райнер делал кофе, Беллами коротко пересказал, как прошла ночь. Все поставленные цели выполнены, но Джо сломал ногу. Так что залезли в аптечку. Пора восполнять стратегические запасы. — Надо с Доком связаться, — хмыкнул Том и приложился к кружке. — Где его носит, кстати? — с интересом спросил Беллами. Том взглянул на пустое запястье руки. Нет, он не перепутал где часы. Его не интересовало время. Этот жест помогал сосредоточиться. — Через полчаса скажу, — ответил Реддл-Райнер и закинул в рот кусочек кекса. Прожевав, Том продолжил: — Из графика они пока не выбиваются, но хочется, чтобы лыжи уже домой вострили. — Истину глаголешь, сынок, — усмехнулся Райнер и перевел свое внимание на Джарета. Том усмехнулся. Беллами надо бы отчет писать, но это дело они искренне не любил и поэтому всегда откладывал. — Док будет завтра, — как и обещал, спустя полчаса сообщил Беллами Волдеморт. В гостиной они были вдвоем. — Значит, вновь ночное дежурство? — со свойственной ему меланхоличной-мрачностью спросил Райнер. — Нет, — отрезал Том. — Я не деспот ставить два ночных дежурства подряд. Сегодня идешь с парочкой вейл и Френсис в аптечную лавку со список Дока. Потом, ну не знаю, — притворно задумался Реддл-Райнер и пожал плечами, — завались к Ирен. — Увольнительная что ли? — поразился Райнер. — На каком основании? — Ты вчера помер, а затем воскрес, — вздохнул Реддл-Райнер. — Майор, думаю и у Иисуса был выходной после такого. Они переглянулись и расхохотались. На следующий день, после введения в курс дела, Маттиас осмотрел Беллами. Сказал, что Райнер абсолютно здоров. Ямб, конечно, рекомендует еще день отлежаться, но… когда Темные Рыцари его слушали, если у них ничего не отваливалось?.. да даже если отваливалось. Единственной связью с Испанией были рапорты Клауса и Антонина. Из них Том узнал, что на какое-то время Леди Пипа стала блондинкой. Волдеморт отправил список новых поручений на основе полученной информации и отчет о том, что произошло с группой Сен-сира в Париже. Но так же Волдеморт позволил себе то, что и вправду было неуставными отношениями. Он передал маленькое письмо, адресованное “Леде Пипе лично в руки”. Внутри был обрывок пергамента с просьбой: “Не перекрашивай волосы сразу. Хочу посмотреть на тебя блондинку. Твой Томас.” Написанный с легкой руки план Волдеморта и Лусии вступил в действие. Скрепя сердцем Том отправила Амелию, потому что она была идеальным исполнителем. К тому же, неплохо натаскает Марию Сойер. Сен-сир ушлый и сильный волшебник, последняя попытка Гриндевальда вернуть влияния в Испании. У Сен-сира были слабости, и, самая большая — женщины. Не стоило отправлять его в руки Ночных ведьм. Том просил Амелию только об одном: не обращаться: ни частично, ни, тем более, полностью. Иначе ему пришлось бы экстренно срываться к ней. В ответ Амелия, звонко смеясь, сказала, что планирует обойтись без этого. Сам же Том в группе с Джеймсом, Рудольфом, Микки и Альфардом отправился в Вавр, город в Бельгии. Из отчетов он знал, что группа Бастьена сбежала, как только убила Беллами. Волдеморт не хотел говорить отцу куда собрался, но от своих соратников он не скрывал, что хочет поквитаться. В Вавр их встретил Джарет и Клара, которые разузнали и новый адрес Бастьена и сколько людей в его банде. На все про все у них ушло четыре дня. Конечно, Волдеморт был бы рад, чтобы один выживший рассказал Гриндевальду, чего тот добился. Но лорд Волдеморт не пощадил никого. Том вернулся в Париж и с радостью узнал, что Сен-сир мертв. Нет, он радовался не смерти человека, которого лично не видел, а тому, что Амелия скоро вернется. — Блин, так-то не по правилам… — задумчиво протянул Павел, рассматривая преобразившуюся татуировку на руке Тома. Вечером, после возвращения из Бельгии, по просьбе Павла, Волдеморт показал, что произошло с его правым предплечьем, почему он за него тогда схватился. Мончивода смог уличить момент, когда в гостиной Реддл-Райнер решил передохнуть над свежими рапортами. — Ну, да, — невозмутимо подтвердил Том, — не по правилам. Волшебник, да к тому же темный, который станет Жнецом. — Да я не об этом! — расхохотался Павел, опустившись в кресло и откинувшись на его спинку. — Круг символа сливается со сводом черепа. Так в рисунке быть не должно. Но… правила существуют, чтобы их нарушать, да? Я бы так же сделал. Помимо Тома и Павла в гостиной были Джеймс, Клеон, Михаэль, Рудольф и Беллами, которые вернулись со своих заданий и корпели над отчетами. Разговор Мончиводы и Реддла-Райнера напомнил всем в гостиной, что произошло неделю назад. — В той сказке, о Дарах Смерти, — отложил перо Джеймс, — третий брат же ушел со смертью, как со старым другом. Только вот… — Коттак взглянул на Тома и расстроенно протянул: — ты меня переживешь. — Нашел, чему расстраиваться, — хмыкнул Том и достал сигарету из протянутой Павлом пачки. Но вот Рудольф был другого мнения: — Не сыпь соль на рану. — Ребята, вы чего? — поперхнулся дымом Реддл-Райнер. — Я наоборот рад, что не мне вас забирать! — но он тут же резко изменился в лице, пепел с сигареты упал на ковер. — Хотя… — До нашего Лорда только дошло, что ему предстоит нас всех похоронить, — с грустной усмешкой заметил Михаэль. — Не сыпь соль на рану, — прошипел Том, переломив остатки сигареты в руке. — Ладно, чего это мы? — собрался он. — Мы все еще живы и будем жить столько, сколько отмерено. — Насчет майора не знаю, — покачал головой Михаэль и улыбнулся Беллами. — У него, кажется, второй шанс. — Нет, — прозвучал в дверях голос Амелии. — Мойры не перерезали его нить. Значит та смерть не была его, иначе даже мастер Хаммерлайн не смог бы его вернуть. — Вот видишь, Миха, — улыбнулся ему Райнер. — Имею все права жить. — Отличный настрой, — быстро хлопнув его по плечу, пронесся мимо него Реддл-Райнер. В дверях Том коротко кивнул Антонину, Клаусу и Марии и, подхватив Амелию на руки, пронесся по коридору. — Ты чего? — вскрикнула Амелия, когда Том закинул ее на плечо, чтобы открыть дверь кабинета. Но он не ответил. Захлопнув дверь, Реддл-Райнер прижал Дюма к ней и, смотря в округлившиеся голубые глаза и пораженное лицо, выдохнул: — Прости, если напугал. Ты неделю была в этой сраной Испании. Но ты была нужна мне здесь. — Так почему не вызвал обратно? — спросила Амелия, осматриваясь по сторонам, словно потеряла что-то. — Есть разница между Сен-сир и тем, — Том схватил ее за подбородок двумя пальцами и развернул лицом к себе, — что мне нужно потрахаться, — его пальцы соскользнули с ее лица. — Ох… — выдохнула Дюма и усмехнулась: — тебе нужна любовница. — Хватит, — Том с силой уперся кулаками в дверь. Он навис над ней и, смотря с высока, с раздражением продолжил: — Меня это оскорбляет. Я испытал любовь лишь к одной женщине. Я верен одной женщине, потому что этого хочу. И все это о тебе, моя дорогая. — Прости, — пролепетала Дюма, смотря в горящие красным глаза. — Ты тоже меня прости, — Том, прижавшись к Амелии, сжал ее горло. — Я изголодался. Амелия судорожно выдохнула. — Держи юбку, — вибрирующим от желания голосом прошептал он ей на ухо. Трусы Дюма снять не успела, поэтому, не без удовольствия, Реддл-Райнер порвал их. Амелия была зажата между дверью и Томом. Ее длинные фиолетовые ногти впились в его плечи, а стоны отражались от стен. Но Реддлу-Райнеру было на это плевать. Одной рукой он сжимал талию Амелии, другой жадно входит в нее двумя пальцами. Дюма громко стонала, извиваясь в его руках, а с губ Реддла-Райнера не сходила хищная ухмылка. Она сорвалась на крик, а он с наслаждением ускорился. Том не сбавлял темп, пока Амелия, с протяжным стоном, не выгнулась в его руках. Том остановился. А Дюма, тяжело дыша, словно после бега, прижалась к прохладной двери. Хотя, может за ее спиной она уже не была прохладно? Том, поймал затуманенный взгляд, смотря в голубые глаза, медленно вытащил пальцы. В оглушающей тишине кабинета он поднес средний и безымянный пальцы ко рту и облизал их. Дюма судорожно вздохнула, а Реддл-Райнер расстегнул ремень и спустил брюки. Подхватив Амелию под ягодицы, Том приблизился. Его губы были так близко. Реддл-Райнер медленно вошел в Дюма. И успел поймать губами ее стон наслаждения. Продолжая наращивать темп, Том прохрипел: — Такая сладкая. У тебя там мед, что ли? — и с жаром впился в губы Амелии. Довольный, словно кот умыкнувший бидон молока, Том сидел в кресле, а на коленях у него была обессиленная Амелия. — Уяснила, — лениво начала Дюма, откинувшись на плечо Реддла-Райнера, — любовница тебе не нужна. Вопросов больше нет, тему не поднимаю. Но, — заглянув в лицо Тома, ее глаза блеснули, — почему ты не хотел, чтобы я перекрашивала волосы до приезда. — Интересно было посмотреть на тебя блондинку, — просто ответил Реддл-Райнер и потянулся за пачкой сигарет. — Так тебе нравится больше? — спросила Амелия, выудив из пачки сигарету. — Больше? — переспросил Том, наблюдая, как Амелия подносит огонек к сигарете, вытаскивая из пачки вторую. — Не-е-е, — протянул он, захлопнув пачку и приняв из руки Дюма заженную сигарету, — дело не в цвете волос и том, как ты выглядишь. Дело в твоей личности. А по поводу цвета… — Том затянулся, выдохнул дым в бок, взглянул на Амелию и обольстительно усмехнулся: — тебе, как вору, все впору. Бывает, мы не помним, как заснули. В ту ночь, это произошло со всеми обитателями парижского особняка Блэков. Я распахнул глаза и понял, что стою на опушки леса напротив трактира, который начиная со второго этажа строили, как умели, как хотели и явно волшебники. Окна пустые, темные. Ни звука. Даже слабого ветерка. Том шумно выдохнул и осмотрелся. “Что происходит? И где?” Рядом, с такими же задумчивыми лицами, были Амелия, Антонин, Беллами, Павел, Джеймс, Клеон, Михаэль, Рудольф, Клаус и Мария. Всех этих людей Реддл-Райнер видел перед тем, как закрылся в кабинете с Дюма, но… Людей на опушке было больше: — Вы когда вернулись? — поразился Том, смотря на Джарета, Клару, Маттиаса и Альфарда. — Да вот только что, — развел руками Джарет. — Ебать у тебя вопросы, дружище, — нервно хмыкнул Клеон. — А мне интересно, что это за колдовство? Как нашу защиту обошли? — Тебя это волнует? — удивился Рудольф. — А вот меня интересует, где мы и почему Леди снова рыжая? — Лучшие годы, — осматриваясь, звучно прошептала Амелия, а затем вновь нарушила задумчивую тишину: — Это Шварцвальд. Задумчивость словно ветром сдуло. Все удивленные лица устремились к Амелии. Первым нашелся Беллами: — Малышка, это ты учудила? — Нет, — покачала головой Амелия. — Том меня быстро аннигилирует, если я такую толпу за занавес потащу. Но, магия некромантов, Клеон, способна обойти магию Тома. А еще, есть Ришелье, которые благосклонны к нему. Думаю, они решили лично поприветствовать его. — И кто же ко мне благосклонене? — с сомнением спросил Том. Амелия, усмехнувшись и заглянув ему в глаза, ответила: — Гензель. — Шутишь? — искренне удивился Волдеморт. — Да не в жизнь, зятек! — прокатился грубый и веселый голос. Все на опушки леса уставились на трактир, в окнах которого начал зажигался свет. Дверь была распахнута настежь, а в ней была высокая, мощная мужская фигура. Соломенного цвета волосы разбросаны по плечам. Короткая борода. Глубокие морщины. Искрящиеся голубые глаза, уже знакомые Тому. Он даже нашел нечто прекрасное в том, что шрам проходящий через правый глаз, кажется, не забрал возможность ясно видеть. Волдеморт опустил руки в карманы брюк. Волшебная палочка, нож, револьвер… все это бесполезно против уже мертвого, но не подготовиться будет глупо. — Где топор твой? — веселящийся, без сомнений, Гензель направился к ним. — Дочь мою под венец увел! И без сражения с отцом! — Скорее, с дедушкой, — дерзко ответил Том, достав руки из карманов брюк. — Ох, какой! — Гензель остановился в трех шагах от Волдеморта. — Бери топор! — У меня только нож, — со щелчком затвора, ответил Том. — Эт не нож, это зубочистка, — захохотал Гензель. — Хочешь узнать, какая эта зубочистка в моей руке, Гензель? — оскалился Реддл-Райнер. Первый охотник расплылся в безумной улыбке, обнажив волчьи зуба, а голубые глаза стали желтыми. — Гензель! — прокатился медовый, пусть и строгий голос. Звериное наваждение с первого охотника будто смыло водой. — Я с твоим дедом за Эйку тоже не бился, — продолжал незнакомый голос. — Мы сбежали. Так что, исключения могут быть. Из трактира к ним шел высокий, плечистый и сухой мужчина. Но он был похож на Гензеля: тот же цвет волос, глаз. — Папенька, ну ты чего кусты ежевики ломаешь? — расстроенно протянул Гензель. Мужчина остановился ближе к Тому, с любопытством рассматривая его. Из всех Ришелье эта личность интересовала Реддл-Райнера больше всего. У них было кое-что общее. — Приятно познакомиться, Вольфганг, — склонил голову в знак приветствия Том. — А мне с тобой, Томас, — улыбнулся Вольфганг и, чуть обернувшись, обратился к Гензелю: — Sohn, твой бой с Волдемортом может быть только для вашей потехи. Ни больше, ни меньше. — Папенька! — возмутился Гензель. — А какой у зятька резон тогда со мной биться? — Резон? — резко переспросил Том, не убирая нож. — Нечисть тебе рожу. — Том! — перед Реддлом-Райнером выпрыгнула Амелия. — Сдурел?! — Для тебя это новость? — смотря на нее свысока, вздернул бровь Том и спрятал лезвие ножа. Амелия ударила Тома в плечо, но ее взгляд вызвал у него улыбку. В нем было сложное сочетание раздражения и возбуждения. Реддл-Райнер усмехнулся. Схватив Дюма за плечи и талию, он по-хозяйски прижал ее к себе. — Чуть позже, я помогу тебе снять напряжение, моя дорогая, — тихо произнес он ей на ухо глубоким, вибрирующим голосом. Дюма вздрогнула и издала тихий писк. Но быстро собралась и испепеляюще взглянул на Гензеля. — Ты для этого нас всех притащил, да, дедушка? — чуть прищурившись, спросила Дюма. — И противника, и зрителей. — Гензель лишь помогал, — прозвучал скрипучий голос. — Заклинание сотворили мы. Из трактира выходили люди, кто-то садился на траву под окна, кто-то подходил ближе. Но лишь четверо целенаправленно шли к ним: низкий старичок в красной мантии, женщина подозрительно похожая на Амелию, Салазар Слизерин и… Том догадывался, кто эта невзрачная и трясущаяся женщина. Реддл-Райнер ослабил объятья, чтобы Дюма могла поприветствовать родственников. — Томас… — выдохнула взволнованная Амелия и раскинула руки, словно желая их всех разом обнять, — Эйка… — Маменька, тискаться потом будете! — с претензией проворчал Гензель. Том невольно улыбнулся этому недовольству: кажется все шло в разрез с планами старого охотника. — Янтарь мой, сражений в жизни Тома сейчас предостаточно, — нравоучительно обратила Эйка к сыну, сжимая в объятьях Амелию. — Давайте, когда уже и он заскучает, — и, взглянув на Тома, вздернула бровь. — Недоволен? — Ну, как сказать? — начал Волдеморт, протянув раскрытую ладонь Амелии. — Сражение с Гензелем — это интересно. Но, и отрицать вашу правоту, Эйка, я тоже не могу. И, кстати, есть один подводный камень. — Только один? — хором спросили все, кто пришел с Томом. — Гензель, — Волдеморт обратился к первому охотнику и заглянул ему в глаза. — Для меня будет честью сразиться с тобой, но… если мы сделаем это сейчас, то всех противников после я буду ровнять по тебе. Скучно станет. — Зерно истины есть, зятек, — нехотя признал Гензель. — Я возлагаю на тебя большие надежды, — Том убрал в карман брюк складной нож. — Закончили? — прозвучало несколько голосов у трактира. — Получается, что так, — хором ответили Том и Гензель. Тонкая и бледная ладонь хрустнула в мощной обветренной и мозолистой ладони. Всей гурьбой мы зашли в трактир. Там все было в лучших традициях жанра: стойка, за которой на полках теснились бутылки и бочки; массивные деревянные столы и стулья, пара диванов. Невысокая сцена, на которой стояло пианино и была свалена целая куча музыкальных инструментов. Я устроился на одном из таких диванов, прижав к себе Амелию. Рядом были Джарет, Антонин и Беллами. Гарпия, конечно же, плюхнулась на колени Джарета. Я не думаю, что у охотников была какая-то конкретная цель. Думаю, они просто хотели на меня поглазеть. Вокруг собрались мои Рыцари. Охотники натаскали больших кружек с элем и тарелки с простыми закусками. Рядом крутились Эйка, Гензель, Слизерин, охотники и… та невзрачная женщина. Как только я ловил ее взгляд, она сразу же его отводила. Определенно, это была Меропа. Но, она не знала, как начать разговор. Не могу ее винить, я тоже не имел ни малейшего представления и... сказать по правде, желания. Громкий смех. Разговоры. Музыка. Много немецкой речи. Если я не был вовлечен в разговор, то на губах у меня был эль или Амелия. Есть ли у нас жизнь, зависит только от нас. Я встречал живых, которые были мертвы. А в тот день я встретил вполне себе живых мертвых. Нам было весело, только Альфард никак не мог расслабиться. Его можно понять. Среди этих мужчин в светлых рубахах и темных льняных штанах притаился Гримм Ришелье. И он себя показал. — Я чую Блэка, — мягко произнес аскетичный мужчина с длинными черными немного вьющимися волосами. Мочки его ушей были в серьгах, в которых узнавались защитные амулеты, а на лице был маленькие татуировки-символы. И, судя по его открытым рукам, татуировок у него было много. Не удивительно, что он так долго болтал с Павлом. Этот мужчина слабо вязалась с представлениями об охотниках. Но Том знал, что если судить только по комплекции, то быть беде. Реддл-Райнер и сам не отличался мощным телом, но это не мешало ему выводить из игры противников вдвое больше него. Важны опыт, знания и тренировки. — Кто вы? — обратился к незнакомцу Клаус. — Гримм Ришелье, — с легким поклоном невозмутимо ответил мужчина и облокотился на плечи Блэка. — Так-так… — протянул Альфард и, на удивление, спокойно спросил: — теперь вы хотите меня убить? — Ну ты чего? — лающе рассмеялся Гримм. — Твой дед был неплохим человеком… — в лице Блэка читалось огромное сомнение, — ну, пока меч в меня не вонзил. Ха-ха! Да и отомстил я ему. Так что к тебе вопросов нет. — Не только отомстил, — прозвучал веселый женский голос. На стол уселась женщины с густой каштановой шевелюрой и тяжелыми веками. На ее губах была улыбка, адресованная Альфарду, а глаза заговорчески блестели. — Гримм еще и его сестрицу Беллатрикс с собой забрал. — Я пытался тебя остановить, Белла, — веселился Гримм. — Но ты ушла за мной по своему желанию. — Жаль только, что пожениться не успели, — надула губы Беллатрикс. Хорошо, что не поженились. Иначе бы обломали все кусты ежевики моим детям. Сын то уже женился. А вот дочь… тут главное наличие выбора, а воспользуется она этим или нет, уже ее решение. — Пойдете танцевать, Гримм, Альфард! — радостно позвала Беллатрикс и спрыгнула со стола. Где есть пианино и Джарет. Я и Амелия. Обязательно случится Танго Ревности. Короткая юбка платья Амелии озорно подпрыгивала, обнажая черные панталоны. Так невинно… но все понимали, что Том и Амелия прямо сейчас не займутся сексом только потому, что зрителей слишком много. Амелия ловко крутилась вокруг Тома. Упиралась в него. Облокачивалась на крепкие руки. Прогибалась. Том склонялся за ней. Обжигал дыханием ее лицо и шею. Перебирал тонкие пальчики с длинными ногтями. Мягко проводил ладонью по ее бедру или спине. И все это под крики одобрения, аплодисменты, выкрики, которые танцующая пара при всем желании не смогла бы разобрать. Когда ладони Амелии были в ладонях Тома и он смотрел свысока, наблюдая, как она опускается вниз, дверь трактира распахнулась с улицы. — Что вы устроили?! — крикнула влетевшая к ним женщина. — Сколько правил нарушили? Музыка стихла. Амелия выпрямилась. Том обернулся и взглянул на разъяренную высокую молодую женщину в красном платье и плаще. Через него будто бы прошла молния. Белые, словно снег, длинные прямые волосы. Голубые глаза, словно два кусочка льда. Реддл-Райнер видел ее впервые, но знал, кто она. — Enchanté, Софи, — поприветствовал Том, невольно прижимая Амелию ближе и заводя ее себе за спину. Софи смотрела с неприкрытой злобой. На лице же Тома была надменность и усмешка. Это раздражало ее еще больше. — Прям как ты, веточка, — вмешался Гензель, — когда насильно пробудила силу некроманта в Амалии. — А ты?! — налетела на Тома Софи. — Ты понимаешь, что сделал? На что согласился?! — Если тебя это так ебет, — прошипел Том, продолжая прятать Амелию за собой, — то в гостиной были Джарет, Павел, Джеймс, Рудольф и Клеон, и они тебе скажут, что это было полностью осознанное решение. — Да? — вздернула бровь Софи. — Ты и твои, прости Король Франции, Рыцари прибавили мне работы! — она приблизилась, словно надеялась, что это может напугать Тома. Но он сделал шаг к ней. — Злишься, что я при жизни уже Жнец? — навис над ней Реддл-Райнер. — Жнецы — не убийцы! — кричала Софи. — Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет, — сразу же ответил ей Том. — Это убийство, Софи. Либо по расписанию, либо по воли случая. То ли Софи никогда не думала об этом, то ли отрицала, независимо от ее мотивов, она сменила тактику. — Ты оборванец, который не заходил в арку! Ты не можешь быть Жнецом! — Чтобы зайти в арку нужно быть некромантом. Но я, с натяжкой, некромант только тогда, когда ее трахаю, — без прикрас ответил на ее выпад Том. — Я — волшебник, — высокомерно добавив: — И, замечу, сильнейший в своем поколении. А могу ли я быть Жнецом… обсуди это со стариком. — Ты — темный колдун! — не унималась Софи, игнорируя последний выпад Волдеморта. — Чтобы одолеть темного волшебника, тебе нужно самому им стать, — без промедлений ответил Волдеморт и с насмешкой добавил: — И не тебе, Софи Ришелье, корить меня в этом, ведь это Темные Рыцари позаимствовали у нашей семьи. — Нашей? — кипела она. — Много на себя берешь! Том медленно выпрямился и расправил плечи. Обернулся к Амелии, подхватил ее за талию и усадил на стол. — Амелия Мэрион Дюма, — властно начал Том, держа ее ладони в своих, — черт возьми, я счастливец, потому что ты сказала мне “да”. Амелия ловко вывернула правую ладонь и схватила Тома за подбородок двумя пальца. — Томас Мэтью Райнер, — в тон ему начала Дюма, — не зарывайся, это я счастливица, потому что ты сказал мне “да”. — И даже Смерть не разлучит нас, — хрипло выдохнул Реддл-Райнер. — И даже Смерть не разлучит нас, — пальцы Дюма соскользнули с его подбородка. В ту же секунду тело Амелии хрустнуло в объятьях Том и они с жаром впились в губы друг друга. Все бы хорошо, но вновь это легкий укол изнутри. Том сделал зарубку в мыслях, что надо обсудить это с Амелией. — Так сложилось, — в воцарившейся тишине прохрипел Том, — что я знаю, чем чревато несильное пробуждение некроманта, — он обернулся к Софи. — Если не из-за болезни, то Амелия могла умереть из-за тебя. Твое счастье, что моя Амелия сильнейший некромант моего времени. — Жница потупила взор. — Еще будешь говниться, Софи? — Оборванец! — снова налетела на него она. — Высокомерный!… как… как Бруно! — Не… — холодно рассмеялся Том. — Гарпию тебе не переплюнуть. Тебе придется постараться, бабуля. — О, ты похвалил меня, баран? — весело крикнула Клара. — Помолчи, гарпия, — проворчал Том. — Тебе пора, Софи, — встала между ними Амелия. — Кто-то страдает в предсмертных муках, пока ты тут сиськи на пустом месте мнешь. Но Жница не шелохнулась. Том резко развернул Амелию к себе. Он не ошибся. Её глаза застелила черная пелена. Кончиками пальцев Реддл-Райнер провел по щеке Дюма. Мягко взял за подбородок, чтобы зрительный контакт не прервался. — Моя дорогая, — глухим, вибрирующим голосом начал Том, — не стоит. А то размах твоих крыльев разнесет такую уютную таверну. Амелия вздохнула и посмотрела на Том голубыми глазами. Дюма скосила взгляд на Софи: — Ты отличаешься от прошлых Жнецов. Почему у тебя нет спутника? — взмах черных вороньих крыльев. — И упорхнула, — поджала губы Амелия. — Навела веточка шороху, — немного неразборчиво из-за трубки во рту, произнес подошедший к ним Гензель. — Ее реальность не устраивает, — невозмутимо ответил Том, отступил на полшага и закурил. Тихие и осторожные шаги рядом. Реддл-Райнер скосил взгляд. — А я все ждал, когда ты подойдешь. Он полностью обернулся к невзрачной женщине. Ее бесцветные глаза шарили по его лицу. Тонкие, узловатые пальцы перебирали подол изумрудного платья. Она сделала шаг и пошатнулась, словно забыла, как ходить. Том не растерялся и, ухватив ее за руку, помог удержать равновесия. — Я и сам не знаю, как начать этот разговор… — вздохнул Реддл-Райнер, — мама. Конечно, охотники это уже знали, а вот для Рыцарей это была новость. Да, мама у Тома Реддла-Райнера была, как иначе? Но то, что они могут встретиться вот так… — Ты… — сбивчиво бормотал Меропа, смотря в карие глаза, — ты жив… — Пока что, — усмехнулся Том и сразу же ответил на ее испуганное лицо: — Издержки того, что я — Лорд Волдеморт. Тяжелые шаги рядом. Меропа уставилась на Беллами и пролепетала: — Спасибо вам… — Спасибо тебе, — шагнул к ней Райнер. — Ты подарила мне сына, Меропа, — и осторожно поцеловал ее в лоб. Отец сказал моей матери слова, которые она, наверняка, хотела услышать от Реддла-старшего. Но только Беллами Райнер мог по достоинству оценить ее поступок и… жертву.