Мой любимый официант

      Ревность Арсений приходит на работу слишком рано даже для себя. Он почти не спал всю ночь от переполняющих его чувств, а потом ещё и проснулся в четыре утра, чувствуя себя прекрасно. По дороге на работу у него возникает огромное желание высказаться, поговорить, посоветоваться, и он уже хочет попросить Серёжу выйти из помещения на улицу, заходя на кухню, как тот его опережает: — Привет. Ну как всё прошло? — ну конечно, раньше официанта в ресторан может прийти только шеф-повар. Арсений недолго думает над ответом: — Пойдем, — он кивает в сторону запасного выхода, ведущего на улицу, и друг, что-то крикнув своим поварам, идёт за ним. *** — В общем вот так… — до рассказав свою историю, сидя на лавочке, вздыхает Попов. — Ну круто чё, поздравляю, — высказывается Матвиенко, присев рядом. — Что значит «поздравляю», Серёг? Что делать? — вот Арсения эта ситуация напрягает, пугает и тревожит. Это заметно по дергающейся ноге и сжатым в крепкий замок пальцам. Арс и сам до конца поверить не может, но он действительно разрешил Шастуну ухаживать за ним. За Арсением. За парнем. За подчиненным. Он просто не смог тактично отказать таким грустным и чистым глазам, да и не хотел, если уж быть честным, и это вводит в ещё больший ступор, учитывая, что Арсению понравилось находиться рядом с начальником в неформальной обстановке, а оправдать себя за такие чувства брюнет так и не смог. — А что делать? Он тебе нравится? Нравится. Вам понравилось вместе? Понравилось. Попробуй и расслабься уже, — фыркнул Серёжа, заметив чуть ли не мертвую хватку двух рук. Арсений не знает, что делать дальше. — Ну ты же знаешь какой я сложный. Со мной общаться это ж пиздец. — даёт заднюю он, действительно зная свой характер. А что, если Шастун струсит или у них ничего не выйдет? Как потом продолжать работать здесь и смотреть мужчине в глаза? А терять хорошую работу, не пробыв на ней и полгода, Арсений очень-очень не хочет. — А вдруг ты в отношениях другой? С тобой же общаться пиздец, потому что ты тихий-тихий ходишь, а потом взрываешься, как динамит, а так нельзя, — друг сочувственно смотрит на Попова, несильно сжимая его плечо. — Может, ты и прав, — тяжело вздохнув, соглашается Арсений, поднимаясь со своего места — скоро начнется рабочий день. — Я всегда прав, — расправив плечи, гордо заявляет Матвиенко, вставая следом. — Иди уже, — брюнет несильно ударяет повара по плечу и тихо смеётся, возвращаясь обратно в ресторан.

***

Официант разносит заказы, плавно и быстро скользя от одного столика к другому. Сегодня выходной день и посетителей выдалось гораздо больше, чем обычно, но и Арсению не привыкать много и быстро работать. Полностью погрузившись в будничный день работы официанта в дорогом и престижном ресторане, брюнет не замечает своего начальника. Тот сегодня особенно тихий, не подзывает к себе, не делает замечаний в его сторону, и даже один единственный заказ с утра — крепкий кофе — ему принесла Катя — официантка, работающая с Поповым на одной смене, когда у Оксаны выходной. Вспомнив о директоре ресторана лишь раз, Арсений мельком смотрит на четвертый столик. Антон Андреевич привычно сидит на мягком диване, на его лице отображается четкая сосредоточенность, а взгляд устремлен на бумаги в руках. Арсений даже замедляет шаг, но после мотает головой, прогоняя лишние мысли и продолжает работать.

***

Рабочий день близится к концу. За окном черное небо освещено бесконечными вереницами проезжающих машин и вечно горящими фонарями. Такой вид и суета вполне привычны, хоть и поначалу казалось, что ты будто попал в типичный сериал про провинциального бедняка и нереальный и недосягаемый Нью-Йорк. В такое время посетителей практически не остаётся, ресторан пустеет и повара на кухне выключают плиты и собираются домой. Арсений дорабатывает свою смену, собирая со столиков грязные тарелки и недопитые бокалы вина. Он подходит к самому дальнему столику и его взгляд цепляется за высокую фигуру Антона Андреевича, стоящего у стойки регистрации рядом с Ирой. Хостес, как обычно, чуть ли не лезет на начальника, всячески демонстрируя ему свой дорогой маникюр и декольте, так удачно выглядывающее из расстегнувшейся блузочки, пока сам Шастун отчего-то не спешит отстраняться и держит девушку за талию, шепча ей что-то нежное на ушко. Арсений не знает, почему замирает и смотрит. Он невольно становится свидетелем этой слащавой сцены и в груди разгорается буйство. Кулаки начинают чесаться, а желание подойти к этой кукле, впечатать её в стену, растрепать её крашеные волосы и смыть весь макияж растет в геометрической прогрессии. Хочется шею ей расцарапать, колготки разорвать, губы её силиконовые… Но Арсений резко отмирает, берет себя в руки, складывает грязную посуду на поднос и уходит на кухню, вываливая её в раковину. Потом помоют. Он сейчас весь красный, раздраженный, сжимает кулаки, проводит по лицу, но не может успокоиться. Ему эта Ира не нравилась с самого начала. Не настоящая она, слишком кукольная, слишком в своих интересах. Барби, блять. — Арсений, привет, наконец-то тебя нашёл, — проходя в помещение, с улыбкой произносит Шастун, направляясь прямиком к официанту. — Слушай, а ты в следующий понедельник свободен? Я хотел тебя пригласить… — Нет. У меня в понедельник дела, — отрезает Попов, убирая руки от лица и быстрым шагом направляясь к шкафчикам. Его в миг берёт обида. Сильная такая, жгучая. Че Шастун с ним возится, если у него Ира есть? Зачем устраивал весь этот спектакль? Ради чего, блять? — Да? А, ну, давай тогда я тебя до дома подвезу. — Иру свою подвезите, Антон Андреевич, — грубо бросает официант, не смотря на мужчину. — А меня оставьте в покое! — он быстро надевает ветровку и собирается уйти, но Шастун, стоящий в проходе, хватает его за предплечье и разворачивает к себе, не давая этого сделать. — Так… Объясни мне, что случилось, — строже просит он. Арсений хочет вырваться, но его держат за обе руки, смотря точно в голубые, наполненные гневом, глаза. — А ничего! Продолжайте обниматься со своей хостес! Вам-то я зачем?! — Да когда я с ней обнимался? — не понимает Антон, и его лицо вытягивается в недоумении, в то время как Арсений продолжает беситься и прятать взгляд. — Да только что, блин! Отпустите меня! — кричит парень и его чёрная чёлка падает на лицо. Он весь сейчас, как воробушек. Или вороненок. Брыкается, машет руками, глаза темные, не смотрят почти и волосы лохматые. Так и хочется успокоить и не отпускать. — Только что?.. Да я не… — Арсений выдёргивает руки и смотрит-таки в глаза. Темные, злые, обиженные. В них дымка и столько презрения, что Шастун невольно сглатывает, пока официант спешит обойти его и уйти. — Арс, Арс! — останавливают его — Шастун намерен всё объяснить. — Не обнимался я с ней! Она мне вообще не нравится! — Да конечно! — взрывается Попов, поворачиваясь обратно и смотря с вызовом, складывая руки на груди. — А кто ей улыбался?! — Я был с ней вежлив, от нее по-другому ничего не добьешься! — А кто ей на ухо шептал?! — Мне нужно было, чтобы она согласилась работать в следующую субботу на банкете! — А кто её за талию держал?! — Да я придерживал её, потому что она целоваться лезла! — в последний раз выкрикивает Антон и у обоих заканчиваются слова. Они тяжело дышат после перепалки на повышенных тонах и пытаются уложить произошедшее в голове. Остыв и отдышавшись, Антон осторожно подходит к Арсению, который держится руками за стол и смотрит в пол, поджав губы. Берет его нежно и прижимает к себе, когда Попов не сопротивляется. — Ты чего мне тут устроил? — тихо спрашивает старший, гладя одной рукой парня по голове. — Или… Погоди, — мужчина на секунду замирает, а после отстраняет Арсения от себя и смотрит ему в глаза. — Ты ревнуешь, что ли? Арсений высоко поднимает брови, краснея кончиками ушей от чужих слов. Перед ним мир останавливается и только сейчас до него доходит. Ревновал. Увидел начальника рядом с хостес и вспыхнул, как спичка, не разобравшись. Не выдержал, устроил директору ресторана скандал, обижался и вообще Иру хотел убить. Разве это не ревность? Все признаки. Ревновал. Черт. Улыбка на шастуновском лице появляется сама собой, и он крепко-крепко обнимает притихшего и смущенного официанта. — Арсюша, Арсюша… — едва слышно приговаривает он, и Арсений прыскает от того, как звучит его имя из этих уст. — Я такой дебил, — тянет брюнет и прячет лицо в чужой груди, чувствуя, как краснеют щеки. Почему-то сейчас, когда Антон его обнимает, а он сам утыкается носом в его ключицы, всё кажется более правильным, чем когда мужчина стоял рядом с Ирой. — Нет, просто ревнивый, — спокойно говорит Антон. — Я что приходил-то, — будто вспоминает он. — Я в ресторан хотел тебя пригласить в следующий понедельник, точно не сможешь? — подумав, что, возможно, планы официанта поменялись, ещё раз спрашивает Шастун, вновь отрывая от себя брюнета. Он смотрит в посветлевшие голубые глаза, в которых так хорошо теперь. Красиво, тихо, спокойно. — Теперь смогу, — Арсений нервно усмехается, выбираясь из объятий. — Так бы сразу. Пойдем, Арсюша, я тебя до дома довезу. — Шастун улыбается так ярко и тепло, что в груди что-то оттаивает. И обида, и злость, и смущение куда-то испаряются и Арсений улыбается в ответ, с удовольствием кивая. В машине у директора как-то по-особенному хорошо и уютно. Попов понемногу начинает привыкать к белому кожаному салону и личному водителю, а так же к самому Антону, сидящему рядом на заднем сиденье. — Антон, — зовет его тихо Арсений, недоверчиво поглядывая на водителя, но тот их словно не замечает, в то время как Шастун поворачивается к нему, — прости меня за скандал сегодня. Парень опускает голову, стыдливо пряча взгляд, потому что понимает, что повёл себя, как идиот, но на его руку неожиданно ложится широкая ладонь. Брюнет недоверчиво пялится на нее, а потом смотрит Шастуну в глаза. Тот мягко улыбается. — Всё хорошо, — говорит он и сжимает свои пальцы на руке парня чуть крепче. — Это я виноват. Нужно было найти другой способ договориться с ней, а не идти у неё на поводу, делая вид, что реально наконец зацепила, потому что это не так, — мужчина всматривается в голубые глаза, подсвеченные ночным городом из окна и кажущиеся сейчас блестящими, невероятно красивыми. — Зачем тогда держать её на работе? — с непониманием в голосе спрашивает младший, на что Антон хмыкает. — Очень трудно найти настоящего специалиста, чтобы совпадала и красота для привлечения клиентов и ум, так как это не мало важно, голос и дипломатичность, чтобы для каждого находился подход. Так вот Ира одна из таких, но вот в любви ей немного не повезло, приходится смириться, — пожимает плечами шатен. — В любви к чему? — и голос предательски дрогнул, но глаза по-прежнему смотрят на человека напротив. — К деньгам, — Антон давит в себе порывы нежности, потому что эмоции на лице Попова — что-то невероятное, хочется наблюдать за ними всегда, хочется трогать этого человека, обнимать, изучать. — Я же сразу понял, что не из-за характера и внешности она ко мне целоваться лезет. Знаешь, сколько денег можно из меня вытянуть? — Разве тебя никто не любил за характер и внешность? — удивляется Арс. Ему начальник никогда не казался внешне страшным, неужели никто не видел в нём эту красоту? — Не-а, — просто отзывается директор. — А, может, и любили, но я этого не замечал. У меня была цель, любимое дело и я ничего не видел кроме неё. «Пока не встретил тебя» — не договаривает он. Они уже подъехали к дому, и Арсений собирается выйти из машины, как его руку вновь накрывают, останавливая. — Арсюш, запомни, ты мой любимый официант, и я никогда не променяю тебя на какую-то там хостес, слышишь? — серьёзным голосом произносит Антон и смотрит уверенно в глаза, сжимая чужую руку. — Спасибо, Антон. До встречи. — всё, на что хватает Арсения в этот момент. Шастун убирает руку и младший, находясь в прострации, захлопывает дверь машины и заходит в подъезд. Эти слова до глубины души трогают его. Да, он не романтик, но сейчас он думает именно так. Неужели у его начальника настолько серьезные намерения?

***

В какой-то момент Арсений понял, что в его жизни Антона Андреевича стало слишком много. Не только на работе, но и дома, на кухне, в голове. Официант постоянно думает о нём и это становится уже чем-то привычным, как поход в магазин, как ещё один таракан в голове, с которым парень сумел сдружиться. В какой-то момент, сдерживание тех самых эмоций дало о себе знать и желание высказаться лучшему другу тоже стало чем-то обыденным, но от этого не менее важным и нужным. — Рассказывай, — говорит Серёжа, когда они вновь уединились на улице за рестораном. — Я ему устроил вчера скандал на кухне. Хорошо ещё, что поваров не было и к нам чудом никто из персонала не зашёл, — признается Арсений. Будто сейчас карму очищает, исповедь проводит да и решение в проблеме какое-никакое находит. Была бы здесь проблема. — Ого. — Матвиенко в лёгком шоке. Когда он говорил другу про «не скрывание эмоций» он имел ввиду не показывать сразу все свои худшие стороны. То, что Арс той ещё истеричкой бывает, даже Серёжа не сразу узнал. — А повод хоть был? — с надеждой спрашивает он. — Да Ира к нему лезла, а он её не отшил! — Арсений кривится от неприятных воспоминаний с этими двоими. Не может он видеть их вместе. Никак. — Оооо, а вот и ревность подъехала, — тянет повар с некой улыбкой на лице, по которой непонятно доволен он, издевается или удивлен. — А ещё он, кажется, на свидание меня позвал, — тише добавляет Попов, пряча лицо в ладонях, чувствуя, как щёки предательски краснеют. — Ну так и в чём проблема? Или ты до сих пор не хочешь попробовать с ним? — Матвиенко искренне не понимает проблемы. Разве Арсений не хочет быть счастлив? — В смысле «до сих пор»? — брюнет даже руки с лица убирает и смотрит своим пронзительным взглядом. — Ну а чего ты? Мужик вон как старается: на свиданки зовет, скандалы твои терпит. Ты хоть знаешь, как скандалишь, Попов? А ведь Серёжа прав. Каким бы Арсений на людях душкой не был, а на работе спокойным и серьезным не ходил, сдерживая себя, характер у него не сахар. Только что тогда за щемящая нежность внутри него и полное спокойствие и умиротворение каждый раз, когда Антон его касается? — Ты прав, Серёг, — в который раз соглашается официант, а Матвиенко в который раз расцветает и уже издалека от него можно почувствовать запах гордости. — И ты знаешь, мне кажется он начинает мне нравится всё больше.

***

Бегая по залу, как заведенный, и разнося тысячу заказов в минуту, Арсений даже не замечает, как уже почти час к нему липнет какой-то паренек, который уже и до кухни добрался, пока носился за ним. Стоит теперь в углу, где обычно кондитер Макар готовит десерты, и бесит всех своим посторонним присутствием. — Арс, бляха муха! Заказов уйма, а он готовить мешает! Молодой человек, не соизволите ли Вы покинуть служебное помещение? — наигранно вежливо обращается Матвиенко к парню, который ой как не вовремя пожаловал сюда. Сегодня выходной, да ещё и два банкета. Посетителей настолько много, что у официантов заплетаются ноги от постоянной беготни, а повара мечутся от нарезания продуктов до плиты, и руки то и дело норовят взять сахар вместо соли. — Я не могу, — в который раз повторяет курьер. — У меня доставка для Арсения Попова, он должен её принять и расписаться, — он стучит ручкой по планшету с бумагой. — Арс! Я сейчас перепутаю и вместо курицы людям человечину приготовлю! — кричит шеф-повар и угрожает надоедливому курьеру большим кухонным ножом. — Не надо. — твёрдо говорит Арсений, освобождаясь и аккуратно отодвигая Матвиенко с ножом в руках от побледневшего парнишки, зная, что его друг мастер по приготовлению любых блюд и с человеком может справиться. — Что там у вас? — Б-букет и п-приглашение, — заикается курьер, стараясь не смотреть в сторону поваров и их руководителя. — Распишитесь з-здесь. — Ого, а… Точно мне? — у Арсения дар речи пропадает, он даже и не заметил у парня в руках букет ромашек в голубой — и еще пару оттенков голубого — обертке. — Вы Арсений Попов? — переспрашивает как-то странно курьер, головой указывая на бейджик официанта. И правда. Арсений Попов. — Арс, заказы! — кричит Оксана, зашиваясь работать за двоих. — Так, ладно, где расписаться? — быстро реагирует Попов, оставляя восхищение цветами на потом, когда освободится. — Вот здесь. — Арсений быстро черкает подпись на бумаге и берёт букет, кладет в него открытку и впихивает в руки Сереже, поскольку тот стоял без дела. — Поставь в воду, — допустим «просит» брюнет и убегает с заказами в руках в сторону зала, то же самое делает и курьер, желая покинуть страшное и опасное для его жизни место. Сережа лишь матерится себе под нос, потому что в прислуги он не нанимался и вообще-то тоже работает, думая, как потом Арсений ему будет должен за это, как минимум Porsche Cayenne.

***

Работа заканчивается лишь поздно ночью, когда все сотрудники ресторана уже выдохлись и безумно хотели спать, а пьяные люди с банкета услужливо покидали зал, понимая, что на сегодня им уже хватит. Дело оставалось за малым: убрать всю гору посуды со столов и привести помещение в нормальное состояние для завтрашнего дня, но для этого остались лишь самые сильные. Стас, например, освободил знатно опустевший за сегодня бар от стаканов и пролитых коктейлей и даже зашёл предупредить, что забирает спящую за барной стойкой Оксану, потому что она уже не помощник. Все молча кивают, жалея бедную девушку, и пара вместе уезжает домой. Так разошлись все, и только Сережа, как шеф-повар, а значит ответственный за порядок на своей кухне, остался. Ну и Арс за компанию с ним. — Фух, ну и денёк, — выдыхает Матвиенко, оглядывая кухню. Чисто. Его ребята хорошо постарались. — Не говори, редко такое бывает, — шеф-повар кивает другу в сторону своего небольшого кабинета, чтобы хоть там присесть на кожаный диванчик и перевести дух. Первым на мебель плюхается хвостатый, а Попов ещё стоит и оглядывает помещение, так редко бывая в нём. Небольшой стеллаж с наградами, рабочий стол и кресло, диван, на котором развалился Серёжа и большое окно с видом на улицу. Арсений замечает ещё стоящий на столе красивый букет ромашек. Очень красивый. — О, а я и забыл про него, — брюнет медленно подходит и разглядывает красоту со всех сторон. — Ага, мне чтобы для него подходящую ёмкость найти, пришлось у Стаса из бара шейкер спереть. Надеюсь, он не обидится, — прикрыв глаза, говорит друг. Арсений усмехается. Сразу видно, где дело происходит. А цветам идет стоять в таком блестящем серебристом стакане. Попов даже ромашки не считает. Просто их очень много и они так аккуратно завёрнуты в голубую обертку трёх оттенков, что на секунду дыхание замирает и глаза не отрываются. С самого краю была вставлена открытка. Официант сам запихнул её днём от нехватки времени, что ж, теперь время есть, можно и почитать.       «Приглашаю на свидание 07.02.2024. В 17:00. Обертка цветов, как цвет твоих глаз.» Хм, а любитель букетов оказался не многословен. — Что там? — приоткрывает один глаз Сережа, слишком долго слушая подозрительную тишину. Он привстает, но видит довольную улыбку влюбленного дурака, и цокает. — Приехали. — Да иди ты, — не остаётся в долгу Арсений, продолжая улыбаться, — сам же говорил попробовать, — и смеётся потом, представляя, как Антон Андреевич эту открытку от руки подписывал. Наверняка долго думал, а потом, как настоящий поэт мял листок и выбрасывал в мусорное ведро. Ну, может не так, но вы только представьте, как это смешно. — А ты ванильнее, чем я предполагал, — бубнит Серёжа, видимо, не слишком тихо, так как в его лицо прилетает его любимая подушка со Спартаком (и откуда она только у него?). — Ай! — Ты меня не знаешь, — говорит парень и забирает букет к себе домой, принимая приглашение.