don't open till doomsday

А что, если смерть — существо? Кто, зачем, почему? И гадать над кофейною гущей — пустое, но мнение Было, что где-то есть схожее с ней существо И могущественное не менее

Арсений спит. Он просто спит, уютно устроившись калачиком на жёсткой гостиничной кровати. Волосы разметались по подушке, на лбу залегла тревожная складочка. Он отдыхает после вечера, полного потрясений. А Антон сидит в кресле напротив, разглядывает его, как какой-нибудь маньяк, и хочет плакать. Но, если на то пошло, у него на это есть полное право. Они не виделись всего три месяца. Может показаться, что это не так уж и много. Но три месяца превращаются в вечность, когда каждый день ты просыпаешься и не знаешь, изменится ли сегодня что-нибудь. Отступит ли мрачная тьма? Появится ли на горизонте крохотный лучик надежды? Полтора месяца после исчезновения Арсения у Антона ушло лишь на то, чтобы собрать себя по кусочкам, научиться снова вставать по утрам без желания пустить заряд распылителя в лоб, растягивать губы в непослушной улыбке и строить какие-то планы на будущее. Он бы загнулся, если бы рядом не было Позова и Добрачёвой. Он бы никогда не нашёл Арсения, если бы не они. Наконец операция по спасению Арсения близится к завершению. Им, конечно, ещё нужно ухитриться каким-то образом сбежать от вездесущей Организации. И в идеале постараться выяснить, что за чертовщина вообще происходит. Обсерватор — их последняя надежда, хотя нет никаких гарантий, что тварь станет охотно делиться информацией. Надежда у Антона слабая и глупая. Её дарит тот факт, что существо по счастливому стечению обстоятельств тоже оказалось в Питере. Если вспомнить, что многие твари вполне осознанно последовали в Грэсовск за Арсением, то, возможно, и эта в городе оказалась не случайно, а в надежде встретиться с ним. Арсений просто спит, а Антон не может поверить, что всё получилось. Если уж на то пошло, то всё складывается как-то подозрительно легко. Да, они предприняли меры предосторожности, чтобы не попасться Организации. Но Антон не слишком верил в то, что этих мер окажется достаточно. Он морально готовился к тому, что придётся вести перестрелку, прорываться силой и прикладывать неимоверные усилия, просто чтобы оторваться. Но до сих пор всё подозрительно тихо. Они без проблем покинули улицу, спокойно заселились в небольшой хостел на окраине города и даже смогли немного поговорить. У Арсения в голове жуткая каша, конечно. Разумеется, Организация вновь изменила ему воспоминания, стерев всё, что касалось Грэсовска. Но по загадочной причине сработало это не так хорошо, как в прошлые разы. Арсений не помнит ни их дома, ни Корицу, ни ту поездку в воронежскую деревеньку. Но в его глазах загорается искра узнавания, когда он смотрит на Антона. И в нынешних обстоятельствах этого достаточно. — Ты не ложился, что ли? — сонно интересуется Арсений, с трудом приоткрыв один глаз. Антон машет отрицательно головой, выдавив слабое подобие улыбки. Он бы не смог уснуть, даже если бы попытался. Всю ночь он то сверлил напряжённым взглядом дверь, параноидально опасаясь незваных гостей, то не менее напряжённо пялился на Арсения, будто боялся, что тот исчезнет, стоит только отвести взгляд. — Не хочу пока, — хрипло отвечает Антон и прочищает горло. Оба понимают, что кроется за этим «не хочу». — Значит, ты говоришь, что мы должны сегодня выследить какое-то существо… — начинает Арсений, усаживаясь на кровати. Он, вероятно, и сам не осознаёт, каким скептическим тоном это произносит. Конечно, всех его воспоминаний о существах теперь тоже нет. Он вроде как не ставит слова Антона под сомнение, но окончательно поверить в такое можно только увидев. — Ты всё поймёшь, когда встретишься с тварью, — успокаивающе заверяет Антон, хотя успокаивающего в перспективе встречи с монстром, пожалуй, мало. — Я понимаю, что тебе сейчас непросто поверить мне на слово. Но ты сам всё в итоге увидишь. — Да я верю, — вздыхает Арсений. — Просто это… странно. Ещё вчера я просто руководил людьми и не подозревал ни о чём подобном... У Антона дежавю. Нечто подобное Арсений говорил ему в начале знакомства. От этого на душе теплеет. Невольно вспоминаются тихие и размеренные времена, во время которых они только начинали узнавать друг друга, готовились к плодотворному сотрудничеству и учились доверию. От этих времён не осталось уже ничего, но Антону отчаянно хочется верить, что однажды всё снова станет хорошо.

***

План у Антона простой и глупый: спуститься под землю и понадеяться, что существо само их найдёт. У этого плана есть одно слабое место — гражданские. Честно, будь у Антона другие варианты, он бы непременно ими воспользовался. Но найти подходящее подземелье в густонаселённом городе-миллионнике, когда тебе на пятки наступает всемогущая секретная организация, — задача со звёздочкой. Поэтому он решительно толкает вперёд створку тяжёлой двери метрополитена и входит внутрь. Подземка встречает его спёртым сладковатым коктейлем пыли, машинного масла и железа. Где-то вдалеке ревут поезда. Антон решительно подходит к сотруднику метро, наряженному в форменную жилетку, и протягивает удостоверение. Было бы неплохо, конечно, не привлекать к себе внимания, но это довольно сложно сделать с пистолетом в кобуре. Распылителем, конечно, но тем не менее. Мужчина внимательно вглядывается в предъявленную ему корочку и задумчиво чешет подбородок. Затем немного бледнеет, но не решается пристать к Антону с расспросами. Так оно определённо лучше. Арсений же проходит спокойно, потому что никакого оружия или приборов у него с собой нет. Вообще, весь успех их плана держится лишь на прошлом опыте. Арсений до похищения удивительно спокойно реагировал на тварей и воздействовал на них. И Антону остаётся лишь надеяться, что и в этот раз он не начнёт совершать истерических действий, создающих угрозу для его жизни. Антон легко проскальзывает между старыми створками турникета и в три крупных шага пересекает небольшой вестибюль, становясь на ступеньку эскалатора. Ехать приходится долго, Антон специально выбрал самую глубокую станцию. — И как всё это произойдёт? — спрашивает Арсений, плотно прижавшись к Антону. Он придвигается ближе к уху, стараясь перекричать шум тормозящего поезда. — Да я и сам не слишком хорошо это понимаю, — жмёт плечами Антон. — Будем смотреть по ситуации. В последнее время он только и делает, что смотрит по ситуации: обстоятельства не располагают к долгосрочному планированию. Арсения такой ответ не слишком вдохновляет, но он всё же задумчиво кивает. Антон поражается его выдержке. Сам бы, пожалуй, в этой ситуации вёл бы себя куда более некрасиво и отчаянно параноил. Но Арсений доверяется как-то слепо, хотя и помнит об Антоне какие-то смутные обрывки. Они садятся в старый дребезжащий вагон, падая на вытершиеся от времени сидения. Людей в нём, к счастью, не очень много, хотя Антон бы предпочёл, чтобы гражданских не было вообще. Совершенно не ясно, решит ли тварь вообще выбраться, когда вокруг так много народу. Чем питаются обсерваторы, Антон не знает, но, кажется, определённо не человечиной. От людей эти существа стараются держаться подальше, охотно вступая в контакт лишь с Сотрудниками. Антон внимательно оглядывает сидящих в вагоне пассажиров, опасаясь, что среди них могут оказаться представители Организации. Отсутствие активных действий с её стороны им, безусловно, на руку, но всё-таки кажется чертовски подозрительным. Антон опасается подвоха, и этот страх нельзя назвать беспочвенным. — Так странно, — вздыхает Арсений, осторожно прислоняясь к Антону плечом. Большего они себе в людном месте позволить не могут, да и Арсений вряд ли готов, ведь свои чувства он помнит довольно смутно. — Я как будто в каком-то фильме оказался. — Да нет, — вздыхает Антон ещё тяжелее, словно у них тут соревнование, кто втянет воздух громче. — Это на деле вовсе не так эпично, как может показаться со стороны. — Ты просто привык, — по голосу Арсения слышно, что он улыбается. — Хотя я не представляю, как вообще к такому можно привыкнуть. Антон неуверенно жмёт плечами. Ему правда не кажется, что во всём этом замуте с Конторой есть что-то особенное. Нет, конечно, далеко не каждый сталкивается с потусторонними существами и Организацией, ставящей эксперименты над людьми. Но в реальности всё не так кинематографично и романтизировано, как может показаться на первый взгляд. Нет никакого духа приключений, зато есть бессонные ночи, химический привкус энергетиков, нервный тремор и риск умереть в расцвете лет. — Человек вообще существо адаптивное, — фыркает Антон. — Ты, кстати, тоже в прошлом умудрился привыкнуть. Упоминание прошлого Арсения виснет в воздухе тяжёлым грузом. Конечно, это чертовски на него давит, иначе и быть не может. На Антона давит тоже, осознавать, что их совместных воспоминаний в голове у Арсения больше нет, — больно. — Знаешь, я совсем не помню остальных, — говорит Арсений так тихо, что за шумом поезда его слова едва удаётся разобрать. — И это тоже так странно. Люди рискуют ради меня, а я их как будто впервые вижу. — Ну, они всё понимают, так что вряд ли кто-то обижается, — успокаивающе заверяет Антон. — И всё равно это как-то неправильно. Антон думает, что единственное неправильное в этой ситуации заключается в том, что Арсений вынужден через всё это проходить. Он не слишком хорошо понимает, какими методами учёные воздействуют на память людей, поэтому боится, что это не вполне безопасно. Это ещё один страх в бездонной копилке опасений Антона. От былой смелости, с которой он шёл по жизни, давно не осталось и следа. И это конкретно так напрягает. Неожиданно свет начинает мигать, а затем и вовсе гаснет. Через пару секунд включаются три старых лампы, из-за чего вагон погружается в полумрак. Поезд продолжает нестись сквозь туннель, за его окнами видна лишь непроглядная тьма, и кажется, что кроме неё в мире ничего больше не существует. Даже Антону, никогда не страдавшему клаустрофобией, становится неуютно. Пассажиры начинают встревоженно крутить головами и переглядываться. Антон надеется, что внезапные перебои с электричеством заставят их пересесть в другой вагон — в соседних частях поезда свет продолжает гореть. Чутьё подсказывает ему, что лампы отрубились далеко не случайно. Об этом же говорит и кисловатый привкус подступающей рвоты, появившийся во рту. Поезд тормозит на ближайшей станции, и большая часть пассажиров действительно выходит. Остаются только задремавший старичок и парочка студентов, уткнувшихся в смартфоны. Такой расклад Антона устраивает, с тремя гражданскими можно будет потом справиться и с помощью стирателя. Если, конечно, они впадут в ступор при встрече с существом и будут вести себя тихо. Арсений порывается тоже вскочить со своего места, но Антон его останавливает, схватив за предплечье. Всё самое интересное только начинается. Антон может лишь догадываться, что принесёт ему встреча с существом, но в этом определённо есть надежда. Поезд трогается со станции и с ревом уносится в тоннель. Они едут долго, проходит минут пять, а конца и края темной извилистой бездне всё ещё не видно. Интересно, связан ли с этим как-то обсерватор? Существо не показывается, и Антон иррационально начинает переживать, что просчитался в чём-то. Арсений напряжённо вертит головой по сторонам, боясь, видимо, пропустить момент появления твари. Всё равно пропускает, впрочем. И Антон благополучно проёбывает его тоже. Связано это, однако, с тем, что обсерватор появляется будто из воздуха и максимально неожиданно. Только вот в проходе между сидениями было пусто, а теперь там стоит невысокое, ниже и Антона, и Арсения, существо. Оно антропоморфно, но неестественно бледно. С ненормально большими чёрными глазами, тёмным провалом вместо носа и тонкой прямой линией рта, лишённой даже намёка на губы. — Наконец-то ты пришёл! — радостно восклицает существо, обращаясь, очевидно, к Арсению. Оно делает шаг вперёд по направлению к нему, но Антон тут же вскакивает с места, приняв изготовку. Отточенным за годы работы движением вытаскивает распылитель из кобуры и направляет дуло на существо. — Не так быстро, — предупреждающе говорит Антон. Существо его словно только в этот момент и замечает. Смотрит внимательно и оценивающе, затем тихо усмехается. Звук этот настолько похож на человеческий, что можно легко подумать, что перед ними стоит обычный гражданский, если закрыть глаза. — Сотрудник, ну конечно же, — констатирует тварь мрачно. — Разумеется, вы до него добрались. Понятия не имеете, с чем столкнулись, но лезете на рожон. — Антон мне помогает, — вдруг вклинивается в диалог Арсений, словно бы успокаивая тварь. — У нас есть вопросы. И, полагаю, ты можешь на них ответить. Существо смотрит с откровенным скепсисом. Антон был уверен, что эмоций, подобных человеческим, у тварей нет. Да, он улавливал нечто похожее, но лишь каким-то внутренним чутьём, находясь под влиянием способностей Арсения. В этом же случае настрой обсерватора считывается вполне очевидно. И, кажется, ничего хорошего не предвещает. — Полагаю, разговор не будет лишним, — всё же соглашается существо. — Хотя я предпочёл бы, чтобы вёлся он без посторонних. Подумать только, тварь намекает, что Антон здесь лишний! От возмущения он даже не находится с ответом. Он никак не мог ожидать, что обсерватор попытается сплавить его куда подальше. Это уже просто за гранью. — Здесь нет посторонних, — жёстко отрезает Арсений. Антон удивлённо хмыкает, замечая перемену в его состоянии. Ещё утром тот не слишком верил в существование тварей, был растерянным и не знал, чего ждать. Сейчас же он держится очень уверенно, смотрит на существо без страха и даже диктует ему свои условия. Он очень спокоен, словно видит монстра не в первый раз. И совершенно точно его не боится. Обсерватор косится на Антона с сомнением, но что-то для себя всё-таки решает. Кивает в знак согласия и присаживается на одно из сидений. Кажется, разговор будет долгим. Антон полагал, что первым вопросом, который решит задать Арсений, будет что-то вроде: «Зачем я вам нужен». Но тот как-то напряжённо сглатывает и спрашивает: — Кто я? Сначала это кажется Антону странным, а потом он вспоминает, что информацию из личного дела Арсений, очевидно, не помнит. Да и, наверное, постараться получить больше данных от существ — хороший план. Они знали домашний адрес Арсения, знали об Омске и Грэсовске. Значит, могут знать и о том, кем в итоге Арсения сделали в лаборатории. — Сложный вопрос, — говорит обсерватор задумчиво. — Наверное, для тебя нет подходящего термина. Ты не человек, но и не тхалис. Не существо, я имею в виду. Сами мы себя так не называем, но у вас нас характеризуют таким образом. Ты не относишься ни к тем, ни к другим. Но важен для обеих сторон. Люди не понимают до конца твоего потенциала, поэтому бездарно держат взаперти и блокируют способности. Мы изучали тебя много лет. Наблюдали. И знали, куда смотреть. Ты можешь нам очень помочь. Арсений смотрит на обсерватора внимательно, расширившимися от ужаса глазами. Кажется, заявление о том, что он не является человеком, воспринимается им весьма болезненно. Антон же весь обращается в слух. Конкретно в этот момент его больше интересует информация о том, что твари наблюдали за Арсением. Важно понять, к каким выводам по итогу они умудрились прийти. Антон всё же косится на гражданских, вспомнив об их присутствии. Он думает о том, что те ведут себя подозрительно тихо. Быстро становится понятно почему: все трое застыли, словно их кто-то просто отключил. У дедка широко распахнуты глаза, но они недвижимы и уставлены в одну точку. Видимо, у обсерватора есть способности, позволяющие влиять на людей подобным образом. — А если я не хочу этого делать? — с вызовом спрашивает Арсений. Ему даже не интересно, в чём заключается эта помощь. — Боюсь, у тебя больше нет выбора. Ваша Организация на тебя охотится, тебя не оставят в покое. И твоих друзей тоже. Единственное, что ты можешь сделать, чтобы наконец освободиться, — освободить нас. Ну, конечно. Было бы наивно полагать, что твари просто хотят пригласить Арсения на чашечку чая. Разумеется, в рамках этой истории речь должна идти как минимум о мировом господстве. Твари, видимо, хотят завоевать планету и жрать людей когда вздумается. — Я не буду помогать вам устанавливать на Земле свои порядки, — отрезает Арсений жёстко, тоже, видимо, впечатлившись перспективой диктатуры существ. — Никакой свободы вы от меня никогда не получите. Обсерватор смотрит на Арсения печально и слегка качает головой. Он выглядит так, словно знает что-то, что точно изменит мнение Арсения. Если честно, это немного нервирует. — Свобода не есть мировое господство, — с лёгкой улыбкой отвечает обсерватор, но глаза его остаются грустными. — Мы всего лишь хотим домой. Откровение оказывается неожиданным. Антон замирает, полностью поражённый. Никто точно не знает, откуда берутся твари. И, кажется, он, обычный сотрудник Конторы, взбунтовавшийся против системы, имеет шанс прикоснуться к этой тайне. — Вы охотитесь на людей, не смеши. Арсения слова обсерватора вовсе не впечатляют. Он вообще пребывает в каком-то не слишком хорошем расположении духа. В голосе Арсения слышится сталь, брови недовольно нахмурены, а взгляд внимательный и серьёзный. — Всего лишь вопрос выживания, — жмёт плечами существо. — Вы охотитесь на животных, чтобы питаться. Более того, вы сознательно выращиваете животных, которых потом убьёте. Это даже фактор везения исключает. Ну а мы охотимся на вас. Так уж вышло, что из всего, что есть на этой планете, для питания тхалис подходят только люди. Плоть, эмоции, биологические жидкости. Тут уже кому как повезло. Это никогда не было чем-то личным. В словах обсерватора даже есть некоторый резон. Если честно, Антон всегда понимал, что твари в широком смысле слова людям зла вовсе не желают. Они никогда не убивают ради забавы, не делают этого сверх необходимого. И далеко не все в принципе охотятся на людей, многие весьма безобидны. Да, работу свою Антон всегда выполнял на совесть, но в глубине души осознавал, что люди никогда не пытались существ понять, убивали всех без разбора, и часто это приводило к жертвам, которые были вовсе не обязательны. — И чем вы, в таком случае, питались там, откуда вы пришли? — с сомнением спрашивает Арсений. Он всё ещё не выглядит спокойным и расположенным к задушевным беседам. Видимо, обсерватору придётся хорошо потрудиться, чтобы склонить его на свою сторону. — Растениями, — сохраняет невозмутимость существо. — Разумеется, наших видов у вас нет. Пришлось эволюционировать и подстраиваться под имеющиеся условия жизни. Кто бы мог подумать. Существа, где бы они там изначально ни жили, не были плотоядными вообще. Это звучит как настоящее откровение и переворачивает всё, что Антон в принципе знал об этом мире. Сохраняется, конечно, вероятность того, что существо сейчас врёт, чтобы склонить Арсения на свою сторону, но отчего-то Антону кажется, что обсерватор предельно откровенен и серьёзен. — Ладно, допустим, — Арсений устало трёт переносицу. — Откуда вы, в таком случае, пришли? С другой планеты? Звучит нелепо. — Можешь не верить, — фыркает обсерватор. — Но вполне очевидно, что к вашему миру мы не имеем никакого отношения. Это ты отрицать не можешь. Мы не прибыли из космоса, полагаю. Это просто альтернативное место. Мы и сами не знаем, где оно находится. Не уверен, что даже первые переселенцы хорошо понимали, куда попали и где искать дом. Сейчас этого тем более никто не знает. — То есть, параллельный мир, — мрачно заключает Арсений. — Получается, что так. Ответов у нас, может, и больше, но есть они далеко не на всё. Боюсь, некоторые вещи так и останутся тайной для всех нас. — И вы не знаете, как именно попали в наш мир? Кажется, Арсений наконец вовлекается в беседу. Убедившись, что твари не пытаются уничтожить человечество, он выдыхает и постепенно начинает воспринимать диалог с обсерватором как увлекательное приключение. — Почему же, как раз на это мы ответ выяснили, — улыбается существо снисходительно. — Всему виной ваши учёные. У них тогда, конечно, не было таких ресурсов, как сейчас. Но даже алхимики оказались способны наворотить дел. Мёртвого воскрешали. У вас это идея фикс: победить смерть. Создали в итоге существо, по своим характеристикам близкое к нашему виду. А когда испугались результата и попытались его уничтожить, разозлили и дезориентировали. Получился мощный сигнал, на который нас из другого мира и притянуло. И притягивает до сих пор, потому что результат алхимического эксперимента продолжает бродить по земле. Тут учёные могут собой гордиться, смерть им победить удалось. Видимо, эмоциональная встряска оказывается настолько сильной, что блок на способности Арсения даёт трещину. Антон вновь чувствует его эмоции и едва не скручивается пополам от болезненного спазма. Обсерватор воздействие Арсения явно ощущает тоже. Он смотрит как-то насмешливо. — Да не ты это, успокойся, — ухмыляется он. — Там создание даже не разумное. Грубая работа, что тут ещё скажешь. Но так уж вышло, что уничтожить его можешь только ты. За счет того, кем тебя создали. Получается, человеческие учёные породили существо, способное притягивать друг к другу миры. А более чем тысячу лет спустя человеческие же учёные создали того, кто может всё это прекратить. Иронично, не правда ли? Два эксперимента нейтрализуют друг друга. Этого оказывается уже слишком: Антон предупреждающе взводит курок распылителя. — Арсений — не эксперимент, — угрожающе говорит он. — Хорошо, пусть так, — спокойно соглашается обсерватор. Виснет долгая пауза. Арсений кажется задумчивым. Новая информация требует детальной обработки, а времени у них не слишком много. — И где мне искать этого Франкенштейна? — наконец спрашивает Арсений, что-то для себя решив. — Никто не знает точно. Но я бы начал со Снежинска, ваша Организация скрывает больше, чем может показаться на первый взгляд. Снежинск. Конечно же. Им обязательно нужно попасть в место, сломавшее Арсению жизнь. В место, от которого у Позова постоянно начинаются панические атаки. В место, где их могут поджидать одному богу известные опасности. В место, из которого им, возможно, живыми не выйти. Антон замечает, что Арсения фраза обсерватора не пугает, а скорее воодушевляет. Ну, Снежинск так Снежинск.