Одной крови

      Чонгук смотрел на меня испепеляющим взглядом. Часто дышал. По его вискам стекал пот. Он резко подался вперёд и сам же себя остановил, сжав ладони в кулаки.       — Тэхён… — он прошептал это почти неслышно, но в тишине комнаты слова прозвучали как выстрел. — Что ты тут… — предложение оборвалось на полуслове, а взгляд на секунду просветлел. Рюкзак с вещами говорил сам за себя.       Чонгук подлетел ко мне за пару шагов и излишне грубо схватил за руки.       — Куда ты собрался?       Резкий взгляд исподлобья обжигал. Его аура давила. Свежий запах успел заполнить небольшую комнату целиком, казалось вытеснив последние молекулы кислорода.       Я дышал его запахом. Вдыхал его жадно и заполошно большими глотками. И совершенно не знал, что сказать. Слова встали комом в горле. Наверно, мой разбитый взгляд был очень красноречив. Чонгук ослабил хватку, понимая мой поступок без слов. Потом приглушённо застонал от боли и опустил голову.       — Тэхён, — он громко сглотнул слюну. — Я должен был, должен… Но не смог. Я побежал, не видя дороги. Думал, убегу куда глаза глядят. Я бы не смог. Я бы не смог теперь с кем-то, — Чонгук делал большие паузы между словами, было видно, что каждое слово давалось ему с трудом. — Потом зверь почувствовал твой запах. Я даже не понял, как очутился около хижины. Мне просто хотелось быть около тебя.       Договорив, Чонгук положил мне голову на плечо. Глубоко вздохнув, он прошептал «прости» и уткнулся носом в шею. Жадно вдыхал, тёрся носом, рычал.       Я растерянно замер. По телу струились лучи тепла. Чонгук был всё настойчивее. Гон вступил в свои права и уже безраздельно правил балом. Если у альфы есть омега, в гон он обязательно придёт к ней. Не сможет, не выдержит. Нарушит любые правила и границы, но будет рядом с тем, к кому стремится душа и тело в момент наибольшей силы и наибольшей слабости.       А Чонгук пришёл ко мне. Нарушил все запреты и бессознательно выбрал меня.       Влажный язык коснулся моей шеи на пробу. Не выдержав, я всхлипнул и первый раз позволил себе так крепко прижать его к себе. Я всё ещё стоял абсолютно обнажённый, но сейчас совершенно не думал об этом. Я пропускал через себя все его порывы и укусы, наслаждался его запахом и аурой. Меня фигурально затрясло, я почувствовал, как болезненно стоял мой член. Чонгук, казалось, сжал меня ещё сильнее. Мой член уткнулся ему в бедро, и я, не сдержавшись, по велению инстинктов и природы потёрся о него. Вскрикнув и забившись в каком-то сумасшедшем экстазе, я неожиданно для себя первый раз кончил. Пока меня лихорадило, Чонгук всё продолжал вылизывать и покусывать мне шею, сумбурно шепча о том, как любит меня. Кончив, я испытал какой-то непонятный стыд. Чонгук, поняв, что произошло, оторвался от моей шеи.       — Малыш, — он прошептал это, собирая мою сперму со своего влажного бедра.       — Малыш, я не могу, я, — Чонгук перестал формулировать предложение и просто впился мне в губы. Стал сбито целовать, кусать, тут же зализывая укусы языком.        — Тэхён, лучше беги, слышишь, беги, — противореча сам себе, он снова несдержанно припал к моим губам.       Свободной рукой он растирал мою сперму по своему животу.       — Я так хочу пахнуть тобой, — где-то между поцелуями донёсся до меня его хриплый шёпот.       — Гук, — я пытался смотреть Чонгуку в глаза, но взгляд самопроизвольно опускался вниз на его член. Он был определённо больше моего, как и положено доминантному альфе. Красная головка сочилась прозрачной смазкой с белёсыми разводами. Для меня это было ново. Хотелось потрогать, растереть и даже попробовать на вкус. — Сделай со мной всё, что хочешь. Я тебе доверяю.       В последнюю фразу я попытался вложить всю мою нерастраченную любовь. Любовь к нему.       Хотелось кричать, молить, двигаться ему навстречу. И я кричал. Что-то бессвязное. Когда он положил меня на кровать и обрушил весь ураган своего гона. Пока Чонгук не переставая облизывал и кусал мою грудь, посасывал соски, его руки жили своей жизнью, наконец-то изучив все мои немного женственные изгибы.       Он спустился ниже, бесстыже развёл и задрал мои бедра, чтобы через секунду начать вылизывать. Мои ногти располосовали его плечи. Чонгук наслаждался моей неподдельной искренностью. А я просто подарил себя целиком.       Снова заскулив от боли в паху, Чонгук остановился и замер около моего бедра.       Возможно, я был бы сейчас готов к проникновению. Или сам себя этим обманывал. Но за следующие слова я буду благодарен Чонгуку всю свою жизнь. Его любовь ко мне была в приоритете.       — Малыш, перевернись, — он сказал это излишне резко.       Я так боялся, что гон целиком поглотит Чонгука, затуманит его голову. Но и я был готов к боли. Ведь эту подарил бы мне он.       — Я не прощу себе, если сделаю тебе больно. А сейчас я на это способен как никогда. Сегодня я победил самого себя, Тэхён. Потому позволь мне получить свою награду.       Мокрая от выделений головка скользнула по моей промежности. Я непроизвольно сжался. Страх никуда не делся, как бы я его ни пытался подавить.       — Не бойся, малыш. Не сегодня. Сдвинь посильней свои ножки и прижмись ко мне спиной.       Я слышал Чонгука, но не смог разобрать и слова. Поэтому он сделал всё сам. Когда он толкнулся между моих бёдер и прижался губами к моему затылку, я заскулил от несправедливости.       — Ты не хочешь меня, ты не хочешь, — в противовес здравому смыслу, я воспринял его отказ от близости излишне эмоционально, и слёзы предательски покатились по щекам.       — Глупый малыш, — толчок и очередной лёгкий укус в плечо. — Глупый.       Повернув моё заплаканное лицо к себе, он снова поцеловал, толкнулся резче и увереннее. Между моих бёдер хлюпало, Чонгук тёк и импульсивно вбивался между них некоторое время. Его вторая рука легко надрачивала мой член. Из-за разницы в интенсивности движений, я на задворках сознания понимал, что Чонгук полностью себя контролирует, и восхищался его поразительной выдержкой.       Я плохо соображал, удовольствие захлестывало с головой. Ещё пару движений, и я задрожал в его руках от второго в жизни оргазма. Сперма брызнула в ладонь Чонгука, а я весь вытянулся в струну, встречая оргазм и пропуская его сквозь себя.       Бёдра непроизвольно напряглись, Чонгук что-то прохрипел, зарычал и точным укусом впился мне в плечо, где-то между шеей и ключицей. Я закричал, запутавшись в реках боли и удовольствия, окутавших моё тело. Тёплая сперма потекла по моим бедрам. Чонгук вынул клыки и принялся с усердием вылизывать метку, всё ещё продолжая по инерции двигать тазом.       Я скулил, наклонив голову в противоположную сторону, дав ему возможность хорошенько залечить мою рану, и старательно ему подмахивал. Его запах, что навсегда теперь будет под кожей, сладким маревом растекался по венам.       Он мой, а я его. Это будет начало или конец.       В его родных руках я был готов ко всему.