don't open till doomsday

Тебя высушило, вывернуло и насквозь прошило правду. Если тут человек человеку не друг, а волк, за рулём обезьяна с гранатой и отчий дом — очередное поле боя, то пора оттолкнуться молча ото дна, сделать выдох и задержать то светлое и родное, что осталось в душе. Любовь стоит того, чтобы жить даже там, где никогда не перестанут стрелять

Первое, что Антон чувствует, когда приходит в себя, — это боль. Всё тело неприятно ломит, словно при температуре. Что-то ему подсказывает, что его не били. Просто организм испытывает мощные отходняки от препарата, который ему вкололи. Он обводит мутным, расфокусированным взглядом помещение и понимает, что находится в небольшой комнате с белыми стенами, чем-то напоминающей тюремную камеру. Разумеется, он в одиночестве. Вот и допрыгались. На самом деле это было даже ожидаемо. Антон предполагал, что в случае неудачи их самоубийственная миссия чем-то подобным и закончится. Убить их сразу было бы слишком просто. К тому же живыми они представляют большую ценность, потому что могут послужить расходником для исследований. Антон морщится и облизывает пересохшие губы. Пить хочется ужасно, но никакой воды в комнате не наблюдается. Он пытается встать, но нетвёрдые ноги совершенно не держат. Приходится ухватиться за стену. Он ещё раз осматривает помещение: четыре стены, небольшая кушетка, застеленная белоснежными простынями, пустая на вид тумбочка, на которой сиротливо стоит тарелка с чем-то, напоминающим кашу. Есть не хочется совершенно, к горлу от одного вида еды подкатывает тошнота. Антон вздыхает и кое-как подходит к тумбочке. От мыслей о еде мутит, но подкрепиться всё-таки надо. Вряд ли его будут намеренно травить кашей. И неизвестно, сколько часов уже он провёл без еды. Антон не планирует смиряться с незавидным положением, в котором оказался. Но для того, чтобы что-то сделать, нужны силы, а их у него как раз нет. Кашу он ест ложка за ложкой, прикладывая неимоверные усилия. Антон не знает, наблюдают ли за ним сейчас. От одной мысли о том, что кто-то по ту сторону комнаты может смотреть на него, фиксируя каждое действие, делается неуютно. Интересно, как там сейчас остальные? Больше всего, конечно, Антона тревожит Арсений. Чутьё подсказывает, что его едва ли просто заперли в камеру. Из всех, кого поймали учёные, Арсений — самый ценный, отношение к нему будет особое. Легче после еды не становится. Состояние у Антона как при простуде или отравлении: всё тело ломит, мысли спутанные и невыносимо хочется спать. Кажется, действие препаратов ещё не кончилось. Его выключает так, словно по голове ударили мешком. Это абсолютно нездоровая и ненормальная сонливость, с которой оказывается крайне тяжело справиться. В таком состоянии придумывать какой-то план действий кажется невозможным. Да и каким он может быть, этот план? Антон надёжно изолирован в помещении. За ним, возможно, следят. Дверь в камеру, разумеется, заперта. Это можно было даже не проверять, но Антон на всякий случай всё же дёргает ручку. Как и когда приносят еду — неизвестно. Сколько человек при этом входят в камеру, вооружены ли они — тоже неясно. Где искать остальных? Как выбираться? Вопросов в голове множество, а ответы на них получить едва ли удастся. Антон, немного подумав, ложится на кровать. В таком состоянии ему тяжело находиться в вертикальном положении. Совершенно очевидно, что для побега нужно немного прийти в себя. Пока не очень понятно, будет ли у него такая возможность. Его могли накачать сильнодействующими препаратами лишь для того, чтобы успокоить и изолировать. А могут пичкать на постоянной основе. И если он всё время будет находиться в таком состоянии, то вряд ли продвинется в планировании побега. Сопротивляться сонливости не удаётся, и он быстро выключается. Впрочем, сон — это хорошо. Это способ восстановиться, глупо отказываться от такой возможности. Антон не знает, сколько времени прошло. Просто просыпается и рывком садится на кровати. В этот раз он чувствует себя куда лучше, но боль всё ещё остаётся фоном. На тумбочке обнаруживается новая порция еды и пластиковая бутылка с водой. Её не очень много, но это уже что-то. Антон ест и пьёт, пересилив себя. Он старается думать о том, как важно копить сейчас энергию. И запрещает размышлять об остальных. И о ситуации в целом. Ничего, кроме липкой паники, эти размышления не вызывают. Делать решительно нечего. В комнате нет никаких предметов, кроме пластиковой посуды с едой. Антон тщательно осматривает помещение, но не обнаруживает ничего полезного. Наверное, со стороны за его поисками наблюдать забавно. Он находится в максимально уязвимом и беспомощном состоянии и бесполезно рыщет по комнате. Учёные всё отлично продумали, никаких путей для побега. Антон ломает пластиковую ложку, но та оказывается настолько хлипкой, что использовать её как подобие оружия будет совершенно невозможно. Остроты хватит разве что кого-то поцарапать. Больше ему ухватиться просто не за что. И именно это заставляет чувствовать отчаяние. Настолько сильное, что одному человеку такое не вынести. Поэтому Антон старается отрешаться от мрачных мыслей, он, в конечном итоге, профессионал, способный проявлять выдержку в стрессовых ситуациях. Этим он и занимается. Он не знает, сколько часов проходит, время будто остановилось. Ничего не происходит, ничего не меняется, и Антон ничего не может сделать. Всё, что у него осталось, — возможность мыслить и пытаться найти выход из ситуации. Не слишком успешно, но тем не менее. Дверь неожиданно открывается, плавно отъезжая вбок. Антон ожидал, что на пороге появится какой-нибудь учёный с очередной порцией безвкусной еды. Но за дверью оказывается… Арсений. Его нарядили в какое-то подобие больничной пижамы. Выглядит Арсений уставшим и измождённым. Но он по крайней мере цел и относительно невредим. Неизвестно, конечно, что с ним делали в это время. Физически Арсений вроде бы в порядке, но насчёт его ментального состояния уверенности нет. Арсений решительно входит внутрь, делает шаг в сторону Антона и притягивает его к себе. Он вцепляется так, словно от этого зависит его жизнь. Хватка настолько крепкая, что Антону становится даже немного некомфортно. Но вместе с тем родное тепло на короткий миг отгоняет все тревоги. Арсений здесь, рядом, и этого уже достаточно для счастья. — Как ты здесь…? — начинает Антон, окончательно сбитый с толку. Арсений объятие не разжимает, но слегка отстраняется, поднимает голову и смотрит Антону в глаза. — Это часть исследования, — тихо признаётся он и кивком головы указывает на правую руку, на которой нацеплен какой-то датчик. — Они оценивают излучение, которое я распространяю. Изучают его связь с моим эмоциональным фоном. Как я реагирую, когда мне страшно или больно. Как оно выделяется, когда я нахожусь с кем-то дорогим и близким… У Антона в глазах темнеет от ярости. Конечно же, в случае с Арсением они уже приступили к экспериментам. Он упомянул исследования в условиях, когда ему «больно и страшно». Что же они с ним сделали? И что намерены делать дальше? — Они полностью сняли блокировку, — продолжает Арсений всё так же негромко. — Я стараюсь это контролировать, но не уверен, что смогу. Всё оказалось куда мощнее, чем мы думали. Антон прислушивается к его эмоциям. Арсений сейчас не закрыт, но его чувства остаются вполне нормальными. Антон улавливает коктейль из тепла, заботы, нежности, тоски и горечи. Но ничего из этого не причиняет ему физических страданий, Арсений неплохо контролирует себя. — Ты знаешь, что с ребятами? — интересуется Антон, решившись. Ему страшно услышать ответ, но особого выбора всё равно нет. Рано или поздно нужно будет выяснить, что с остальными. И принять правду, какой бы она ни была. — Не уверен, — качает головой Арсений. — Вроде бы их также поместили в камеры. Но к ним меня ещё не водили. Антон мрачно кивает. Что ж, по крайней мере сохраняется шанс на то, что все в порядке. Это уже неплохо. Неожиданно дверь открывается снова. В проёме появляется… существо. Антон оценивающе смотрит на него, вспоминая, кто перед ним стоит. Это рапакс. Такие твари не являются разумными, но плотоядны. У существа чёрная бугристая кожа и огромная пасть, полная острых зубов. Антон машинально тянет руку к поясу в поисках кобуры, но наталкивается на воздух. — Стой тихо, — просит Арсений. — Я сам разберусь. Он кажется решительным и даже каким-то спокойным. Антон хочет возмутиться, потому что Арсений тоже безоружен и по-прежнему не имеет должной физической подготовки. Ему лучше бы к существу вообще не приближаться. Как победить тварь голыми руками, Антон не знает. Но инстинкты Сотрудника, выработавшиеся за годы службы, требуют защитить Арсения любой ценой. Однако Арсений, кажется, в защите вовсе не нуждается. Он невозмутимо подходит к существу и смотрит на него прямо в упор. — Не двигайся, — командует он, очевидно, твари. Что-то неуловимо меняется. Антон чувствует уже привычный кислый привкус во рту и задыхается от неожиданной волны боли. Всё-таки воздействие Арсения он ощущает необычайно сильно, и даже сам не знает почему. Он обращал внимание на то, что другие люди менее чувствительны к способностям Арсения. Существо замирает точно вкопанное, Арсений подходит к нему чуть ближе. Рапакс как будто не может пошевелиться, но очень хочет. Тварь скалится и издаёт что-то похожее на рычание. Арсений оборачивается и смотрит на Антона пронзительно. В его глазах плещется вина, и Антон уже заранее знает, что вид вот такого Арсения намертво отпечатается в памяти. — Будет больно, — грустно говорит Арсений. — Прости. И боль действительно накрывает Антона как лавина. Она во много раз мощнее, чем всё, что Антон когда-либо чувствовал раньше. Боль ослепляет, не позволяет нормально дышать. В горле застревает крик, но даже рот открыть не получается. Антон может лишь лежать на полу, беспомощно согнувшись пополам. Рапаксу, впрочем, в этот момент приходится ещё хуже. Тварь корчится и кричит, нелепо взмахивает конечностями, пытается до Арсения дотянуться. Тот же стоит и отрешённо наблюдает за агонией существа. Если бы Антону не было настолько плохо, он бы понял, что тварь умирает. Воздействия Арсения оказывается достаточно для подобного. Существо в ужасе, Антон это чувствует. Но внимания не обращает, потому что ему кажется, что он и сам вот-вот умрёт. Смерть от распылителя, пожалуй, куда более гуманна. У рапакса из пасти льётся пена. Существо издаёт странные булькающие звуки, изгибает конечности под какими-то немыслимыми углами. Сложно даже представить, насколько сильна боль, которую оно сейчас испытывает. Заканчивается всё быстро и неожиданно. Рапакс весь обмякает и падает на пол. Арсений равнодушно смотрит на мёртвое существо и отходит. Он быстро оказывается рядом с Антоном и падает перед ним на колени, помогая занять вертикальное положение. — Ты как? — спрашивает Арсений встревоженно. Боль отступает. Она больше не ввинчивается в каждую клеточку тела, лишь оставляет после себя невообразимую слабость. — По…рядок, — хрипло выдыхает Антон. Он нихуя не в порядке. Но всё-таки в лучшем положении, чем мёртвый рапакс. Антон наконец осознаёт, что только что сотворил Арсений. Он убил существо голыми руками, с помощью собственных сил. И отреагировал на это так спокойно, словно делает это не в первый раз. — Арс, я… — сказать хочется множество вещей, но слова почему-то застревают в горле. Арсений смотрит с теплотой и грустно улыбается. Он слегка качает головой, словно давая понять, что говорить ничего не нужно. Слова в этой ситуации и правда излишни. Разговоры о любви будут звучать нелепо и неуместно. Разговоры о способностях всё лишь усложнят. Антон понятия не имеет, сколько времени у них ещё в запасе. Эксперимент завершился, значит, Арсению придётся уйти. Антон этого отчаянно не хочет, но просто не представляет себе, как можно этого не допустить. Способен ли Арсений вот так же что-то приказывать людям? Или это действует лишь на существ? Он старается угомонить мысли, роящиеся в голове, и придвигается к Арсению. Слегка наклоняется и увлекает в поцелуй. Выходит довольно расслабленно, что удивительно. Они целуются так, словно им совершенно некуда спешить. Словно в запасе у них есть всё время мира. — Ну, хватит, — раздаётся откуда-то сбоку уже знакомый голос. Антон отстраняется от Арсения и замечает всё того же профессора. Кажется, его фамилия Озеров. — Мы собрали нужные данные. Арсений встаёт на ноги. В позе его и движениях чувствуется какая-то обречённость. За профессором виднеются трое вооружённых автоматами людей. Оружие при внимательном рассмотрении оказывается огнестрельным. Обездвижить, но не уничтожить, понятно. — Без фокусов, — предупреждает профессор, глядя на Арсения. — Ты знаешь, что произойдёт, если ты попытаешься использовать силу. Антон может только догадываться, на какой крючок поймали Арсения. Но, пожалуй, всё довольно очевидно. При попытке сопротивления со стороны Арсения мгновенно убьют кого-нибудь из пленников. Может, Серёжу, может, Катю с Димой, а может, самого Антона. Они уже оценили степень привязанности Арсения к каждому члену группы, поэтому будут давить на него угрозами в зависимости от степени проступка. Откажешься убивать существо и потеряешь надёжного товарища. Попытаешься сбежать, и мы отнимем у тебя самое дорогое. Только сейчас Антону становится понятно, что их пленили не в качестве опытных образцов. Они — средство для манипуляций. — Я ничего не делаю, — морщится Арсений. — Тебе нужно было, чтобы я убил тварь. Я её убил. Похоже, за несколько дней, что Антон пребывал в изоляции, Арсений действительно успел поучаствовать в целой куче экспериментов, убивая существ. Сердце при мысли об этом сжимается от боли. — И это замечательно, — усмехается Озеров. — Мы получили отличные данные. И теперь тебе пора. Арсений хватает Антона за руку и с силой её сжимает. Будто старается срастись навечно, чтобы не пришлось разлучаться. Но ему всё же приходится разжать ладонь после того, как один из вооружённых Сотрудников вскидывает автомат. — Мы обязательно выберемся, — шепчет Арсений. В тоне его непоколебимая уверенность. И Антон, чёрт возьми, действительно верит ему. Арсений не нуждается в спасении, он может спасать сам. И что-нибудь обязательно придумает, исхитрится, найдёт способ справиться с манипуляциями. Они обязательно выберутся. Антон в этом уверен твёрдо.

***

В одиночестве и изоляции ему, кажется, приходится провести несколько дней. Он не знает сколько, нет какой-то точки отсчёта. Ему исправно трижды в день приносят еду. Иногда выдают полотенце и сменное белье и снимают блокировку с маленькой неприметной двери, ведущей в душевую. Мыться приходится под надзором. Антона ничуть не смущает постороннее присутствие, ему удаётся абстрагироваться от ситуации и принять имеющиеся правила игры. Ему лишь странно, что за ним в этот момент наблюдают, потому что в душевой тоже нет ничего, что могло бы помочь сбежать. Тут разве что на шланге можно попытаться повеситься от отчаяния. Антон к ритму новой жизни не то чтобы привыкает. Он смиряется. Разумеется, от планов по освобождению он не отказывается, но принимает тот факт, что на это потребуется время. Нужно дождаться удобного случая. Проще всего, пожалуй, будет предпринять попытку бегства во время купания. У охранника всегда при себе имеется оружие. Антон хорош в ближнем бою, поэтому в теории имеет шансы на успех. Главное напасть внезапно, чтобы охранник не успел среагировать. Лишь в этом случае будет хоть какая-то возможность отобрать у него оружие и ключ-карту. Сделать это, однако, не так просто. В первый же раз Антону ясно дали понять, что одежду нужно снимать в комнате, в душевую заходя полностью обнажённым. Напасть на охранника проще было бы в душевой, потому что пространства там банально меньше, противнику негде будет развернуться и дать достойный ответ. Но щеголять потом голым по корпусу совершенно не хочется, а времени одеться у него точно не будет. Отказ же раздеваться в комнате вызовет ненужные подозрения и заставит охранника насторожиться. Антон пока не придумал в деталях, как именно ему действовать. Поэтому он продолжает заниматься разработкой плана, принимая установленные учёными правила. Жить по этому распорядку оказывается не так уж и сложно. Оформить до конца план побега Антон не успевает: однажды к нему в обед вместо служащего с подносом приходит группа вооружённых людей. — На выход, — командует один из них. Антон не спорит. Он послушно идёт к двери, но сердце начинает тревожно колотиться. Он наконец покинет камеру впервые за несколько дней. Понятно, что вызывают его для очередного эксперимента. Но это также означает, что он окажется на свободе. Относительной свободе, но всё же. Антон украдкой оборачивается и смотрит на камеру, прощаясь. Больше он сюда точно не вернётся. Глупо выйти из изоляции и не воспользоваться этим шансом. Придумывать план действий, конечно, придётся на ходу, но Антон намерен приложить все силы для того, чтобы выбраться. Его ведут по длинному узкому коридору. Вокруг — множество дверей, похожих на ту, за которой находился он сам. Антон понимает, что всё это — камеры. Возможно, за какими-то из этих дверей сейчас находятся ребята. Он нервно сглатывает. Сложно даже вообразить, как будет проходить вызволение друзей. Малодушно бросить их и сбежать Антон не сможет, однако пока слабо представляет себе, как будет их вытаскивать. Он старается выбросить эти мысли из головы. Для начала ему нужно самому как-то выпутаться из этой непростой ситуации. Всего охранников трое. Один идёт впереди, задавая тем самым маршрут. Автомат он крепко сжимает в руках, и становится понятно, что при необходимости среагирует этот тип мгновенно. Двое охранников идут за Антоном, и он практически физически ощущает дуло, упёршееся в затылок. Это преувеличение, конечно, охранники идут на расстоянии трех-четырёх шагов от него. Но определённо держат на прицеле, это Антон знает. В таких условиях пытаться напасть и отобрать оружие — чистейшее самоубийство. Остаётся лишь внимательно следить за ситуацией. Рано или поздно наступит момент, когда можно будет действовать. Антон это нутром чувствует и старается интуиции доверять. Идут они довольно долго. Провожатые не говорят ни слова даже друг другу, сохраняется мёртвая тишина. Антону от этой картины хочется невесело усмехнуться. Но, по правде говоря, ему не до смеха, потому что он не имеет ни малейшего представления о том, куда идёт. Ничего хорошего ему это, разумеется, не сулит. Он заранее знает, что впереди его ждёт что-то опасное. Возможно, встреча с новой тварью. Он надеется, что в этом случае пересечься удастся и с Арсением. Каждый раз, когда Антон о нём думает, а делает он это часто, сердце обливается кровью. Для Антона эти дни превратились в бесконечное ожидание непонятно чего. Что происходило в это время с Арсением — неизвестно. Антон подозревает, что ничего хорошего. Скорее всего, новые эксперименты, неизвестно какого содержания. Как всё это отразится на психике Арсения? Выдержит ли он происходящее? Не изменит ли это его? Антон мечтает встретить Арсения сегодня. Пусть даже мельком, без возможности прикоснуться. Просто убедиться, что он в порядке. Его заводят в какую-то комнату. Антон успевает заметить прозрачное стекло, которое изнутри комнаты, конечно же, будет выглядеть как обычная стена. Наблюдательный пункт. Подготовка к эксперименту идёт полным ходом. Мимо снуют какие-то люди в защитных костюмах. Некоторые из них вооружены распылителями, некоторые — обычными автоматами. Другие безоружны, но тащат какие-то приборы. Антон задумчиво хмыкает. Не так он себе всё это представлял, конечно. Его вталкивают в помещение и запирают дверь. Внутри довольно темно и требуется время, чтобы глаза привыкли к этому мраку. Антон осторожно осматривается. Помещение оказывается очень большим и абсолютно пустым. В дальнем углу виднеется какое-то тёмное пятно, но из-за полумрака разглядеть его нормально не удаётся. Антон решает, что ему нечего терять, и направляется прямиком к этому тёмному нечто. Подойдя ближе, он начинает слышать тихое шипение. Конечно же, его снова безоружным запихнули в комнату к существу. Антона это даже не удивляет, чего-то подобного он и ожидал. Прятаться тут негде, да и смысла особого Антон в этом не видит. Он продолжает идти к существу, чтобы взглянуть на него. Сейчас важно понять, к какому виду оно относится. Так он хотя бы сможет вспомнить, какие у твари повадки. Это позволит выстроить хоть какую-то стратегию. Голыми руками он тварь, конечно, не убьёт, он же не Арсений. Но и сдаваться не намерен. Антон планирует бороться за свою жизнь до последнего. В конечном итоге, у эксперимента должна быть какая-то конкретная цель. Вряд ли они просто решили посмотреть, как существо убивает Антона, это бессмысленно. Тварь оказывается… странной. Ничего подобного Антон прежде не видел. Существо очень похоже на человека, но черты его полуразложившиеся, как у зомби. Нос впал, а веки ссохлись. Выглядит тварь весьма паршиво. Больше всего она напоминает ожившего мертвеца. Конечно, это не редкость, и те же плакальщицы тоже имеют сходство с трупом. Но отчего-то от одного взгляда на этого монстра у Антона волоски на руках встают дыбом. Он понятия не имеет, к какому классу относится это существо. Антон не видел таких тварей никогда. Следовательно, он ничего не знает о том, как охотится это создание, и противопоставить ему Антону тоже нечего. От этого осознания в животе тугим узлом скручивается паника. Антон очень давно не испытывал никакой тревоги при виде существ. Но сейчас ему по-настоящему страшно. Существо замечает его и издаёт утробный рык, поднимается на ноги. Двигается оно медленно, словно пьяное. Это вселяет крохотную надежду, потому что у Антона неплохая реакция. Если тварь такой медленной и останется, у него будет хоть какой-то шанс. Монстр смотрит прямо на Антона и оглушительно кричит. Антон ожидал нападения, но существо остаётся на своём месте. Лишь воздух вокруг как будто электризуется, что не предвещает ничего хорошего. И Антон оказывается прав, после крика существа его мгновенно переёбывает мощной волной боли. Примерно так же это ощущается в случае со способностями Арсения, и Антон наконец понимает, кто стоит перед ним. Тот самый Икс. Порождение человеческого тщеславия, попытка обмануть природу. Создание, победившее смерть. Существо, с которого всё началось. Антон нервно сглатывает. Он с ужасом понимает, что проиграл в этой борьбе, даже не попытавшись ничего сделать. Он мог бы попробовать сражаться с существом физически, и у него, возможно, даже были бы шансы на успех. Но противопоставить этому ментальному воздействию нечего. Антона разрывает от боли, он не может даже пошевелиться. Он не в состоянии действовать. С удивлением Антон понимает, что может вычленить эмоции существа. Монстру… страшно. Много раз Антон сталкивался с тварями, и все они так или иначе нападали, потому что охотились. Все они преследовали конкретную цель — убить. Выслеживали жертву, стремительно на неё набрасывались и делали всё, чтобы навредить. У Икса же, кажется, такой цели нет. Антону мучительно больно, но это не то, чего существо пытается добиться осознанно. Антона ранит страх Икса, только и всего. Существо инстинктивно защищается, подобно тому, как иногда своими эмоциями ранит Арсений. Их способности и правда очень похожи. Иксу страшно, он, кажется, в целом боится людей. Это, пожалуй, и неудивительно. Сколько лет он уже находится взаперти в Снежинске? Сколько лет над ним ставят эксперименты? Икс не слишком разумен, но всё-таки обладает сознанием. Плохо понимает, что происходит, но всё же демонстрирует естественные реакции вроде страха. Внезапно Антону в голову приходит простая и глупая идея. Он разгибается, преодолевая боль, и встаёт на ноги. Успокаивающе вскидывает ладони. — Тише, — мягко говорит он. — Я не причиню тебе вреда. Он повторяет это как мантру, стараясь донести до Икса эту простую мысль. — Я не опасен. Тебе ничего не угрожает. Успокойся. Ты в безопасности. Я не трону тебя. Всё хорошо. Антон не уверен, что Икс его понимает, но воздействие немного ослабевает. Если существо и не воспринимает слова, то по крайней мере как животное реагирует на интонацию. Антона этот эффект обнадёживает, и он продолжает говорить, медленно пятясь назад: — Не бойся. Всё в порядке. Я безоружен. И именно в этот момент сбоку раздаётся автоматная очередь. Стреляют даже не в них, это больше похоже на попытку напугать Икса. Антон не знает, откуда в помещении вообще взялся стрелок. Но, кажется, учёным не очень понравилось, что у Антона получилось найти с Иксом общий язык. Существо закономерно пугается и начинает вопить. Крик его напоминает сирену, уши мгновенно закладывает. Боль, порождённая его страхом, оказывается нестерпимой. Её слишком много, ни один человек не способен вынести подобное. Прежде чем отключиться, Антон в потоке боли успевает уловить ещё одну эмоцию. Она принадлежит не Иксу, а Арсению. Тот находится совсем рядом, возможно, за стеной, на самом деле являющейся стеклом. Эти уроды заставляют его наблюдать за происходящим, замеряя изменения в эмоциональном фоне. Арсений совсем рядом. Он всё видит. И он в ужасе.