Мой любимый официант

      Идеальное свидание Арсений не думал, что собираться на свидания так трудно. Он судорожно ищет вещи в шкафу, каждые тридцать секунд потирая вспотевшие ладони, не зная, что надеть. И это, мать вашу, только утро. Арсению, может, и легче было бы, если бы он сегодня на работу пошёл: пришёл бы только к вечеру, надел первое попавшееся «приличное» и всё. Но нет, сегодня у него выходной и поэтому загнаться по поводу предстоящего свидания он успевает от и до, даже не позавтракав. — Серёжа, пиздец, — предпринимает последнюю попытку успокоиться он. — Бля, Арс, я и так на работе, а ты нет, как ты меня вообще достал? — пыхтит недовольно друг, пока на заднем фоне слышатся звуки металлических кастрюль и скворчание масла. — Свидание, — только и говорит Попов убитым голосом. — У меня? — вскидывает брови шеф-повар. — Нет, у меня. — брюнет уже теряет последнюю надежду на помощь. — Так чё ты мне тогда звонишь? Я не приду, прости, ты не в моем вкусе… — Серёжа, бля, я весь на нервах! — кричит в трубку Попов, потому что очень хочет совета и помощи, а не очередных дебильных подколов. — Да расслабься ты, любит он тебя! — успокаивает Серёжа громким голосом, отходя от своих поваров, но Арс-то этого не видит, поэтому молится всем Богам, чтобы Серёжу кроме него никто не слышал. — С чего ты, блять, взял? — нервы и так на пределе, а от последней фразы официант краснеет, возмущается, не верит и охреневает от такой смелой догадки одновременно. Как такой как Шастун — богатый, привлекательный и статный, — может так быстро полюбить такого, как Арс? — Серёж, не неси чепухи. — Тогда почему он подписывает какие-то бумаги трясущимися руками и всем своим видом напоминает чихуахуа? — лаконично спрашивает Матвиенко, смотря в маленькое круглое окошко в двери, ведущей в зал. — Потому что бумаги важные? — предполагает брюнет, хотя эта нервозность Антона ему заранее не нравится. Из них двоих нервничать и трепать нервы должен только Арсений и точка. Потому что он так захотел и потому что он рожден для этого, но последние уже со слов близких и друзей — мамы, папы, Сережи, Оксаны и, наверное, даже какого-то продавца в магазине, когда он не мог выбрать нормальную сковородку. — Потому что он вечно подзывает Оксану, но она — не ты. С тобой-то он никогда так не трясся, — фыркает Матвиенко, отходя от двери и следя за поварами. — Никита! Почему рыба в масле, как живая плавает? Ты решил дать ей второй шанс?! — слышится грозный крик и Арсений морщится, то ли от тона, то ли от упоминания морепродукта. — Арс, отвлекаешь, я же сказал тебе — не переживай. Ок? Всё будет нормально, — тише и спокойней добавляет он. — Знаю, — вздыхает Арсений и прощается, отключаясь. Прийти в себя получается только после чашки кофе и нормального завтрака. Тогда голова больше начинает работать и дает разумные варианты. Например — остановиться на серых, совсем каплю потёртых джинсах, что выглядят модно, и любимой черной рубашке, которая была по размеру и даже чуть обтягивала плечи и торс. Погладив это всё утюгом, Арсений принимает душ, потому что за утренней беготней не хило вспотел, и там расслабляется ещё сильнее, в конце-концов, это же обычное свидание, что он, на свиданиях ни разу не был? Тем более сейчас только час дня, а свидание в пять, ещё куча времени…

***

Антон сам не свой с самого утра и нервно дёргает всеми конечностями, походя на чихуахуа в чистом виде. Только размером не вышел, а так — в самый раз. Он всё организовал, заказал, обсудил, согласовал, продумал каждую деталь до мелочей, но всё равно волнуется, потому как себя и своё сердце он продумать не в силах. А вдруг скажет что-то не то? Заденет? Обидит? Не поймет? Глупо пошутит? Он не волновался так ни перед одним партнером, конкурентом и спонсором — это уж точно. Словно все старые чувства и воспоминания забылись, притупились, а вместо них теперь новые, яркие, в тысячу раз ощутимее, и все они — непосредственно связаны с Арсением. Оплатив всё и забронировав «идеальное свидание» в небольшом ресторане Паши, остается только ждать вечера. Ещё и сделка по поставке оборудования неожиданно назначалась, хотя он должен был быть сегодня свободен. Идея с Пашиным рестораном появилась как-то сама собой. Сначала он хотел, как в тупых фильмах, чтобы Паша встал за арсеньевской спиной и подсказывал, что говорить, или через наушник на крайняк. Благо Воля, выслушав идеи от «осинового листа на ветру» сказал, что это всё чушь, но если Антону будет легче, он может устроить свидание у него. А мужчине и правда так легче. Паша владеет небольшими сетями ресторанов, которые раскручены не так сильно, как у Антона, они менее пафосные и звездочные, но от этого не менее привлекательные и прибыльные, а ещё ухоженные и у них вкусно готовят — в этом Антон часто убеждается самостоятельно. Они никогда не завидовали друг другу и не конкурировали между собой — это является важной частью их крепкой и доверительной дружбы. У Воли есть прибыльный бизнес, любимая жена и дети — ему хватает и он доволен. А у Антона есть лучший в Москве ресторан, который минимум на пять лет заменил ему абсолютно всё — благо, что друг был рядом. Но теперь ресторан действительно лучший в столице, может потягаться даже с заведениями из других стран, но мужчина всё равно чувствует себя одиноко, имея, можно сказать, всё. Ему хочется любви, потому что деньги и работа у него уже есть, но что он может дать человеку, кроме кучи бумажек с подписями и прибыльного плана для бизнеса? А Арсения хочется удивлять. Его хочется радовать, хочется показать, что Антон не зажравшийся свин, как его считают из-за статуса в обществе и количества денег, что умеет ухаживать, много знает и он может быть не серьёзным и сосредоточенным, а другим. И Арсений рядом с ним может быть другим. Антон видел, как он смеется, хмурится, злится, и ему чертовски это нравится. Шастун забронировал весь зал на вечер, чтобы не было посетителей и им никто не мешал, вместо яркого освещения в зале зажгут свечи, столик будет по середине, официант всего один, блюда тоже продумывались досконально: алкогольные напитки и соки, вода, все горячие блюда без рыбы и риса. Только волнение всё равно никуда не девается. Сам себя ведь не подготовишь. Как выяснилось на практике, Арсений тот ещё спектр различных эмоций — причём каждая — на максималке. В любой момент может выкинуть не то, или что-то покажется не так, и он взорвётся. Это понимали оба. И обоих успокаивали друзья. Ну, как успокаивали, больше посылали, потому что у них, в отличии от двух нервных голубков, была работа, и накручивать себя им некогда. Да ещё и вторые половинки, к слову, были. У одного жена, у другого — девушка. А вот Антон с Арсением пока таким не могут похвастаться, но, как видите, пытаются.

***

Попов уже решает, что всё идет по пизде, когда ему на телефон приходит уведомление, что белая машина ожидает его у подъезда, хотя никакой машины он не вызывал. Затем приходит ещё одно от, непосредственно, начальника. Антон Андреевич Шастун       Спускайся. — Ого, — слетает с губ, когда доходит, что за ним приехали. Это очень неожиданно. Но челюсть отвисает совсем, когда у своего подъезда он видит белый лакированный мерседес, покорно ожидающий гостя, и медленно шагает к нему. По привычке садится на заднее сиденье, но Шастуна там не наблюдается, как и на переднем, возле водительского, за которым сидит только мужчина. Значит, машину прислали. Зато на заднем сидении лежит огромный букет цветов. Просто гигантский. Арсений плохо умеет считать (после такого — точно да), но осмелится предположить, что здесь сто одна роза и это просто вау. Будем честны, даже на фоне Джигана в его инстаграмме розы казались меньше и не столь красочными, как в живую, что уж говорить про аромат. В этот момент, когда машина трогается, Арсений невольно понимает — его сердце тает. Та щемящая нежность, которая раньше плескалась внутри выливается понемногу наружу, и, будь бы Шастун здесь, он бы расцеловал его под напором чувств и эмоций, он знает, он может. Букет из роз лишь капля в море. Но что-то подсказывает, что вечер на этом ещё не закончен. Спустя двадцать минут машина останавливается и водитель, до этого молчавший и никак не комментирующий тупую улыбку влюблённого дурака в машине, произносит будничное «приехали» и Арсений выбирается из машины. Грехом всех народов было бы не взять этот потрясающий букет с собой. Попов любит цветы, в особенности букеты, и, пусть для мужчины это кажется чем-то не нормальным и не стереотипным, Антон ведь так не считает, раз подарил такую красоту? «Завидуйте» — уже вслух сучливым тоном хочет сказать брюнет всем посетителям в незнакомом ресторане, но вот ему услужливо открывают дверь, а внутри не оказывается никого да и освещение не располагает к куче людей — повсюду расставлены свечи, а в центре стоит лишь один единственный накрытый столик. — Привет, — Антон мило улыбается, оказываясь рядом и походя на домашнего кота. Он и правда немного подрагивает, как чихуахуа, Сережа был прав. Антон одет официально, но как-то по-особенному. Эти синие брюки, белая рубашка и пиджак с длинным рукавом. Помнится, не в таком он был на корпоративе, но этот ему больше идет. Высокий кудрявый шатен с зелеными глазами и стройным телом всё больше привлекает внимание Арсения и заставляет его сердце биться в несколько раз быстрее. — Привет. — Попов, глядя в чужое лицо, не замечает, как в полумраке ему протягивают руку, и продолжает скромно стоять, обнимая букет вкуснопахнущих роз. Когда он всё же отмирает и опускает голову чуть ниже, то замечает жест и покорно отдает свою руку, тихо хихикая от всей этой ситуации, от чего Антон смеется негромко в ответ. Напряжение заметно спадает, хоть и не полностью. Цветы у парня забирает тот единственный в зале официант, и уже через две минуты розы красиво стоят на соседнем столике в большом, удобном для них ведре. Мужчина легко сжимает руку Арсения, от чего тепло никуда не уходит, а наоборот, разрастается. Маленькое такое, тихое, только его и только благодаря ему. Они сели за накрытый стол друг напротив друга и стало заметно сложнее, ведь нужно было начать какой-нибудь диалог. — Не стоило присылать машину, — чуть смущенно произносит Попов, поэтому фраза звучит мягко, не обидно, как и планировалось. — Мне было не сложно, — отвечает Антон, разливая шампанское по бокалам, чувствуя, что если не выпьет, выдаст свое волнение с потрохами, если не уже. — Нравятся розы? — с интересом спрашивает он, замечая частые взгляды в сторону другого столика, где стоял букет. — Да, мне никогда не дарили сто одну розу. — Я рад, что был первым. — Антон протягивает наполовину наполненный алкоголем бокал. — За тебя? — предлагает он, вроде как тост. — За меня? — глупо переспрашивает Арс, а потом понимает, что, наверное, другие слова были бы не разумными или торопили бы события. Он мягко улыбается, кивая, они чокаются и пьют. К ним подходит официант, подает горячее: курица с картошкой, еще пару салатов и стейк. Никакой рыбы, никакого риса — идеально. — Арсений, знаешь… — начинает Антон, но его мягко перебивают. — Арс, можно Арс, — говорит парень, смотрит тепло, накладывает себе еду и улыбается. Антон улыбается в ответ. — Ты… Очень необычный, — слова крутятся на языке, но произносить их не дает только страх, поэтому Антон быстро выпивает второй бокал и говорить уже проще, — и красивый, безумно, — добавляет он. — Тебя не заметить невозможно. Я не знал как подойти к тебе, чтобы не напугать и не обидеть. — Арсений слушает внимательно, улавливая каждую эмоцию на лице напротив и впервые видит на нем грусть. — А ты на меня внимание не обращал. Антон до сих пор с болью в сердце вспоминает брошенную фразу парня про эмоции и та будто ножом по груди. Такое даже алкоголем не запьешь, не забудешь. — Я привык говорить о чувствах открыто и то же самое хотел бы от людей. Я не думал, что ты… Что я тебе нравлюсь. — Тогда расскажи, что чувствуешь сейчас? — предлагает, просит, не настаивает. И Арсений теряется. Он прислушивается к себе, как это делает обычно, как это делал много раз последнее время и все равно не может услышать что-то внятное от себя. — Я… Я не знаю, как к тебе отношусь, впервые не знаю. Это очень странно. Ты мне нравишься, ты хороший, но… — Арсюш, не надо, — положив свою руку на руку Арсения, просит мужчина. — Всё нормально. У тебя есть время подумать. Всё впереди. — Всё впереди, — едва слышно повторяет Арсений и затыкает себя и свои мысли поданной едой. Антон умело переводит тему и они общаются обо всем: о жизни, о любимых вещах, мечтах, прохожих и друзьях. Шастун рассказывает про Пашу не без улыбки, потому что тот единственная его родная душа, находящаяся всегда рядом. А парень шутит про Серёжу, ну, как шутит, рассказывает его обыкновенные истории из жизни, а Антон заливается смехом, запрокидывая голову назад, складывая ладошки вместе, как ребенок, смеется искренне, красиво, до скопившейся влаги в уголках глаз. Пару часов проходят, как пару минут, и общаются парни уже так, словно дружили всю жизнь. Только витает между ними ниточка чего-то особенного, необычного, но определенно не дружеского. Арсений тоже смеется, показывает всего себя, и просто наслаждается атмосферой вечера и человеком напротив, так воодушевленно рассказывающего о своей жизни, и разрешает себе улыбаться, нелепо шутить и высоко вздергивать брови, что, кстати, у обоих выглядит комично. Вечер перетекает в ночь настолько быстро, что младший готов возмущаться на позднее время прямо сейчас, лишь бы остановить момент и остаться в ресторане подольше. Парни выходят на улицу, и Попов краем глаза замечает, что тот тоже грустный. — Ты чего такой грустный? — спрашивает Арс, пытаясь скрыть собственную не радость в глазах. — Я не хочу тебя отпускать, — честно признается Антон и смотрит в глаза. У него в голове пролетает мысль, что он имеет право смотреть в них дольше, уже не на правах начальника, потому что он только что сходил на первое свидание с ним. Он о таком раньше даже не мечтал. — Мне больше нравится, когда ты смеёшься, — неожиданно произносит Арсений и понимает, что количество алкоголя, выпитого за вечер, придает смелости и даже отстранённости. Всем нравится, когда Антон смеётся. Все привыкли видеть его таким. Но Антон никогда не был счастлив по-настоящему, а очень хотел. И только с этим человеком. С этим невероятно эмоциональным парнем. С безумно красивыми глазами, прической, внешностью и даже характером. Если раньше мужчина думал, что запал только на красоту, то сейчас был уверен, что запал на всего Арсения полностью и безвозвратно. За брюнетом приезжает всё тот же белый мерседес и они тепло и долго прощаются, пока Антон не усаживает парня в машину, потому что ночи сейчас явно холодные, не хватало ещё ему заболеть. Букет, кстати, Арсений забирает с собой и всю дорогу едет с ним, внюхиваясь в потрясающий аромат роз, вперемешку с мужским одеколоном, которым обертка и цветы успели пропитаться, пока Антон держал букет в руках. Придя домой, он первым делом ещё раз благодарит своего начальника за прекрасный вечер по смс — смелость придает всё тот же выпитый и не выветрившийся ранее алкоголь — Антон отвечает сразу, что ему понравилось тоже, — и ставит букет в похожее большое ведерко, как ресторане, потому что, кажется, что не существует подобных размеров ваз. Потрясающий день. Арсений готов вечность валяться на кровати, прокручивая моменты с Шастуном. Почему его фамилия ассоциируется у него с солнцем и почему имя вызывает такое тепло? Арсений засыпает, осознавая, что в этот вечер он был абсолютно счастлив.

***

— Паш, Паш, я пригласил его на свидание! Это… Это… Ахуеть… — бубнит завороженно Антон, сидя на диване в своей квартире, но то и дело елозя по нему задницей и размахивая всеми конечностями. — Да, да, и сходил уже и всё прошло замечательно, — поддакивает друг, сидя на другом конце дивана, выслушивая ахи-вздохи влюблённого подростка уже час. — Ты не понимаешь! Он… Он… Он потрясающий! Блять… — Антон шепчет что-то губами, хватается за голову, и Паша смеяться сейчас готов, как друг смешно выглядит, переживая не из-за чего, но при этом его жалко. — Помним, знаем, — утвердительно кивает головой Воля, кладя руку на шастуновское плечо. — Вы целовались? — Что? Нет! Нет, Паш, конечно нет, — Шастун закрутил головой из стороны в сторону. — Я теперь вообще не представляю, как это сделать, после того… Ну… На корпоративе. — И что же вы тогда делали? — скептично спрашивает друг. — Общались. — А целоваться когда будете? — Ну… Я не знаю… Когда он захочет. — Антон пожимает плечами. — Или на свидании пятом… — Ты серьёзно? — Паша смотрит на него а-ля «Ты дебил?». — У тебя это не получится хотя бы потому что тебе не хватит денег, — фыркает он. — А что ты предлагаешь? Засосать его? Купить? Нет, Паш. Не с ним и не в этой жизни. Он сам сказал, что я ему пока только нравлюсь, а там посмотрим. К тому же, — Антон улыбнулся, поднимая палец вверх, — я уже придумал второе свидание. Покажу ему ночной город. Со всех мест. Паша в ответ может лишь глубоко вдохнуть. Его друг выглядит как влюблённый подросток, но при этом такой счастливый и слабый одновременно, что заставляет немного за него переживать. — Как знаешь, Антон. — Паша ловит его взгляд, и они оба тепло улыбаются друг другу.