10 видов поцелуев

      Почти рассвело. Остался лишь шаг до таинственно-странной черты, разделяющей ночную тьму и явление призрачной дымки будущего рассвета. Удивительный час, когда ещё слишком рано, чтобы лелеять надежды на то, что сбудутся все твои сны, но уже слишком поздно и далеко от вездесущей длани полуночи.       Рейнира хохочет, будто шальная. Громко, заливисто, как дворовая девка, не королевская дочь. Дыхание срывается с приоткрытых от бега губ. Неровное, громкое, сбивчивое, оно заглушает здравый смысл, а вместе с ним разум.       Платье из бархата легкое, но добротное, пестрит оттенком цветущей магнолии где-то в садах и путает ей лодыжки, прохлада ночи скользит к телу сквозь роскошные рукава.       Она бежит, витые косы ласкает ветер. Всё дальше и дальше, пока уху слышна его пружинистая, давящая стальным спокойствием походка, а усыпанная мелкой крошкой белого гравия тропка тянется глубже в сад. Он играет с ней. Вот только Рейнире сейчас не до игр. Кровь в жилах кипит, бьет в лицо, травит шумом в ушах и стаей мурашок на коже.       Где-то вдали кружится хохот пирующих. Они отмечают день его возвращения и день его именин. Они пьяны до предела, их головы залиты пойлом: сладким вином, кислым элем и горькой настойкой отдающей мятой и сумрачным чувством вины.       Рейнира медленно оборачивается. На мгновение, лишь бы взглянуть в застывшие где-то напротив глаза. И растеряться, растечься, растаять льдинкой под напором оттепели, когда отступает зима. Казалось, она потерялась в до боли знакомых дорожках, в безграничных пустых пространствах, стала такой маленькой, как соринка. А вокруг были стены из камня, огромное небо, огромные звёзды, огромное лицо почти скрывшейся в тучах луны и огромный мучительный выбор.       Страх иголочкой кольнул мозг, паучьей сетью начал обвивать жилы. Это был страх перед настырным лучом восходящего солнца, что может высветить сокровенные мысли застывшие где-то в глазах. Такие мысли можно непременно заметить в зрачках у тех, кто, утратив прежнюю осторожность, вдруг оказался загнанным в угол, прижатым к шерховатой, разящей прохладой стене. — Сделай мне подарок. — хриплым шепотом просит Дэймон убирая с глаз прядь волос, что закрывали лицо. — Что? — её собственный голос будто смесь шепота ветра и мышиного писка. Она с трудом старается унять и бой сердца и заполнивший уши шум. — Подарок на день рождения. — Конечно.— отвечает Рейнира вздёрнув остренький подбородок как можно выше. — Что ты хочешь?       Первый солнечный луч освещает его лицо. Хищный прищур фиалковых глаз, нахмуреные брови, лукаво изогнутую улыбку. Рейнира стараеться не поддаваться его напору. Она ощущает дыхание у виска и запах вина окружившего голову ореолом. — Поцелуй. — выдает ей коротокое, злое, нахальное слово. Которое по всем правилам и уставам должно-бы сломить её, вогнать в тень краски, заставить покаяться. — Я никогда тебя не поцелую! — нарочито язвительно шепчет ему Рейнира, ощущая, как собственное же тело беспощадно и отчаянно предает.       Деймон осторожно коснулся её лица, смахнул несуществующую пылинку с кончика носа. — Кажется, сейчас ровно то же, что и никогда. — смеется он, пока пальцы ласкают волосы.       Её губы дрогнули в улыбке под его губами. Губы у него были узкие, жёсткие. Поцелуй не дошёл до сердца. Так и остался на губах. Но тело от кончиков пальцев заполнило жаром и укрыло колючим ознобом. Дыхание слилось воедино, губы в губы — куда же может быть ближе? Один дюйм и мир вокруг погаснет и точно померкнет или вспыхнет и по-новому разгорится.       Рейнира задыхается.Это совсем не входило в ее расчеты — этот предательский жар в груди и желание запутать его светлые волосы, почувствовать его руки сжимающие тело беспрекословно надежной хваткой.       Солнце медленно всползает на небосклон, беспощадно яркие, переливающиеся золотом лучи воруют права отступающей ночи. — Похищенный поцелуй лучше завоеванного королевства. — шепчет Деймон разбивая её нерушимые форты, бастионы, замки и крепостные стены одним движением губ.