Одной крови

      Весь день Чонгук избегал меня. Или мне так только казалось. Он брал самую тяжёлую работу. Не щадил себя и других. У меня же всё валилось из рук. Я никак не мог успокоиться, хоть и пытался создавать видимость заинтересованности делами стаи.       Когда настал долгожданный вечер, я стал волноваться ещё больше. Наспех помывшись от пота и грязи, я был полон решимости получить ответы на угнетающие меня весь день вопросы.       После небольших скитаний, лелея последнюю надежду, я вышел к одному из озёр, входящих в границы территории нашей стаи.       Чонгук был здесь. Он сидел на берегу. И вытирал полотенцем влажные непослушные волосы.       — Тэхён? — он немного удивлённо обернулся, как будто вовсе не ожидал меня здесь увидеть. — Что ты здесь делаешь?       — А где мне ещё быть? — я смотрел на него с нескрываемой обидой. — Почему ты убежал? Ты отказался от меня? Всё кончено, да?       Чонгук отложил мокрое полотенце на траву и встал на ноги. Он дышал глубоко и учащённо. Его грудь вздымалась. А взгляд чёрных глаз был пустым и грустным.       — Я убежал, потому что боялся сорваться. Если я брошу вызов нашему отцу, единственный шанс выжить для меня будет — это убить его. Обратной дороги нет. Или он меня, или я его, Тэхён. И поверь мне на слово, он меня не пощадит. Это его авторитет как вожака. Если я кину ему вызов, то драться мы будем насмерть. А теперь ответь мне, ты хочешь, чтобы я убил нашего отца? — Чонгук так спокойно говорил страшные вещи, что мне самому стало не по себе.       — Нет, — кажется, на этот ответ у меня ушли последние силы. Осознание накрывало постепенно. Выхода у нас не было.       — Я тоже не смогу его убить, Тэ. Я действительно не знаю, что нам делать. Скитаться до конца дней вместе. Нет, Тэхён, эта участь не для тебя. Ты так жить не будешь, я не позволю.       — Почему сразу скитаться? Мы можем присоединиться к другой стае. Найдём новый дом…       — Нет, Тэхён. Я доминантный альфа. В этом отец прав. Я был рождён вожаком. Мой внутренний волк не позволит, чтобы его принижали или подчиняли. Я слушаю только отца, если заметил. Потому что он мой вожак. Подчиняться ему для меня безусловно. В другой же стае будет свой вожак. И ему не будет нужен другой доминантный альфа. Даже если он рискнёт и примет нас в свою стаю, то это будет ненадолго. Я ему не подчинюсь. На этом наша идиллия закончится.       — И что же нам делать?! Я не смогу смотреть, как ты будешь с другим, — я был на грани и не верил, что Чонгук сейчас действительно говорил об этом.       — Я не знаю, малыш, не знаю.       Чонгук закрыл лицо руками и набрал в грудь побольше воздуха.       — У нас нет выбора, Тэхён. Забудь, что между нами было. Через три с половиной месяца тебе исполнится восемнадцать. Наступит твой первый гон. После того как ты проведёшь его с омегой, последние мысли обо мне очень быстро покинут твою голову. Всё будет хорошо. Я обещаю, Тэхён. Это будет правильно.       Чонгук похлопал меня по плечу и, даже не взглянув в глаза, ушёл прочь. А я, рассыпавшись на осколки, вспомнил данное себе утром обещание. Я убегу из стаи. Если Чонгук боится взять на себе ответственность и уйти со мной. Я уйду один. В любом случае здесь мне делать больше было нечего.       Днём побега я решил назначить день праздника. Пока вся моя стая во главе с отцом будет биться в «праздничном экстазе» от мысли, что наконец прогнули под себя Чонгука. Я сбегу. Никто даже не обратит на это внимания. А к утру я буду уже далеко.       Я начал потихоньку готовить для себя вещи и складывал их в тайник в охотничьей сторожке. Да, в той самой, где мы с Чонгуком признались друг другу в чувствах. Здесь всё началось, здесь и закончится.       Немного накопленных денег вселяли некую надежду. Я и сам не знал, куда пойду. Буду искать другую стаю или пойду в город, ближе к людям. Один я не выживу. Куда идти и что делать? Эти два вопроса будут бить набатом у меня в голове целую неделю. До свадьбы моего любимого брата. Я надеюсь, ты хотя бы будешь счастлив, Чонгук. Иначе зачем это всё…

___________

             Праздничный вечер подкрался незаметно, хоть время и тянулось болезненно долго.       К празднику всё было готово заранее. Отец расстарался на славу. Только ленивый не говорил о том, что сегодня будущий вожак выберет себе пару. Все омеги на выданье как будто посходили с ума, каждая хотела и мечтала оказаться той самой. Я невольно стал свидетелем того, как два омеги, вернувшись с целебного травяного поля на краю деревни, делали отвар для преждевременного вызова течки. Ведь так аромат усилится, и Чонгук, быть может, обратит на них больше внимания.       А мне было просто противно. И я гнал от себя ужасную мысль о том, что я завидую. Да, завидую! Завидую их красоте и лёгкости, длине шикарных волос, дивному цветочному запаху. Любому альфе нужна омега. Она скрасит серые будни, будет вести хозяйство, создавать в доме уют. А главное, сможет родить своему возлюбленному здоровых щенят. В гон омега примет всё, что альфа пожелал бы ей дать. Сама природа в этом ей поможет. Увлажнит и растянет до нужного размера.       В те три дня, когда мне казалось, что мы с Чонгуком вместе, я стыдливо думал о том, каким мог бы быть наш первый раз. Что бы я делал, ведь опытом похвастаться не мог. И все мои мысли заканчивались на сладкой боли внизу живота. Думать сейчас об этом — значило истязать себя ещё больше.       Для побега тоже было всё готово, не один отец старался целую неделю. Я тоже не бездействовал.       Папа пытался поговорить со мной практически каждый день, но я всегда увиливал от разговора. Говорить нам было не о чем. Свою боль я оставлю при себе. Как и воспоминания о самых счастливых днях в моей жизни. __________       — Моя стая, мой народ. Настал очередной день осеннего равноденствия. Праздник, который согревает наши души перед долгими зимними холодами. Он дарует нам веру, а главное новую жизнь. Союзы, которые образуются сегодня, будут благословлены самой луной, а значит, принесут нам счастье и здоровое потомство, — отец говорил чересчур пафосно. Но его можно было понять. Слишком долго он ждал этого дня.       — Не скрою, что и для меня сегодня особенный день. Сегодня мой сын Чонгук, ваш будущий вожак, наконец выберет себе пару. И я буду молиться, чтобы луна не обделила их своей благодатью. Да будет так! — отец выпил праздничный напиток и тем самым открыл ненавистную мне церемонию.       Всю торжественную речь отца я наблюдал за Чонгуком, стоящим на стороне альф. Выглядел он неважно. Гон вступал в свои права. Я почувствовал это ещё за пару дней, когда случайно вышел на тропу позади него. Обернувшись и посмотрев на меня, он ничего не сказал, а просто ускорил шаг. А я замер на пару секунд и втянул побольше воздуха в лёгкие, чтобы насладиться его запахом в последний раз.       Пора. К недовольству отца, я специально долго одевался на праздник и сейчас стоял не рядом с ним, где мне и было положено, а немного позади. Прошептав неловко что-то о боли в животе, я аккуратно подался назад. Хотя на меня никто и не обратил внимания, все взгляды были прикованы к Чонгуку. Я даже издалека видел, как его кожа блестит от пота и жара, а глаза наливаются красным цветом. Это был первый раз, когда я видел Чонгука в таком состоянии. Он был прекрасен. Он был рожден, чтобы подчинять. Он был рожден, чтобы под него ложились и в немом страхе поднимали лапы. Его мощь и сила ощущались сейчас в несколько раз больше. Его власти сейчас мог позавидовать даже отец. Я тоже старался быть сильным, поэтому просто развернулся и пошёл прочь к охотничьей сторожке.       Быстрей, быстрей. Добраться до сторожки, раздеться, смазать тело специальной мазью, чтобы мой след не могли обнаружить, превратиться в волка, схватить рюкзак и бежать куда глаза глядят. Только прочь от этого места, где я всегда был чужим.       Уже достаточно далеко в лесу я услышал громкий вой отца. Праздничный забег альф и омег начался.       Я наспех раздевался, зайдя в сторожку. Времени нет, ностальгировать я буду позже, когда окажусь далеко отсюда.       Треск и шум разнеслись вокруг здания. Меня затрясло от непонятного животного страха и предвкушения. Внезапное дикое рычание переросло в крик, и в дверь ворвался совершенно обезумевший Чонгук. А я стоял перед ним абсолютно обнажённый и не мог отвести взгляд от диких красных глаз.