Игра богов

Из зеркала смотрела… никто. А ведь жила где-то внутри надежда, что окажусь в теле чего-то неординарного: небывалая там красота, грудь внушительная, ножки стройненькие… Да с точностью до наоборот! Рожа в прыщах, грудь — едва намечается, ножки… Целлюлит в затылок дышит и спать не даёт! И при всём таком великолепии эта дамочка… Ц-цц, девушка! Всё ещё девушка! Так вот, эта девушка ждёт не какого-нибудь там принца заморского, а просто небывалую удачу: чтобы на неё начал заглядываться самый залупистый и неприступный парень Университета Тида. Папочка ей, видишь ли, обещал справить сей вопросик, да всё не ладится что-то у него. Вот, Санта и вздумала по дурости своё счастье поторопить. Есть такая традиция на День поминовения на Набу: загадать в ночь окончания этого дня своё самое заветное желание. Ну вот эта идиотка, мало того, что желание загадала, так и озвучила его тому, кто сам горазд каверзы строить. Богану! А тому мало было жизнь испоганить как мне, так и этой Санте. Душу куда девал этой Санты — тайной для меня и осталось, вместо неё я глазки распахнула. И этак тихонечко завизжала… Отнюдь не от восторга. Комната — не моя, тело — не моё, внешность… Судя по всему, деньги никак на генетику не влияли, а косметология здешняя вопросы все на раз не решала, ибо… Вот! Я показала язык своему отражению. Задница имеется, но физзарядка и комплекс фитнеса ей явно не помешал бы. Заглянув в душевую, в гардеробную, даже под стол, сокрушающе вздохнула. М-да. Интересно, а где здесь найти хоть что-нибудь, напоминающее фотоальбом-с? Хоть глянуть, какой была в детстве сопливом. И посокрушаться. «Датапад открой, тетеря!» — раздражённо прошипел кто-то в ушах. Замерла на месте, обводя комнату взглядом озадаченных воловьих глаз. А вот только с ума сходить не надо! Ну пожалуйста! «Датапад!» Тело дёрнулось к замечательному пластиковому нечто, которое смахивало на стол. Правда прямыми углами здесь явно брезговали, а так, органичненько вписывалась сия деталь в обстановку. Датапад был чем-то схож с компом или ноутбуком. Та же система работы. Заветную папочку открыла не с первого раза. И рот раскрыла. Рыжеволосый был ВЕЗДЕ! Циничный, улыбающийся, смотревший в объектив, словно всё у его ног лежит. Нос — длинный, губы — тонкие и злые, лоб высокий… Образец чьих-то мечтаний? Уж точно не моих! Лицо и вовсе вытянутое какое-то! Не, мне таких не надо. Я рыжеволосых терпеть не могу! А ведь кому-то он нравился… вот Санте той же! Итак, что я имею? Внешностью обделили, папочка — шишка в королевской администрации, мама — домохозяйка домашняя, тут не матриархат, хотя была такая надёжа, эх! Доча, то бишь теперь это я, студентка какого-то факультета, будущая… фрау. Потому что не принято на Набу быть кем-то, кроме как матерью. Редкие пробивались в дамки, то есть обретали профессии. Ну как есть — феодалы! Вот не зря, не зря я обожала исторические книги. Ну да, сплошь и рядом романтику, философия — это не моё. Но и оттуда можно ой как много подчерпнуть, если конечно с головой дружить, а не страсти одни читать. Эх, вот только в фильмах все героини первоклассные красотки, а в жизни — как есть посредственности. Тэкс, и кем же хотела стать сия Санта? Да ты… Да я… У меня и руки опустились, когда отыскала, на какую профессию замахнулась эта пышечка! У меня самой мозга не хватит такое потянуть. Неужели эта Санта потянулась вслед своему кумиру? Вот этому, рыжему? А как оценочки? Понадобилось ещё пара часов, чтобы разобраться в системе оценки знаний совершенно чуждого мне мира. И… А ведь Санта была на грани отчисления с курса. Почему не поняла, что и она не тянет в этом трудном предмете? Прекрасные оценки по языкам, ниже нижнего по курсовым предметам. Судя по всему, принадлежность к семейству приближённых к королю в Университете не котировалось, как у нас, в нашем Подмосковье. Правда, там не король, там мэр и товарищи, но та же игра в быдло и господ. В дверь постучались. А после, даже не дожидаясь разрешение, вошла… Вошло. Да, вошло… Вернее, вошёл, болванчик роботизированный. Им людей мало, что ли? — Госпожа Сантана, хозяйка ожидает вас в столовой. Немедленно. Рассмотрев это чудо механики и электроники, я машинально кивнула. Ага, счас и бегу, прямо в халатике на босу ногу. Встречаться с «маман» что-то не хотелось. Ведь спалюсь же! Ей-ей, спалюсь. Сказаться больной? Ага, а после прятаться под одеялом от микстурки. Это если ещё будет эта микстура. Кто их здесь знает, что может в голову прийти? Сборы были недолгими: тело в платье, первое попавшееся, не до красоты сейчас. Волосы — на свободный манер плебеев — в хвост, заколка нашлась. Ноги в узкие и неудобные туфли. Ой, нога уже болит! И понадеявшись на родной авось, да память тела этой самой Сантаны, направилась в сторону той самой столовой. Оригинально! Почему-то память тела оказалась девичьей и пришлось чесать в затылке, ибо пришла я в столовую, где принимали гостей иногда, а не нашу домашнюю. Э-ээ? Нашу??? У нас столовая в ПТУшке была как эта. Неплохо живут олигархи! Маменька оказалась дамой внушительной. Ростом бог не обидел, руки, как у кузнеца какого, личико… Эм, вот теперь понятно, что браки не на небесах заключают, а в казённых учреждениях и при закрытых дверях. С подписанием официальных контрактов. — Сантюшенька… Ох, душа в пятки ушла. — Доченька, у меня есть очень хорошая новость. Улыбаемся, Сантана, улыбаемся, а не рожи корчим. Судя по тому, как осеклась маман, выражение лица у меня ещё то. — Да? Ах! Как я рад, как я рад, что языковой барьер преодолён! Мысленно чмокаю почему-то Сэта в рогатый лоб чешуйчатый, а в мозге раздаётся эхом «Ух!» Следят, что ли, гады? Маман хмурит покатый лоб и медленно, глаз с меня не спуская, произносит: — Мой любезный супруг, — это обращение мне уже заранее не нравится, но мама упорна как носорог, — получил приглашение на ужин от Косинги Палпатина. Ну не раньше и не позже! Не удивлюсь, если те гады блондинистые здесь лапочки приложили! Едва слышимое хмыканье в ушах. Дрянь! Маман пристально смотрит на меня. Актриса из меня так себе, если честно, то вообще никакая. Перехватив взгляд свой же в зеркале, хотя зачем оно здесь, замечаю, что бледна как полотенце в ванной комнате. — Ой, рада как… — растерянно блею под испытующим взглядом родительницы. — А когда? Вот можно не сегодня? Скрестим пальцы на удачу и… — Да завтра, доченька, завтра. Надень своё лучшее платье. То, что с зелёными оборочками тебе очень идёт. Сейчас я готова согласится с чем угодно, лишь бы удрать куда подальше. — Вы меня во что втравили, гады? — моему шипению кобры бы завидовали. — Где влюблённость этой дуры набитой? Я же спалюсь на раз! Вот зачем я запрокидываю лицо к потолку, а? Боги или кто эти трое бывают и к простым смертным приходят. В гости. — И чего ты орёшь, дурная? — ленивый голос узнаю. Ашла, что б его! Сегодня этот блондин одет в странную одежку: песчаного цвета нечто, напоминающее рубаху, брюки простые, ноги в сапогах, широкий пояс. И взгляд пресытившегося кота. — Верните меня домой! — В гроб? Так тебя черви уже кушают. Тело твоё, — зачем-то уточняет подлец. Воображение у меня великолепное. Так что передёргивает реально. — У меня ничего не получится! Я знаю себя. Я… — У тебя неплохо выходит. Та Сантана смотрела на этого Шива, как ребёнок на леденец. — У меня на сладкое аллергия, — сквозь зубы цежу эти слова, преодолевая желание запустить чем-нибудь в местного урода. Ашла отмахивается, мои слова для него пустой звук. — Это там, здесь с этим телом всё в норме. — Будет не в норме, — обещаю я многозначительно. — Я напортачу, сильно напортачу. Голубые холодные глаза воззрились на меня с просто искушающим выражением предвкушения. И я не выдерживаю: швыряю в лицо этого гада первое, что в руку попало — фарфоровую вазу. Бряк, а Ашлы в комнате уже и нет, одни осколки вазы валятся на кресло, где секундой ранее сидел кто-то одушевлённый. На подрагивающих ногах приближаюсь к креслу и зачем-то трогаю обивку. А она — ТЁПЛАЯ!