don't open till doomsday

Где бы ты был, если Бог бы умер? Беды бы прошли или может быть сузились? Смерть в меня влюбилась, но взаимно ли? Думаю, Скоро и красиво мы достигнем думсдея

В себя Антон приходит довольно быстро. По крайней мере, ему так кажется. Но за время его отключки многое меняется. Он осматривается и понимает, что аккуратно прислонён к стене в дальнем конце помещения, в котором проходил этот четыреждыблядский эксперимент. Рядом с ним, опустившись на колени, сидит Добрачёва. Она выглядит очень встревоженной: брови нахмурены, а губы сжаты в тонкую прямую линию и почти побелели от напряжения. Кажется, Катя сделала ему укол, что и привело Антона в чувства. — Ты как? — спрашивает Антон первым делом, по большей части интересуясь тем, как Добрачёва здесь вообще оказалась. Но она толкует это по-своему и усмехается. Во взгляде у Кати видно неприкрытое облегчение. — Это я должна задавать тебе этот вопрос, — отвечает она насмешливо. — Ты такую дозу контагиозного излучения получил, что, если бы не Арс, точно бы откинулся. При упоминании Арсения сердце Антона сжимается от тревоги. Совершенно непонятно, где он находится сейчас. По крайней мере, беглый осмотр помещения не позволил его увидеть. Да и, если уж на то пошло, в камере сейчас никого, кроме Антона и Кати, нет. — А где все? — хмурится Антон. — И как ты тут оказалась. — О, — вздыхает Добрачёва. — Да тут такой пиздец происходит, что в двух словах даже и не описать. — А ты попробуй. Антон, морщась, приподнимается и садится, упираясь лопатками в холодную стену. Всё тело в ответ на это отзывается лёгкой болью. Перед глазами пляшут цветные пятна. Боец, блядь, из него сейчас никудышный, и это раздражает. — Как я поняла со слов Арсения, ты отключился в момент, когда Икс очень испугался и стал распространять мощнейший импульс. Даже мне стало хуёво, все, кто находился ближе… У них состояние плачевное. Тебя тоже задело, но не так сильно, как могло бы. Сложно сказать без анализов, но, кажется, из-за постоянного контакта с Арсением у тебя выработался иммунитет к контагиозному излучению. Да и он сам смог за счёт того, что исследователям резко стало не до эксперимента, быстро до тебя добраться. Примерно в этот момент Дима как-то смог двери камер, в которых нас заперли, открыть. Не смотри на меня так, я понятия не имею, как он умудрился вообще какую-то электронику при себе сохранить. Может, просто нашёл способ замок изнутри взломать. Добрачёва небрежно жмёт плечами, но говорит не без затаённой гордости. Всё-таки для неё Позов сейчас открывается с совершенно иной стороны. Если Антон хотя бы частично видел Диму таким, то Катя преимущественно знала его немного невротичным, неуверенным в себе и застенчивым. В том Диме, впрочем, не было ничего плохого. В конечном итоге, именно таким его Добрачёва и полюбила. Но, должно быть, крайне впечатлена тем, как он сейчас проявляет себя. — Короче, нам удалось выбраться. А в лаборатории уже царил пиздец. Из-за воздействия Икса прям в корпусе открылся портал, из которого полезли существа. Разумеется, врубилась сирена, был объявлен режим боевой готовности. На нас все забили просто потому, что для начала нужно было с тварями разобраться. Серёжа с мёртвых Сотрудников распылители забрал, хоть какая-то защита. Их, конечно, всего три на группу. Но лучше, чем ничего. Мы в итоге вас пошли искать, добрались кое-как. Арс почти в истерике был. Не представляешь, с каким трудом нам удалось убедить его тебя оставить. Типа… мы всё, конечно, понимаем. Но Икс сбежал, и надо что-то с этим делать. Антону неприятно осознавать, что Арсений был вынужден за него беспокоиться. Впрочем, если бы не Арсений, Антона бы уже и в живых-то не было. И благодаря помощи в конкретном моменте, и вообще. Арсений так переживал из-за своих способностей и боялся навредить Антону, а в итоге их долгосрочное воздействие спасло ему жизнь. — Ладно, — кивает Антон. — Надо искать остальных. — Ты идти-то сможешь? — в тоне Кати слышится плохо скрываемый скепсис. Видимо, урон Антон получил всё-таки существенный. Но лекарство начинает действовать, и он, как ни странно, чувствует себя куда лучше. Паршивое состояние не исчезает, но будто притупляется. — Могу, — хмуро заключает Антон, прислушиваясь к собственным ощущениям. Он замечает автомат на плече у девушки и указывает на него. — И это мне, пожалуй, отдай. — Ещё чего, — закатывает глаза Добрачёва. — Ты сейчас мой пациент. И я как медик обязана тебя защищать. — Кать, — мягко призывает её к спокойствию Антон. — Я всю сознательную жизнь тренировался. Стрелять я могу в любом состоянии. И ты уже меня спасла, спасибо. Теперь позволь мне делать свою работу. Ты ведь даже стрелять не умеешь. — Умею, — обиженно бурчит Катя, намекая на то, что все Сотрудники так или иначе проходят огневую подготовку. Но это никак не отменяет того факта, что в живых существ ей стрелять ещё не доводилось. Добрачёва, впрочем, прекрасно знающая, каким упрямым может быть Антон, сдаётся. Она помогает ему подняться на ноги и решительно закидывает руку себе на плечо. Мгновенно прогибается под чужим весом и тяжело пыхтит. — Я могу идти сам, — протестует Антон. — Лекарство отлично работает. — Да щас! — отмахивается Катя и пытается сделать шаг. Антон — весьма крупный мужчина, поэтому получается двигаться у Добрачёвой плохо. — Отпусти, — Антон поворачивает голову вбок и смотрит подруге в глаза. Он снова отключает все чувства, стараясь сделать рассудок максимально холодным. — Это приказ. Делать так он ненавидит, но Добрачёва своим упрямством просто не оставляет ему выбора. Сложно, конечно, сказать, насколько в их положении уместна в принципе хоть какая-то субординация. Но Катя всё же слушается, мягко скидывая руку Антона с плеча. — Делай что хочешь, — ядовито выплёвывает она и раздражённо ведёт плечами. Они выбираются из помещения, стараясь двигаться медленно и тихо. Антон крепко сжимает автомат, готовясь в любой момент открыть огонь. Катя держится позади него и старается быть поближе. Видно, что ей всё-таки страшно, как бы отчаянно она ни пыталась храбриться. Первое, что Антон чувствует, завернув за угол, — удушающая вонь. Затем он обращает внимание на копошащуюся в углу тень. Не нужно быть гением, чтобы понять, что это существо. И Антон даже знает какое. Катя спотыкается о валяющийся на полу бронежилет и непроизвольно громко топает, стараясь удержать баланс. Шум нельзя назвать слишком сильным, но звука всё равно достаточно, чтобы существо услышало их. Оно оборачивается, и Антон понимает, что перед ними скавенгер. По расположенной на его пузе пасти сочится кровь, и к горлу мгновенно подкатывает тошнота. Скавенгеры являются падальщиками. И Антону дурно от осознания того, какое блюдо себе на этот раз отыскала тварь. Он реагирует мгновенно и стреляет в существо раньше, чем оно успевает сорваться с места. Скавенгеры вообще-то довольно быстрые, но Антон никогда не жаловался на проблемы с реакцией. Существо мгновенно распыляется, а Катя сперва негромко и как-то по-детски ойкает, а потом грязно ругается. Это, очевидно, её первый боевой опыт. Такое кого угодно может потрясти. Антону очень страшно подходить к месту, где сидело чудовище. Он прекрасно понимает, что увидит там изрядно пожёванный тварью труп. Мёртвые тела ему в жизни видеть доводилось, так что проблема не в покойнике как таковом. Они ещё не нашли ребят, поэтому иррационально Антон боится того, кем именно может оказаться несчастный. Проверить это всё-таки необходимо, поэтому Антон решительно пересекает коридор широкими шагами. Погибшим оказывается совершенно незнакомый ему боец, облачённый в экипировку. Защита не спасла его от смертельного ранения в шею. Хотя, может, умер он и от чего-то другого, а рану оставил скавенгер посмертно. — Держись рядом, — одними губами шепчет Антон. Предупреждение излишнее, Добрачёва и так не отходит от него ни на шаг. Но удержаться от наставления просто не получается. Жизнь Кати — ответственность Антона. И ему банально спокойнее, когда девушка находится в поле зрения. Из-за поворота на них вылетает новая тварь. Разумеется, защищать Икса прибыли существа высокого класса опасности. Им не мог повстречаться безобидный, в сущности, малум просто потому, что нынешнее появление существ имеет конкретную цель — не дать Иксу погибнуть и заставить всех, кто причинил ему страдания, за это заплатить. Существо бросается на Антона чёрной молнией, ему едва удаётся устоять на ногах. Он отпихивает тварь от себя и тут же вскидывает распылитель, нажимая на спусковой крючок. — Их так много, — неверяще шепчет Добрачёва. Она кажется очень бледной. Антону искренне жаль, через нечто подобное Катя не должна была проходить никогда. — Мы не знаем наверняка, — пытается приободрить её Антон. — Возможно, тварей много именно в нашем крыле. — Значит, нам везёт, как утопленникам, — невесело усмехается Катя. С этим аргументом можно поспорить. Логично предположить, что твари будут в большом количестве концентрироваться возле Икса. И в этом же месте, по идее, сейчас должны находиться ребята. А именно их они с Катей и ищут, ведь без Арсения выходить на Икса просто бессмысленно: распылитель не возьмёт бессмертное существо, а второй раз успокоить его разговорами вряд ли удастся. — Скажи, если почувствуешь, что тебе хуёво, — просит Катя напряжённо. — Я сделаю ещё укол. Пока до конца не понятно, какие у всего этого будут последствия для твоего организма... Антону отчего-то вспоминается Роман Косицын, навсегда подорвавший здоровье из-за неудачного эксперимента. Интересно, достала ли нынешняя волна излучения до архива? Антон надеется, что нет. Жизнь слишком сурово обойдётся с Косицыным, если тот снова пострадает. Коридоры лаборатории полностью состоят из каких-то закоулков и поворотов. Им приходится не просто идти, а по-настоящему петлять. Антону это не нравится, потому что риски внезапного нападения в таких условиях увеличиваются в разы. Отдельно его напрягает тот факт, что они понятия не имеют, верно ли вообще идут. Первое, что Антон видит, повернув за угол, — дуло распылителя. Он слышит звук передёргиваемого затвора и торопливо выпаливает: — Не стреляйте! Мы — люди. Но на всякий случай тоже вскидывает автомат, чтобы добавить своему призыву весомости. Кто знает, может, солдаты решат не церемониться с одетыми в больничную униформу испытуемыми и устранят, чтобы те не путались под ногами. — Шаст? — доносится вместо этого несмело голос Позова. Антон облегчённо выдыхает и опускает автомат. Дима стоит с круглыми от ужаса глазами и всё ещё сжимает распылитель, направив на Антона. Просто, видимо, забывает убрать от волнения. Добрачёва срывается с места и подбегает к нему. Позов тут же увлекает её в объятия и прижимает к себе с трепетом и нежностью, словно она — драгоценность. — Я так рад, что вы в порядке! — восклицает Дима, продолжая сжимать Катю в объятиях. — Где Арс с Серёжей? — нетерпеливо интересуется Антон. Он, безусловно, тоже рад, что Позов в порядке, но в данный момент не способен думать ни о чём, кроме благополучия Арсения. — Обследуют помещение в конце коридора, — поясняет Дима со вздохом. — Оттуда доносились крики сразу нескольких тварей. Мы Икса пока не нашли, но подозреваем, что возле него должна быть куча существ. Идём не от опасности, а навстречу ей. Антон пришёл к тому же выводу. Прорваться к Иксу в нынешних условиях будет максимально сложно. Рыскающие всюду Сотрудники задачу проще не делают. — Пойдём за ними, — предлагает Антон очень приказным тоном. Спорить с ним никто не осмеливается, да и действие это оказывается единственным логичным. В самом деле, не стоять же бесцельно в коридоре. Дима указывает дорогу, но на этот раз делает это не так уверенно. Видно, что в этой лаборатории он совершенно не ориентируется. Попутно они заглядывают во все встречающиеся кабинеты, не зная, в каком именно сейчас находятся Арсений с Серёжей. На всякий случай, наученный опытом ситуации с Позовым, Антон резко распахивает двери ногой и отступает немного вбок, чтобы не оказаться на линии огня. И это, стоит сказать, действительно спасает ему жизнь: он открывает последний из кабинетов в этом коридорчике и мимо тут же проносится заряд распылителя. Он оставляет зияющую дыру в стене. У Антона начинает колотиться сердце, когда он осознает, что ровно на этой траектории мог бы находиться сам. — Не стреляйте, мы — люди, — повторяет он то же, что говорил и Позову. И на всякий случай ждёт, не спеша заходить внутрь. Неизвестно, в каком сейчас состоянии те, кто там находятся. Нужно дать им время на обработку информации. Последнее, чего Антон хочет, — чтобы какой-нибудь особо переволновавшийся солдатик начал палить без разбора. Но в дверном проёме появляется взъерошенный Матвиенко. Приятно видеть, что и он в добром здравии. — Тьфу, — морщится тот. — Просил же ждать в коридоре, чтобы никого ненароком не подстрелить. Теперь становится понятно, почему Сергей решил открыть огонь сразу же. Своих он не ждал, а с чужими не церемонился. Антон обходит его, протискиваясь в помещение боком. Всё, чего он сейчас хочет, — увидеть Арсения. Антону жизненно необходимо убедиться, что тот в порядке. Конечно, с учётом его способностей, ему вряд ли кто-то может навредить. Но тревога Антона безотчётная, не опирающаяся на логику. Он просто боится за того, кого любит. И не имеет значения, каким сильным Арсений в действительности является. Они замечают друг друга одновременно и тут же срываются с места. Арсений забрызган какой-то бурой жижей, напоминающей кровь существа. Антона это не слишком беспокоит: в объятия друг друга они буквально падают. Губы Арсения Антон находит фактически вслепую и не особо задумывается о том, что сейчас на них все смотрят. Это инстинктивный порыв. Ему просто нужно быть с Арсением ближе, чтобы наконец почувствовать, что он невредим. Отстраниться удаётся не сразу. На какой-то миг близость Арсения даже позволяет отключиться от всех тревог и забыться. В себя их приводит лишь деликатное покашливание Матвиенко. — Я правда всё понимаю, — разводит Серёжа руками, словно оправдываясь. — Но нам нужно найти Икса. Разумеется. Секундное чувство безопасности, появившееся у Антона, — просто фикция. По-настоящему они окажутся в безопасности лишь после того, как найдут и обезвредят существо. Антон всё ещё слабо представляет себе, как Арсений будет это делать. И что-то ему подсказывает, что действовать придётся по обстоятельствам. — Я безумно за тебя испугался, — признаётся Арсений, глядя Антону в глаза. В них видится что-то настолько трепетное и чувственное, что Антону даже его эмоции не нужно ощущать, чтобы понять всю глубину его любви. — А я — за тебя. Он усилием воли возвращает себя к мыслям о более насущных делах. Очевидно, что Икса в помещении нет. Кажется, твари успели его довольно далеко увести. А может, это вообще были учёные. В столь странных обстоятельствах Антон уже ни в чём не уверен. Хотя на месте Сотрудников всё-таки попытался бы держаться подальше от Икса. Наверное, единственное, что вообще можно сделать в этой ситуации, — законсервировать к хуям всю лабораторию, хотя бы на время. Не факт, конечно, что Организация не сделала этого. Они пробираются довольно медленно. Первым идёт Матвиенко, выставивший вперёд распылитель. Антон был неправ, когда предполагал, что этот человек успел отъесть брюшко за годы спокойной жизни в Грэсовске и потерять форму. Движения Серёжи точны, но грациозны. В каждом шаге его видится военная выправка. Он, несмотря на низкий рост, кажется довольно крепким и хорошо развитым физически. За Матвиенко идут Дима с Катей. Позов тоже на всякий случай держит автомат наготове, но в боевой ситуации от него, конечно, проку будет не очень много в случае опасности. Замыкают группу Антон и Арсений. За спиной они оставили лишь крохотную часть лаборатории. И опасность нападения с этой стороны всё ещё сохраняется. — Знаешь, — негромко начинает Арсений, ненавязчиво коснувшись руки Антона. — Я всё вспомнил. Когда увидел, как Икс начал тебе вредить. Просто как будто пелена какая-то спала. Видимо, так на Арсении отразилось шоковое состояние. Что ж, пожалуй, ради этого стоило рискнуть своей жизнью. Арсений смог вернуть себя прежнего, перестав хватать осколки разбитой Организацией личности. Это дорогого стоит. — Это хорошо, — также тихо отвечает Антон. От осознания того, что теперь Арсений по-настоящему помнит всё то, что между ними было, как будто гора падает с плеч. — Вообще всё, — задумчиво добавляет Арсений. — И то, что они удаляли в первый раз. В горле у Антона застревает ком. Значит, теперь Арсений помнит все эксперименты, которые над ним ставили. Пожалуй, вот без этих воспоминаний он смог бы спокойно обойтись. Антон не находится с ответом. Что вообще можно сказать в такой ситуации? Нет в мире слов, которые смогли бы описать, насколько Антону жаль. — Я даже рад, — продолжает Арсений, видимо, прочитав всё по выражению лица Антона. — По крайней мере, я теперь знаю о том, кто я такой, не по отчётам, написанным хер пойми кем. Наверное, смогу со временем привыкнуть. Антон не уверен, что к подобному в принципе возможно привыкнуть. Невесёлый разговор приходится прервать, потому что из-за очередного поворота на них как по команде вылетает сразу несколько существ. Антон готовится выстрелить в ближайшее, но за спиной доносится шорох. Он резко оборачивается и видит трёх тварей, устремившихся к ним. Следом появляются ещё три. Стреляет он автоматически, не успев даже толком задуматься. Метко снимает двух существ, но оставшихся всё ещё немало. Он чувствует волну тревоги и негодования, исходящую от Арсения. Привычной боли она, впрочем, не причиняет. — Остановились, — говорит Арсений ровным тоном, не повышая голоса. Существа послушно замирают. Кажется, Арсений успевает окончательно освоиться в своей роли уничтожителя тварей. Эмоции его становятся ещё острее, перенимать их почти мучительно. Но это скорее моральная боль, чем физическая. Всех этих чувств просто оказывается для Антона слишком много. Ему остаётся лишь порадоваться, что остальные менее чувствительны к излучению, распространяемому способностями Арсения. Существа падают одновременно как подкошенные. Никакой опасности для них они больше не представляют. Антон, успевший в пылу боя отступить немного назад, возвращается к ребятам, перешагнув через монстра. Он даже не пытается вспомнить, к какому классу относится тварь. Это не имеет никакого значения. Хотя увеличение числа существ определённо является хорошим знаком. Коридор, в котором они стоят, только начинается. В дальнем его конце виднеется массивная железная дверь. Арсений шумно втягивает воздух и хмурится. — Он там, — наконец говорит он, и Антон с удивлением понимает, что тот всё-таки переживает. — Ты уже придумал, как его уничтожить? — деловито переходит к насущному вопросу Позов, чем заслуживает тычок под рёбра от Добрачёвой. Арсений отрицательно качает головой. Он выглядит так, словно хочет что-то сказать, но не решается. — Арс, что тебя тревожит? — предлагает ему открыться Антон. Что бы там ни было, они смогут справиться. В конце концов, они уже так далеко зашли. — Я просто подумал… — несмело начинает Арсений. — Что нам необязательно убивать его. Все замирают с шокированными лицами. Даже Антона это заявление здорово выбивает из колеи. Убить Икса — их главная цель. Это то, зачем они сюда, чёрт возьми, пришли. Поверить в то, что Арсений мог неожиданно занять сторону существ, не выходит. Он, конечно, вспомнил всё, и хорошего в этих воспоминаниях мало. И чисто теоретически Арсений мог бы обозлиться на людей, ведь те, по сути, причиняли ему на протяжении всей его жизни один вред. Но Антон мысленно даёт себе подзатыльник: с какой вообще стати он сомневается в Арсении?! — Почему? — он пытается навести Арсения на дальнейшее откровение. — Ты… Должен был сам это почувствовать, — неопределённо ведёт тот плечами. — Сам по себе Икс не опасен. Он очень слабый и не в состоянии никак защититься. Поэтому его защищают существа, даже если сами того не слишком хотят. Всё, что сейчас происходит, — не вина Икса. Ответственность лежит на людях. На тех, кто его создал. На тех, кто десятилетиями проводил над ним опыты, причиняя бесконечно боль. Каждый раз, когда Икс пугался или страдал, где-то в мире открывался портал. Люди сами виноваты в том, что существа продолжали приходить. А Икс… Думаю, он заслуживает немного спокойствия. Я не уверен в этом точно, но, возможно, есть способ заставить и его самого пройти сквозь портал в мир существ. Там он будет больше находиться на своём месте. Антон забывает отгородиться от чужих эмоций, поэтому чувствует всё то, что испытывает Арсений. Ощущать это больно. Арсений проводит параллель между собой и Иксом. По сути, оба они — жертвы. Те, кем их сделали люди. Оба изрядно пострадали от учёных. Арсений хочет спокойной и мирной жизни для себя, поэтому не может не сопереживать Иксу. Они как будто зеркально отражают друг друга. И Арсению кажется, что если у Икса будет счастливое будущее, то, возможно, в конечном итоге оно появится и у него самого. — Хорошо, — соглашается Антон, потому что после того, что почувствовал, просто не может этой идее противиться. — Если ты считаешь, что так будет лучше, то давай попробуем. Он, по сути, решает за всех, что не слишком правильно. Но никто и не спорит. Вряд ли остальные так же хорошо понимают мотивы Арсения, но никто из них и не является ярым ненавистником существ. Да, они убивают их, но лишь для того, чтобы выжить. Если можно обойтись без лишних жертв, то они должны попытаться. — Не так быстро, — раздаётся за спиной уже знакомый голос Озерова. — Видите ли, господа герои, у нас на это существо совершенно другие, грандиозные планы.