10 видов поцелуев

      Полумрак наступающей ночи укрывает всё: и пролет витьеватой лестницы, и две тени, что скрылись в проеме арки, даже то, что щеки у Кристона — краснее перезрелой свеклы, которую так ненавидит принцесса Рейнира. А то, что у него от волнения дрожат даже кончики пальцев — скроет рукоять меча в которую он вцепился, будто утопающий.       Полумрак скроет всё от чужих глаз, но от самого себя же правду не скроешь. Он боится. Он почти что дрожит перед этой девицей так, как никогда не дрожал бы на ратном поле. Меч ему ближе, чем тонкие пальцы её рук, щит ему легче, чем тяжесть её укоризненного взгляда. Сейчас он — без брони, но ему кажется, что любая броня не выдержала бы этой фиалковой бездны напротив. Руки дрожат? Нет, это всего лишь ночная прохлада или то оправдание, которое хочется себе навязать. Никогда в этой жизни ему ещё не приходилось стоять подле леди вот-так, когда на ней лишь ночная сорочка и легкая шаль, а лукавая луна за окном своим светом помогает воображению. — Вы увидели зверя по пути сюда, сир? — смеется, и даже смех её подобный колокольчику.       Ведь к зверю он неприменно извлек бы меч, а к ней — осторожно протягивает цветок сирени сорванной в тени полуночи из королевского сада.       Ему чудится, что она на миг смущается тоже, но нет, кожа у принцесы белоснежна и без тени румянца, как северные снега.       Кристон Коль делает шаг и едва ли не задыхается, когда что-то совсем незнакомое с разгону врезается прямо под дых так резко, что впору вскрикнуть.       Но он не кричит. Его губы прижаты к губам. Мягким, нежным, желанным. Он неумело касается их, но готов отдать за это короткое мгновение все накопленное серебро и доплатить чистым золотом. Лишь бы растянуть это томящее душу мгновение на целую ночь, на день, на жизнь.       Он сцепляет руки на её талии и почти ощущает, как горит всё тело от пальцев к самым мочкам ушей. А сердце, будто дикий перепуганный в чаще зверек стучит под ребрами.       Её губы — уже почти то же, что и его. Слились в нечто единственно-целое в слащавом омуте сирени.       В этот вечер Кристон впервые целует женщину. И каким же глупцом он был считая, что для мужчины главное — щит и меч.