Элиты

На самом-то деле, жестокая реальность; те, кого мы любим, не любят нас, а те, что любят нас, нам и боком не сдались. И как быть? Быть истеричкой и обижаться на мир, плакать по ночам, обвинять человека и заливать грязью?! Не вариант, ведь, может, мы также однажды кого-то не выбрали, оттолкнули, или может сделаем это в будущем. Просто потому, что это не наш человек, с этим человеком не хочется в открытый космос, не хочется смеяться по ночам, нежно целоваться и шептать на ушко слова о любви. Тогда остаётся вариант поступить как взрослый человек, отпустить её или его. Да, конечно, будет больно, жизнь так устроена, нечего тебе на блюдечке с голубой каемочкой не принесут. Но пройдет время, и если постараться, можно оставить в сердце только хорошее о человеке и убрать в дальнюю комнату эти воспоминания. И обязательно найдется тот, который захочет с вами в открытый космос, тот, с кем вы будете шептаться и смеяться, узнаете все прелести любви, просто нужно терпиливо ожидать и не опускать руки. Боритесь за отношения, которые этого стоят, не цепляйтесь за те, что вы строите в одиночку. Остаётся только вопрос, что делать, если вам клялись в любви, заставляя чувствовать себя самым счастливым человеком на земле, но в один миг разбили и растоптали все ваши мечты? Та, что была так нежна пару дней назад, с ледяным лицом сказала, что все что было между вами «ошибка»? Значит, все что было между вами, было просто игрой, или вы просто были игрушкой, чтобы развлечься?.. Последние кривые строки остались на странице ежедневника, а с зелёных покрасневших глаз скатилась одинокая слеза. В груди, слева, всё ещё ныло. Прошло уже пару дней с того проклятого дня. Прогулка под дождем не прошла бесследно; блондинка лежала дома с температурой. Услышав звук уведомления, девушка бросила тоскливый взгляд на мобильное устройство и сразу разочарованно отвернулась, — пришло сообщение от подруги. Человек, по чьей вине так болело сердце столько времени, не писал. Все эти дни она не вставала с кровати, заставляя родителей волноваться всë больше. Они уже думали над тем, чтобы отменить поездку по работе. Пытались хоть как-то поднять дочке настроение и поправить её здоровье. Мария не оставалась в стороне и каждый день навещала подругу с её любимыми лакомствами. Только она знает, что дело не в болезни, а в одной очень подлой учительнице. Татьяна потянулась к телефону и зашла к подруге в чат. Марька: Я еду за тобой, чтобы через пять минут ты стояла у подъезда с хорошим настроением, твоё кислое лицо не довезу. Люблю 😘 Усмехнувшись, Полякова лениво встала из-за рабочего стола и закрыла ежедневник. Кинула взгляд на своë отражение в зеркале. Круги под глазами были замазаны дорогой косметикой, белоснежная рубашка с миниатюрными изображениями эмоций и кожаная длинная юбка цвета темного шоколада сидели на ней безупречно. Высокие ботинки, добавляли ей ещё пару сантиметров, хотя она и без того была довольно высокой. Волосы же идеально уложены. Но в глазах отражалась боль. Взяв со стола очки, в надежде скрыть свою печаль, она вышла из комнаты. Сделав тяжелый вдох, девушка пообещала себе быть сильной. На улице было прохладно, колючий ветер дул в лицо, заставляя еë дрожать. Увидев припаркованную машину, а рядом водителя, девушка поторопилась быстрее залезть в теплый салон дорогой иномарки. — Вспомнишь солнце, вот и лучик, — с улыбкой произнесла Мария, как подруга села. — Как ты себя чувствуешь? —склонив голову, спросила белокурая спустя пару минут молчания. — Как человек, чьë сердце переехали трактором, —усмехнулась зеленоглазая. — Чувствую себя наивной, глупой маленькой девочкой. Может из-за этого мне так безразлично всë. Откинувшись на сиденье, девушка задумалась, тяжело сглотнув. — Иногда мы говорим дорогие слова дешевым людям. Это нормально, дорогая. Не страдай из-за того, кто не захотел тебя в своей жизни, — на минуту задумалась белокурая. — Знаешь, время не лечит, но учит жить с этой болью. Потихоньку тебе станет легче, ведь ты научишься жить с этим грузом на сердце. Не кисни и не давай ей узнать, что она разбила тебя, будь сильной, —положив руку на колено подруги, произнесла она. — Ты права, — с легкой улыбкой ответила зеленоглазая. — Она первая, но не последняя. — Вот и славно. Завтра день учителя, выступим во всей красе, а после поедем, отдохнем как следует, — подмигнула Третьякова, и Полякова засмеялась. Машина остановилась у ворот школы. Девушки грациозно вылезли наружу и направились в здание. Подростки поспешно покидали гардероб, с силой хлопая дверцами шкафчиков, устремляясь к своим кабинетам. Всё-таки они ещё малы и боятся опаздывать на уроки. Время с каждым сыграет злую шутку, изменит до неузнаваемости. Полякова с Марией не спеша повесили верхнюю одежду, бросили в сумку нужные предметы на сегодня. — Что у нас там первое? — поинтересовалась зеленоглазая. — Хм, — одним движением достав телефон, белокурая красавица открыла расписание. — Так, сейчас русский язык. На третьем этаже. Кивнув подруге, девушка сжала лямку сумки. Сердце билось сильнее из-за самой возможности случайно встретить ту, что вонзила в него кинжал. Младшая девушка понимала, что подруге будет трудно и встреча с учительницей ей достанется не легко. Прикусив нижнюю губу, она молила всех богов, чтобы Мария была сильной и не вернулась в то состояние, от которого она только сегодня отошла. Дойдя до нужного этажа и кабинета, девушки заняли свои места за второй партой, как зазвонил звонок. Достав все предметы для урока, стали ожидать старшую женщину. Директриса не заставила долго себя ожидать, войдя в класс, яростно печатая что-то в телефоне на ходу. Она убрала его, когда приблизилась к своему столу. — Здравствуйте, 11 класс! Присаживайтесь, открывайте тетради и перепишите тему с доски, — мигом шорох страниц заполнил помещение. Сложив руки на груди, женщина стала ожидать. — Прекрасно, упражнения записаны ниже, начинайте работать самостоятельно, в конце урока проверю у группы людей. Всем всё понятно? — стальным голосом спросила она. Класс, как по команде кивнул, громко произнеся «Так точно!» — Мне нужно отойти по делам, скоро буду. Если будет шумно, всему классу ставлю два. — с этой фразой она взяла телефон и направилась в сторону двери, но остановилась на секунду, повернувшись, найдя взглядом карие глаза. — Мария, за поведением проследите. — мягко сказала Лукина, получив в ответ улыбку, отвернулась и покинула класс. Тем временем, добравшись до нужного места, шатенка вошла в кабинет, с силой хлопнула дверью, так что звук эхом разнесся по комнате. Ее взгляд тут же упал на силуэт у окна – Михайловна стояла, погруженная в свои мысли, наблюдая за суетой за окном. Воздух словно стал плотнее от напряжения в кабинете директора. — Ну, давай, рассказывай, что ты творишь? Какая конференция в Калининграде? Зачем тебе это? Я выберу кого-нибудь, незачем тебе ехать, сама знаешь, это все бесполезная трата времени, – резко произнесла Лукина, направляясь к столу. Она взяла бутылку воды "VOSS" и, ловко открутив крышку, наполнила два стакана. С одним из них в руке директриса подошла к застывшей у окна женщине. Михайловна нервно теребила тонкую золотую цепочку на шее, словно пытаясь найти в этом жесте успокоение. — Мне это необходимо. Нужно немного времени подальше от Москвы и от школы, – тихо, но твердо ответила Михайловна, принимая стакан с водой. Еë пальцы слегка дрожали. Она сделала маленький глоток, едва смочив пересохшие губы. — Что творится, Михайловна? Ты мне расскажешь или нет? Что ты творишь с девушкой? Зачем игралась с ней, а пела баллады о любви? — Лукина закатила глаза, ее голос пропитан недоумением и раздражением. — Я не игралась! Просто… —Михайловна сделала еще один глоток воды, собираясь с мыслями. Она подняла взгляд, и ее глаза, обычно теплые и полные жизни, сейчас смотрели на директрису с какой-то застывшей болью. – …Поняла, что не могу так. Мне не нужно это всё. Она мне не нужна… Слова повисли в воздухе, тяжелые и необратимые. Как будто температура в кабинете резко опустилась. Напряжение ощущалось в каждом вдохе, в каждом движении – в том, как учительница крепче сжала стакан, в том, как Лукина резко поставила свой на стол. *** До конца урока оставалось не больше пяти минут. Класс, жужжавший, словно потревоженный улей, после ухода директрисы, наконец затих под строгим взглядом Марии. Ребята расселись по местам и склонились над тетрадями, имитируя бурную деятельность. На самом деле, большинство просто списывало, лениво копируя решения из ГДЗ. Мария же, открыв учебник, старательно решала упражнения, параллельно тихонько подсказывая подруге, решившей, что списывать – куда менее энергозатратно, чем думать. До звонка оставались считанные минуты, и большинство учеников уже мысленно были далеко от этого злополучного кабинета, молясь всем богам, чтобы Лукина не вернулась. Но, видимо, высшие силы решили проигнорировать их мольбы. Дверь распахнулась, и в класс, словно хищная кошка, вошла Лаура Альбертовна. Ее пятисантиметровые каблуки цокали по полу, отбивая ритм, от которого у многих в классе сжалось сердце. Она поправила галстук, скользнувший по черной жилетке, облегавшей белоснежную рубашку. Брюки идеально сидели на ее длинных ногах, а слегка растрепанные волосы придавали ей особый шарм. Очки в тонкой оправе так и манили снять их и утонуть в глубине ее глаз, похожих на темные океаны. Мария, невольно сглотнув, опустила взгляд в тетрадь, дописывая последнее предложение, выделяя союзы и подчеркивая однородные члены. Лукина, с грацией пантеры, взобралась на край стола и обвела класс взглядом. — Иванов, Петров, Сидоров, – громко и четко произнесла она, выдержала паузу, словно давая насладиться предвкушением, а затем добавила: – Савенко и Полякова. Ко мне с тетрадями. Третьякова тоже неси, у тебя средний бал 4,5. Иванов, медленно поплелся к столу. Как только его тетрадь оказалась на столе, красная ручка Лукиной заплясала по его записям, оставляя за собой жирные кресты. Женщина тяжело вздохнула, сняла очки и посмотрела на парня тяжелым взглядом. — Иванов, за списывание мне тебе в четверти поставить два?! На место, – ее голос, холодный и резкий, не оставлял никаких шансов на оправдание. Она резко повернулась к классу, ее взгляд прошелся по испуганным лицам. — Те, кто списывал, попрошу поднять руки, – произнесла она низким, хриплым голосом, от которого по спинам пробежал холодок. – По-хорошему. Через пару минут половина класса неуверенно, в полном страхе, подняли руки. – Не удивляйтесь двойкам в журнале и, прежде чем списывать, хоть прочитайте задания, где нужно своей головой приводить примеры. – отчеканила Лукина. – Остальные, кто не списывал, с тетрадями ко мне. Пятеро оставшихся учеников на дрожащих ногах вернулись на свои места с работами, испещренными красными чернилами. Когда подошла очередь Тани и Марии, прозвенел звонок. — Те, кто получил оценки, могут идти. Домашнее задание на доске. Те, кто не сделал или списал, будут переделывать, – объявила Лукина. Ученики стремительно начали собирать вещи и покидать кабинет. Таня, подойдя к столу с тетрадью, ждала, пока Лукина проверит ее работу. Мария, погруженная в размышления о настроении директрисы, подошла следом, как только подруга закончила. Лукина быстро проверила тетрадь Тани, исправила несколько ошибок и, поставив оценку, вернула ей. Затем взяла тетрадь Марии. Через минуту там уже красовалась жирная двойка с плюсом. Девушка недоуменно посмотрела на Лукину. — Ваша оценка разделена пополам, раз думаете и решаете за двоих, – холодно произнесла женщина. – Полякова, ваша оценка тоже исправлена на ту, что у подруги. Без вариантов исправления. Можете идти. Она закрыла тетрадь Марии и, резко повернувшись к монитору компьютера, дала этим понять, что разговор окончен. Девушки, не проронив ни слова, покинули кабинет. — Что это с ней? Не было больше половины урока, вернулась такая злая, так даже не дала оправдаться, чтобы тебе хотя бы поставили заработанную оценку... Прости, из-за меня у тебя два, — с щенячьими глазами она посмотрела на Третьякову. — Забудь, всё в порядке. Реально, что-то её сильно разозлило, она обычно не такая, мм.. — Мария задумалась, как помягче дать определение её поведению. — Сука? — с улыбкой предложила Полякова. — Мгм, — еле улыбнулась белокурая. — У каждого бывает плохой день, может что-то случилось. — пожала плечами девушка. — Скорее всего.

***

В актовом зале царил творческий хаос. Участники танцевального кружка суетились на сцене, репетируя свои номера, а декораторы украшали зал, развешивая гирлянды и расставляя реквизит. Мария, оставшись одна, без Юлии Михайловны, пыталась уследить за всем сразу: давала указания декораторам, корректировала выступления артистов и в перерывах повторяла свою собственную речь. К счастью, вести мероприятие должны были Полякова и Волков, что немного снимало с нее груз ответственности. Когда танцевальная группа закончила репетицию и, раскланявшись, замерла в ожидании комментариев, Мария, одобрительно кивнув, громко произнесла: — Отлично, ребятки! Жду завтра от вас такого же прекрасного выступления! Не забывайте: две косички, форма будет ждать вас в гардеробной, как обычно. — Хорошо! – хором ответили танцоры и, оживленно переговариваясь, начали спускаться со сцены. В этот момент к Марии подошла Полякова, держа в руках планшет. — Маш, а текст речи во время выступления танцевального коллектива у нас уже утвержден? Тут какая-то чушь написана, – заметила она, глядя в свои записи. — Это вопрос к Юлии Михайловне, я не читала текст ведущих. – ответила Мария, пожав плечами. — А где ее носит? — злобно прошипела Полякова. —Безответственно пропускать последнюю репетицию! Мероприятие завтра, а она… — Безответственность — это когда человеку плевать на дело, —раздался за спиной Поляковой низкий, грозный голос. — А не когда у него урок и он немного опоздал, запомните, Татьяна. Юлия Михайловна, гордо подняв голову и сверкая глазами, подошла к ним. Ее губы были плотно сжаты, а на щеках играл румянец. — И в следующий раз не смейте ставить под сомнение мой профессионализм, – процедила она сквозь зубы, обращаясь к Поляковой. – Я разобралась с текстом выступления, хотя вы должны были сами его написать, но где-то пропадали. — Мне вам справку о болезни показать? Вы могли бы сообщить мне о том, что я должна написать текст, чтобы я сделала это и отправила вам на почту, —парировала Полякова, не отступая ни на шаг. — В вашем тексте написана чушь собачья. Все вокруг замерли, наблюдая за перепалкой. — Прекращайте! — резко прервала их Мария, чувствуя, как накаляется атмосфера. — Вы ещё тут друг друга поубивайте! Дай мне текст, я поправлю. И иди к Кириллу, повторяй выступление. —взяв папку, девушка отвела взгляд от подруги. — Юлия Михайловна, раз вы освободились, передаю вам руководство. Окинув взглядом замерших на своих местах и с интересом наблюдающих за ней ребят, она прорычала: — А вы закончили что ли? Бегом по своим делам! Татьяна и Юлия Михайловна, обменявшись долгими ненавистными взглядами, молча развернулись и пошли в разные стороны, каждая борясь с эмоциями.

***

За панорамными окнами бушевал холодный ветер, а в комнате царили уют и приятное тепло. На стенах висели картины, только над одной из них повисли кружевные черные трусики. По полу была разбросана одежда, а на тумбочке, рядом со светильником, небрежно брошен изумрудный лифчик. Простыня на кровати была скомкана. Из-под одеяла выглядывали две пары изящных женских ног, переплетенных под ним. Два тела прижимались друг к другу. Старшая женщина обнимала младшую со спины, крепко прижимая к себе. На хрупкой шее блондинки, под галстуком, болтающемся на ней, алели следы. Проснувшись, старшая женщина медленно открыла глаза. Она вдохнула аромат волос девушки, прижалась носом к ее затылку, оставляя невесомые поцелуи, спускаясь ниже, к спине. Мария, сладко спавшая до этого момента, улыбнулась, чувствуя прикосновения. Она повернулась к женщине, которая, не отрывая взгляда от ее лица, прижалась к ее губам. В голове Лукиной вспыхнули воспоминания о прошлой ночи: как блондинка постучалась к ней в дверь, а через секунду набросилась на нее с требовательным, страстным поцелуем. Улыбка стала шире, но она на мгновение отстранилась. — Ты так налетела на меня вчера, — прошептала она, — уж сильно завëл тебя этот галстук. — голубоглазая поиграла галстуком, намотав на запястье, потянула его на себя, заставляя Марию прижаться губами к еë губам. — Ммм, да… Слишком сексуально, — ответила Мария, хотя понимала, что дело было совсем не в галстуке. В памяти всплыл разговор с Таней после репетиции: "Всё временно, любовь, симпатия и увлечение. Всё временно. Любовь уходит. Увлечение не навсегда, симпатия временна, найдется быстро замена. Так что не стоит ни к чему привыкать. Стоит брать всё, чтобы было хотя бы, что вспоминать и не жалеть. Не прошло и недели, а она ведёт себя со мной как последняя тварь." Слова подруги эхом отозвались в голове, и Мария, отстранилась, лениво улыбнувшись, вспомнив о сюрпризе, она посмотрела на время и вскочила с кровати. Найдя на полу рубашку старшей, накинула на себя, бегая взглядом по комнате. — Оно вон там, — с ухмылкой показала пальчиком Лаура Альбертовна на картину, на которой висели черные кружева. Блондинка покраснев, простонала и побрелась туда. Влезла на комод, стащила вещь и натянула на себя. — Что такое? — выгнув бровь, спросила старшая, не понимая спешку девушки в такую рань. — Буду через минуту, — уже выбегая из комнаты, крикнула белокурая. Лукина снова легла на кровать, с улыбкой. Ей нравились такие дни, когда блондинка с утрутра наводила суету, давая чувствовать ей, что она не одинока. Но через мгновение в память всплыла разговор с Юлей. — Какого черта ты ведёшь себя так? Прекращай нести фигню, не нужна она ей. Ты постоянно убегаешь, бросаешь уроки и мероприятия! Если не играла с девушкой, то зачем рассталась, у вас же любовь была, бла-бла!.. Разводится собиралась и — бам! — передумала. — не сдерживая злость, проорала она. — Прекращай играть на её чувствах! — Говоришь это мне, хотя сама поступаешь также. Ты не глупая и видишь прекрасно, что она запала на тебя. Она влюбилась в тебя, Лукина, и её взгляд сему доказательство. Но тебе кроме секса от неё ничего не нужно, не так ли? Держишь её рядом, только чтобы поиметь, но тебе же надоест, так же, как и с другими. Ты делаешь гораздо хуже! Если я поступила подло, то буду в еë жизни просто неудачным опытом. А ты делаешь это медленно, ты оставишь ей большую психологическую проблему. Если я последняя тварь, то ты последняя мразь! Тяжело вдохнув, она помассировала голову, понимая, что Медеева права. Она видит, что девушка влюбилась в неё, да и не будет скрывать, она сама не безразлична к ней, но.. Есть одно но. Это может пройти, она всегда остывает очень быстро и тогда всë будет, как с другими. Тогда будет всë, как Юлия и говорила, второй раз она была права. Надо было с этим сделать что-то и чем быстрее, тем лучше. Раздался звук приближающихся шагов, и, спустя мгновение, вошла блондинка, держа в руках букет алых роз и подарочный пакет. — С Днем учителя, самая прекрасная и сексуальная директриса! — провозгласила она с улыбкой. Сердце Лукиной забилось чаще, в животе запорхали бабочки. — Когда ты успела? — прошептала она, принимая букет и подарок, вдохнув чудесный аромат роз, — Они чудесны, спасибо большое, красавица, — поблагодарив Марию, она отложила цветы в сторону. Затем, взяв девушку за руку, повалила ее обратно на кровать и, нависнув сверху, захватила в глубокий, страстный поцелуй. — Ты безумно сексуальная в моих рубашках, может заставить тебя так ходить целый день и иметь в каждом углу этого дома... мм..—разорвав кнопки рубашки, в клочья, захватила один из сосков, начиная подсасывать, а руки стянули ненужную ткань с хрупких бедер. — Черт, ненавижу. —прорычала шатенка и вошла в девушку двумя пальцами слишком грубо, на что та заорала от боли, из-за малого количества смазки. — Мне больно, — дрожащим голосом прорычала она, пытаясь оттолкнуть старшую женщину, но через мгновение её руки оказались скрещены над её головой. — Лаура... На мгновение шатенка остановилась, поняв что только что девушка впервые назвала её только по имени, но злость на себя снова вернулась, и она начала двигать пальцами дальше, только уже помягче: — Не держи себя, ты же знаешь, как я люблю слышать тебя! По терпи боль, дорогая, ты же хочешь чтобы я была довольна, — оставив алые следи своих зубов на хрупкой шее, она добавила два пальца, стала яростно двигаться. «Черт, и зачем ты в меня влюбилась, дура?!» — О-ох, а-а-а, чёрт, — слезы покатились по щекам, но она пыталась терпеть, ведь Лауре нравится так грубо, она должна немного потерпеть. Всего-лишь малость.