don't open till doomsday

Но посчитать, что это зря, Было бы полной ерундой, Ведь, через всё это пройдя, Сегодня я знаком с тобой.

Просыпается Антон лишь к обеду, с тяжёлой головой. Как будто пил не обошедшееся им в три тысячи рублей за бутылку вино, а самое дешёвое, в тетрапаке, которое и вином-то назвать сложно. Это не полноценное похмелье, конечно. Но голова всё же раскалывается, а во рту жуткий сушняк. Антон тихо матерится себе под нос, потому что к таким экспериментам его почти тридцатилетний организм оказывается решительно не готов. Он поворачивает голову и обнаруживает на тумбочке запечатанную бутылку минералки и банку энергетика. Поворачивается в другую сторону и видит Арсения. Тот выглядит преступно бодрым и свежим. Как будто на нём ночная попойка и вовсе не сказалась. — Доброе утро, — улыбается Арсений дружелюбно. — Я пытался достать нам приличный кофе, но здесь это оказалось огромной проблемой. Антон прикрывает глаза. Со стороны это можно списать на приступ головной боли, но на самом деле ему просто нужна пауза, потому что... Арсений невозможный. Расслабляться в его присутствии — большая ошибка. Вся эта забота, совершенно искренняя, продиктованная дружелюбием, заставляет живот Антона сжиматься в спазме. К этой заботе легко привыкнуть, но привыкать никак нельзя. Всё равно это закончится, и довольно скоро. — Спасибо, — хрипло бормочет Антон, всё ещё не открывая глаз. Он физически не готов смотреть на Арсения, потому что это немного напоминает пытку. Он в пару глотков выпивает половину бутылки и спешно собирается в душ, чтобы привести себя в человеческое состояние. Зеркало ещё слегка запотевшее, а на змеевике сушится влажное полотенце. Кажется, Арсений был тут совсем недавно. Антон даже улавливает почти рассеявшийся запах чужого парфюма. Ну вот что за наказание, а? Настроения растягивать водные процедуры нет совершенно. Поэтому Антон быстро ополаскивается едва тёплой водой, безуспешно пытается пригладить мокрые волосы и с недовольством разглядывает щетину, грозящую вот-вот превратиться в полноценную бороду. Нужно будет побриться дома. Он ещё раз тяжело вздыхает, предвосхищая тяжёлый день. И неожиданно вспоминает, как предлагал Арсению жить у него, не снимая отдельную квартиру. Какой кошмар! Антон недовольно поджимает губы, злясь на себя вчерашнего. У него была простая задача — не налажать и не скользнуть на какую-нибудь напряжную тему. И он всё равно облажался. Но душ всё же идёт ему на пользу, поэтому теперь к встрече с Арсением Антон готов. Насколько это вообще возможно, конечно. Он возвращается в номер, находит на тумбочке блистер с таблетками, который дала Добрачёва, удовлетворённо отмечая, что Арсений свою порцию педантично выпил. Антону удаётся откопать в рюкзаке упаковку обезболивающего. Все таблетки он запивает энергетиком, почувствовав на себе взгляд Арсения. Инстинктивно оборачивается и видит, как тот наблюдает, слегка изогнув уголок рта. — Решил назло всему свету быть плохим мальчиком? — иронично поддевает Арсений, намекая на то, что для приёма лекарств можно было использовать минералку. — Да однохуйственно всё это, Арс, — отмахивается Антон. — В нашей работе есть куда более серьёзные угрозы для здоровья, чем запивание анальгетиков энергетиками. В ответ на это заявление Арсений как-то очень задумчиво и внимательно смотрит в грудь Антона. Тот даже не сразу понимает, что реакция Арсения скорее всего объясняется мыслями о том, как пострадала его спина в сражении. — Там сильно всё плохо? — тихо спрашивает Арсений. Антон морщится, но не от боли, а скорее досадливо. Ещё не хватало, чтобы Арсений начал загоняться по этому поводу. — Да я как-то не смотрел, — отмахивается Антон, выдавив подобие легкомысленной улыбки. — До зарплаты заживёт! — До свадьбы, — на автомате поправляет Арсений. — Что? — с растерянностью спрашивает Антон, не понимая, откуда тут вообще возникла свадьба. Арсений, в свою очередь, тоже пялится растерянно, словно вопрос Антона ставит его в тупик. Он нервно прочищает горло: — Ну, — неуверенно поясняет он. — Поговорка такая. «До свадьбы заживёт». И только в этот момент до Антона доходит. Несколько лет назад они с Добрачёвой придумали свой вариант этой фразы, подходящий им обоим. Катя — одна из немногих, кто знает об ориентации Антона. А он давно смирился с тем, что уж что, а свадьба ему в жизни точно не светит. Ни работа не располагает, ни законодательство Российской Федерации. Катя же в тот момент глубоко и прочно влюбилась в Диму. И, глядя на его нерешительные метания, пришла к выводу, что зарплата в её жизни событие всё же более постоянное, чем абстрактная свадьба, которая с каждым новым бегством Позова начинает казаться всё более отдалённой. — Ну, зарплата всё же поприятнее будет. Хорошее дело браком не назовут, — отшучивается Антон, потому что реальное происхождение фразы Арсению всё равно не объяснишь. — Ладно, давай домой, что ли, двигать. Честно говоря, в каком-то смысле, Антон даже начинает понимать Позова. От Арсения хочется сбежать на край света, чтобы только не ловить этот внимательный, изучающий взгляд. Чтобы не чувствовать потребности контролировать каждое слово. Собственно, в беседе с коллегами Антон обычно не фильтрует то, о чём говорит. Да, публичный каминг-аут в его планы не входит. Но и большой беды в том, что кто-то узнает, что он не гетеро, Антон тоже не видит. С Арсением же всё намного сложнее. Надежда, что тот окажется понимающим, негомофобным и ничуть не напряжётся, узнав, что соседствует с геем, кажется нереалистичной. А Антону... просто не хочется проебать то общение, которое есть у них сейчас. Но от этого же становится и тяжелее, потому что Антон не может в полной мере расслабиться и быть собой. — Кстати, Антон, — неуверенно начинает Арсений и заминается, словно чувствует неловкость. — Я понимаю, что, наверное, глупо возвращаться к этому. Всё же ты вчера слегка выпил и мог сказать это необдуманно. Но твоё предложение продолжить соседство ещё в силе? Ага. Значит Арсений предпочёл не игнорировать эту тупую фразу. Инстинкты Антона пробуждают у него реакцию «бей или беги». Только вот бить в этом случае — бред ебучий. А сбежать — совсем уж малодушно. Поэтому Антону ничего не остаётся, кроме как сказать правду и терпеливо готовиться принять реакцию Арсения, какой бы она ни была. — Ну да, — он старается звучать как можно более невозмутимо, словно горло не перехватывает спазмом от волнения. — Так и правда будет проще. По крайней мере, пока ты не сдашь аттестацию. Кроме того, мы же с тобой решили выяснить, что за херню имело в виду то существо. А обсуждать это, как мне кажется, будет безопаснее за пределами Конторы. Удивительно, как ловко его мозг в стрессовой ситуации находит множество невинных причин, которыми можно объяснить неожиданное желание подольше пожить с Арсением под одной крышей. Всё-таки навыки лжи, придумываемой на ходу, за годы работы у Антона отточились превосходно. — Но если ты не хочешь, — торопливо прибавляет он. — То я, конечно же, не настаиваю. Просто предложение, вдруг тебе пока не хочется заморачиваться ещё и поисками квартиры, и так куча всего навалилась. Арсений немного хмурится, но кивает. У него нет ни единой причины расстраиваться, но он всё равно почему-то выглядит слегка расстроенным. — Нет, я как раз потому и спросил, что так действительно будет проще. На этом сложный, по меркам Антона, разговор заканчивается. И хотя в воздухе всё ещё висит довольно ощутимое напряжение, Антон всё равно испытывает облегчение. Он, кажется, чрезмерно накрутил себя. Не зря же говорят: «на воре шапка горит». С чего Арсений вообще должен был негативно отреагировать на предложение Антона пожить вместе, если с его точки зрения это просто предложение соседства, вызванное обстоятельствами? Это для Антона такое совместное проживание рискует обернуться чем-то особенным. Звучит логично. Только вот... почему Арсений расстроился? В машине Антон старается не думать об этом. Любопытство кошку убило и все дела. Есть вещи, о которых лучше не знать. Поэтому он врубает какой-то ненавязчивый альтернативный рок и пытается завести очередную бессмысленную светскую беседу. Рассказывает о том, как играл в школе в КВН. Как выступал однажды на региональных соревнованиях по волейболу. Как мотался недавно на научную конференцию, организованную областной Конторой, и тупо рассказывал зазубренную речь, написанную Позовым, а все вокруг делали вид, что понимают и восхищаются. В действительности написанное, вероятно, понимал только сам Позов. Да и то не целиком. На вопрос Арсения о том, почему Антон решил переехать из Воронежа в Грэсовск, он отвечает туманным «искал себя». И более шутливо прибавляет, что в воронежской Конторе все ходили с хмурыми ебальниками, нарушая его чувство прекрасного. Словом, Антон очень много рассказывает о себе, не говоря при этом ничего существенного. И Арсений это, конечно же, понимает. Не пытается агрессивно давить, но и попыток узнать что-нибудь более значимое не оставляет. Наконец они приезжают домой. И Антон быстро юркает в свою комнату, бросив рюкзак неразобранным в коридоре. Ему остро нужно личное пространство, потому что хождение по минному полю, в которое превратился разговор с Арсением, его порядком измотало. Через несколько минут Антон слышит, как хлопнула входная дверь. В первую секунду ему хочется набрать Арсения и спросить, что случилось. Но он себя одёргивает, потому что, бога ради, Арсений взрослый человек. И может в свободное от работы время заниматься чем пожелает, Антон же ему не нянька, в самом-то деле. Он поудобнее устраивается на кровати, умостив ноутбук на коленях, и врубает Fallout. Убивать пиксельных монстров ему всё же нравится куда больше, чем настоящих. Тем более что реальные твари умирают менее эпично. Да и виртуальной жизнью рисковать проще и безопаснее. Он не замечает, как проходит время, полностью поглощённый игрой. Лишь слышит, как вновь хлопает входная дверь, оповещая о возвращении Арсения. Но не отвлекается от своего занятия, справедливо рассудив, что Арсений зайдёт к нему, если ему что-то потребуется. И Арсений действительно заходит. Выглядывает из-за двери лишь наполовину и негромко окликает. От неожиданности Антон даже вздрагивает. — Не уделишь пару минут? — спрашивает Арсений. И в глазах его при этом плещется какое-то странное лукавство. — Эээ... да, конечно, — бормочет Антон, растерявшись, и ставит игру на паузу, отложив ноутбук. — Что ты хотел? Арсений ведёт себя странно. Он заминается на этом вопросе и продолжает стоять в дверях, не входя в комнату полностью. Как вампир, которому требуется приглашение, чтобы попасть в дом. — Мне нужно, чтобы ты подошёл, — заявляет Арсений, чем вносит ещё больше сумятицы. Антон неуверенно соглашается и подходит к Арсению, а тот слегка отступает назад, пропадая в слабоосвещённом коридоре. Так, какого чёрта происходит? Решив довериться (ну не набросится же Арсений на него), Антон всё же делает ещё один шаг в его сторону. — Теперь вытяни, пожалуйста, слегка руки перед собой, — просит Арсений. И, похоже, он прекрасно понимает, что своими просьбами серьёзно сбивает Антона с толку. — Пожалуйста. Ладно. В конце концов, Антону не сложно. Арсений не похож на какого-нибудь любителя дебильных розыгрышей. И хотя происходящее до крайности странно, он всё же подчиняется, решив, что ничего ужасного точно не произойдет. Антон с удивлением чувствует, как в руках у него оказывается что-то тёплое и шерстяное. С ещё большим удивлением Антон понимает, что это нечто ещё и живое. А потом оно и вовсе тыкается в его ладонь мокрым носом. Недоверчиво отступив назад, возвращаясь в комнату, Антон смотрит на свои руки. Вернее на того, кого держит в них, — крохотного щенка. — Сиба-ину? Откуда? — тупо спрашивает Антон, хотя, вообще-то, больше хочется спросить: «Почему?» — В Грэсовске сразу несколько заводчиков, — невозмутимо объясняет Арсений, но глаза смотрят с теплотой. И видно, что он очень доволен своим сюрпризом. Действительно неожиданным, чёрт побери. — Мне повезло, у одних щенки оказались как раз двухмесячными, так что можно было без проблем забрать. Как ненавязчиво Арсений, конечно, завуалировал фразу о том, что пару часов назад отдал за собаку полторы конторских зарплаты. — Арс, слушай, я не... — Я понимаю, — перебивает тот. — Ты говорил о своих опасениях насчёт собаки. Но я подумал, раз мы всё же решили, что я пока тоже живу в этой квартире, можно поделить обязанности пополам. Тем более, я рано встаю, так что выгул вообще не будет проблемой. Неожиданно Антон чувствует, как на футболке в районе груди делается тепло и мокро. Твою ж мать. Он опускает голову и укоризненно смотрит на щенка. — Дружок, ну ты бы хоть подождал, пока я тебя на пол поставлю, — бормочет Антон, но совершенно беззлобно. Он присаживается на корточки, опустив собаку. Та делает несколько неуклюжих шажков и заваливается на бок. Сам же Антон, не подумав, стаскивает с себя футболку, отбросив её в сторону. И собирается достать из шкафа чистую, но буквально кожей ощущает чужой взгляд. Арсений на него пялится. И сначала Антона такое пристальное внимание даже смущает, а потом он вспоминает: шрамы. — На первом году работы не очень удачно сходил на задание, — кривовато ухмыляется Антон, пытаясь хоть как-то развеять напряжение. Он изо всех сил старается показать, что ни к чему, связанному с работой, не относится чересчур серьёзно, чтобы Арсений не паниковал ещё больше, чем, вероятно, паникует с самого первого дня их знакомства. Именно поэтому он не рассказывает об обстоятельствах, при которых получил эти шрамы. Он тогда столкнулся с плакальщицей. И хотя твари эти обычно высасывают жизненную силу, не нападая на людей физически, рядом с Антоном они начинают бесоёбить, осознав, что такой человек им не по зубам. Но вдаваться в такие подробности определённо не стоит. — Ты не думай, обычно всё куда безопаснее, — пытается успокоить Арсения Антон. — Я понимаю, что с учётом пиздеца последних дней всё выглядит наоборот. Но обычно у нас существа условно безобидные, как малум. Тот смотрит с некоторым скепсисом. Но отчего-то Антон понимает, что Арсений не напуган рабочими перспективами, а скорее сочувствует. Ситуацию неожиданно спасает щенок, начавший звонко лаять и подпрыгивать, привлекая к себе внимание. Как бы сильно Антону ни хотелось поскорее одеться, он всё же опускается на колени. Собака быстро забирается на них, стараясь дотянуться до его лица. Но даже в таком положении почти двухметровый человек оказывается недосягаемой высотой для крохотного щенка. — Так, парниш, дай мне всё же одеться, — ласково просит Антон. — Это девочка, — уточняет Арсений. — Подумай, кстати, как назовёшь. После этого уточнения Антон приходит к выводу, что собака всё же лишь условно общая, но на деле подаренная именно ему. Раз уж честь выбрать крошечной малышке имя достается Антону. Антон натягивает футболку так быстро, как может, и возвращается к собаке. По правде говоря, над именем ему и думать не нужно. О перспективе заведения собаки он задумывался много раз. Конечно, в формате недостижимой мечты. Но именно поэтому в его голове всё уже давно было распланировано. Если мальчик, то Коржик. Если девочка, то Корица. — Будешь Корицей? — спрашивает Антон, протянув к щенку ладонь. Та радостно утыкается в неё носом и гавкает. Антон предпочитает счесть это за согласие. — Отлично. Итак, Корица, добро пожаловать в семью. Последнюю фразу он произносит на манер мафиози, чем вызывает у Арсения смех. Собственно, на такую реакцию он и рассчитывал. — Я там в коридоре оставил всё необходимое, — привлекает Арсений внимание Антона, играющего с собакой. — Нам в питомнике дали немного корма, который она раньше ела. Но, думаю, можно будет постепенно начать переводить на холистик. Я уже заказал доставку. Ну и всякого по мелочи набрал. Миски, лежанку, пелёнки, игрушки. Антон смотрит на него ошарашенно. Его поражает такой деятельный подход. Сам Антон сейчас способен лишь восторженно думать о том, что ему купили щенка, прямо как ребёнок. Только вот совершенно непонятно, с чего такая щедрость? Уж хорошим поведением Антон явно не отличался. — Арс, слушай, — Антон озадаченно трёт лоб, потому что окончательно перестал понимать, как ему реагировать на происходящее. — Всё это как-то... неожиданно. А ещё я понятия не имею, что делать с собакой. Да и вообще, это же очень дорого. — Считай это подарком за все прошлые дни рождения, во время которых мы с тобой не были знакомы, — смеётся Арсений. И видно, что он немного смущён реакцией Антона. — Не знаю, мне показалось, что ты очень хочешь собаку, но боишься взять на себя эту ответственность и решиться. Подумал, что, возможно, тебе будет проще, если ответственность можно будет с кем-то разделить. В какой-то момент Антону вдруг становится неважно, как будет выглядеть со стороны его реакция. У него нет возможности загоняться по мелочам. Сейчас все переживания вытеснили совершенно иные чувства. Лидируют восторг и благодарность. Поэтому он торопливо пересекает комнату, стараясь не задеть активно лезущую под ноги Корицу, и обнимает Арсения. — Спасибо, — почему-то шепчет он. — Ты не представляешь, насколько для меня это важно. — Рад, что всё получилось, — почему-то тоже шепчет Арсений. Момент получается слишком интимным, и Антон переживает, что его глупый мозг и не менее глупое сердце сейчас создадут коалицию и начнут творить какую-нибудь ебанину. Поэтому он поспешно отстраняется, прочищает горло и уже более громко спрашивает: — Когда ты вообще всё это успел? Арсений, к чьим ногам подбежала Корица, решив, видимо, что незаслуженно обделила вниманием человека, который её и принёс в этот дом, наклоняется к ней и треплет за холку. — Ну, изначально я подумал о том, что было бы круто подарить тебе собаку ещё в тот момент, когда увидел тебя с Найдой. Потом, когда ты предложил не съезжать пока, мне пришло в голову, что это отличная возможность побороть твой страх такой ответственности, как заведение собаки. Ну, я повыбирал всё необходимое. Утром ты сказал, что не передумал, и я всё заказал самовывозом. С питомником списался, пока мы из Нескучного возвращались. Пиздец, просто пиздец. Как вообще возможно, что Арсений вложил столько сил и денег просто чтобы... А чтобы что? В чём вообще смысл для него вот так стараться ради Антона? — Почему? — всё же не удерживается от вопроса Антон. — Арс, ну это же реально куча заморочек. Я тебе очень благодарен, но я не понимаю. — Ну, — Арсений отводит взгляд. — Мне просто очень хотелось тебя как-то отблагодарить. — Да за что вообще? Я же ничего сверхъестественного для тебя не сделал, — удивляется Антон. Даже Корица вдруг поворачивает голову в сторону Антона и смотрит как будто бы осуждающе. Как и сам Арсений. Конечно, это просто разыгравшееся воображение, но Антон правда никак не может разобраться в том, как всё это вообще возможно. — Не понимаешь? — переспрашивает Арсений с улыбкой. — Не понимаю. — У меня в последние годы была очень странная жизнь. Я вроде игнорировал всю эту непонятную херню, что происходила, но даже в обычных моментах всё было не слава богу. Чё-то желал, чё-то ждал... На работе постоянный аврал был. Я ведь переехал в итоге не потому даже, что меня заебало постоянное чувство тревоги из-за присутствия чего-то невидимого. Я просто выгорел. С женой развёлся, друзей нормальных не нажил. Все в основном бизнес-партнёры. И каждый при встрече улыбается, байки смешные травит в баре под пиво, а при случае сожрёт и не подавится. Бизнесмены, знаешь ли, не менее неприятные ребятки, чем тот же демолитор. Арсений прикрывает глаза. А потом смотрит прямо на Антона. И от этого взгляда почему-то пробирает до мурашек. Словно Арсений одними глазами пытается Антону что-то сказать. Что-то большее, чем он произносит вслух. Чем он в принципе готов озвучить. — И всё это копилось, давило, так что я решил впервые за десять лет приехать в бабушкин дом в Лискове. Знаешь, я не думал, что когда-нибудь мне придётся в нём жить, но всё равно платил соседке за то, чтобы она в нём убирала периодически и как-то время проводила. Нежилые дома ведь быстро разрушаются, а мне хотелось сохранить память о бабушке и проведённом с ней времени. И вот я переехал, а всё равно что-то не то. Как будто чего-то не хватало мне. Зато сейчас, встретив тебя, я себя таким полным жизнью чувствую. Понимаю ли я, что вся эта деятельность опасна? Да, понимаю. Пугает ли меня происходящее? Определённо. Но я познакомился с тобой, и ты как будто половину моих проблем на себя взял. Даже если сам этого не осознаёшь. Просто... приятно, когда кто-то совершенно искренне и бескорыстно подставит плечо, когда это нужно. Поэтому я решил как-то отплатить тебе за это и поделить ответственность в другой сфере. Антон действительно зависает. Если сам он пытается дистанцироваться и не откровенничать больше, чем нужно, то Арсений вываливает кучу голой правды. Больше, чем Антон способен вынести, не превратившись во влюблённую лужу. — В таком случае, — с усилием говорит Антон. — Я рад, что мы познакомились. Рассерженная отсутствием человеческого внимания Корица возмущённо тявкает. А затем делает лужу прямо на тапки Арсения, восстанавливая вселенский баланс. Хорошего, как говорится, понемногу.