don't open till doomsday

Со всех ног вали обратно в свой забавный мирок, Эта матрица тебе не по зубам, ламерок. Секьюрити скрутит тебя в бараний рог. Лучше б ты для других дел свой редкий дар поберёг

— Ну, вот как-то так, — Антон, распахнув дверь в комнату, обводит рукой пространство, словно презентует какие-то апартаменты класса люкс. Некстати вспоминается, что Арсений говорил, что работал топ-менеджером в какой-то крупной компании. Для него, наверное, полупустая комната с нестарой, но явно не подходящей для почти двухметрового мужика кушеткой кажется каким-то убогим клоповником. Антон запрещает себе об этом задумываться. В конце концов, необжитая комната для Арсения будет временным пристанищем. А потом пусть снимает, что и где хочет. Впрочем, никакого вербального и невербального негодования Арсений не демонстрирует, робко поставив небольшую спортивную сумку у порога комнаты. Заглядывать в его эмоции Антон не пытается, решив, что так здоровую коммуникацию не построишь. Да и не стоит превращать это в привычку, ведь скоро Арсений станет Сотрудником, и тогда проворачивать подобные фокусы будет просто неэтично. — Санузел здесь совмещённый, — продолжает рассказывать Антон. Он по-хозяйски идёт по квартире, а Арсений молчаливо плетётся сзади. Он кажется необычно притихшим, но Антон понимает, что за неполные сутки на мужчину навалилось слишком много открытий. Такое кого хочешь вышибет из колеи. — В конце коридора — кухня. Чувствуй себя как дома, бери всё, что понадобится. Если будут какие-то вопросы, не стесняйся, я в своей комнате. Не дождавшись ответа, Антон бессовестно оставляет Арсения разбираться с новой обстановкой в одиночестве, а сам заходит в свою комнату и падает на кровать, не раздеваясь. Он заебался. Не в каком-то духовном смысле, нет. Самым банальным образом устал, столкнувшись сразу с тремя тварями за один день. Это ровно на две штуки больше, чем положено. Да и больше, чем положено в неделю, если уж на то пошло. Иногда существа могут не объявляться в Грэсовске и его округе очень долго. Бывают, конечно, и месяцы, когда прорывает какой-то абстрактный рог изобилия. Только вместо цветов и плодов Сотрудники получают пачками тварей. Но даже в такие моменты один человек никогда не сталкивался с тремя тварями подряд. Мысль о душе приходит в голову запоздало, когда на Антона уже наваливается тяжёлая дремота. Так что он обещает себе помыться утром, стаскивает на автопилоте одежду и тут же отрубается, даже не успев до конца осознать, что впервые за много лет ночует в своей квартире не один. Просыпается Антон не от звона будильника (потому что, разумеется, забыл его поставить вчера), а от стука в дверь. Не громкого или резкого, но и не тихого. Тут же в проёме приоткрытой двери показывается Арсений. — Прости, если помешал, но уже девять тридцать, а Павел Алексеевич вроде говорил прийти к десяти... Антон подскакивает на кровати рывком. Вряд ли Паша действительно ждёт Антона в своём кабинете минута в минуту. Вообще, Антон так до конца и не понял, в чём смысл его присутствия при торжественном подписании конторских бумажек Арсением. Но Паша в ответ на этот вопрос зыркнул довольно зло, так что Антон предпочёл заткнуться. Не стоит злоупотреблять терпением начальства, оно ему ещё пригодится в будущем. Причиной спешки Антона становится тот факт, что он планировал сгонять в душ. Поэтому он без каких-то приветствий проносится с трусами наперевес мимо ошалевшего Арсения и только под тёплыми струями воды понимает, что выглядел со стороны, должно быть, как еблан. На кухню Антон выходит в уже более вменяемом состоянии и бросает Арсению хриплое: «Доброе утро». Тот смотрит на Антона с лёгкой иронией. Выглядит Арсений преступно хорошо. Такое ощущение, что все потрясения прошлого дня никак на нём не сказались. Арсений свеж, гладко выбрит, и ничто в нём не говорит о душевных метаниях или бессонной ночи. — Ты сова, — не спрашивает даже, а утверждает Арсений, разглядывая Антона в ответ. У того со спутанных кудрей стекают капли воды, а мятая футболка совершенно неэстетично прилипла к влажному, плохо вытертому после душа телу. — Я сова, — подтверждает Антон. — Мир жесток к совам, — Арсений улыбается и кивает в сторону медной джезвы. — Не знал, какой кофе ты пьёшь, так что просто оставил на плите. И вот только на этом моменте Антона перешибает осознанием — сейчас на его кухне находится настоящий живой человек. И этот человек приготовил ему кофе. А ещё, с ума сойти, нажарил сырников! Только после того, как Антон заметил еду на столе, в нос пробивается запах выпечки. Арсений прослеживает его взгляд и как-то даже смущённо улыбается. — Хотелось как-то отблагодарить за гостеприимство, — обезоруживающе честно заявляет он. — Не стоило, — пытается отмахнуться Антон, но противоречит собственным словам, тут же хватая сырник с тарелки. — А где ты тфорок фсял? Разговаривать с набитым ртом было не лучшей идеей, но это Антон понимает лишь, поймав недоумевающий взгляд Арсения. Пытается спешно прожевать, чем со стороны, наверное, напоминает собаку, пытающуюся сожрать какую-то хуйню, пока хозяин не заметил. — Творог, говорю, где взял? У меня точно не было. — А, — доходит до Арсения. — Да заказал. В Грэсовске, оказывается, «Самокат» работает. От искреннего удивления в голосе Арсения хочется рассмеяться. Сразу видно, что человек перебрался из крупного города в глушь и поражён, что даже тут есть какая-никакая, а цивилизация. Да, Антон может бесконечно повторять, что Грэсовск застрял в Советском Союзе, но все необходимые для комфортной жизни блага XXI века тут есть. С Москвой или Питером, конечно, и сравнивать нечего. Но Антон непритязательный, ему хватает. Сам Арсений не завтракает. Либо успел до того, как разбудил Антона, либо вообще такое не ест. Антон вспоминает, что вчера в кафешке этот невозможный человек заказал себе самую ППшную еду, которую только нашёл. Фигуру он бережёт, что ли? Потом, конечно, Арсений активно насел на чужие наггетсы, но всё, что было в Вегасе, остаётся в Вегасе. А всё, что было после столкновения с демолитором, остаётся в небольшой забегаловке. На уличной парковке Арсений разглядывает «тахо» с каким-то непередаваемым выражением лица. Он уже ездил в машине Антона, но тогда она была последним, что его занимало. По правде говоря, в Грэсовске внедорожники встречаются редко: в основном местные отдают предпочтение отечественному автопрому, либо каким-то популярным корейским тачкам вроде «Киа». — А размеры машины как-то связаны с... — Арсений лукаво улыбается, забравшись на переднее пассажирское сидение. Антон закатывает глаза. Шутки про маленький член, серьёзно? — Размеры машины связаны с тем, что я двухметровый, — недовольно цыкает Антон. — Большому человеку — большая тачка. Десятиминутная поездка до Конторы проходит под фоновый бессмысленный трёп. Почему-то говорить о каких-то по-настоящему важных вещах не решается ни один. Со стороны может сложиться впечатление, что Арсений по рекомендации Антона едет устраиваться в какое-то маркетинговое агентство, а не в засекреченную на государственном уровне организацию. Контора — это ж спецслужба по факту. А они болтают о машинах, футболе и американских рэперах. Такие нейтральные мужицкие темы, на которые ведут разговоры самые мужицкие мужики. Антон фыркает от собственных мыслей. Мимикрировать под типичного гетеросексуального мужика он, пожалуй, научился отлично. Арсений не кажется человеком, который за отклонение от этого золотого стандарта тут же попытается втащить Антону по причине «чо ведёшь себя как пидор». Но проверять как-то не хочется. Проще говоря, трепаться о машинах — приемлемо и безопасно. Спросить у Арсения, чей образ ему больше всего понравился на «Мет Гала», — перебор. Стогниенко пропускает их внутрь с лёгким удивлением. Слухи в Конторе распространяются быстро, и, наверное, большая часть Сотрудников пришла к выводу, что после вчерашней переделки Арсений пошлёт всё и всех нахуй. Антон бы его за это даже не осудил, честно говоря. Сам он начинал работать в Воронеже, где задачи делились по уровню подготовки Сотрудников. И в начале карьеры Антону поручали возиться с какими-то совершенно безобидными (насколько, конечно, они вообще могут быть безобидными) тварями. Арсений же, походу, везучий как утопленник, раз застал триумфальное объявление в Грэсовске плотоядных существ. — Ого, — искренне удивляется Паша, когда Антон с Арсением входят в его кабинет. — Почти минута в минуту. Арсений, ты хорошо влияешь на Шастуна. Упомянутый Шастун, впервые за миллион лет позавтракавший перед выходом на работу, предпочитает никак не реагировать на эту фразу. Вместо этого Антон лениво устраивается на том же стуле, что и вчера, придя к выводу, что может даже попытаться подремать, пока Паша с Арсением будут улаживать бюрократические формальности. — Шаст, приём! — раздаётся голос Воли почти над самым ухом. — Напомни, ты в армии не служил? Был у меня один приятель, Гарик. После службы вернулся с талантом мгновенно вырубаться практически в любом положении. Антон широко зевает, слегка хрустнув челюстью. — Я вместо службы в армии дважды проходил аттестацию в Конторе, — бубнит он, пытаясь отогнать остатки сна. — Это ещё хуже. — Сейчас допиздишься и запугаешь Арсения, — беззлобно поддевает Паша. — Арса-то? — вполне искренне хихикает Антон. — Человека, до усрачки напугавшего демолитора? Ты мне льстишь, Паш. В ответ на это заявление Арсений, до этого читавший заключительную страницу трудового договора, поднимает голову и смотрит на Антона так... Странно, короче, смотрит. Но ничего не говорит. И почему-то от этого факта Антону делается ещё более неуютно. Дело в том, что Антон обожает всё рационализировать, планировать и прогнозировать. И совершенно не любит новые ситуации. Если без контекста посмотреть на то, как легко он сорвался с места и перебрался в Грэсовск, может так не показаться. Но тот поступок был для Антона нетипичным, уходящим корнями в нестабильное эмоциональное состояние, в котором тот находился. А вот любовь к стабильности и задержала его в этом призрачном городе на добрые пять лет. Арсений же с первых секунд знакомства вносит в жизнь Антона перманентную нестабильность. А после той ситуации с демолитором и вовсе ощущается, как загадка. Только не мемная Жака Фреско, а как стандартная неразрешённая. И Антон не причисляет себя к великим умам, готовым положить жизнь на поиски ответа. — Паш, а выдай Арсу сразу пропуск в библиотеку, — вдруг вспоминает Антон. — Учитель из меня, мягко говоря, хуеватый выйдет. Нам бы литры какой-нибудь. В ответ Воля многозначительно улыбается, но быстро что-то печатает в коммуникаторе и заверяет Антона, что пропуск будет готов завтра, а сегодня Сысоева разблокирует турникет изнутри. Наконец, разобравшись со всеми формальностями, Антон с чистой совестью утаскивает Арсения в библиотеку. В грэсовской Конторе она выполняет заодно и функцию архива, чем особенно нравится Антону. Его нельзя назвать человеком, отличающимся сильной тягой к знаниям, но стеллажи с научной литературой о существах, учебными пособиями по тактико-огневой подготовке и другими полезными книгами, а также длинные ряды ящиков с завершёнными делами, всегда вызывали в Антоне какой-то особый трепет. Библиотеки Контор — квинтэссенция теневой стороны реальности, к которой мало кто может прикоснуться. В них собрана информация, существование которой не может вообразить даже самый смелый фантаст или любитель крипипаст. Это завораживает Антона, несмотря на то что прочёл он из этой уникальной информации лишь необходимый для сдачи аттестации минимум. Антон прикладывает к турникету пластиковую карточку, чем-то похожую на банковскую. Перед Арсением же створки действительно распахиваются автоматически. — Ой, Антошка, давно тебя не было видно! Надя Сысоева выскакивает из-за своего стола, сокращая расстояние легко и грациозно. Антон привычно приобнимает её. С Надей у него сложились замечательные, почти дружеские отношения. Как раз потому, что привычка захаживать в библиотеку для душевного успокоения у него осталась до сих пор. А в первые месяцы после переезда проявилась особенно сильно. Посетители у Нади обычно бывают редко, поэтому она охотно общалась с новым Сотрудником. Сысоева — красивая девушка. И, пожалуй, будь Антон чуть более гетеросексуальным по шкале Кинси человеком, общение с Надей закончилось бы не дружбой, а разбитыми сердцами. К счастью для них обоих, Антон был тем, кем был, — хмурым двухметровым геем. — Это Арсений, — вспомнив о вежливости, представляет Антон своего спутника. — Арсений, это Надя. Думаю, вы ещё неоднократно пересечётесь. Арсений приветливо кивает девушке, улыбнувшись. Антон готов поклясться, что дай тому волю, он и руку девушки попытается поцеловать. Словно он не питерский белый воротничок, а какой-нибудь граф. Надя ожидаемо плывёт. Антон неожиданно этим недоволен. Внезапное неприятное чувство, поселившееся где-то в груди, Антон объясняет тем, что служебные романы — ещё одна неожиданность, свидетелем которой он абсолютно не желает становиться. — Надюш, подбери нам какой-нибудь литературы полезной для курса молодого бойца, — просит Антон, усилием воли гася бессмысленное раздражение. — Самое актуальное среди того, что есть. Девушка кивает и удаляется. А Антон неловко переминается с ноги на ногу, почему-то избегая прямых взглядов в сторону Арсения. — Милая девушка, — беспечно говорит Арсений. — У вас роман? Или пока всё на этапе флирта? Антон давится воздухом, совершенно не готовый к подобному заявлению. Так сложилось, что никому из коллег никогда и в голову не приходило, что между Антоном и Надей что-то может быть, хотя, разумеется, все прекрасно знали об их дружбе. Полное отсутствие романтического подтекста было очевидным. Видимо, для всех, кроме Арсения. — С Надей? — в голосе Антона неожиданно появляется даже какой-то испуг. — Глупостей не говори. Мы просто дружим хорошо. — Ну, — Арсений успокаивающе вскидывает ладони. — Многие думают, что в дружбе между мужчиной и женщиной кто-то один всегда хочет большего. «Но точно не в случае, когда мужчине в этом тандеме нравятся другие мужчины», — мысленно ехидничает Антон. Но вслух невразумительно бурчит, что этим людям следует меньше думать о чужой дружбе. — Антошка, — доносится из глубин читального зала голос Нади. — А помоги мне тут достать кое-что... Антон смирился с тем, что Надя частенько использует его вместо стремянки. Небольшая приставная лесенка у Сысоевой имеется, но зачем лишний раз карабкаться по шатким ступеням, когда есть высокий друг, правильно? Вместе с Антоном вглубь зала проходит и Арсений. И Антон снова иррационально мрачнеет. Он обещает себе подумать об этом позже, желательно никогда. — Так, — деловито командует Надя. — Эти можете забрать с собой. А вот эту, — она машет потрёпанным фолиантом. — Я выдать не могу. Даже тебе, Тош. Заменить чем-то другим можно, но не советую. Эта — самая информативная. Лучше сядьте в зале, просмотрите. Нужные страницы потом можно будет отксерить. Арсений даже не пытается скрыть своё изумление. До приезда в Грэсовск Антон и сам ксероксом пользовался лишь для того, чтобы снять копии с документов. — А ты знал, что в Советском Союзе параллельно с ксероксом изобрели свой копировальный автомат, но его завернули в КГБ, потому что боялись неконтролируемого распространения секретных данных? — вдруг ни с того ни с сего заявил Арсений доверительным тоном. — Не знал, но вообще не удивлён. Познакомишься с Позом и сам поймешь, что за десятки лет нихуя в итоге не изменилось. У Арсения после этой фразы загораются глаза. Видимо, он оказывается чрезвычайно жадным до любых знаний. Живёт же в его голове этот рандомный факт про ксерокс. Антон не сомневается, что в конечном итоге Арсений обязательно поладит с Димой. Позов — умный человек, отчаянно тоскующий по соответствующим его интеллектуальному уровню собеседникам. Двум гениям в захолустье вроде Грэсовска взяться просто неоткуда, так что Димке всё это время приходилось довольствоваться Антоном и его средненьким айкью. Загруженные книгами, они усаживаются в дальнем конце читального зала. Надя решает не мешать, вернувшись к своим делам. Несмотря на практически полное отсутствие посетителей, работы у неё хватает. За литературой заходят редко, новые поступления книг бывают ещё реже, зато дела в архив передают исправно. И процесс их принятия на хранение, само собой, не обходится без вечной бюрократии. — Итак, — вздыхает Антон, открыв на первой странице ту самую книгу, которую Сысоева наотрез отказалась выдавать на руки. Это справочник, включающий в себя классификацию существ, актуальных для Грэсовска. Их не слишком много, так что это — отличная отправная точка. Проблема лишь в том, что после вчерашних событий сам Антон уже не уверен в актуальности этой информации. — Как я уже раньше говорил, никто точно не знает, откуда приходят существа и когда они впервые появились в нашем мире. Поскольку умирают они не так же, как и земные существа, антропологам досталось мало находок. Деление существ в чём-то похоже на обычное, из биологии. Ну, как с животными. Названия у большинства такие всратые, потому что происходят от латинских. Опять же, как в биологии. Вот слышишь ты гипосмокома аргентеа, вроде пафосно. А на деле моль ебаная, даже если и роскошная. — Ты лепидоптерофил? — удивлённо хмыкает Арсений. Антон в душе не ебёт, что означает сказанное им слово, но звучит оно так, словно не значит ничего хорошего. — А вот обзываться необязательно, — шутливо огрызается Антон. Но выходит чуть более агрессивно, чем он планировал. Арсений даже как-то тушуется. — Ну, лепидоптерофилия — коллекционирование бабочек, — поясняет он, растерявшись. — Ты просто привёл пример, и я подумал, что тебе это близко. А, вот оно что. Каким-то магическим образом Антон умудрился создать о себе впечатление умного человека. Ничего, это скоро пройдёт. — Не пытайся общаться со мной, как с умным и образованным человеком, — криво ухмыляется Антон. — У меня диплом менеджера. Да и это-то образование мне никуда не упёрлось. У меня в голове куча рандомных фактов, но они не систематизированы, а валяются, как на свалке. Так что я знаю, как называется один конкретный подвид моли на латинском, но общее название коллекционеров бабочек — нет. В ответ на эту тираду Арсений лишь смотрит на Антона. Долго, внимательно, прожигая своими голубыми глазами. Какое счастье, что Арсений не умеет считывать чужие эмоции. И без этого у Антона сейчас ощущение, что тот видит его насквозь. И этот взгляд опасный. Он говорит: «Я знаю, что ты притворяешься. И я раскушу тебя». Антон вовсе не хочет быть раскушенным. После взаимодействия с плотоядными тварями у него плохие ассоциации со всем, что связано со словом «кусать». За дурашливым потоком сознания Антон прячется от простого факта: он не хочет показывать Арсению больше, чем необходимо. Нет, он не пытается сознательно выстраивать какие-то границы, закрываться и избегать. Но пускать в душу — боже упаси. Арсений, как и все, должен воспринимать Антона как бесшабашного распиздяя-клоуна. Потому что Антону так легче. А ещё потому, что Антон до сих пор не забыл тоску, которую ощутил от Арсения. И это не та ситуация, в которой минус на минус даст плюс. — Кхм, — прочищает горло Антон. — Ладно, вернёмся к нашим милым маленьким друзьям. Названия латинские, потому что существует Международная классификация существ. Так что, когда я слышу «МКС», ассоциации у меня далеко не с космосом. Ощутив внимательный взгляд Арсения, Антон непроизвольно ёжится. И вдруг чувствует себя по-настоящему глупо. В самом деле, что за хуйню он тут устроил? Распинается, как учитель в школе. Да ещё и бесконечные тупые сравнения приводит, как будто Арсений не взрослый мужик, а пиздюк вроде самого Антона в прошлом, которому нужно как-то доступно объяснить, что за ёбань происходит вокруг. — Всё хорошо? — спрашивает Арсений, заметив чужое замешательство. — Да... — Антон сначала даже не находится с ответом. Снова намекать на собственную тупость — провальная идея. Повторённая дважды шутка перестаёт быть смешной. А она и в первый-то раз не была. — Я просто подумал, что ты можешь сам почитать. Так, наверное, продуктивнее будет. А если что-то непонятно, то спрашивай. Арсений слегка жмёт плечами и берёт в руки книгу. У него, очевидно, есть что ответить на это заявление. Но он, очевидно, не планирует делиться своими мыслями. Сначала Антон терпеливо сидит, наблюдая за тем, как Арсений читает учебник. Потом, заскучав, а вернее осознав, что пялится сильнее приличного, начинает рассматривать библиотеку. Но это занятие ему быстро надоедает, поскольку в библиотеке Антону знаком каждый уголок. Он даже думает, не пойти ли поболтать с Надей. Но приходит к выводу, что это не слишком вяжется с предложением задавать вопросы, если что-то будет неясно. Так что Антон продолжает сидеть на месте. Минут через двадцать Антон сдаётся и надевает наушники. Их прекрасно видно, несмотря на кудри, так что Арсению не составит труда как-то потормошить Антона, если у него действительно появятся какие-то вопросы. Тем более что это вряд ли произойдёт. Ещё минут через десять Антон с удивлением чувствует, как к уху прикасаются чьи-то пальцы. Арсений забирает один наушник и надевает его. Надо же, Антон так глубоко задумался, что не заметил, как тот встал. Хватает Арсения секунды на три, а потом он рывком протягивает наушник назад Антону. — Ты в свободное время учишься различать тварей по звукам? — спрашивает Арсений с нервным смешком. Антон встаёт на ноги и сочувственно похлопывает Арсения по плечу. — Это всего лишь экстрим-вокал. У тебя разве никогда не возникала спонтанная потребность в том, чтобы на тебя наорали? — В прошлом у меня за это отвечал гендир. Несмотря на то что сказано это было шутливым тоном, во взгляде Арсения появляется какая-то грусть. Наверное, ему намного труднее, чем было Антону. Он-то бежал не от опостылевшей жизни, а пытался удержаться на краю и не рухнуть в пропасть подступающего, как ему казалось, безумия. Едва ли Арсения действительно не устраивало то, что у него было. И теперь оказывается, что это прошлое уже вряд ли можно вернуть. Антон же в своё время сбегал именно от окружающей его реальности, в которой не знал, куда себя деть. Реальности, в которой больше нет... Впрочем, об этом лучше не думать. — А чем ты занимался в Питере? Арсений слегка прикрывает глаза, будто погружаясь в воспоминания. — Был финансовым директором одного завода. Не буду говорить, какого. Это не тайна, просто... Было и было. Производили электронные компоненты для автомобилей, так что я вроде как даже в машинах разбираюсь, пусть и опосредованно. — И не скучно было, когда в Лисков переехал? В смысле, даже в Грэсовске делать особо нечего. А Лисков — это вообще глушь. Над ответом Арсений, что удивительно, даже не задумывается. Сначала просто отрицательно машет головой, а потом всё же говорит: — Нет. Совсем. Да я и не успел особо заскучать. Пока дом приводил в порядок и вещи распаковывал, времени присесть лишний раз не было. Потом только начал погружаться в размеренную сельскую жизнь, привыкая к новому ритму, и тут на мою голову свалился ты. — Кто ещё на кого свалился! — протестует Антон. Хотя, если смотреть буквально, то это всё же он сбил Арсения с ног. Но в более глобальном смысле это уже дискуссионный вопрос. Арсений улыбается. Обезоруживающе честно и искренне. Одним своим видом показывая, что вовсе не против того, что Антон появился в его жизни. Да, в этом есть смысл, ведь Арсений чуть лучше начал разбираться в себе и окружающем мире. Но мысли Антона непроизвольно уносит в совсем другом направлении. И он чувствует что-то. — Пойдём перекусим, — предлагает Арсений, совершенно не обращая внимания на то, что затянувшееся молчание стало неловким чуть больше положенного. Либо Антон один здесь это чувствует. Дурак. Какой же он дурак.