don't open till doomsday

Не рассказывай никому нашу страшную тайну: Ни полководцам, ни героям, ни пидорасам, ни жлобам. Не рассказывай никому нашу страшную тайну. Всё перемолется в прах, ты останешься верен нам

Реагирует Антон молниеносно. Всё-таки рефлексы, развитые за годы службы, могут пригодиться в самых неожиданных ситуациях. Его тело бросается вперёд, чтобы поймать Диму и не дать ему свалиться со стула, ещё до того, как мозг успевает обработать информацию. Антон аккуратно укладывает Позова на полу и расстёгивает несколько пуговиц на его рубашке, через голову стягивает с себя худи и сворачивает валиком, подкладывая под ноги. — Арс, в конце коридора туалет, набери воды, — командует Антон. Он не просит, а отдаёт приказ. Таким тоном, что Арсений поднимается с места, несмотря на то что пребывает в некотором замешательстве. — И вызови Добрачёву. Код 168698 на коммуникаторе. Пульс прощупывается. И это позволяет самому Антону с облегчением втянуть воздух в лёгкие. Он достаёт из кармана смартфон и осторожно оттягивает поочередно оба верхних века, подсвечивая фонариком. Зрачковый рефлекс в норме, что тоже является оптимистичным знаком. Антон аккуратно растирает ушные раковины Позова, когда возвращается Арсений, сжимающий в руках стакан с водой. На краю стола стоит упаковка с салфетками для монитора, из которой Антон выуживает сразу несколько штук, щедро смочив их водой. Получившийся компресс он прикладывает ко лбу Димы. Секунд через тридцать тот начинает беспокойно возиться и открывает глаза, тут же порываясь занять вертикальное положение. Ловко обхватив его рукой, Антон вновь укладывает его на пол. — Шаст, чо происходит? — возмущённо бормочет Дима. Ну, пиздливость никуда не делась, значит, жить будет, с облегчением думает Антон. — Да так, ты решил прилечь, Поз, — ухмыляется он. — И пусть всё так и остаётся до прихода Добрачёвой. — Ты позвал Катю?! От ужаса Дима предпринимает ещё одну попытку вскочить, но снова оказывается уложен на лопатки мягким, но точным движением. Он обиженно поджимает губы. — Естественно, — пытается ещё и интонацией пригвоздить друга к месту Антон. — Я вообще боялся, что у тебя инфаркт! Они не озвучивают это вслух, но оба всё понимают. Позов осознаёт, что Антон прекрасно осведомлён о том, что его психика в прошлом была подвергнута серьёзным испытаниям. Антон догадывается, что содержание личного дела Арсения заставило Диму вспомнить о чём-то неприятном, возможно, напрямую связанным с причиной перенесённой травмы. И оба понимают, что обморок вызван тяжёлым эмоциональным потрясением. В таком случае осмотр медика является необходимостью. Позов обречённо вздыхает. Катя легка на помине: она влетает в помещение стремительно, с такой скоростью, что Антону инстинктивно хочется отпрыгнуть в сторону, чтобы она не снесла его. — Что произошло? Голос Кати звучит сухо и деловито, но Антон даже представить себе не может, каких трудов ей стоит эта хладнокровность. Она приступает к осмотру, быстро опутывая Позова какими-то датчиками. — Да просто перенервничал, — пытается отмахнуться Позов. Он чувствует себя слишком паршиво, чтобы смущаться от чрезмерной близости Добрачёвой, но достаточно трезво мыслит, чтобы попытаться не сдать Антона с Арсением. — Просто даже кошки не ебутся, — огрызается Катя. Пожалуй, её действительно не стоит вмешивать в происходящее, но у Антона нет сил барахтаться в этом омуте лжи. Если она недооценит серьёзность ситуации, то может недостаточно тщательно осмотреть Позова. Или всё может быть нормально, она уйдёт, а потом они вернутся к чтению злополучного личного дела Арсения и кому-нибудь ещё станет плохо. — Дима хочет сказать, что колоссальное переутомление наложилось на триггер, вызвавший сильный стресс на фоне его ПТСР, — произносит Антон ледяным тоном, чеканя каждое слово. Он чувствует, как Позов сверлит его злобным взглядом, но лишь сердито поджимает губы. — Сейчас ты окажешь ему первую помощь и отправишь в стационар. А затем вернёшься к нам, потому что кому-то из нас тоже может потребоваться помощь. Катя поднимает голову и смотрит на Антона с испугом. Она ещё ни разу не слышала от него такого приказного тона. До этого момента маска весёлого распиздяя ещё ни разу не давала трещин. Нет, само собой, Катя видела Антона в разных состояниях. Но он даже в эмоциональном раздрае старался оставаться вежливым и внимательным к чужим чувствам. Потому что, если честно, до недавних пор Антон на хую вертел уставные отношения, ставя превыше всего межличностные. Но для всех сейчас будет лучше, если Антон спрячет эту часть своей личности куда подальше, вытаскивая наружу весь имеющийся цинизм. Ему очень нужна холодная голова, ведь реакция Позова однозначно дала понять, что в добытых документах нет нихуя хорошего. И кто-то из присутствующих должен мыслить здраво. — Не пойду я никуда! — огрызается Позов и всё же садится (Добрачёвой просто не удаётся ему помешать). — Если ты не забыл, то это моя заслуга. И без меня вы всё равно нихуя не поймёте. Не в полной мере. — Да какого хрена вообще происходит?! — возмущается Катя. А Антон вдруг осознаёт, что Арсений пропал из поля зрения. До этого он стоял недалеко от секретера в углу комнаты, но после прихода Добрачёвой сместился в другую часть помещения. — Арс? — вопросительно окликает Антон, не позволяя тревоге пробраться в голос, а затем оборачивается. Арсений сидит за столом Позова, во все глаза уставившись в один из мониторов. Было бы здорово, если бы хотя бы по его выражению лица можно было что-то понять. Но нет, Арсений закрыт и эмоционально, и визуально, а его лицо кажется настолько мёртвым, что это даже пугает. — Арс, — повторно зовёт его Антон, осторожно подходя со спины. Тот не реагирует, словно даже не замечает приближения. И испуганно вздрагивает, когда Антон аккуратно кладёт ладони на его плечи. Дима смотрит на них с сочувствием, а Катя — с непониманием и тревогой. Арсений вдруг резко дёргает стул, поворачиваясь к Антону лицом. Он слегка смещается вбок, будто пытаясь загородить монитор спиной. Ещё полчаса назад Антон бы спокойно отреагировал на это, согласившись с тем, что Арсений имеет право на секреты. Сейчас — нет. Какой бы ни была правда, которую Арсений обнаружил в украденных материалах, хотелось бы её, блядь, знать. — Покажешь? — как можно более мягко спрашивает Антон, протягивая к Арсению руку. Он хочет сжать его ладонь, но не решается нарушить чужое личное пространство. Арсений делает едва заметное отрицательное движение головой, глядя при этом не на Антона, а куда-то сквозь него. Нельзя сказать, что эта реакция такая уж неожиданная. Ещё минуту назад Антон был преисполнен решимости раздавать направо и налево приказы холодным тоном. И, по логике, он бы и сейчас мог приказать. С точки зрения конторской иерархии у него на это есть полное право. Но вся эта ситуация ведь не про Контору. Вернее, как раз про неё, но Антон в неё впутан не как Сотрудник, а как частное лицо. Не как капитан ФСПОС Антон Шастун, а как человек, который беззаветно влюблён в Арсения Попова. Кем бы или чем бы он ни был. — Пожалуйста, Арс, — просит Антон, присаживаясь на корточки, чтобы оказаться с Арсением примерно на одном уровне. Пытается взять за предплечье, но тот неожиданно отдёргивает руку. — Не надо, — предупреждает он почти угрожающе. — Ты понятия не имеешь... — Да, Арс, — перебивает Антон. — Я понятия не имею, что ты там увидел. И ты не можешь просто начать избегать меня, ничего не объяснив. — Да блядь! — в голосе Арсения появляются нехарактерные рычащие нотки. Вообще-то, он звучит довольно угрожающе. И это должно бы Антона испугать, но совершенно не пугает. Лишь заставляет сердце сжаться от тревоги и сочувствия. — Ты даже представить себе не можешь, в какой опасности находился всё это время! Действительно. А то ж Антон не заметил, что твари лезут к Арсению, как мухи на мёд. И, конечно же, не скручивался ни разу от боли из-за чужих, нет, не так, чужеродных эмоций, ввинчивающихся в каждую клеточку тела. Да и о повышенном уровне контагиозного излучения не догадывался, конечно же. — Ну что, Арс, что, по-твоему, может меня испугать? — тяжело вздыхает Антон. — Там сказано, что ты не человек? Так я как бы догадывался. Плечи Арсения вдруг начинают дрожать. Он прячет лицо в ладонях, из-за чего неясно, смеётся он или плачет. Антон не знает, куда себя деть. Он уже понял, что пытаться сейчас прикоснуться к Арсению — чревато, но и торчать вот так столбом ему некомфортно. Бушующий в крови адреналин требует каких-то действий. Проблема в том, что в сложившейся ситуации нужно быть предельно осторожным, как во время ходьбы по минному полю. — Если бы всё было так просто, — тихо шепчет Арсений. А затем, что-то для себя решив, всё же отъезжает в сторону, позволяя Антону увидеть монитор. «Испытуемый 20/03. Неофициальное наименование: Арсений. Тип: чрезвычайно опасен. Описание субъекта: Испытуемый 20/03 поступил в Федеральное государственное бюджетное научное учреждение «Всероссийский научно-исследовательский институт селекции и регулирования популяции существ» (ФГБНУ ВНИИСиРПС; далее — Институт) в 1983 году в возрасте восьми месяцев. Для сохранения конфиденциальности вся информация о родителях Испытуемого засекречена. Постановлением Верховного Совета Организации было одобрено проведение эксперимента 420895. Для эксперимента был собран биологический образец существа Omnipotentis, относящегося к типу «чрезвычайно опасен». Путём предыдущих исследований было установлено, что существо Omnipotentis обладает рядом способностей, оказывающих угнетающее ментальное воздействие на других существ. Эксперимент 420895 основывается на гипотезе, предполагающей, что субъект вида Homo sapiens sapiens может быть скрещен с генетическим материалом Omnipotentis. Ожидаемый результат — приобретение субъектом уникальных свойств, присущих Omnipotentis. Предыдущие субъекты, участвовавшие в эксперименте, скончались ввиду нехватки данных. Отчёты о результатах вскрытия приобщены к материалам исследования. Испытуемый 20/03 успешно перенёс операцию по имплантации образца. В течение следующих 24 часов за субъектом велось непрерывное наблюдение. Показатели организма находились на нижней границе референсных значений. При наступлении вторых суток у Испытуемого 20/03 наступила остановка дыхания. Для предотвращения клинической смерти субъекта профессором Озеровым И. Д. было принято решение о введении его в состояние медикаментозной комы до получения дальнейших указаний от Верховного Совета Организации. 19 часов спустя приставленные к Испытуемому Сотрудники подверглись ментальному воздействию чрезвычайного уровня. Число потерь среди Сотрудников: 6 человек. Испытуемый 20/03 самопроизвольно вышел из состояния медикаментозной комы. Жизненные показатели субъекта соответствовали норме, установленной для людей в возрасте восьми месяцев. Решением Верховного Совета Организации эксперимент 420895 был признан успешным. Испытуемый 20/03 был оставлен в Институте для дальнейшего изучения». Антон по мере прочтения цепенеет. Да, он предполагал, что в похищенных документах обнаружится нечто ужасное. И даже опрометчиво полагал, что готов к любой информации, которую он увидит. Он ошибался: к такому невозможно подготовиться. Он протягивает руку, чтобы проскроллить личное дело Арсения дальше, и с удивлением замечает, что пальцы трясутся. Настоящий тремор, подобный тому, что он видел у Позова, когда тот вспоминал о работе в НИИ. Что ж, теперь Антон понимает, чем была вызвана такая реакция. Какая-то часть Антона отчаянно хочет прекратить чтение. Бросить всё, сбежать и подать рапорт об отставке. Он действительно в ужасе от того, о чём читает. Он действительно в ужасе от того, чем на самом деле занимается Контора. Хотя правильнее будет сказать, чем занимается вышестоящее руководство Конторы, потому что скромная Федеральная служба по отлову существ к ужасным экспериментам отношения не имеет. И сам Антон не должен был иметь к этому даже опосредованного отношения. Не должен был узнавать о чём-то подобном, просто потому что он буквально физически чувствует, как не справляется его психика. Он просто парень, который убивает чудовищ. И он не хотел узнавать, что в реальности работает на ещё больших чудовищ. Но другая часть личности Антона заставляет его оставаться на месте. Она куда меньше первой, но неожиданно оказывается намного сильнее. Вся эта информация, безусловно, чудовищна. Но, во-первых, Антон уже впутался во всё это и не сможет выйти сухим из воды. Отступить назад просто невозможно, потому что они влезли в безумно опасное дерьмо. И теперь остаётся только идти до конца, каким бы он ни был. А во-вторых, что, пожалуй, куда важнее, Антон пообещал Арсению, что эта информация ничего не изменит. И на Антоне теперь лежит ответственность, ведь Арсений — не Испытуемый 20/03, вовсе нет. Он Арсений Попов, топ-менеджер из Санкт-Петербурга. Даже если вдруг окажется, что все его воспоминания о жизни были искусственно сконструированы, они не становятся ложными. Они делают Арсения тем, кто он есть. И этот человек заслуживает, чтобы рядом с ним был кто-то, кто ему об этом напомнит. Дело, по сути, за малым. Антону просто нужно одолеть собственный страх. Перестать барахтаться, позволив себе опуститься на дно бассейна, и оттолкнуться связанными ногами. В данном случае дно — весь этот чёртов документ. Антон обязан прочесть его до конца, если планирует выплыть. И он читает. «Эксперимент №1. Испытуемый 20/03 был помещён в камеру с существом класса Demolitor. Возраст субъекта на момент проведения эксперимента — три полных года. Данный возраст входит в границы предпочтения используемого для эксперимента существа. На протяжении четырёх часов Demolitor находился в стадии мимикрии. Оборудование Института не фиксировало показателей его жизнедеятельности. Однако Испытуемый демонстрировал все признаки того, что знает о присутствии существа. В целях безопасности наблюдение проводилось дистанционно. Уровень контагиозного излучения, исходящего от субъекта, возрастал пропорционально увеличению кортизола и адреналина. На 264 минуте эксперимента существо вышло из состояния мимикрии и предприняло попытку нападения на субъекта. Первоначально Испытуемый 20/03 демонстрировал поведение, характерное для его биологического вида и возрастной группы. Однако тактильный контакт спровоцировал электромагнитные волны, оказавшие воздействие на существо. На поведенческом уровне Demolitor продемонстрировал испуг и предпринял попытку вступить в контакт с Испытуемым. Эта форма взаимодействия повысила эмоциональную нестабильность субъекта. В результате оказанного ментального давления существо скончалось. Профессор Озеров И. Д. счёл результат эксперимента удовлетворительным и одобрил просьбу испытуемого вернуть его «к маме». Исполняющая данную задачу аспирант Иванова Н. В. взяла на себя полную ответственность за возможные риски, после чего была допущена в камеру Испытуемого. Дополнительным успешным результатом эксперимента стало получение неповреждённого тела Demolitor, переданного в распоряжение исследовательской группы Дельта». Суки! Какие же конченные мрази! Первичный страх Антона действительно отпустил и на смену ему пришла чистейшая ярость. Возможно, свою роль сыграло ещё и то, что у Антона с демолиторами своя история. Он и сам столкнулся с этой тварью, будучи ребёнком. Даже вообразить тяжело, через какой ужас пришлось пройти трёхлетнему Арсению. И ещё более тяжело представить, кем вообще нужно быть, чтобы посадить ребёнка в камеру с монстром. Ещё одна причина для ярости — смутные догадки, не оформившиеся до конца. Понятное дело, что никакого детдома, очевидно, в жизни Арсения не было. Зато «баб Надя» с большой долей вероятности действительно была. По крайней мере, наличие буквы «эн» в инициалах некой аспиранта Ивановой, заменяющей Арсению мать, вызывает определённые подозрения. Антон возвращается к чтению и с каждой новой страницей охуевает всё больше. В общей сложности в документе описано около сорока экспериментов с существами и примерно десять — с людьми. Эти ублюдки методично пытались прощупать пределы возможностей Арсения. Они бросали к нему существ различных классов опасности и степени разумности. Нарочно создавали ещё более экстремальные условия, чтобы получать больше данных. Поняв в общих чертах механику воздействия, которое Арсений оказывает на существ, они приступили к экспериментам с людьми. И, вероятно, в один день таки столкнулись с проявлением способностей Арсения, которые оказались не в состоянии обуздать. В документации событие, явно имевшее масштабы чрезвычайного происшествия, упомянуто как «Инцидент». И доступ к нему закрыт даже в рамках этой взломанной базы данных. Антон подозревает, что для обхода этого уровня защиты Позову пришлось бы отдельно провести за работой несколько бессонных ночей. Но впутывать в это друга ещё больше Антон себе позволить не может. Да и, пожалуй, ни к чему это. Даже если так сложилось, что Арсений устроил в НИИ кровавую бойню, эта кучка ебанутых фанатиков заслужила смерть. Поймав себя на этой мысли, Антон невольно пугается. По правде говоря, он даже к тварям временами испытывает сочувствие. Регламент Конторы не предусматривает исключений, и устранению подлежат даже совершенно безопасные существа. Такие дни Антон искренне ненавидит, потому что его угнетает осознание того, что он убивает беззащитных живых созданий, не способных никому навредить. Убийство же человека для Антона всегда было абсолютным табу. Но всем причастным к ёбаному аду, через который пришлось пройти Арсению, Антон может пожелать только мучительной смерти. «Постановление Верховного Совета Организации: Ввиду чрезвычайной опасности Испытуемого 20/03 нами было принято решение о прекращении эксперимента 420895. Согласно п.2 ст.48 Регламента Организации, участвовавший в эксперименте субъект должен быть уничтожен. Однако, принимая во внимание особую ценность Испытуемого 20/03, Верховный Совет Организации приказывает: • Расформировать исследовательскую группу Альфа. • Подвергнуть Испытуемого 20/03 воздействию существа класса Monumentum (ввиду свойственной субъекту устойчивости к воздействию стирателя). • Провести коррекцию воспоминаний Испытуемого в соответствии с планом, указанным в Приложении 1. • Подвергнуть Испытуемого процедуре принудительной блокировки способностей. • Осуществление действий, указанных в пунктах 2-4, возложить на исследовательскую группу Бета. • Исследовательской группе Гамма поручается продолжить разработку методологии контроля и сдерживания Испытуемого. • При наличии достаточной теоретической базы надлежит приступить к исполнению плана «homecoming». • До момента получения удовлетворительных результатов деятельности группы Гамма: установить наблюдение за Испытуемым, разжаловав его до статуса гражданского. • В случае демонстрации аномальной активности со стороны субъекта, немедленно проинформировать Верховный Совет. Контроль за соблюдением постановления возлагается на полковника ФСПОС Стрельникова Ю. М.». В целом всё начинает постепенно вставать на свои места. По крайней мере, теперь ясно, почему Арсений на свободе и нихуя не помнит. Пугает лишь то, что сейчас от этого Верховного Совета нет никакой реакции. Если исходить из написанного, получается, что за Арсением наблюдают едва ли не круглосуточно. И события последнего месяца явно не остались незамеченными, пусть даже Антон ни о чём ни разу не докладывал. Впрочем, ответ на эти вопросы обнаруживается чуть ниже. «Субъект 20/03 начал демонстрировать признаки аномальной активности. По всей видимости, действие препаратов, блокирующих его способности, постепенно прекращается. Командиром оперативной группы «Магнум» Свиридовым К. А. было принято решение о продолжении наблюдения. Благодаря коррекции воспоминаний и сформированным в прошлом устойчивым эмоциональным связям, Субъект прибыл в пункт наблюдения, расположенный в Грэсовском муниципальном округе. В результате нештатной ситуации Субъект был задействован в ликвидации существа Malum. Ответственным в привлечении Субъекта к операции является капитан ФСПОС Шастун А. А. По итогам анализа инцидента было принято решение об оставлении действий данного Сотрудника без дисциплинарного взыскания ввиду его полной неосведомлённости о личности и характеристиках Субъекта». Антон не может назвать упоминание собственной фамилии в документах неприятным сюрпризом. Наоборот, он бы больше удивился, если бы таких данных не оказалось. Более того, в материалах даже обнаруживаются частичные объяснения того, почему при таком сюрреалистичном раскладе они вообще смогли оказаться в этой точке. Легче эти объяснения совершенно не делают. «Ходатайство: Я, подполковник Федеральной службы по отлову существ РФ Воля П. А., прошу разрешения на зачисление на службу Попова А. С., имеющего класс чрезвычайной опасности. Будучи должностным лицом, ответственным за контроль популяции существ в Грэсовском муниципальном округе, я не могу санкционировать пребывание на данной территории Попова А. С. в качестве гражданского лица. Однако я не имею права не подчиниться распоряжению, полученному мною относительно приезда Попова А. С. в Грэсовский округ. Зачисление данного человека на службу в региональное отделение ФСПОС является наиболее рациональным решением в текущих обстоятельствах, поскольку оно расширяет доступный для сдерживания Попова А. С. инструментарий. Также довожу до вашего сведения, что в ФСПОС Грэсовского муниципального округа состоит на службе сержант ФСПОС, кандидат технических наук Позов Д. Т., предыдущим работодателем которого является ФГБНУ ВНИИСиРПС. В случае необходимости Позов Д. Т. может быть привлечён к проведению процедур по сдерживанию или ликвидации Попова А. С.» — Да какой же ты обмудище! — эмоционально восклицает Антон, осознавая, что Паша его развёл как лоха. Нет у него доступа к личному делу Арсения, как же. Зато становится понятно, почему тот выглядел настолько заёбанным, занимаясь оформлением Арсения на службу. Да, в Конторе в целом все плохо с бюрократическими проволочками. Но в этой ситуации Воле явно пришлось знатно постараться, чтобы добиться желаемого. В этом ходатайстве Антону не нравится решительно всё. И тот факт, что Воля (явно осведомлённый о проблемах Димы) готов привлечь его для откровенно грязной хуйни. И сухое слово «ликвидация», от которого во рту у Антона становится кисло, как от рвоты. И дело тут не в ебучих способностях Арсения, нет. Его просто мутит от того, о чём он читает. — Меня никто об этом не предупреждал, — вдруг тихо говорит Позов, оправдываясь. И только в этот момент Антон начинает хоть немного осознавать окружающую реальность и замечает, что возле компьютера находятся не только они с Арсением, но и Катя с Димой. И эти двое тоже явно всё прочитали, хотя и частично. — И сразу поясню, я в Дельту входил, мы исследовали исключительно существ. Я подозревал, что Институт ведёт эксперименты с участием людей, но никогда не получал доказательств. Арсений в ответ на это почему-то фыркает. Словно для него эти оправдания Димы не имеют никакого значения. Пожалуй, так оно и есть, и Антон не может его за это винить. Хорошо бы уже сейчас быстро расставить все точки над «ё» и приступить к спасению собственных задниц. Они получили долгожданные ответы, в которых так нуждались, но столкнулись с новой, более серьёзной проблемой. И дураку понятно, что Контора (да и вся Организация, если уж на то пошло) не спустит всё на тормозах. Это лишь вопрос времени, когда за ними придут. И, возможно, этого времени у них сейчас куда меньше, чем Антон предполагает. Поэтому действовать, как ни крути, нужно оперативно. Но дурацкому мозгу необходимо сначала осознать прочитанное. И с этой проблемой столкнулись абсолютно все, кто присутствует сейчас в этой комнате. Антон это, разумеется, чувствует. Позову чертовски больно от встречи со своим мрачным прошлым. Катя в полнейшем ужасе. Только Арсений — закрытая книга. Что, впрочем, не мешает воспользоваться базовым эмоциональным интеллектом и, поставив себя на его место, понять, что Арсений находится в полнейшем шоке. — Кхм, — начинает не слишком уверенно Антон. — Я понимаю, что сейчас все в ахуе. Я тоже в ахуе, ребят. И я, пожалуй, не могу вас просить не идти к руководству или типа того. Но я очень прошу дать нам с Арсом немного времени. Пожалуйста. Арсений смотрит на Антона расширившимися от удивления глазами. Так, словно не ожидал, что Антон после прочтения документа продолжит к нему нормально относиться. Ну дурак, что с него взять. Антон ведь с самого начала подчёркивал, что другие варианты даже не рассматривает. И уж точно на его мнение не могли повлиять все эти обстоятельства. Потому что Арсений ведь ни в чём из произошедшего не виноват. Дима же в ответ недовольно хмурится. Антон пытается настроиться на его эмоции и с удивлением обнаруживает, что короткая, но пылкая речь у Позова вызвала лишь раздражение и укор. Им обязательно придётся поговорить более серьёзно, но пока что эта реакция друга дарит облегчение. Оно не может принести полноценного успокоения, ведь сейчас на Антона слишком многое навалилось. Но осознание того факта, что Дима на его стороне, всё же радует. Антон не смеет попросить друга о помощи, но будет очень здорово, если Позов хотя бы просто закроет глаза на все их дальнейшие действия. Даже этого будет уже больше, чем Антон мог ожидать. А вот реакция Кати оказывается крайне удивительной. Она в два шага сокращает расстояние между собой и Антоном и, хорошенько размахнувшись, даёт ему пощёчину. Тот растерянно моргает. Наверное, он заслужил гнев Добрачёвой. Впутал её саму, впутал Диму, за которого подруга, безусловно, переживает. Ей есть на что злиться. — Шастун, ну ты совсем уёбок?! — возмущается Катя. — Какого хуя? Что за «не идти к руководству»?! Ты правда думаешь, что после всего увиденного я могу остаться в стороне?! Я понятия не имею, как дальше жить и что делать, но клялась защищать интересы людей! И ты клялся защищать интересы людей! И Позов! И кем бы мы были, если бы побежали к Воле, узнав обо всей этой хуйне?! Становится тихо. Антон неожиданно для себя чувствует, как глаза начинает пощипывать. Он не плакал уже много лет, но мысль о том, какие замечательные у него друзья, трогает до глубины души. Хотя, пожалуй, это и правда логично. Позов как никто осведомлён о том, какие ужасы происходят в НИИ, и мечтает отомстить. А Катя — очень сердобольный человек. Само собой, помимо страха она после прочитанного испытывает ещё и сочувствие. Арсений вдруг издаёт тихий смешок. Все трое оборачиваются на этот звук и смотрят на него одинаково встревоженно. — Один вопрос, — кривовато ухмыляется он, пытаясь скрыть таким образом боль, и Антону хочется заорать от несправедливости происходящего. — Допустим, вы поклялись защищать людей. А я тут при чём? О боже. Антону так жаль. — На пару слов, Арс, — тихо просит он. Хочется отвести взгляд, но Антон упрямо этого не делает. Ему не тяжело смотреть на Арсения, по крайней мере, не потому, что он стал его бояться или типа того. Но Антон опасается, что во взгляде будет слишком много жалости, которая вряд ли поможет Арсению почувствовать себя лучше. Тот вздыхает и жмёт плечами с равнодушием. Вероятно, внутри него сейчас что-то надломилось. И Антон не имеет ни малейшего понятия, как это починить. Есть ли вообще шанс хоть что-то исправить? Быть может, им просто не стоило во всё это влезать. Коридор мастерской впервые ощущается чем-то враждебным. По правде говоря, Антон не знает, сможет ли вообще продолжать работать на Контору, учитывая глубочайшее отвращение, которое он теперь к ней испытывает. Арсений приваливается спиной к стене и скрещивает руки на груди. Выражение его лица становится непроницаемым, но Антон чувствует волны враждебности, которые от него исходят. — Арс, послушай, — сбивчиво начинает он, боясь, что тот в любой момент перебьёт и прекратит разговор, не позволив ничего сказать. — Я даже представить не могу, что ты сейчас чувствуешь. Но, блядь, почему ты думаешь, что эта информация что-то изменила? Ну, для меня. Это совершенно не так. Во-первых, ты человек, кто бы что ни говорил. Во-вторых, ты человек, в которого я влюблён, — хочется вообще-то сказать «люблю», потому что нет смысла отрицать очевидное. Наверное, только любовь может толкнуть человека на вот такое безусловное принятие. Но Арсений заслуживает услышать признание в любви не при таких паршивых обстоятельствах, поэтому Антон удерживает себя от опрометчивых заявлений. — И мне похуй на то, что о тебе пишут эти мудаки. В смысле, нет, не похуй, конечно, я чертовски зол и хочу по кирпичикам разобрать этот блядский институт. Но эта информация не меняет моего отношения к тебе, понимаешь? Разумеется, Арсений не выглядит убеждённым ни на йоту. Он морщится досадливо и вздыхает ещё тяжелее, чем раньше. — Антон, я знаю, что ты со своим синдромом спасателя не можешь отреагировать иначе, — недовольно поджимает губы Арсений. — Но ты не понимаешь степень опасности. Я же несколько раз на тебя воздействовал неосознанно. И тебе было больно. А если бы я не смог это контролировать? Если бы с тобой... Если бы ты... Пострадал, как те учёные или другие испытуемые? Мы понятия не имеем, что я такое и что я могу сотворить. Ты находился всё это время в постоянной опасности, можешь ты это понять или нет? — Господи, Арс! — перебивает Антон с лёгким раздражением. Он знает, что не должен так делать, но жалких остатков самоконтроля просто не хватает для того, чтобы сдержаться. — Я служащий Конторы. Я в любом случае всегда в опасности. Любое столкновение с существом потенциально является смертельно опасным. Я поэтому до знакомства с тобой отношения не планировал никогда не заводить. Потому что каждый Сотрудник — живой труп. До почётной пенсии доживают от силы 15% служащих. И твои способности в моей жизни не меняют принципиально ничего. Скорее даже наоборот, немного повышают шансы на выживание, учитывая то, как ты влияешь на существ. Аргумент снова не оказывает никакого эффекта. Арсений сказал, что у Антона синдром спасателя. Но, кажется, сейчас он всерьёз вознамерился спасти Антона от себя, не собираясь учитывать чужое мнение. — Да ебаный рот, а контагиозное излучение? Катя же говорила, что оно может представлять серьёзную угрозу для людей. А последствия, которые нас ждут за взлом этой базы? А то, что из-за меня ты теперь под прицелом этой блядской Организации? Тебя вообще ничего не смущает? Лёгкий отрицательный взмах головой. Антон разводит руками, слегка пожав плечами. Его действительно ничего не смущает. По крайней мере, из того, что перечислил Арсений. — Контагиозное излучение легко устраняется лекарствами. Ты ведь не постоянно это делаешь, а только в моменты определённых всплесков. Я могу просто принимать таблетки, когда это происходит, — поясняет Антон, стараясь звучать уверенно и мягко. — А насчёт Организации... Ну, теперь поздно бояться, Арс. Я уже в это влез, я уже фигурирую в их отчётах. И даже если ты оттолкнёшь меня от себя, мне всё равно придётся участвовать в этом до самого конца, пытаясь придумать, что делать дальше. Мы уже совершили преступление, взломав базу данных. И если раньше мне могли бы просто изменить воспоминания, как они сделали с тобой, то теперь явно накажут. Нет смысла заламывать руки из-за фактов, которые уже свершились. Их нужно просто принять и работать с имеющейся информацией. — Да как ты вообще себе это представляешь? — начинает злиться Арсений. И его эмоции почти привычно начинают ввинчиваться в мозг и душу Антона. Он чувствует подступающее недомогание и нервно сглатывает, стараясь прогнать тошноту. От чужой злости немного больно, но не настолько, чтобы Антон не смог это потерпеть. Он не хочет пугать Арсения сейчас. Нужно убедить его в том, что всё хорошо. Со временем они обязательно разберутся с тем, как научить Арсения контролировать такие всплески. Но сейчас лучше пойти на небольшую ложь, чтобы Арсений не уверился окончательно в том, что является опасным монстром. Потому что это не так. Он не монстр и не желает никому зла, просто напуган и растерян. Это пройдёт. — Что мы вообще можем? Даже если твои друзья решатся помогать нам во всем, наших ресурсов недостаточно, чтобы противостоять могущественной структуре. Они могут снова стереть мне память, они могут забрать вас и заставить участвовать в своих людоедских экспериментах как пушечное мясо. Просто чтобы наказать. И у нас нет вообще ничего, что можно им противопоставить. Кроме этих вот уебанских «способностей», которыми я даже не умею пользоваться. Совершенно очевидно, что Арсения нужно как-то успокоить. И Антон не придумывает ничего лучше, кроме как поспешно сократить расстояние и притянуть его к себе, увлекая в поцелуй. Он не боится Арсения. Но не знает, как ещё это ему доказать. Арсений на поцелуй отвечает пылко, даже в какой-то мере отчаянно. Перехватывает инициативу, напористо впиваясь в губы Антона. Они цепляются друг за друга как за единственный шанс выжить. И Антон чувствует, что эмоциональный фон Арсения меняется. Жгучая болезненная ярость сменяется тоской. Тоже не лучший вариант, но чуть более безопасный. Отстраняется Арсений рывком. С его импульсивными колебаниями настроения ещё работать и работать. Но Антона это ничуть не смущает. Самое главное сейчас — не дать ему замкнуться в себе. А с остальным уже можно будет справиться. — Это не ответ на вопрос, что нам делать, — сухо говорит Арсений, очевидно не одобряя методы Антона. Но ответа на этот вопрос у Антона нет, и Арсений это прекрасно понимает. Задумывая этот самоубийственный взлом базы данных, они не потрудились составить план дальнейших действий. И это было глупо с их стороны. Вся их стратегия строилась на том, что они просто добудут личное дело Арсения или просто допросят какую-нибудь тварь. А там будь что будет. Точно! И как Антон сразу об этом не подумал? Ведь этот шаг является единственным логичным в данной ситуации. — Просто сделаем то, что планировали раньше, — беззаботно фыркает Антон. — Выследим говорящую тварь и поболтаем с ней. Мы забыли, что за тобой следит не только Контора, но и существа. Для того, чтобы разработать нормальный план действий, нужно собрать полную картину. А для этого полезно будет выяснить, какую игру ведут существа, прибывшие за тобой в Грэсовск. Что-то мне подсказывает, что мы можем узнать что-то важное. Просто позволь мне помочь тебе, Арс. Думаю, это наш единственный шанс на спасение.