don't open till doomsday

Я забил на всех людей, будто у меня имба. И встречаю судный день под рассказ стальных цимбал. Наш финал уже понятен, нет в нём никакой интриги. Снова пред тобой раскрылась бездна, чё тут думать — прыгай! Прыгай, голову очертя, ведь всё равно всё сгорит к чертям.

Снежинск оказывается… обычным. Небольшой тихий город с очень красивой природой. Антон немного иначе себе всё это представлял. Он-то думал, что место будет мрачным, что перед ним раскинется типичный депрессивный район, представляющий собой гигантскую промзону. Но город оказался симпатичным и обманчиво-приветливым. Дима, стоит автобусу пересечь городскую черту, замирает с каким-то сложным выражением лица. Для него, конечно, эта поездка оказывается очень напряжённой: это и возвращение домой, и столкновение с мрачным прошлым. Вообще, если бы не Позов, в Снежинск они бы ни за что не попали. Антон не слишком хорошо понимает, каким чудом тот умудрился взломать базу данных и выбить им пропуска, но это сработало. Дима знает эту цифровую сторону как никто, потому что в прошлом активно участвовал в разработке системы безопасности. Насколько Антон понял, Организация решила выжать из одарённого Сотрудника максимум: несчастного Позова припрягали и к экспериментам над существами, и к цифровизации учреждения. Два, казалось бы, довольно разных вида деятельности. Всю дорогу до Челябинска Дима добывал информацию. Они решили не тратить драгоценное время, поэтому не стали ждать, пока он закончит с этой работой, и выдвинулись раньше. Но для активных действий нужно было понимать, что они вообще ищут. И с этим было туго. Их команда по спасению мира, если вдуматься, была довольно нелепой. Два оперативника (одного из которых сытая жизнь в Грэсовске уже рассосала и наградила лишними килограммами), медик, технический аналитик, наделённый необычными способностями Арсений и… Корица. Да, собаку пришлось взять с собой. Изначально Антон забрал её из Грэсовска, потому что надеялся, что щенок поможет Арсению что-то вспомнить. Ну и банально не смог оставить её ни с Наденькой, ни с Варнавой. Слишком прикипел, слишком дорожил. Да и теплилась у него надежда, что заниматься воспитанием собаки получится и в бегах. Поездка в Снежинск на тот момент в планы Антона никак не входила. И нет, Антон не идиот. Он честно хотел отдать Корицу в приют, как только стало понятно, что впереди их ждёт самоубийственная вылазка в Снежинск. Оставлять животное наотрез отказался Арсений. Он собаку действительно вспомнил, пусть и не сразу и в виде неясного образа. И упёрся рогом, заявив, что несчастное животное попадёт в приют только через его труп. Поэтому в Снежинск они едут вшестером. И один из незваных гостей участвовать в спасении мира не будет, потому что у него лапки. — Я в шаге от того, чтобы решить, что нас наебали, — вздыхает Дима, откладывая в сторону ноутбук. Он до сих пор не добился успеха в поисках, несмотря на то что из виртуальной реальности обычно выныривал лишь для того, чтобы поспать. И это большая проблема. Сроки поджимают всё больше, а они понятия не имеют, что делать дальше. — Мне кажется, мы что-то упускаем, — задумчиво хмыкает Матвиенко, ловко поворачивая руль. Сейчас его очередь вести машину, поэтому Антон наконец-то может отдохнуть. — Не проще просто узнать, в каком крыле работает та группа, что ставила эксперименты над Арсом, пробраться и по ситуации уже сориентироваться? — Доигрался хуй на скрипке! — восклицает Позов, выглядя так, словно он в шаге от того, чтобы запустить в Серёжу ноутбуком. — По ситуации он ориентироваться собрался, надо же! Можешь сразу себе заряд распылителя в лоб запустить. Меньше боли при том же результате получишь. Дима психует, и это бросается в глаза всем. Катя косится на него с тревогой, но ничего не говорит. Арсений выглядит мрачно-решительным, а Антон просто заебался. У него не осталось сил на какие-то страхи и переживания, потому что весь свой запас он исчерпал ещё во время поисков Арсения. Остались лишь глухая тоска и стремление довести всё до конца любой ценой. На другие эмоции Антон больше не способен. Они останавливаются перед небольшим хостелом, единственным на весь Снежинск. Делать это крайне рискованно, но они, согласно пропускам, подделанным Позовым, — группа учёных, прибывших в местный ядерный институт. Идти через связь с Конторой было бы опасно, они буквально в бегах. Это, конечно, громко сказано, потому что их до сих пор (сука блядь) не ищут. Но риск был очевидным и неоправданным. И Позов решил представить их обычными учёными, прибывшими для участия в одном из исследований. На КПП подвоха не заметили, поскольку Дима не просто подделал пропуска, а действительно создал их в настоящей системе. А дальше, конечно, остаётся лишь полагаться на удачу. Так или иначе, с их легендой заселение в хостеле не должно привлечь особого внимания. Хотя в таком закрытом городе любое появление новых людей привлекает его само по себе. В Снежинске, насколько Антону известно, проживает пятьдесят тысяч человек, так что на улицах они не будут бросаться в глаза, но вот в хостеле этого не избежать. — Здравствуйте, — расплывается в улыбке девушка на ресепшн, оглядывая цепким взглядом их разношёрстную компанию. — Вы, должно быть, учёные? Антон задумчиво хмыкает. Как быстро у них тут распространяется информация, однако. Основной удар на себя берёт Добрачёва. Она ловко забалтывает девушку, отвлекая её внимание от толпы неприветливых мужиков, на исследователей походящих мало. Антон с Серёжей, по крайней мере, одухотворёнными интеллектом лицами не отличаются. Они снимают три номера: в одном располагается Катя, во втором — Дима с Серёжей, а в третьем — Антон и Арсений. И Корица, о ней нельзя забывать. Номер оказывается обычным двухместным, с раздельными кроватями. Потому что съём номера с одной кроватью выглядел бы подозрительно, да и Антон не уверен, что Арсений готов к подобному. У них как-то не было времени обсудить, что между ними теперь. И есть ли вообще хоть что-то. Образ учёных подкрепить помогает Дима. Он настолько поглощён работой, что не отвлекается ни на что от ноутбука ни во время регистрации, ни при подъёме на этаж. Не врезается в стены он лишь потому, что Катя заботливо придерживает его под локоть. Перед номером эстафету перенимает Матвиенко и помогает Позову войти в дверь. Тот смену провожатого даже не замечает, лишь продолжает сыпать приглушённо своими витиеватыми ругательствами. — Можем поговорить? — внезапно спрашивает Арсений, когда они заходят в свой номер. Антон, едва успевший бросить сумку с вещами на кровать, мгновенно напрягается и медленно поворачивается к Арсению. Он знает, что со стороны его поза отдаёт военной выправкой, и немного ненормально так реагировать на будничную просьбу о разговоре. Но и обстоятельства у них нихуя не будничные, что ж поделать. — Да, конечно, — ровно соглашается Антон и аккуратно присаживается на свою кровать. — Возможно, мне только показалось, поэтому поправь, если я не прав, — начинает Арсений, нервно прочистив горло. — Но у меня сложилось впечатление, что ты меня избегаешь. Антон застывает поражённо и едва не давится воздухом от возмущения. Вот такой предъявы он ожидать никак не мог. И в каком-то смысле Арсений ведь даже прав. Только Антон и подумать не мог, что это станет для него проблемой. — Не избегаю, — отрицательно машет головой Антон. — С чего ты взял? Арсений неуверенно чешет бровь, выдавая замешательство. Он словно не знает, как подобрать слова. Выглядит очень неуверенным и даже как будто смущённым. — Насколько… Насколько я помню, мы с тобой были не друзьями, — наконец объясняет он причину своего беспокойства. — И ты… Делаешь теперь вид, что этого не было. Я немного не понимаю… Всё-таки Арсений — чрезвычайно сложный человек. Казалось бы, у них тут не самое подходящее время, чтобы выяснять отношения, но кое-кто так не считает. С другой стороны, быть может, именно сейчас их и надо выяснять, потому что потом может оказаться поздно. — Я даю тебе личное пространство, а не избегаю, — вздыхает Антон. — Я в курсе, что ты вроде как условно помнишь меня. Но не знаю, что именно ты помнишь. И что чувствуешь. Было бы странно давить на тебя и ждать от тебя чувств, которых у тебя уже нет. — Но я… — возмущённо вскидывается Арсений и едва на ноги не вскакивает. — Кто тебе сказал, что их нет?! — Никто, — разводит руками Антон. — Но такой вариант возможен, согласись. И мы бы оказались в неловком положении, если бы я внезапно полез к тебе целоваться, не считаешь? — Ты прав, — мрачно кивает Арсений. — И поговорить у нас времени не было. Но я начал переживать. Всё так поменялось, ни в чём уверенности нет. Вдруг… тебя как-то оттолкнуло всё, что произошло. Арсений в этот момент кажется очень искренним и уязвимым. Антон встаёт со своего места и проходит к его кровати, осторожно садится на неё и притягивает его к себе. — Да глупостей не говори, — мягко усмехается Антон. — Я просто не хотел на тебя давить, и так вокруг столько всего переменилось. Решил дать время, чтобы освоиться. В моих чувствах к тебе не поменялось ничего. И не поменяется. А что насчёт тебя? Арсений сначала замирает в объятиях Антона, а затем расслабляется, укладывает голову ему на плечо и прикрывает глаза. — Если по правде, то я не могу сказать, что мои чувства к тебе остались прежними. Потому что я себя-то прежнего не помню, я даже не знаю, какие они, те «прежние» чувства. Но ты мне нравишься. Очень. Я хочу быть ближе, я смутно помню, как сильно ты был мне дорог раньше. Настолько, что я не забыл тебя, даже когда забыл себя самого. Ты дорог мне сейчас. Я хотел бы узнать тебя заново, вновь услышать истории, которые ты мне рассказывал, посмотреть, какой ты в быту. И я хотел бы зайти дальше. Прикасаться к тебе, целовать тебя... У меня каша в голове вместо мозгов сейчас. Но ты не стал мне чужим из-за этого. Думаю, тебе стоит об этом знать. Антон слегка склоняет голову и обхватывает лицо Арсения ладонями, приподнимая за подбородок. Он увлекает его в поцелуй привычно и естественно, словно и не было никакой разлуки. Лишь где-то в груди распускается узел, болезненно стягивавший внутренности. Антона впервые за долгое время наконец отпускает.

***

Дверь распахивается с такой силой, словно её открыли ногой. Задремавшая на кровати Антона Корица подскакивает на месте и испуганно тявкает. Затем начинает предупреждающе рычать, что в её исполнении вовсе не кажется чем-то угрожающим. Успокаивается она, лишь осознав, что в номер влетел Позов — к нему Корица успела привыкнуть ещё во время жизни у Добрачёвой. — Есть! — радостно заявляет Дима, прикрыв за собой дверь. Он понижает голос до шёпота. — Нашёл. Дверь вновь распахивается, и в номер проскальзывают Серёжа с Катей. Матвиенко, видимо, за последние сутки окончательно уверился в том, что Позов сошёл с ума, поэтому сам сходил за Добрачёвой. — Значит, так, — начинает Дима, дождавшись, пока все рассядутся. — Нам нужен одиннадцатый корпус, это на севере города. Насколько я понял, там ведутся ключевые исследования, касающиеся «сопряжения». Так они называют появление тварей в нашем мире. Я не уверен, что интересующее нас существо находится в Снежинске, но в одиннадцатом есть архив с высочайшим уровнем секретности. С компа не добраться, всё на бумажных носителях. Если полезная для нас инфа где-то и есть, то лишь там. — Но попасть в этот корпус у нас нет шансов, я правильно понимаю? — косится Матвиенко на Диму с сомнением. — Раз уж всё так засекречено. Собственно, Антон и сам слабо понимает, каковы их шансы на успех. Ситуация складывается патовая: они ведь не в шпионском боевике, чтобы с лёгкостью пробраться на режимный объект, охраняемый спецслужбой. У Позова же, кажется, есть какой-то план. Он смотрит на собравшихся с безумным блеском в глазах, такую сторону его личности Антон видит впервые. — Шанс есть, но всего один, — говорит Дима как-то совсем уж не обнадёживающе. — И я не могу гарантировать, что сработает. Образовывается тяжёлая пауза. Все прекрасно понимают, что в их случае «не сработает» означает полную катастрофу. Фактически, у них есть одна попытка. Войдя в одиннадцатый корпус исследовательского института, назад они, скорее всего, больше не выйдут. Шанс на успех есть, но он настолько призрачный, что его не стоит даже принимать в расчёт. Двигаться вперёд нужно не потому, что цель достижима, а потому, что повернуть назад уже невозможно. — И какой у нас план? — интересуется Антон, нервно облизнув губы. Он понимает, что кто-то должен нарушить гнетущую тишину и первым проявить смелость. — Подземка! — восклицает Позов как-то преувеличенно радостно. — Тут есть секретное метро. Не для горожан, для перевозки грузов. Ну, оборудования, пленных существ и так далее. Всего, что невозможно транспортировать по поверхности без привлечения внимания. — И чем нам это поможет? — скептически хмурится Серёжа. — Будем красться по шпалам? Дима обиженно цокает и закатывает глаза. Но желание поделиться планом оказывается сильнее, поэтому он лишь переводит взгляд с Матвиенко на Добрачёву и продолжает. — Подземка связана со всеми корпусами. Собственно, к каждому относится своя станция. Охрана там слабее, почти нулевая. В метро попасть можно только через корпус, поэтому подземную часть никто особо не охраняет. Поезд перевозит не только грузы, но и Сотрудников. Всего пассажирских вагонов два. Есть определённые часы, в которые поезд с ними ходит. Можно попробовать смешаться с толпой и проскочить в одиннадцатый. — Я не совсем понимаю, Дим, — вздыхает Добрачёва, глядя на Позова с какой-то печальной нежностью. — Для того, чтобы попасть под землю, нам всё равно нужно пробраться в какой-нибудь корпус. Разве это возможно? — Мы можем попробовать войти через «Дельту», — кривится тот, поджав губы так, словно говорить это ему физически неприятно. — Технически… Я всё ещё приписан к ним, у Института не бывает бывших сотрудников. Антон застывает шокированно. Он был уверен, что Дима окончательно ушёл из лаборатории. Вроде бы, даже в том ходатайстве Воля говорил о Позове, как о бывшем сотруднике исследовательского учреждения. Так какого чёрта? — Поз, думаю, ты должен объясниться, — мрачно отмечает Антон, уставившись на друга. — А чо тут объяснять? — фыркает Дима. — Не уходят из таких мест. Никак. Только вперёд ногами. Можно перевестись в рамках Конторы, что я и сделал. И то это нихуя себе исключение для меня сделали после… одного происшествия. Пошли на уступки из-за отца. Но я всё ещё приписан к «Дельте», так что в теории меня могли в любой момент вызвать в Снежинск в случае какого-нибудь ЧП. Антон начинает злиться, потому что чувствует себя обманутым. Глобальной трагедии, конечно, нет. Он осознавал, что у Позова есть множество секретов. Но думал, что все они касаются прошлого, а не настоящего. Становится понятно, почему Паша допускал вероятность участия Димы в «ликвидации» Арсения, раз тот, блядь, продолжает оставаться действующим сотрудником Института. С ума сойти. Но злиться, пожалуй, всё-таки не на что. Такие вот откровения — не та информация, которую можно буднично сообщить за обедом в конторской столовой. — Есть какие-то претензии? — спрашивает Позов с вызовом, уловив настроение Антона. Черт бы побрал эту его запредельную эмпатию. — У нас и так нет никаких гарантий, что всё получится. Но, если бы не моя работа на Институт, не было бы шансов вообще. Антон это прекрасно понимает. Просто не может ничего с собой поделать. Институт проводил над Арсением эксперименты, испытывать к этому месту что-то кроме презрения невозможно. И Дима является частью этого учреждения, нравится это Антону или нет. — Сейчас не лучшее время для ссор, — пытается призвать всех к порядку Добрачёва. — Обсудим все разногласия потом, ладно? Антон не уверен, что это «потом» у них будет, но всё равно мрачно кивает и отводит взгляд в сторону. Он смотрит на притихшего Арсения. Тот за всё время не сказал ни слова, и остаётся только догадываться, о чём он вообще думает в этот момент. Взгляд печальный и задумчивый, под глазами залегли тёмные круги. Арсений выглядит куда более измотанным, чем в день их первой после похищения встречи. Непроизвольно Антон на секунду задумывается: а оно того вообще стоило? Был ли вообще смысл отбирать у Арсения тихую и обеспеченную жизнь? Тот ведь вроде был даже счастлив. Контора обеспечила ему отличную жизнь, лишённую стрессов: хорошая работа, достаток, отношения… Да, всё это фальшивое. Но Арсений-то об этом не знал. И мог бы спокойно жить дальше, если бы его не нашёл Антон. Вся эта миссия по спасению, она вообще в итоге про что? Про заботу об Арсении или про эгоизм Антона? Почувствовав на себе чужой взгляд, Арсений поворачивает голову и слегка дёргает уголками губ. Он смотрит на Антона внимательно и оценивающе, словно каким-то загадочным образом знает, о чём тот думает. И слегка качает головой, точно призывает не загоняться. — Короче, — резюмирует Позов, решив сменить тему. — План может сработать, если вы все без выебонов будете меня слушать. Я не в восторге от такой ответственности, но единственный знаю, как здесь всё устроено. Придётся мне довериться, нравится вам это или нет. Довериться Позову. Звучит не так уж и сложно, до недавних пор проблем с этим у Антона не возникало.

***

Дверь распахивается с громким скрипом, и в проёме появляется невысокий лысый мужчина. Он юркает в помещение деловито и привычно, по-хозяйски окидывает взглядом дверные шпингалеты, сдвигает их и открывает вторую створку. В широком пространстве тут же появляется группа людей в белых халатах. Трое мужчин несут металлический куб, похожий на гигантский контейнер. Рядом с ними кружит миловидная светловолосая девушка. — Уровень — двести четырнадцать, — бодро оповещает она, внимательно сверившись с показаниями какого-то прибора. Одного из мужчин немного шатает в сторону, из-за чего ящик, явно наполненный чем-то тяжёлым, сдвигается вслед за ним. — Аккуратнее! Щас все тут поляжем. Вошедшие не обращают ни малейшего внимания на охранника. Зато он смотрит на них во все глаза. Что-то во внезапных визитёрах кажется ему странным, но сформулировать, что именно, никак не удаётся. — Здравствуйте! — начинает тараторить лысый мужчина, подойдя к стойке. Лицо его охраннику кажется смутно знакомым. — Мы на третий. Мужчина прижимает к сканеру пластиковый пропуск. Всплывший профайл сообщает, что он является сотрудником «Дельты». Вспомнить его отчего-то не удаётся, но пропуск настоящий, сомнений в этом нет. — Парни, шевелитесь! — командует лысый, оглянувшись на своих спутников. Стоящий справа от него высокий мужчина начинает шарить одной рукой по карману брюк, второй продолжая придерживать свой груз. Металлический куб снова опасно дёргается и едва не заваливается на бок, потому что держащий его с другой стороны человек существенно ниже. — Уровень — четыреста тридцать пять! — почти взвизгивает девушка. — Ради бога, аккуратнее, блядь. — Только не говори, что ты пропуск в машине оставил, — нервно начинает ещё один высокий мужик, укоризненно глядя на спутника. — Тебе его реально на верёвочку надо повесить. Все собравшиеся кажутся весьма напряжёнными, словно вот-вот вцепятся друг другу в глотки. Кажется, их груз, чем бы он ни был, чувствителен к вибрациям. — Дим, может, ты в бус сходишь? — предлагает забывший пропуск мужчина с виноватым выражением лица. — Ага, а мы тут постоим, подождём, никуда же не торопимся, — язвит его невысокий коллега. — А какие ты ещё видишь варианты?! Девушка, продолжающая отслеживать показания прибора, странно бледнеет. — Уровень — пятьсот тридцать шесть. Делайте уже хоть что-то, долбоёбы! Охранник понятия не имеет, что происходит у этих людей, но не хочет выяснять, до какой отметки успеет подняться уровень, пока лысый сбегает в машину за забытым пропуском. Он тяжело вздыхает и нажимает кнопку, распахивающую грузовую створку рамки. — Проходите, — хмуро кивает в сторону входа охранник, надеясь, что учёные унесут свой странный груз как можно скорее. — И в следующий раз пропуск не забывайте.

***

У них получилось! У них, блядь, получилось. Антон не верит в это, потому что план Позова изначально показался ему нежизнеспособным. Но, видимо, охрана в «Дельте» и правда излишне расслаблена. Как капитан ФСПОС Антон бы выебал этого охранника за проступок, будь тот его подчинённым. Как незаконно проникший на закрытую территорию человек он несказанно рад подобной халатности. Короб с фальшивым грузом они бросают за первым же поворотом и стремглав несутся к лифту. Периодически им приходится останавливаться и ждать, пока Позов введёт очередной пароль или код доступа. Антон только сейчас понимает, что Дима был чертовски прав: без его знаний они бы ни за что не справились. Быстрый взгляд на панель лифта дал понять, что в здании шесть верхних этажей и десять подземных. Дима решительно жмёт кнопку «-10». Кабина лифта ухает вниз. На некоторых этажах лифт останавливается. Зашедшие люди на группу «учёных» внимания не обращают, все поглощены собственными заботами. Антону не верится, что всё может быть вот так просто. У него при каждой новой остановке тревожно заходится в груди сердце, он не может понять, почему до сих пор не объявили тревогу. Так. Просто. Не бывает. Наконец лифт останавливается на последнем этаже и призывно распахивает створки. За ним обнаруживается длинная платформа. Как в настоящем метро. Отличие лишь в том, что рельсы есть лишь с одной стороны, слева от лифта. Они скрываются во тьме тоннеля, уводят в неизвестность. Помещение отделано советской мозаичной плиткой, ремонта здесь, видимо, не было с момента постройки. На платформе толпится пара десятков человек, разбившихся на небольшие группки. На всех белые халаты, что не оставляет сомнений относительно их рода деятельности. Позов был прав, с халатами затеряться в толпе будет не так уж сложно. Они выходят из лифта и окидывают помещение оценивающими взглядами. Не проявляет любопытства только Позов, явно находящийся здесь не впервые. Вместо этого он вдруг неожиданно протягивает руку к Добрачёвой и разворачивает её к себе. — Знаешь, Кать, — начинает он очень буднично, но в голосе всё равно слышны истеричные нотки. — Я люблю тебя. Бедная Добрачёва, не готовая к таким откровениям, поражённо застывает. Она растерянно хлопает глазами и, кажется, даже слегка краснеет. — Просто подумал, что лучше сказать это сейчас, пока есть время, — продолжает Дима как ни в чём не бывало. Катя хочет что-то сказать, но ей мешает шум прибывающего поезда. Позов, взглянув на него, удовлетворённо кивает. — Отлично, сразу попали на пассажирский час, повезло. Антон, впечатлившись действиями Позова, незаметно берёт Арсения за руку и слегка её сжимает. Хочется сказать что-то важное, пока есть ещё время, но почему-то ничего не приходит в голову. Кажется, что любые красивые слова будут похожи на прощание. И, может, попрощаться даже стоило бы. Только вот Антон отчаянно делать этого не хочет, так что горло перехватывает, не позволяя издать ни звука. К счастью, Арсений, кажется, всё понимает без слов: он сжимает ладонь Антона в ответ, поворачивает к нему голову и мягко, приободряюще улыбается.