don't open till doomsday

Не присылайте подкрепление, отдуб всё хорошо. И всё то, что раньше было не в порядке, ил дярв прошло. Приезжайте к нам, йомод титсупто сав ил дярв акыдалв йывон шан

Какое-то время они бесцельно бродят по Нескучному. Если честно, Антон не совсем понимает, какой курс молодого бойца он должен устроить Арсению в этом крохотном городке. Поэтому просто рассказывает негромко о том, какой порядок действий предписывает регламент во время обхода местности, как следует поступать, если чувствуешь присутствие твари, как общаться с гражданскими. Словом, всё, что приходит в голову. В реальной работе проку от регламента не так уж и много, Антон его регулярно нарушает, пусть и не целенаправленно. Но для Арсения сейчас в приоритете аттестация. И здесь, как и в случае с любым экзаменом, нужно вбить в голову кучу бесполезной информации. Они идут по небольшой улочке, усеянной мрачными хрущёвками. И Антон старается воспринимать это как маленькое приключение, позволяющее вырваться из рутины бесконечных отчётов. Но у Арсения, кажется, другие мысли на этот счёт. — Антон, — осторожно говорит он, слегка нахмурившись. — Я последний час, наверное, чувствую что-то странное. У тебя ничего такого нет? Если Антон что и чувствует, так это нервозность, вызванную странными мыслями, которые у него появляются в присутствии Арсения. Встречные потоки чужих эмоций он умело отсекает. А ничего похожего на присутствие твари не улавливает. — Да вроде нет, — неуверенно отвечает Антон. Сначала он не видит причин для беспокойства. Как ни крути, а для Арсения всё происходящее в новинку, так что его мозг может с ним играть. Антон не очень хорошо помнит, как учился распознавать сигналы существ сам. Всё-таки он был довольно маленьким и не задумывался над причинами и следствиями. А ещё изначально он скорее обращал внимание не на чужое присутствие, а на страх, который оно у него вызывает. Так что чувствам Арсения можно найти рациональное объяснение. Но Антон вспоминает, что несколько дней назад, у квартиры, в которой притаился демолитор, сам Антон ничего не ощущал. А вот Арсения его чутьё не обмануло. — Можешь попробовать описать то, что ты чувствуешь? Арсений хмурится ещё больше и трёт переносицу указательным пальцем. Видимо, сформулировать ответ оказывается не так уж и просто. — Ну, — вздыхает он. — Во-первых, это необъяснимая тревога. У тебя когда-нибудь бывал сонный паралич? Вот примерно такие же ощущения. Не совсем страх, но полная дезориентированность. И отчётливое понимание, что рядом кто-то есть. Кто-то чужой и враждебно настроенный. Не видишь, конечно, ничего, но есть полное ощущение чужого присутствия. И чем дальше мы идём по городу, тем сильнее это становится. Такое ощущение, что это даже какой-то зов. В смысле, слов никаких нет, конечно, но, если ты не заметил, последние полчаса наш маршрут прокладываю я. Причём неосознанно, но я точно знаю, что иду туда, куда нужно. Ну, или, наоборот, не нужно. Это как посмотреть. Наступает очередь Антона тяжело вздыхать. Мда. Чем дольше он общается с Арсением, тем больше перестаёт что-либо понимать. Если первая часть рассказа Арсения схожа с тем, что чувствуют все Сотрудники, то реплика про зов кажется очень и очень странной. Антона твари никогда и никуда не зовут. В лучшем случае не обращают внимания до тех пор, пока в них не уткнётся ствол распылителя, в худшем (если они разумны) опасаются и пытаются избежать встречи. — Значит, — натягивает Антон на лицо притворную широкую улыбку. — Остаётся только довериться твоему чутью и проверить, кто пытается с тобой связаться. Последние слова Антон произносит с трудом, потому что твари не пытаются связываться с Сотрудниками. Это даже звучит, как бред. И внезапно интуиция Антона противится решению «пойти и проверить». Вот конкретно в этом случае интуиции, может, и стоит довериться, но поводом для того, чтобы развернуться и умчать в противоположную сторону, это не является. — Ты вообще чего-нибудь боишься? — удивлённо хмыкает Арсений. Значит, фальшивая бравада Антона удалась. Вот и славно, хоть кто-то из них двоих должен создавать впечатление уверенного в себе человека, знающего, что делать. — Да, — спокойно отвечает Антон. «Тебя», — мысленно прибавляет он, но вслух больше ничего не говорит, давая понять, что делиться своими страхами не намерен. Арсений косится, но принимает решение Антона, никак не комментируя. А вот Антон не знает, куда себя деть, потому что всего вдруг стало как-то слишком много. Поэтому, не придумав ничего лучше, он вытаскивает сигарету и закуривает. Всё лучше, чем устраивать самокопания. — Слушай, мы вроде как пришли... Если бы Антону понадобилось вдруг представить слово «сомнение» в виде человека, это был бы Арсений. Что ж, по крайней мере, у него есть отличная черта, полезная для любого Сотрудника, — осторожность. Они останавливаются перед хрущёвкой, похожей на те дома, что встречались по пути, как сестра-близняшка. Здание не выглядит ни пугающим, ни подозрительным. В вечерних сумерках, опускающихся на город, пятиэтажка словно окутана лёгкой дымкой. И некоторые окна-глазницы уже загорелись тёплым электрическим светом. Странности начинаются после того, как они подходят ближе, к ступенькам, ведущим ко входной двери. Первая странность — то, что дверь без каких-либо причин вдруг начинает открываться. Антон бы даже сказал «призывно распахиваться», потому что происходящему нет ни единого объяснения. В теории, можно было бы решить, что виной всему внезапный порыв ветра (домофона в этом подъезде нет). Но вечер в Нескучном душный и абсолютно безветреный. Да и не верит Антон в такие совпадения. Вообще ни в какие, если честно, не верит. Вторая странность — чувство радости, которое вдруг окутывает Антона. Разумеется, это не его чувство, а чужое. Радость эта вполне искренняя и даже какая-то тёплая. Только вот нечеловеческая, блядь. Если говорить об эмоциях самого Антона, то у него уже не просто интуиция подаёт сигналы. У него внутри сирена орет: «НЕ ХОДИ». И, чёрт побери, Антон привык к тварям. Он привык, что нужно идти именно туда, куда меньше всего хочется, потому что в этом и заключается его работа. Но сейчас всё совершенно иначе. Впервые если не в жизни, то с момента совершеннолетия он хочет малодушно не встретиться лицом к лицу с опасностью, а унестись прочь со всех ног. — Что ты сейчас ощущаешь? — хрипло спрашивает Антон. Его всерьёз сбивает с толку, что они с Арсением абсолютно по-разному улавливают присутствие тварей. Словно у каждого внутри по радиоприёмнику, но настроены они на разные волны. — Дикую внутреннюю потребность подняться на пятый этаж, — мрачно ухмыляется Арсений. Видимо, его происходящее в восторг тоже не приводит. — А ты? На секунду Антон задумывается, стоит ли вообще говорить Арсению об эмоциях существа? Дело даже не в каком-то недоверии, нет. Просто не хочется пугать человека зазря. Но Антон напоминает себе, что приставлен к Арсению не нянькой, поэтому, раз уж они являются кем-то вроде напарников, нужно давать партнёру по заданию полный расклад. — Кем бы оно ни было, Арс, — не менее мрачно ухмыляется Антон. — Оно определённо радо предстоящей встрече с тобой. — Ты вот на таком уровне можешь их чувствовать? — уже не в первый раз удивляется Арсений. Антон неопределённо ведёт плечами. Ну а что он может на это сказать? Вообще-то, до знакомства с Арсением он если и чувствовал эмоции существ, то их, как правило, было сложно разделить на составляющие или как-то понять. В смысле, даже если тварь разумная, то мировосприятие у неё всё равно отличается. И Антон был уверен, что испытывать эмоции как люди они не умеют. А сейчас привычный мир трещит по швам. К входной двери Антон идёт, как на эшафот. Он понимает, что ничего хорошего им ждать не приходится. Но вдруг отчётливо осознаёт, что не сможет уйти, не разобравшись в происходящем. Ну серьёзно, какого чёрта здесь творится? В подъезде резко пахнет кошачьей мочой. Хорошо, конечно, что не человеческой, но всё равно приятного мало. Стены выкрашены зелёной масляной краской наполовину. Антон как-то вычитал, что это странное дизайнерское решение продиктовано нормами СанПиНа. Мол, так помещение лучше защищено от грязи и плесени. Антон изначально пришёл к выводу, что это попахивает пиздежом, и скорее всего такой тип покраски использовался для экономии материалов. Но разглядывая стены в подъезде хрущёвки, он и вовсе сдавленно фыркает. На зелёной части отчётливо проступают какие-то подтёки и чёрная плесень. А краска местами не просто облупилась: встречаются залысины размером с кулак. Под ними обнаруживается ещё один слой краски, но он выглядит вылинявшим от времени. Словом, впечатление этот подъезд производит не просто удручающее. Он кажется самым депрессивным, что Антон видел в своей жизни. По ступеням они поднимаются медленно, потому что оба не спешат оказаться на пятом этаже и встретиться с неизвестностью. Теперь Антон уверен, что неопределившийся класс существа — не сбой в работе оборудования. Всё происходящее абсолютно не согласуется с тем, что Антон знает о существах. Твари просто-напросто не ведут себя так. Не зовут Сотрудников, не радуются их приходу. А ещё Антон думает, что больше никогда не будет списывать происходящие странности на возможные баги оборудования. С момента встречи с Арсением эта теория ещё ни разу не подтвердилась. Словно тот сам по себе — какая-то аномалия. На третьем этаже одна из дверей неожиданно открывается. Разумеется, внутрь. Антон, одно время интересовавшийся принципами советской застройки, знает, что это сделано из-за маленьких лестничных клеток. Но это официальная версия. Неофициально есть теория о том, что так КГБ было проще выбивать двери во время облавы. Это слухи, бродящие среди гражданских. Антон же не удивится, если окажется, что открывающиеся внутрь двери появились в хрущёвках при непосредственном участии Конторы. Это сейчас в ведомстве наблюдается упадок, потому что при нынешнем политическом строе принято бороться с внешними врагами из других стран, а не параллельных миров. Насколько Антон знает, в советские годы Контора пользовалась влиянием куда большим, чем КГБ. А это как бы нихуя себе. На пороге квартиры стоит мужичок предпенсионного возраста. Он выглядит как типичный пропойца, но ни запаха перегара, ни липкого следа изменённого сознания и эмоций Антон не чувствует. — Вы кто такие? — спрашивает мужик, даже не пытаясь скрыть свою агрессию. Антону не нужно чувствовать его эмоции, чтобы понять настрой. Ситуация настолько абсурдна, что Антон почти всерьёз ожидает, что жилец хрущёвки продолжит «я вас не звал, идите нахуй», как в мемном видео. Но ничего такого, к счастью, не происходит. Мужик лишь буравит Антона с Арсением злобным взглядом. — Сервисные инженеры, — с трудом находится с ответом Антон. Вывозит он скорее на автомате, потому что врать гражданским он научился в совершенстве. Самое главное — демонстрировать абсолютную и непоколебимую веру в собственную ложь. Для надёжности Антон прибавляет, поясняя: — Интернет вашим соседям идём проводить. Конечно, у любого уважающего себя интернет-провайдера есть униформа для сотрудников. Но в таком захолустье, как Нескучный, может, и прокатит. По крайней мере, у Антона за спиной болтается огромный рюкзак с оборудованием. Можно будет даже вытащить что-то и продемонстрировать. Ещё раз улаживать вопросы с местными ментами Антону не хочется. Тратить на такую хуйню заряд стирателя — тем более. Глаза мужика опасно сужаются, отчего становится понятно, что Антону он ни капли не поверил. Арсений, застывший молчаливым истуканом, совершенно не помогает. Но Антон не особо и рассчитывал, конечно. — Ты меня за долбоёба-то не держи, пацан, — угрозы в голосе мужчины становится ещё больше. — Говори, кто такие и как сюда вошли. Таааак. А вот это уже интересно. Если учесть призывно распахнувшуюся дверь, зайти сюда может любой дурак. Домофона нет, нормального замка, позволяющего двери надежно захлопнуться, тоже. Так с чего бы мужику реагировать на появление незваных гостей так, словно они прошли через силовое, блядь, поле? Антон лихорадочно пытается придумать ответ, который позволил бы отделаться от этого не в меру любопытного мужчины. Но говорить вдруг начинает Арсений: — А что? Оно к вам никого не пускает? Сначала Антон начинает злиться, потому что так, сука, с гражданскими не разговаривают. Но потом замечает, что мужик вопросу ничуть не удивлён. Злость никуда не делась, но слова Арсения не привели его в замешательство. Словно он понимает, что именно Арсений имеет в виду. — В последний раз спрашиваю, — с нажимом произносит мужик. — Кто вы такие и что вам здесь нужно? Быстрая оценка обстановки приводит Антона к выводу, что единственный возможный выход — сказать правду. Даже тот факт, что мужик не грозится вызвать полицию, а пытается как-то невнятно угрожать, становится тревожным звоночком. Поэтому Антон во второй раз за день достаёт из кармана удостоверение. — Капитан Федеральной службы по отлову существ Антон Шастун. На этот раз никакого восторга он не испытывает. Антон слишком сосредоточен на оценке реакций мужчины. Слово «существа» не вызывает у того ни недоумения, ни желания высмеять Антона и усомниться в подлинности «ксивы». Мужик очень серьёзно вглядывается в документ. — В ваших услугах здесь никто не нуждается, — отрезает он, поджав губы. Тут неожиданно распахивается ещё одна дверь. В проёме появляется тучная женщина в домашнем халате. От неё волнами исходят волнение и любопытство. Антон понимает, что женщина подслушивала их разговор. Охуенные жильцы, ничего не скажешь. Вот за это сам Антон обожает многоэтажные новостройки: люди могут годами жить на одном этаже, но ничего друг о друге не знать. Идеальный вариант, когда твоя работа предполагает высокий уровень скрытности. — Коль, — неуверенно начинает женщина, обратившись к соседу. — Ну а вдруг реально помогут? Агрессивный Николай с сомнением косится на Антона. Затем переводит взгляд на Арсения. И, кажется, остаётся неудовлетворён увиденным. — Эти-то? — с сомнением спрашивает Николай. — Да как бы хуже не сделали. Ты сама знаешь, Гришку лучше не злить. Желание церемониться с этими людьми пропадает окончательно. Кажется, тут все прекрасно осведомлены о странном дерьме, которое происходит. Более того, мужик вообще упомянул какого-то Гришку. Они что, блядь, дали существу имя?! — Так, — Антон устало прикрывает глаза, слегка присаживаясь на перила. С учётом общей загрязнённости подъезда светлым шортам придёт пизда. Но Антону нужна какая-то точка опоры. — Я не собираюсь тут с вами в игры играть. Мы — сотрудники силового ведомства. И, самое главное, мы сотрудники, понимающие, что за дерьмо у вас здесь происходит. Если есть полезная информация, которую вы можете сообщить, милости прошу. Если сказать нечего, то не тратьте наше время. Боковым зрением Антон замечает, как у Арсения дёргается уголок губ. Конечно, ему забавно наблюдать за таким Антоном, с учётом того, что он уже успел многое понять о его настоящем характере. — Да что вы, мля, понимаете... — Николай как-то обречённо машет рукой и уходит в квартиру, с силой захлопнув за собой дверь. Остаётся лишь надеяться на благоразумие женщины. Местные жители явно знают больше, чем говорят. И Антон лишь притворяется компетентным человеком. В действительности же у него нет абсолютно никакого представления о том, что ждёт их на пятом этаже этого странного дома. Так что он был бы не против разжиться какой-нибудь полезной информацией. — Вы, мальчики, может зайдёте, чайку выпьете? — проявляет неожиданное радушие женщина. — У меня отличное айвовое варенье есть. А я вам попутно всё расскажу. Меня, кстати, Дарья Ивановна зовут. — Дарья Ивановна, — вмешивается в разговор Арсений. — Мы бы с огромным удовольствием попробовали ваше варенье, но очень спешим. Поэтому давайте вы здесь нас быстренько введёте в курс дела, а мы попытаемся помочь всем, чем сможем. На щеках у женщины появляется лёгкий румянец. В других обстоятельствах Антон бы закатил глаза. Похоже, то, что он раньше принимал за флирт со стороны Арсения, — просто его способ коммуникации с женщинами. Арсений прекрасно осознаёт, какой эффект на них производит. И вовсе не стесняется использовать своё обаяние для пользы дела. — Ну, даже не знаю, молодой человек, — на этой фразе уже Антон с трудом сдерживает улыбку. Женщине на вид лет сорок пять, так что с её стороны подобные заявления в сторону Арсения немного похожи на лесть. — Тут в двух словах-то не расскажешь. Но дом у нас, скажем так, необычный. Вернее, сначала всё было как у всех. Мне эта квартира от родителей досталась, так что я тут всю жизнь прожила. И никогда никаких странностей не водилось. А несколько месяцев назад всё поменялось. Сначала сосед наш с пятого этажа, Гришка, стал странно себя вести. А я ведь его ещё мальчишкой помню. Приветливый такой, хороший, со всем поможет всегда. А тут нелюдимый прям сделался, на всех рявкал. После и вовсе выходить из квартиры перестал. А в апреле у Клавдии Петровны кошка пропала. Ну, вроде кошка и кошка, может, убежала. Со второго-то этажа — дело нехитрое. Но потом мы эту кошку нашли, а была она... Всё происходит с молниеносной скоростью. Из-за двери появляется что-то тонкое и чёрное, напоминающее то ли щупальце, то ли лозу, обвивается вокруг шеи Дарьи Ивановны и начинает её душить. Антон срывается с места мгновенно, вытащив из кармана нож. По виду — обычная «бабочка», но предназначен он именно для существ. В два огромных шага Антон преодолевает небольшое расстояние, отделявшее его от женщины, и размашисто рассекает чёрное нечто. Отрубленный конец, обвитый вокруг шеи Дарьи Ивановны, безжизненно обвисает. — Помоги ей, — коротко бросает Антон Арсению, а сам вбегает в квартиру. Догонять хтоническую тентаклю ему ещё не доводилось. Нет, конечно, у многих существ есть щупальца. Но не такие же, блядь, огромные! Антон несётся быстро, снова переключив организм в нечеловеческий, как он это называет, режим. Но тентакля-лоза оказывается быстрее. Антон едва успевает заметить, как она скрывается где-то в недрах водостока. Пиздец. Просто пиздец какой-то. В прихожей Арсений со всем присущим ему обаянием пытается привести Дарью Ивановну в чувство. Она, в целом, и не выглядит слишком уж напуганной. От неё ощущается что-то вроде смирения. Словно это внезапное нападение — наказание, которое даже сама женщина считает заслуженным. На шее у неё наливается кровью странгуляционная борозда. — Ох, мальчики, — грустно говорит Дарья Ивановна. — Бежали бы вы, пока не поздно. Если, конечно, Гришка вас отпустит. Из квартиры женщина их не выгоняет, но Антон и сам понимает, что пора валить. Чем бы ни было поселившееся здесь существо, оно явно разумно (впрочем, это Антон понял ещё по его радости) и не хочет, чтобы жильцы распространялись о происходящем с чужаками. Так что Антон торопливо прощается и утаскивает за собой Арсения, окончательно охеревшего от случившегося. Если попытаться проанализировать скудную информацию, которую им удалось добыть, получается, что в подъезде на пятом этаже жил самый обычный чувак, который... вдруг стал существом? Бред какой-то. Антон пробует переключиться на эмоции неизвестной твари, но та оказывается весьма своенравной, и чужое «подглядывание» ей по душе не приходится. От резкой вспышки боли, заставившей Антона на несколько секунд ослепнуть, его слегка шатает в сторону. Он чувствует, как Арсений аккуратно перехватывает его поперёк груди. Чужое тепло слегка заземляет. И Антон инстинктивно, совершенно неосознанно переключается на эмоции Арсения. Он даже не сразу понимает, кому принадлежит этот коктейль, состоящий наполовину из обеспокоенности, наполовину — из заботы. А когда понимает, то успевает даже слегка устыдиться, ведь пообещал же самому себе не влезать в чужую душу. Но присутствие Арсения и его чистые, искренние эмоции, приводят Антона в более или менее адекватное состояние. — Ты в порядке? — встревоженно интересуется Арсений и отпускает Антона как будто не слишком охотно. Антон уверен, что просто накручивает себя, но не знает, как объяснить тот факт, что Арсений убирает руки медленно, куда медленнее, чем того требуют приличия. — Да, — совершенно неубедительно заявляет Антон. — Надо будет разобраться с этой хуйнёй, но потом. Походу, тварям не очень нравится, когда я чекаю, что они чувствуют. И они что-то делают, из-за чего меня так пидорасит. Ну, буду умнее, постараюсь не лезть в их эмоции без особой необходимости. Арсений задумчиво кивает. Оставшиеся два этажа они проходят в гробовом молчании. Антон понимает, почему. Им обоим до чёртиков страшно от того, что ждёт их наверху. Все худшие опасения оказываются оправданными. Понять, в какой квартире живёт интересующий их Гришка, не составляет никакого труда: она вся покрыта тонкой лозой (Антон всё же приходит к выводу, что на лозу это похоже больше, чем на щупальца). — Да уж, — удивлённо таращится на дверь Арсений. — В книге, которую мы с тобой читали, ничего подобного не упоминалось. — Я не уверен, что эта хрень вообще хоть где-то упоминалась, — признаёт невесёлую реальность Антон. — Я такого ещё никогда не видел, Арс. Не думаю, что на эту тварь не сработает распылитель и другое оборудование, но будь предельно внимательным, хорошо? Арсений серьёзно кивает и достаёт из кобуры распылитель. Каким-то неизвестным образом ему удалось достать оружие, стилизованное под «глок». Как и когда он умудрился это сделать, для Антона — загадка. На этом фоне собственный АПС кажется Антону нефункциональным уродцем. Но это глупости, конечно. Если уж на то пошло, Антон не готов довериться оружию без предохранителя. Просто в такой мелочи вдруг стала очевидна финансовая пропасть, разделяющая Антона и Арсения. Открывать дверь квартиры совершенно не хочется. Но Антон идёт на компромисс с собственным мозгом и вышибает её ногой. В самом деле, когда ещё ему предоставится такая возможность? Первое, что привлекает внимание, — затхлый, абсолютно нежилой воздух в квартире. Особого внимания на окружающей обстановке Антон не заостряет, потому что его куда больше интересует возможная опасность. Но, что удивительно, тварь не пытается помешать им. В комнате темно, что существенно осложняет задачу. Арсений легкомысленно включает фонарик на своём айфоне. Антону такая идея не кажется благоразумной, но и переломать ноги, не добравшись до существа, — так себе план. В первую секунду Антон даже не понимает, что именно выхватил свет фонарика. У дальней стены комнаты виден какой-то непонятный ком, напоминающий корни дерева. А вот верхнюю часть этой всратой икебаны венчает человеческое туловище. Ну и голова, само собой, имеется в комплекте. Психика Антона вывозит увиденное только за счёт того, что он за свою жизнь повидал всякого дерьма. Если не задумываться о том, что человеческая часть, вероятно, когда-то была упомянутым Дарьей Ивановной Григорием, это не самое страшное, что Антон видел. Но беда в том, что Антон задумывается. Арсений же и вовсе застывает в центре комнаты, как вкопанный. Даже в полумраке Антон видит, как расширились у него от ужаса глаза. Антон встаёт на изготовку «треугольник», потому что из АПС стрелять всё же куда удобнее с двух рук. Он слегка ссутуливается и отклоняет корпус назад, чтобы сохранять равновесие. И сам не знает, почему медлит. Существо кажется спящим, и, вообще-то, это отличный момент, чтобы распылить его без угрозы для собственной жизни. Но Антон почему-то медлит. И Арсений, не очень умело занявший изготовку для стрельбы с одной руки, медлит тоже. Спустя долгое мгновение Григорий (или то, что от него осталось) открывает глаза. — Я ждал тебя, — хрипло говорит он. — Хорошо, что ты всё же пришёл. Мы все тебя ждали. Со смесью удивления и ужаса Антон понимает, что обращается тварь к Арсению. Сам Арсений, кажется, осознаёт это с чистейшим ужасом. Сейчас Антон находит вполне приемлемым переключиться на его эмоции. С одной стороны, из-за того, что ему как-то нужно контролировать ситуацию и уловить момент, когда психика Арсения начнёт сбоить из-за страха, вызванного происходящим. С другой — самому Антону так легче игнорировать эмоции твари. А игнорировать их нужно, потому что согнуться пополам и выблёвывать внутренности, оказываясь полностью уязвимым, Антон не планирует. — Ой, завали ебало, — цыкает Антон нарочито бодро. Просто для того, чтобы хоть немного поддержать Арсения. Показать, что сам Антон совершенно не боится этого странного гибрида человека и терновника и контролирует ситуацию. Нихуя он не контролирует. Гришка-куст, разозлившись, посылает в сторону Антона лозу и та хлёстко бьет его по лицу, оставляя глубокую царапину. Антон чувствует, как на щеке тут же становится горячо и мокро. Тварь скалится и с восторгом косится в его сторону. И тогда нервы Антона сдают и он стреляет. В самом деле, ни к чему эти церемонии. Конечно, пообщаться с существом немного любопытно. Если разумных тварей довольно много, то говорящие — редкость. Сам Антон встречал разве что плакальщиц, но там на конструктивный диалог рассчитывать не приходилось, потому что у этих тварей к людям вроде Антона особые счёты. Так что реплики плакальщиц в основном ограничивались отменной бранью в его адрес. Это как общаться с воронежскими гопниками. Оказывается, пытаться стрелять в существо, управляющее лозами, как щупальцами, — неудачная затея. Потому что одной лозой экс-Григорий решает пожертвовать, подставив её под заряд распылителя, а другой — очень толстой и мощной — обвивает ногу Антона и с силой тянет вниз. Гравитация — бессердечная сука, поэтому Антон закономерно падает. Тварь церемониться явно не собирается и начинает волочь Антона по полу, из-за чего спину обжигает болью. Всё это происходит быстро, но Арсений всё же пытается нажать на курок. Только вот существо предупреждающе оплетает его руку тонкой лозой. Каким образом Антон вообще успевает это увидеть, он и сам не понимает. Видимо, вместо инстинкта самосохранения в нём включился инстинкт «спасения Арсения». Благополучие неопытного коллеги Антона интересует куда больше собственного. Тем более, для себя самого он пока мало что может сделать. Существо, довольно мягко относящееся к Арсению, с Антоном обращается как с надоедливым насекомым. Так что в итоге Антон оказывается припечатан к стене добрым десятком лоз. Разумеется, он что-нибудь придумает, потому что смерть в его планы пока не входит. Он слишком стар для «клуба двадцати семи» и слишком молод для «возраста Христа». Но для того, чтобы придумать план спасения, Антону необходимо прийти в себя от боли и начать ясно мыслить. — Отпусти его, — Арсений не просит, а отдаёт приказ. Тон его не предполагает каких-либо возражений. И Антон, окончательно охуев, отмечает, что тварь даже на секунду колеблется. Но затем всё же ехидно скалится и отрицательно качает головой. Лозы сдавливают Антона немного сильнее. Это могло бы не быть чем-то критичным, если бы не блядские шипы. — Он не даст нам спокойно поговорить, — как бы оправдывается существо. — Да я и не собираюсь с тобой разговаривать! Твари всё же удаётся выбить Арсения из колеи. Антон чувствует, что тот опешил. Само собой, Арсений понимает, что такое пристальное внимание и заботливое на извращённый лад монстра отношение — ненормально. — Значит, это ещё долго не прекратится. Антон готов поклясться, что в голосе у существа промелькнула какая-то грусть. Разбираться в этом и пытаться заглянуть в эмоции твари он, конечно, не планирует. Возможно, это и дало бы им какую-то полезную информацию, но пока справляться с далеко не сартровской тошнотой Антон не готов физически. Он давно не чувствовал себя настолько беспомощным. — Мне, знаешь ли, тоже было не очень приятно сюда срываться, — вдруг с обидой говорит тварь. — У меня была отличная девятиэтажка в Благовещенске, жильцов много, климат подходящий. А ваши конторские вояки из-за приграничной специфики дальше своего носа ничего не видели. Но ради тебя... О, ради тебя мы готовы пойти на многое. Объёма информации слишком много, чтобы переварить его, когда в кожу впиваются сотни шипов. Но Антон всё равно лихорадочно пытается понять, к чему клонит существо. — Но, — слегка дрогнувшим голосом спрашивает Арсений. — Как ты мог появиться здесь из-за меня, если странности начались за много месяцев до того, как я решил переехать? Сначала тварь громко смеётся. Звук выходит почти лающим. Просто чудесно, экс-Григорий не только куст, но ещё и собака. Антон истерически хихикает, осознав, что мозг включил защитную реакцию: от абсурдности происходящего он начинает генерировать ещё больший абсурд. — Мы легко догадались, — всё же поясняет тварь. — Ты довольно предсказуем в таких вопросах. Конформист, пытающийся в любой ситуации подстелить соломки, чтобы обезопасить себя. Устав от пугающей неизвестности, ты бы в любом случае поехал туда, где тебе всё знакомо. Но на всякий случай те, кто не может обитать в местном климате, ждали тебя в Омске. В состоянии шока, с учётом выброса адреналина, Антон умудряется даже вовлечься в рассуждения существа. Он окончательно понял, что разобраться в том, что из себя представляет Арсений, самостоятельно вряд ли удастся. В этом плане экс-Григорий мог бы оказаться ценным источником информации. Но сам Арсений придерживается другого мнения. — Замолчи и замри, — зло приказывает он. На этот раз существо не решается игнорировать приказ и действительно затыкается. Антон же чувствует, что от Арсения исходит нечто странное. Не эмоция, не волна, как у существ, а что-то совершенно иное. А затем Арсений стреляет, попадая существу точно в лоб. Для надёжности посылает ещё один заряд в туловище твари, если так вообще можно назвать клубок узловатых корней. И распылитель успешно начинает действовать, расщепляя существо на атомы. Губы твари, ещё не успевшие исчезнуть, вдруг начинают слабо двигаться. Ничего не слышно, но Антон успевает прочитать слово «спасибо».