Элиты

      Холодное осеннее утро окутывало веранду отеля прохладной дымкой. Листья на деревьях, словно застывшие в золотом танце, неспешно кружились, падая на землю и окрашивая её в багряные, оранжевые и золотистые тона. Это была та самая прелесть осени, когда воздух пропитан свежестью, а сердце наполняется легкой грустью и предвкушением.       Девушки, сидя на веранде, наслаждались ароматом свежезаваренного чая. Брюнетка, обхватив чашку двумя руками, пыталась не задействовать левую. Она чувствовала, как в ней пульсирует боль, напоминающая о вчерашнем падении. Синяк на запястье был ярким, почти фиолетовым пятном, а рука отзывалась резкой болью при любом движении. Одетта скрестила пальцы, надеясь, что это не перелом, ведь сегодня финал соревнований, а она не могла подвести свою команду.       Ева Александровна, сидящая рядом, заметила, как младшая еле шевелит рукой, и с беспокойством спросила: «Тебе больно, милая? Ты сможешь в таком состоянии играть?»       — Всё в порядке, — ответила Одетта, но в её голосе прозвучала неуверенность. — Просто немного некомфортно, пройдёт.       Она крепче укуталась в плед, прижавшись к зеленоглазой, и сделала небольшой глоток чая. Блондинка с заботой погладила ее по спине.       В глубине души кареглазая уже понимала, что её участие в финале под вопросом: она не сможет нормально стоять на воротах, её рука не будет её слушаться, и она не сможет дать команде тот уровень защиты, который от неё требуется, из-за чего она чувствовала себя ужасно.       И теперь, наполняя чашку чайной запах, она старалась понять, как ей сказать Катерине и объяснить, что она не сможет сыграть…

***

      В то время, как большинство сотрудников лицея только начинали свой день, потягивая утренний кофе, в кабинете управляющей кипели совсем другие страсти. Лиза сидела за столом управляющей и с жадностью хищницы изучала записи с камер наблюдения.       — Смотрите, — шептала она, тыкая пальцем в экран ноутбука, показывая управляющий. — Лаура Альбертовна и Маша явно что-то мутят. Это просто очевидно. Нужно только найти момент, где они не скрываются от камер. Думаю, таких должно быть много, ведь отель принадлежит семьи Марии — никто не посмеет вынести какой-нибудь слух, если хотят сохранить работу.       Елизавета была уверена, что сможет найти улики, оправдывающие её догадки. Её план был великолепным, требовалось всего лишь найти доказательства её догадок и действовать.       В этот момент дверь кабинета распахнулась, и в помещение вошли Лаура Альбертовна и Маша. Лаура Альбертовна была одета в идеально сидящий костюм от Шанель. Ее жемчужное ожерелье переливалось на свету, а туфли на шпильках отражали игру солнечных лучей, как маленькие звездочки.       Лиза с управляющей вздрогнули, испуганно осмотрев Лауру Альбертовну, чья проницательность пробивала до костей. Её взгляд был холодным, как ледяная вода, и пронизывал до самого сердца.       — Что тут делает гость нашего отеля? — спросила Третьякова, бросив холодный взгляд на Лизу. — Ей нельзя быть в кабинете управляющей, Вы прекрасно знаете правила, Марина Андреевна.       Елизавета нагло усмехнулась.       — Не торопись отчитывать Марину Андреевну. Знаешь, Маш, я бы никогда не представила, что ты — правильная девочка, чистый ангел во плоти — бесстыдно трахаешься со своим директором. Куда же делась твоя натура ангелочка, Мария?!       Маша на мгновение застыла, но потом с ледяным выражением ответила: «Какой бред! Я не намерена слушать эту чушь! Как ты смеешь клеветать на нас?!»       — Тебе Оскара не хватает, — скучно протянула девушка, тыкая пальцем в ноутбук. — Доказательства тут. И не надо включать актерскую игру, мы и так знаем, что ты прекрасный клоун.       Маша хотела уже сделать шаг к ней, прорычав от злости, но Лаура Альбертовна схватила её за руку и покачала головой. «Не надо», — тихий строгий голос остановил её.       Потом она повернулась к капитану Легиона и произнесла стальным голосом:       — Я жду доказательств ваших обвинений, Елизавета.       Девушка с глупой улыбкой вернулась к ноутбуку и начала лихорадочно искать нужный кадр. Управляющая стояла рядом, на её лице играла злобная ухмылка. Ей уже представлялось, как она с триумфом будет манипулировать этими двоими.       Чем дольше Елизавета нажимала на клавиши, тем хмурее становились её брови, и растеряннее она выглядела. Ни на одной из камер не было ничего, что могло бы компрометировать Лауру Альбертовну и Машу. Лиза побледнела, её улыбка исчезла. Она стала лихорадочно щёлкать мышкой, но всё было бесполезно.       Лаура Альбертовна отпустила руку Маши и подошла к столу, нависая над девушкой.       — Похоже, Елизавета, Вам нечего нам показать. А вот у меня есть что.       Она повернула ноутбук к себе и нашла нужный кадр. Потом она направила камеру на управляющую, которая стояла рядом, уже без улыбки, с застывшим лицом.       На экране было видно, как управляющая целует Машу в губы и уходит, пока Мария в растерянности застыла.       — А Вы в курсе, что Маше нет 18? — с ухмылкой произнесла Лаура Альбертовна. — Совращаете несовершеннолетнюю, а-я-я.       Маша еле сдержала усмешку и подошла к столу.       — Марина Андреевна, вы нарушили все правила! Дав постороннему человеку доступ к камерам и приведя её в свой кабинет! Вы уволены! Собирайте вещи и валите. Новая управляющая придёт через час, вас в это время не должно быть, и будьте уверены, ни один уважаемый отель не возьмёт вас на работу. А вы, Елизавета, немедленно покиньте помещение, в которое вам запрещён доступ. Будьте уверены, ваши действия передадут вашему тренеру.       Лаура Альбертовна улыбнулась, когда Елизавета быстро покинула помещение и бросила суровый взгляд на уволенную женщину, покидая кабинет за Марией. Дорога до их номера была молчалива, но они были довольны всем.       Дверь номера с тихим щелчком захлопнулась за ними, оставляя их в тишине и полумраке. Маша, не раздумывая, обняла Лауру, прижимаясь к ней всем телом.       — Спасибо тебе, — прошептала она, вдыхая аромат её духов, такой же свежий и нежный, как сама директриса. — Хорошо, что ты сказала мне удалить видеонаблюдение.       В этот момент перед её внутренним взором возникла сцена с прошлого дня, когда она лежала на груди Лауры, её волосы, пахнущие свежей травой, касались её щеки. Лаура Альбертовна, с едва заметным беспокойством в голосе, произнесла:       — Управляющая… скользкий человек. Нужно быть осторожной, Маша. Лучше удалить записи, где мы были слишком близки. У неё есть все доступы, и она может увидеть то, что не должна.       Мария, не задумываясь, согласилась и сделала то, что сказали.       Вернувшись в реальность, Маша отстранилась от Лауры, но её руки всё ещё тянулись к ней, как будто желая снова прикоснуться.       — Ты гений, — сказала она, с гордостью глядя на Лауру. — Вчерашняя ситуация была чистой провокацией со стороны Лизы. Но теперь мы избавились от ужасной управляющей, и Лиза больше не сможет нами манипулировать. У неё нет никаких доказательств, а управляющая не решится ещё больше испортить свою репутацию.       Лукина, подняв подбородок девушки и смотря ей в глаза, успокаивающе улыбнулась, убирая прядь волос с её лица, наклонившись, до трепета поцеловала пухлые губы своей любимой девочки.       Мария хихикнула и прижалась бёдрами к женщине, смотря ей в глаза и держа за её талию:       — Лаура Альбертовна, Вы в курсе, что мне нет восемнадцати? Совращаете несовершеннолетнюю, а-я-я. — засмеялась девушка, а потом вскрикнула, когда Лукина подняла её и повела в спальню, шепча:       — Сегодня я тебе несовершеннолетней, надо исправляться.       Смех Марии наполнил номер, а глаза светились от счастья.

***

      Девушки, словно стайка нервных птичек, сбились в кучу у входа отеля, ожидая автобуса. Тренер пыталась успокоить их волнение, напоминая о долгих тренировках, о командном духе, о том, что они уже всё преодолели.       В этот момент из здания вышла Лаура Альбертовна. Девушки радостно приветствовали её.       — Девочки, гордость нашего лицея! — сказала Лаура Альбертовна, тепло улыбаясь. — Я верю в вас! Вы все справитесь! Вы лучшие и обязательно займёте первое место, главное — не волнуйтесь.       Её слова, полные оптимизма и уверенности, как будто вдохнули в девушек новую силу, и их глаза засияли адреналином.       — Лаура Альбертовна, а вы приедете за нас болеть? — спросила Таня.       — Я бы очень хотела, — ответила Лаура Альбертовна, — но у меня сегодня встреча директоров. Я не буду присутствовать на всех играх, но повторяюсь, постараюсь убежать и приехать за вас поддержать.       — Мы будем ждать! — хором ответили девушки, заставив директрису улыбнуться.       Лукина взглянула на Марию, нежно улыбнулась.       — Не волнуйся, — шепнула она, — всё будет хорошо. Я верю в тебя!       В этот момент подъехало такси, и Лукина, попрощавшись с девушками, села в машину и уехала.       Автобус приехал, как такси уехало, и наконец доставил девушек к месту проведения финала.       Маша, сидя в автобусе, наблюдала за Одеттой, заметив, что её подруга выглядит бледной и молчаливой.       — Всё в порядке? — тихо спросила она, с тревогой глядя на Одетту.       — Кажется, я вчера руку ушибла, — ответила Одетта, также шёпотом. — Приняла таблетку, чтобы не болела, жду, пока подействует.       Мария заволновалась.       — Может, тебе лучше не играть? — предложила она.       — У нас нет второго вратаря, — ответила Одетта. — Взяли в качестве второго вратаря одну девушку из защитников, но она плохо стоит. Я справлюсь, просто буду играть аккуратно.       — Нам нужно что-то придумать, — сказала Маша. — Это слишком рискованно.       Девушки задумались, обдумывая варианты. Автобус остановился у входа на стадион.       — У вас есть ещё время, — сказала громко Екатерина Алексеевна. — Идите, переодевайтесь, а потом выйдем на поле потренироваться.       Девушки, полные решимости и надежды, отправились в раздевалку, чтобы подготовиться к решающему матчу.

***

      Трибуны ревели, словно гигантский зверь, готовый разорвать свою добычу. Болельщики, одетые в цвета своих команд, заполнили все места, не оставляя ни единого свободного сантиметра. Воздух вибрировал от нетерпения, от бешеной энергии, которая накапливалась перед финальной битвой.       Игроки, выстроившись в ряд, словно солдаты перед сражением, нервно переминались с ноги на ногу. Они чувствовали на себе взгляды тысяч пар глаз, ощущали гнетущее давление ожиданий. В их головах проносились тысячи мыслей — о тренировках, о своих мечтах, о том, что они должны сделать для своих команд.       На поле вышел директор стадиона, его фигура казалась маленькой на фоне грандиозного сооружения, но его голос, усиливаемый микрофоном, разнёсся по всему стадиону.       — Добро пожаловать на финал Кубка, друзья! — его слова звучали торжественно, словно гимн. — Сегодня мы станем свидетелями битвы четырёх сильнейших команд, которые сражаются за право обладать этим священным трофеем! Кубок — это не просто награда, это символ победы, символ упорства, символ достижения вершины!       Директор жестом указал на главный кубок, блестящий под софитами.       — Этот кубок переходит из года в год в руки победителя, становясь символом его триумфа! Для наших школ, для наших учеников, победа на Кубке — это огромный шаг вперёд, это доказательство их таланта, их упорства, их стремления к победе! И шанс поступить в любой лучший вуз России. — он перевёл взгляд на судей.       — Мы верим в честность наших судей, которые будут неустанно следить за соблюдением правил и справедливо оценивать игру. Желаю всем игрокам удачи, пусть победит сильнейший! А болельщикам приятного просмотра. — Грохот аплодисментов заглушил слова директора.       Игроки вышли на поле, в центре которого блестел мяч, как маленькое солнце. С звуком свистка игра началась.       «Легион!», «Могучие утки!» — раздавались вопли с трибун, а игроки, словно в трансе, мчались по полю, играя с бешеным азартом.       «Легион» не упускал случая для грубой игры, но судья, ослепленный яркими цветами и громкими криками болельщиков, не видел их нечестных приёмов. Игроки «Могучих уток» падали на землю, хватались за боли в животе, но вставали, снова включаясь в бешеный ритм игры.       — Играть чисто! Играть с честью! — шептал капитан «Могучих уток» своим игрокам, но в глазах их уже горела ярость. Они не хотели играть нечестно, но и проиграть не могли — куда смотрят эти честные судьи?       И вот, в самый последний момент игры, «Легион» забил гол. Болельщики на трибунах встали, радостно хлопая.       «Могучие утки» стояли в отчаянии, они проиграли, но проиграли достойно, с высоко поднятой головой.       — Когда это были честные судьи? — прошептала капитан команды, уходя с поля, не пожимая руки соперникам за игру.

***

      Стадион гудел, словно улей, заполненный тысячами пчёл, жаждущих меда. «Аура» выиграла команду «Ударницы» с счётом 3:1, и через пару минут начнётся игра за кубок. Все были взволнованы — от игроков до тренеров.       На поле, разминаясь, вышли две команды: «Аура», готовые к игре, и «Легион», с ухмылками.       Мария, сжимая в руке повязку с эмблемой команды, словно талисман, ощущала ответственность за своих девушек. В её глазах горел огонь соревновательного духа, но в сердце теплилась тревога — она знала, что «Легион» будет играть нечестно, и что этот матч будет нелегким. А без главного вратаря, которую всё-таки Екатерина Алексеевна не выпустила на поле, поняв, что ей не очень хорошо, будет вдвойне труднее.       Ася, вратарь на замене «Ауры», стояла на воротах, её руки были холодны, словно лёд. Она чувствовала на себе давление, словно гора, готовая обрушиться на неё. Она знала, что «Легион» будет атаковать безжалостно, и что ей придётся выстоять, но что будет трудно, ведь у неё не такая быстрая реакция, как у Одетты.       Елизавета, с презрением смотрела на «Ауру». В её голове уже родился план — как она сломит их дух и заставит их проиграть.       Когда всё было на своих местах, судья свистнул, и «Аура» начала разыгрывать мяч.       Игра началась. Мяч летал по полю, словно огненный шар, переходя от одного к другому, из ног в ноги. Девушки мчались по полю, словно стрелы, их движения были стремительными и грациозными.       Не прошло и пяти минут, как «Легион» начал действовать по плану. Грубые подножки, подталкивания, манипуляции — всё это было частью их грязной тактики.       Мария, защищая своих игроков, кричала на судей, требуя справедливости, но те, ослеплённые блеском софитов и громом аплодисментов, делали вид, что не замечают нарушений.       Несколько девушек, не привыкшие к такой грубости, стали терять уверенность. Их попытки обойти противника превращались в беспомощные упадки на поле, которые судьи считали симуляцией.       Ася, пытаясь отразить удары, получала удар за ударом. Её лицо покрылось потом, но она не сдавалась. Её внутренний огонь, несмотря на боль и страх, не гас.       Первый тайм завершился. Счёт был 1:1. «Аура», несмотря на все препятствия, не сломилась. Игроки «Легиона», уходя в раздевалку, издевательски улыбались. Они знали, что второй тайм будет ещё жесточе, и «Аура» не сможет выдержать.

***

      Воздух в тесной раздевалке, пропитанный потом и запахом спортивной формы, вибрировал от возбуждения и напряжения. Команда «Аура», с лицами, раскрасневшимися от бега и борьбы, хлынула внутрь после оглушительного финального свистка первого тайма. Ася, словно задыхающаяся рыба, схватила бутылку воды. Рука дрожала, когда она откручивала крышку. Жадно, с причмокиванием, она осушила половину бутылки, глотая воду огромными глотками, словно пытаясь утолить не только жажду, но и лихорадочный ритм своего сердца.       Таня, с доброй усмешкой, наблюдала за подругой:       — Ты чего, всю воду выпьешь? Оставь и мне чего-нибудь!       Ася, закончив, с улыбкой, в которой сквозило лёгкое самодовольство, ответила:       — Не такая я бессердечная, — затем, сморщив нос, добавила. — Только вода какая-то… странная на вкус.       Таня, уже открывшая свою бутылку и делающая небольшие, наслаждающиеся глоточки, засмеялась.       — Надо было помедленнее пить, умница! — её смех подхватили другие девушки, тоже с жадностью утоляя жажду.       Одетта, входя в раздевалку, положила руку Асе на плечо.       — Неплохо справляешься, Ася! Во втором тайме будь внимательнее, следи за каждым движением соперницы, но не дай себя обмануть.       — Хорошо, — тихо ответила Ася, чувствуя, как лёгкий холодок пробегает по спине.       Вслед за Одеттой появилась Екатерина Алексеевна. Её похвала звучала ласково, но в её глазах читалось требование:       — Молодцы, девушки! Но расслабляться рано! Счёт равный, вам нужно забить гол, но не дать забить вам. — Слова тренера, прозвучавшие как обычные наставления, вызвали у Аси неприятное чувство сдавленности в животе. Она сжала кулаки, стараясь подавить нарастающий дискомфорт, и молча слушала дальнейшие указания. Тренер вдохновляла их, расставляя тактические акценты, поднимая командный дух.       Когда уже скоро надо было выходить на поле, Ася резко схватилась за живот, её лицо исказилось от боли.       — Чёрт! — С криком девушка бросилась в уборную.       Екатерина Алексеевна с беспокойством постучала в дверь:       — Ася, всё в порядке?       — Нет, — изнутри донёсся слабый, мучительный стон.       Тренер, поняв, что дело серьёзное, бросила взгляд на девушек, чьи лица выражали тревогу и растерянность. Их взгляды встретились с взглядом Одетты.       — Одетта, сможешь стоять на воротах? — спросила Екатерина Алексеевна.       В голосе Одетты звучала неуверенность, смешанная с решимостью:       — Постараюсь не подвести, но обещать ничего не буду.       Девушки переглянулись, чувствуя, как по их телам пробегает волна страха и неопределённости. Мария, сжав кулаки, шепнула Одетте:       — Будь осторожна, ты еле двигаешь рукой.       Одна за другой они начали выходить на поле, оставляя Асю и встревоженную Екатерину Алексеевну, вызывающую врача. В воздухе стояла напряжённая тишина, прерываемая лишь глухими ударами сердец, бьющихся в унисон с тревожным ожиданием.

***

      Лаура Альбертовна, подобно призраку, скользила по коридорам второго этажа. Её каблуки, мерно стуча по холодному полу, создавали странное эхо в пустом здании. Ни одной души, ни единого звука, кроме тихих шорохов ветра, пробивающегося сквозь щели окон. Неудивительно — все были на поле, затаив дыхание, наблюдая за финальной игрой.       В её голове, как на киноэкране, прокручивались образы: Мария в красной футболке, с гордо поднятой головой, отбивает мяч. Её идеальное тело, такое лёгкое, такое сильное, прогибается в изящном движении. Улыбнувшись своим мыслям, Лаура Альбертовна свернула за угол и вдруг услышала тихий шёпот.       Её брови нахмурились, интуиция подсказывала, что-то не так. Осторожно, боком, чтобы её не увидели, она прильнула к стене, прислушиваясь.       На лестнице, между вторым и первым этажом, стояли девушки из команды — врагов Марии. Лаура Альбертовна узнала их по форме. Слова, произносимые шёпотом, словно уколы, пронзали её душу.       «В воду мы добавили…», «Слабительное… снотворное…», «Никто не заметит…».       Сердце Лауры Альбертовны сжалось от ужаса. Она поняла — девушки планируют навредить Марии. Слова, дрожащие от волнения, застряли у неё в горле. Она должна была предупредить Марию, но как? Она не могла выдать себя, её могли заметить.       Лаура Альбертовна, сжимая в руке телефон, быстро нажала кнопку записи. Девушки, не подозревая о скрывающейся за углом наблюдательнице, продолжали шептать свой зловещий план, шла игра и скорее эти девушки на замене, чтобы не заподозрили их команду.       Лаура Альбертовна отступила от стены, её тело дрожало от ярости и страха. Ей нужно было действовать, но как она сможет защитить Марию от этой подлости? Что ей делать? Вниз её охрана не впустит, она может только пойти к трибунам.       Не теряя времени, женщина сразу направилась на выход.

***

      Воздух на стадионе гудел от напряжения. Второй раунд начался, и обе команды были готовы к битве. Мяч оказался у «Ауры», а Мария ловко разыграла его с Татьяной.       Татьяна, двигаясь к воротам Легиона, чувствовала, как её тело предательски подводит. Спазм в животе и слабость в ногах словно подкрались незаметно, и она едва могла пинать мяч.       — Маш, принимай! — еле прокрикнула она, передавая мяч капитану, в надежде, что та сможет продолжить атаку.       Блондинка приняла мяч, но её взгляд был затуманен. Её сердце билось в бешеном ритме, а живот словно наполнился свинцом. Она чувствовала себя разваливающейся изнутри, словно её тело подчинялось не ей, а какой-то неведомой силе. *Чёрт, что со мной?* задумалась девушка.       Елизавета с ухмылкой наблюдала за Машей, зная, что их план работает. «Слабительное и снотворное», — пронеслось в её голове. — «Скоро их силы иссякнут!»       Мария, погружённая в свои ощущения, не заметила, как Елизавета приблизилась к ней. В мгновение ока противник отобрала у кареглазой мяч, пролетев мимо неё словно тень.       — Прикройте! — раздался крик Елизаветы, и девушки Легиона ринулись к вратарю, чтобы не дать «Ауре» отобрать мяч.       Капитан Легиона, с хитрой улыбкой глядя на Одетту, была готова нанести решающий удар.       Вратарь, в свою очередь, стояла в стойке, её руки были подняты, словно два крыла, готовые поймать мяч. Она не чувствовала страха, только уверенность. Елизавета с размаху ударила по мячу, нацелившись в правый угол ворот. Победа казалась ей уже в кармане!       Но, как только мяч взлетел в воздух, Одетта реактивно перехватила его одной рукой, словно укрощая бешеного зверя. Следующим движением она сильно бросила мяч к Татьяне, которая оказалась в свободной зоне.       — Маша, лови! — прокричала Одетта, и мяч отправился в направлении к Марии.       Защитники Легиона, оказавшиеся на поле противника, не смогли препятствовать. Мария, несмотря на своё состояние, с огромной волей к победе, вышла один на один с вратарём Легиона и сделала резкий удар по мячу. Мяч пролетел прямо между ног вратаря!       — Гол! Гол! Гол! — раздались радостные крики девушек. Они обнялись, ликуя от победы. Болельщики и девушки других команд также громко кричали, поздравляя «Ауру».       Лаура Альбертовна, взволнованная, счастливо улыбалась, хлопая в ладоши. Она думала, как вывести этих тварей на чистую воду, но попытка поговорить с судьёй оказалась неудачной — тот не хотел слушать и верить в это. Оставался директор мероприятия, нужно поспешить, пока никто не пострадал.       В это время тренер Легиона была в ярости. Она немедленно взяла тайм-аут, чтобы разнести свою команду:       — Как вы могли пропустить гол?! — гремел её голос. — Где был защитник?! Вы что, не видели, как она шла на ворота?       Елизавета, стоя с опущенной головой, чувствовала разочарование.       — Ты должна была обмануть вратаря, а не глупо бить по мячу! — кричала Ева Алексеевна, обращаясь к капитану.       Сделав тяжёлый вздох, Ева Алексеевна посмотрела в сторону команды Легиона. Её взгляд встретился с Одеттой. Девушка мягко улыбнулась ей. Ева Алексеевна, словно извинившись, грустно отвела взгляд.       — Девушки, в следующей атаке будьте с левой стороны от вратаря и бейте туда же! — скомандовала она.       Девушки Легиона удивились такому заявлению, но послушно кивнули.       Тайм-аут закончился, и девушки вернулись на поле, готовые к продолжению битвы. Мяч был у Легиона, и их атака началась.       Елизавета, оглядев команду «Ауры», с насмешкой произнесла:       — Ну что, Мария, ты выглядишь так, словно уже готова сдаться. Готова к поражению?       Мария, с усилием сдерживая тяжёлое дыхание, ответила:       — А ты думай о себе, Елизавета. Кто из нас проиграет, увидим.       Капитан Легиона разыграла мяч с напарницей, и «Легион» перешёл в атаку. Мария и Татьяна, словно две тени, пытались уследить за мячом, но их движения были медленными, неуклюжими. Голова кружилась, тело гудело от слабости, а спазмы в животе усиливались.       — Надо собраться, — прошептала Татьяна, сдерживая слёзы. — Чёрт, так плохо.       Но их попытки игнорировать свой дискомфорт были тщетны. Защитники «Ауры» тоже были подавлены. Их движения были вялыми, и они не могли отобрать мяч у «Легиона».       Елизавета, уже у ворот «Ауры», с злостью прорычала:       — И у стены есть слабости, готова сломаться, дрянь?!       Одетта, стоя наготове, ответила с ироничной улыбкой:       — Не стоит быть такой злюкой и обзываться некрасиво, Елизавета. Я всегда готова к сюрпризам, но сломать меня у тебя никогда не получится.       Елизавета, нахмурив брови, с неистовым разворотом ударила по мячу. Мяч взлетел высоко в воздух, нацеленный в левую сторону ворот.       Одетта инстинктивно подпрыгнула и отбила мяч головой, чтобы не задействовать больную руку.       Елизавета, встретив удар вратаря, мгновенно отреагировала и сделала второй удар по мячу ещё сильнее. Вратарь упала на землю, пытаясь поднять левую руку, чтобы отбить мяч, но удар был слишком мощным, и рука ушла назад с хрустом, а мяч упал и скатился к воротам.       — Гол! — раздался ликующий крик команды «Легиона». Они в радости стали обниматься.       В это время брюнетка, сдерживая слёзы от боли, лежала на земле. Она еле могла пошевелить пальцами, испытывая сильную боль.       Мария и Татьяна, заметив состояние подруги, побежали к ней и увидели, что рука Одетты вся синяя.       — Одетта, дорогая, что случилось?! — заволновалась Мария.       В этот момент к ним подбежала Екатерина Алексеевна и медики.       — Нужно срочно отвезти её в больницу! — решил медик, как только увидел руку девушки.       Медики аккуратно подняли Одетту и перенесли её на носилки, унося с поля.       Взгляд девушки встретился с зелёными глазами Евы, которая смотрела на неё с переживанием и сожалением. В голове пронеслись слова Елизаветы: «Даже у стены есть слабости». В горле появился ком, а глаза заблестели от понимания случившегося…       Сердце Марии сжалось в ледяной ком, когда Одетту унесли с поля. Девушки из команды Ауры были в шоке: лица бледные, глаза полные слёз. Им было больно за подругу, за Одетту, и их собственное состояние становилось всё хуже. Усталость и тошнота давили на них, отнимая последние силы.       Третьякова оглядела свою команду, тяжело выдохнув. Их лица отражали страх, беспокойство и глубокую печаль. Она перевела взгляд на команду Легиона, стоявшую с каменными лицами, скрывающими хищную усмешку. Мария чувствовала, как в её груди вспыхивает гнев, желание стереть эту усмешку с их лиц.       Но сейчас у них не было времени на эмоции. Девушка заметила, что судьи разговаривают с Лаурой Альбертовной, уставившись в свои телефоны. Лукина была в ярости, слова летели из её рта, как грубые, резкие удары, а директор стоял рядом с ней и, казалось, побаивался её.       Сжав губы, белокурая подошла к Екатерине Алексеевне.       — Всё будет в порядке с Одеттой, — сказала она, пытаясь убедить не только тренера, но и себя. — Но мы чувствуем себя ужасно. Едва держимся на ногах. Может, отравились? Только не знаю чем, на завтраке каждая ела разные блюда…       Екатерина Алексеевна задумчиво кивнула, вытирая пот со лба Марии. Девушка была бледна, как полотно. В этот момент Таня, схватившись за живот, побежала к выходу, бормоча что-то неразборчивое.       В следующее мгновение к ним подошли судьи, Лаура Альбертовна и медики.       Главная судья с холодным взглядом и властным голосом обратилась к Екатерине Алексеевне:       — Нам нужно забрать девушек вашей команды для анализа. Есть подозрение, что им добавили что-то в воду, но, конечно, сомневаюсь, что это так.       После её слов Лаура Альбертовна сурово посмотрела на неё и была готова разукрасить ей лицо.       Команда Легиона, стоявшая неподалёку, замерла. Их тренер с решительным лицом подошла к судьям. Екатерина Алексеевна и девушки Ауры уставились на судью.       — Кто? Кто посмел? — рявкнула Мария, сжимая челюсть.       Главная судья покачала головой:       — Пока мы не можем раскрывать имена, пока не убедимся во всём. Нельзя оклеветать людей.       Мария хотела протестовать, но строгий взгляд директрисы заставил её замолчать.       Лаура Альбертовна с решительной твердостью в голосе обратилась к девушкам:       — Следуйте за медиками. Екатерина Алексеевна, поезжайте с Одеттой. Я с Юлей Михайловной сопроводим девушек в больницу.       Кивнув, Екатерина Алексеевна спешно ушла, а девушки еле-еле направились за медиками.       Мария бросила взгляд на команду Легиона. Девушки были взволнованы и не могли найти себе места.       — Это точно вы уст, — Лукина, словно тень, подошла сзади и слегка коснулась спины Марии, покачав головой.       — Не стоит, Мария, — прошептала она. — Я не дам спокойной жизни тем, кто посмел сыграть с вашим здоровьем.       Эти слова согрели душу Марии; она ощутила рядом мощную опору. На лице расцвела слабая, но уверенная улыбка.

***

      Дверь гостиничного номера захлопнулась с такой силой, что стекла в окнах задрожали. Мария, пылая яростью, направилась к балкону. Открыв дверь настежь, она задохнулась свежим воздухом, но злость не утихала.       — Какого фига… — прорычала она, сжимая кулаки. — Я поставлю этих тварей на место!       Лаура Лукина, спокойная, подошла к Марии, обняла её за плечи и нежно погладила по спине.       — Нельзя ничего делать, радость моя, — прошептала она, её голос был тихим, но твёрдым. — Организация соревнований разберётся со всем. Тебе нельзя вмешиваться.       — Но они нам подсунули медикаменты! Мы несколько часов очищались после, — взвизгнула Мария. — Нашему вратарю сломали руку, а что с ней будет, бог знает…       Лаура Альбертовна тяжело выдохнула, глядя на горизонт, и, отпустив руки, прижала девушку к себе, поставив подбородок над её головой.       — Одетту с Екатериной Алексеевной отправят в Москву, — начала она. — Там Одаеву сделают операцию. Анализы показали, что Легион поступил очень подло. Завтра мы узнаем, как они за это ответят. К вечеру у нас будет отлет обратно в Москву, а в понедельник будем в школе.       Мария откинула голову, рассматривая черты лица Лауры, пытаясь успокоиться:       — Как же это несправедливо… — прошептала она, голос дрожал от обиды.       Голубоглазая кивнула, соглашаясь. Она начала покрывать поцелуями лицо Марии, нежными, успокаивающими касаниями, которые помогли блондинке забыть о горечи и злости.

***

      Утро было грустным. Без особого желания девушки собрались в зале стадиона. Воздух сгустился от напряжения, от предвкушения справедливости, которая должна была восстановить порядок после грязной игры. Большинство команд сегодня улетали домой, поэтому собрание назначили на девять утра — ранний час, предвещающий важные решения.       Шум голосов, пересекающихся в ожидании, постепенно утихал, когда на сцену вышел директор. Мария, стоя рядом с подругами, ощущала, как сердце колотится в груди, наполняя её тело бурей эмоций. Её мысли были полны ярости и желания справедливости — как могли эти чертовы ублюдки так подло поступить?       Мария, плечом к плечу с девушками своей команды, стояла рядом с директором и Юлией Михайловной. Её сердце билось в тревожном ритме. Где же Легион? «Чертовы ублюдки», — прошипела она сквозь зубы, сжимая кулаки. Ненависть к соперницам, обманом добившимся успеха, кипела внутри.       Наконец, двери распахнулись, и в зал вошёл директор, сопровождаемый несколькими коллегами. За ними, словно тени, плелась команда Легиона со своим тренером. Уставшие лица, потухшие глаза — ни капли сочувствия не дрогнуло в сердце Марии. Их ужасное предательство не заслуживало ни жалости, ни снисхождения. Легион расположился подальше от всех, и Мария заметила отсутствие Елизаветы. Девушки из команды Марии переглянулись, еле сдерживая усмешки. Как же хотелось увидеть позор Елизаветы, но она, как трусиха, даже не смогла появиться перед всеми. Очень жаль. Мария получила бы сладкое наслаждение — ей было бы приятно увидеть, как та, с высокомерием и самодовольством, получает по заслугам.       — Здравствуйте, дорогие участники и тренера! В этом году соревнования, к большому сожалению, прошли несправедливо, нечестно. Но мы больше не допустим подобного случая, — директор начал свою речь, его слова повисли в воздухе, наполненном предвкушением. — Команда Легион, уличённая в ужасном преступлении, исключается из всех соревнований. Команда расформировывается. Никакая новая команда от этой школы не сможет участвовать в городских соревнованиях в будущем.       Тренер Легиона поникла, словно сдувшийся воздушный шарик. Её лицо побледнело, отражая ужас осознания: крест на карьере, на талантливых девушках, которых сейчас здесь не было. Это был конец всего.       После этого директор сразу начал награждение:       — Третье место за городскую игру награждается команда «Утки», прошу на сцену, — девушки вышли на сцену и получили медали с дипломами, а также подарки. — Прошу на сцену команду «Ударные». Поздравляю вас с вторым местом. И наконец, первое место, остающееся на второй год, с почестями и Кубком, досталось команде «Аура», — по залу прошли громкие аплодисменты. А дальше всё как в тумане: медали, дипломы, подарки, кубок… Быстрые фотографии на память — и их отпустили, наконец-то позволив насладиться заслуженной победой и выдохнуть.       — Лаура Альбертовна, вы что-то говорили о разводных мостах? — с улыбкой произнесла Татьяна, немного намекнув.       — У вас хорошая память, Татьяна, когда дело не касается правил из классической литературы, — с издёвкой произнесла шатенка. — К моему большому сожалению, в этот раз я не смогу сдержать своё обещание. Ваши родители настояли, чтобы вы были дома ближайшие дни, услышав о произошедшем.       — Ну нет! — хором произнесли девушки, опечалившись.       — Не расстраивайтесь, девушки. Вам ещё полностью не стало лучше, хоть мы и не успеем увидеть разводные мосты, но, думаю, успеем сходить прогуляться в какое-нибудь необычное местечко, — подумала женщина и произнесла.       Девушки радостно согласились на прогулку:       — Было бы здорово! — произнесла Мария с лёгкой улыбкой.       — Тогда марш в отель, переодеваемся и собираем чемоданы. После встречаемся внизу.       Команда Ауры, вместе с директором и сопровождающими, отправилась в отель. Впереди — сбор чемоданов, но потом их ждала приятная прогулка в хорошей компании, после справедливости.

***

      Рюкзаки были упакованы до отказа, документы лежали в аккуратных папочках, готовые к предъявлению. Девушки были готовы к выходу. Лаура Альбертовна, щёлкнув пальцами, отправила сообщение в общий чат.       Лаура Альбертовна       Девочки, если все собрались, встречаемся через десять минут внизу.       Затем она перевела взгляд на Марию, белокурую девушку, сидевшую у края кровати, погружённую в задумчивость. Лаура присела перед ней на корточки, обхватив её бедра руками. Тепло её ладоней ощущалось сквозь тонкие брюки.       — О чём задумалась, красавица? — спросила женщина, её голос был нежным и успокаивающим.       Блондинка вздохнула, её плечи опустились:       — Я волнуюсь за Одетту… И вся эта поездка… какая-то… нудная, странная, что ли. — Её голос был тихим и грустным.       Лаура нежно коснулась щеки Марии, поглаживая большим пальцем.       — С Одеттой всё будет хорошо, — успокоила её голубоглазая. — Операция прошла успешно, немного реабилитации, гипс… А поездка… да, немного не задалась. Но разве в этом не суть жизни? Не всегда всё идёт гладко, как по маслу. Бывают серые, скучные периоды. Но это жизнь, дорогая! Нужно пройти и через горечь, и через скуку, чтобы оценить вкус сладкого. Разве не так? Тем более посмотри на всё с другого угла, вспомни, как мы сладко проводили время, прогулки по Питеру.       Мария кивнула, лёгкая улыбка тронула её губы от воспоминания, слегка румяня её щеки.       — Спасибо, — прошептала она, её голос был едва слышен.       Лаура Альбертовна улыбнулась:       — Не за что, дорогая. А теперь — поцелуй за сеанс психотерапии.       Мария рассмеялась, но прежде чем она успела ответить, Лаура уже обхватила её лицо, притянула к себе и нежно поцеловала. Поцелуй был медленным, глубоким, полным нежности и заботы. Мария ответила на поцелуй с жаром, прильнув к Лауре. С тяжёлым, довольным вздохом они отстранились.       — Пора спускаться, — сказала девушка, её голос был уже бодрее.       Кивнув, Лукина направилась к выходу и накинула пальто, после чего помогла Марии надеть лёгкую куртку и шапку.       — На улице ветер, — сказала она, заботливо поправляя шапку.       — М, не хочу, — протестовала Мария, но старшая дама опередила её поцелуем.       — А если ты заболеешь? — прошептала она. — Тогда я не смогу тебя целовать, пока ты не выздоровеешь.       Мария сдалась, понимая, что спорить с такими аргументами бессмысленно.       Внизу уже собрались остальные девушки. Они хором поздоровались, но Лаура Альбертовна прервала их с усмешкой:       — Здоровались же уже, не зачем при каждой встрече здороваться. — От такого заявления девушки покраснели, но кивнули.       Юлия Михайловна, с нескрываемой улыбкой, громко объявила:       — Итак, дамы и господа, наш сегодняшний маршрут — кладбище.       Воцарилась тишина. Затем, одновременно и с неподдельным удивлением, раздалось:       — Кладбище?!       Татьяна, с театральным ужасом в голосе, добавила:       — Кажется, нас решили отправить на тот свет! Наши учителя торгуются органами детей, у-у!       Юлия Михайловна закатила глаза на игру своей девушки.       — Татьяна, хватит глупостей! Мы едем на кладбище, где похоронены известные писатели. Это место — хранилище чистого искусства. Вам понравится, я обещаю.       — Ну сразу бы так! С вами мы долго не проживем, — сказала Татьяна с улыбкой.       Девушки, интригованные и немного озадаченные, смотрели на это мини-шоу, но теперь более-менее понимали, куда собираются.

***

Холодный ветер шелестел последних листов на деревьях,  окаймляющих аллеи Никольского кладбища Александро-Невской Лавры. Лаура Альбертовна, элегантная в своем твидовом костюме, вела группу девушек, словно ведунья по таинственному лесу. — На территории Александро-Невской Лавры находится несколько кладбищ, и на каждом из них похоронены множество известных и неизвестных людей. Наиболее известные захоронения находятся на Никольском кладбище и Тихоновском кладбище. - произнесла Юлия Михайловна, разглядывая вокруг. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву старых деревьев, рисовали причудливые узоры на выщербленных плитах  кладбища. Старшие дамы вели команду  по извилистым аллеям, словно опытный экскурсовод по затерянному городу великих писателей.  Девушки, затаив дыхание, шли следом, с любопытством рассматривая каждое надгробие, но первое что у них пришло на ум «Нам что-ли делать нечего как смотреть  на надгробиями умерших людей.» Но оказалось это было достаточно интересно. — Кто мне  скажет, какие произведения писал Фёдор Михайлович Достоевский? – Лаура Лукина остановилась у скромного памятника, с статуем в виде лица Достоевского. — У Фёдора Михайловича Достоевского было достаточно много произведений, одни из самых известных это: «Преступление и наказание»; «Идиот; «Братья Карамазовы» – Проговорив Третьякова замолчала, рассматривая суровое лицо писателя. — Правильно, Мария.- довольно произнесла Лукина. — Ну теперь ясно зачем мы здесь... Вы решили, что мы многое пропустили и притащили нас сюда мучить, лучше бы сразу убили.- заныла Полякова. — Всё правильно, Татьяна, - подмигнула с улыбкой ей директориса. — Не спешите расстраиваться, ведь в понедельник у вас контрольная работа, а сейчас вы сможете подготовиться, в так скажем открытом уроке. — Могли бы пошидить нас, мы ведь так настродились..- в унисон произнесли девушки. — Настолько, что перепились. - С усмешкой напомнила им Лаура Альбертовна. — Ну всё, давайте продолжим, обещаю долго не будем вас мучить. Немного знания и поедем погулять. - перебила Юлия Михайловна, увидев ,как девушки протухли. Девушка кивнув направились дальше. Проходя мимо других могил, Лаура Альбертовна, рассказывала о творчестве Пушкина, который, хотя и не похоронен здесь, символически связан со Смоленским, о Лескове, о его сатирических рассказах, о Аксакове, об его замечательных описаниях природы. Юлия Михайловна добавляла к каждой истории из жизни писателей, иногда и анекдотические, делая прогулку живой и увлекательной. Девушки начали задавать вопросы, внимательно вслушиваясь в каждое слово. Смоленское кладбище на этот день превратилось для них не в место печали последнего дня в Питере, а в живой учебник литературы. Так прогулка постепенно пошла к концу и старшие дамы предложили пойти перекусить и прогуляться напоследок по набережной, а после отправиться в аэропорт.

***

В зале ожидания вертящаяся толпа людей, гремящие чемоданы и бесконечные объявления о рейсах создавали впечатление, что время здесь стало затянутым и вязким. Девушки, усталые после насыщенного дня, прислонились друг к другу, их взгляды тускнели, ноги тяжелели от длительных прогулок по городу. Лаура Альбертовна, обеспокоенная вопросами о своей машине у аэропорта, решала вопросы с водителем. — Лаур, ты ведь звонила, дала родителям знать во сколько ждать детей? – спросила Юлия Михайловна, шепотом обращаясь к директору. Она наклонилась немного ближе к Татьяне, которая, смотря в окно, явно мерно дремала, положив голову на плечо Марии, усевшейся рядом. — Да, надеюсь, они будут ждать нас , когда мы выйдем, – ответила шатенка, отрываясь от своих мыслей. На её лице мелькнула тень беспокойства, но она быстро собрала эмоции, уставившись на спящих девочек. — Наверное, не помешает, если поинтересуюсь о времени вылета. Татьяна, с трудом открыв глаза, устало произнесла: Неужели мы еще не в самолете? Ужасно хочется спать. — Ещё немного и можете отдохнуть.– с улыбкой отозвалась Юлия, нежно гладя её по волосам. — Скоро мы уже будем дома, а ты сможешь нормально выспаться. Не марщи брови, марщины появятся. - пошутила женщина, Татьяна сморщила брови и надула губы. Вдруг из динамиков раздался предупреждающий гудок, а затем голос: Уважаемые пассажиры рейса в Москву, Пожалуйста, проследуйте к посадке. Девушки встали, потянулись и зевнули, как пауки, вытягиваясь на скамейках и растягивая руки. Лаура Альбертовна, устремив взгляд к выходу, подтолкнула их к движению. И вот они уже маршируют к самолету, зная, что тот будет их уютным гнездышком на пути домой. Каждая заняла своё место: Юлия и Татьяна устроились рядом, а Мария, Лаура и Ася разместились по середине. Ася быстро достала подушку для сна и, натянув маску на лицо, моментально втянулась в объятия Морфея. Другие девушки поступили так же. Самолет начал разбег, и вскоре девушки ощутили легкий толчок, когда он поднялся в небо. — Я так рада, что мы провели это время вместе! – с улыбкой произнесла Юлия, сжимая Татьянину руку. Она не могла не заметить, как сверкали глаза её любимой. — Может, я провожу тебя до дома? Твои родители, я слышала, уехали по работе? — С удовольствием! Буду рада твоему обществу, – ответила Татьяна, её лицо озарилось нежной улыбкой. Интимность момента окутала их, как теплый плед. Словно инстинктивно, Юлия потянулась к ней, их пальцы переплелись. После пары минут разговора Татьяна смотрела на учительницау и тихо произнесла: Ты такая красивая. Её пальцы осторожно провели по линии подбородка женщины, исследуя каждую черту, как будто запоминала её на всю жизнь. —Я тебя безумно люблю и готова на всё ради тебя, – шепотом добавила она, и тепло расползлось по всему телу, как легкий солнечный луч. Эти слова повисли в воздухе, наполненном одобрением и доверием, пока самолет устремлялся к родным облакам. Разговоры затихли, и они просто наслаждались общением, а меж тем, время неумолимо летело. Когда самолет приземлился, и девушки вышли на улицу, их встретил холодный московский воздух. Пожалуй, настоящая зима уже стучала в двери. Большинство подруг ждали своих родителей, и вскоре Лаура Альбертовна передала учеников в охапки взрослых. Мария приземлилась в объятия водителя, который с улыбкой положил её багаж в багажник. — Что ж, до встречи, Лаура Альбертовна, – тихо произнесла Мария, целуя директора в щеку. Она обернулась к Татьяне и Юлии, заметив, что остались только они. — Сладких снов! – быстро чмокнула она и села в машину, уезжая прочь. С улыбкой на губах, директор подошла к Юлии и Татьяне. — Ну что, в добрый путь. – обратилась она к ним. Юлия Михайловна кивнула, потом предупредила, что отвезёт Татьяну домой сама. — Тогда доверяю её вам Юлия, сладких снов! – напутствовала она, и в тот же момент села в машину и уехала. Когда Юлия села в машину к Татьяне, та включила любимую мелодию, начала трястись в такт музыке, наслаждаясь каждой секунды. Смех Юлии раздавался в ответ. — Двадцать минут назад, ты еле встала, а сейчас в тряск зажигаешь, хулиганка. - посмеялась Михайловна. — Сон улетел прочь, покинула меня, ведь рядом с тобой я схожу с ума. Влюбилась до бабочек в животе. Хей красавица, стань же моей. - спела девушка, счастлива. — Я и так твоя, и буду твоей, любовь моя.- ответила учительница, на светофоре потянувшись для поцелуя. В машине воссоздалась атмосфера любви и счастье, как будто они возвращались с небольшого совместного праздника. Но дорого увы не бесконечная и вот они подъехали до Татьяны. В прочной хватке рук друг друга они остановились, и, прижавшись к плечу друг друга, Татьяна поцеловала свою даму с жадностью, прошептав: Увидимся в понедельник, красавица. Люблю тебя! Юлия просто кивнула, в сердце её было тепло и нежно. — И я тебя тоже, очень сильно. Знай это всегда. – ответила старшая и, смахнув слезы, она помахала младшей, смотря как та исчезает за дверью. На душе было странное ощущение, счастье в перемешку с волнением. Руль послушно скользил в руках, но мысли были далеко от дороги. В голове крутилась план. Развод. Развод, который должен был избавить её от мучительной неопределенности. Ей нужно было оставить всё позади, начать новую жизнь, убежав от этой пугающей и непонятной реальности.  Но, несмотря на твердое решение, сомнения все еще грызли ее изнутри. Как она могла уйти? Разве она не любила его? «Любила», — это слово теперь звучало как призрачное эхо. Она не знала ответа.  Въехав на территорию дома, Юлия припарковала машину. Она чувствовала странную тревогу, будто что-то не так, и это заставило ее нервничать. Выйдя из машины, она открыла багажник и достала два тяжелых чемодана. Закрыв багажник, она пошла в дом, и ее сердце забилось в бешеном ритме. Открыв входную дверь, Юлия осторожно затащила чемоданы внутрь. Повернувшись, чтобы закрыть дверь, она вздрогнула. В доме горел свет, и ее муж стоял в дверном проеме, улыбаясь. Он был одет в шорты и фартук, а от него пахло едой, которую она чувствовала даже здесь, в коридоре. — Юля, зачем ты тащишь все это? Я бы сам занес, — проговорил он мягким голосом, подходя к ней. Он взял чемоданы из ее рук, отнеся их в сторону, а потом, нежно обнял ее. Юля словно окаменела, но сильные голые руки почувствовала как будто пробились через барьер, разделяющий их. Она пришла в себя. — Я очень скучал, — прошептал он, прижимая ее к себе. Он нежно поцеловал ее в губы, а она, не зная, как реагировать, начала отвечать на поцелуй. Страх? Нежность? Она не могла разобраться в своих чувствах.       Мужчина улыбнулся, отстранившись от нее, но не отпуская ее руку.       — Я приготовил ужин, — сказал он, проводя ее на кухню. — Сынок уже спит, так что я решил устроить нам романтический вечер.       Кухня была превращена в истинную сказку. Стол был покрыт белой скатертью, украшенный цветочными композициями и свечами. В центре стоял пышный букет красных роз, их лепестки словно пламенели в мягком свете свечей. Аромат розы и еды витал в воздухе, создавая атмосферу нежности и романтики.        — Юля, — он подошёл к ней, его глаза горели нежностью. — Я прошу прощение за то, что произошло перед твоим уходом. Прости меня. Я очень сильно люблю тебя, и я сделаю всё, чтобы наша семья не распалась.       Он притянул её к себе и стал медленно целовать...