потертые фотографии и агония вечной жизни

бу!

Больничный запах ударил прямо в нос, особенно это чувствуется после душной маршрутки и аромата хвоинок с улицы. Однако, вишнёвые духи перекрывают абсолютно всё. Хон Джису чувствуется за километр, может даже за два. И Джуну очень знаком этот родной парфюм, часто подходящий со спины и кладущий уставшую голову на плечо жаворонка. Вишнёвое сердце очень часто полностью отдается в руки Вэну, что снимает колючую лозу и заживляет раны своими нежными словами, поддержкой и платонической любовью. Джунхуэй — самая настоящая находка для Джису, что стала для него первым домом, даже не вторым, а первым. Именно поэтому куда-бы ни пошел Джун — Хон за ним. Что бы Джун не сказал — Хон согласится. Если Джуну понадобится помощь — Хон прикроет собой. И Вэн сделает тоже самое для своего маленького и драгоценного Су. Их дружбе может не позавидовать только их пятёрка. Пятёрка изгнанных, злых, страдающих, больных. Пять злодеев, нашедших друг друга. У них разные проблемы, абсолютно разные агонии, но все они вместе. Вместе они что-то больше, чем просто антагонисты. — Хон Джису, прекрати летать в облаках, нас заселяют уже., — Су получил лёгкий удар в бок от активного Сынквана, что мотался туда-сюда с чемоданом, подходя к медсёстрам и рассматривая палаты. Бу также сумел понаблюдать за другими людьми, что заселяются или уже заселились в свои комнаты. В любом случае, после получения палаты придётся пройти мед.осмотр, где тебе точно скажут про твои будущие процедуры на ближайшие три месяца, а позже нужно будет бегать к медсёстрам и записываться на свободное время. Злодеям досталась 17 палата. Не самая большая, но одна из просторных. Рядом была душевая, что совмещена с туалетом, столовая в пяти шагах, находящаяся на стыке между корпусами, а совсем близко комната дежурной медсестры. Неприятненько место, при малейшем шорохе юношам может знатно влететь, а может вовсе и вылететь. Вся компания знает, сколько Джун планировал эту поездку, сколько он стоял в очереди на всех пятерых, сколько он умолял принять. Попрощаться с санаторием будет равно разбить Вэну сердце об его собственные усилия. Впрочем, все умели быть кристальными паиньками. Все могли смотреть умоляющими щенячьими глазками и извиняться так жалостно и по-детски, как только могли бы. Особенно отлично такое поведение выходило у Сынквана. Хоть его и приходилось вытаскивать из многих передряг, он был в состоянии выйти сухим из воды самостоятельно. — Су, ты как? Пойдём вместе запишемся, у нас не так много похожих процедур, но есть те, на которые мы сможем ходить вместе! У Чана тоже много с нами совпадает, подождём его?, — Вэн стоял прямо перед Джису, но чётко понимал, что тот его не видит. Снова застрял в себе, на что Джун лишь вздохнул и осторожно тронул друга за аккуратный королевский нос, убрав прядь тёмных волос за ухо Хона. Нежное действие, что выдернуло Су из своего мира грёз, где всё хорошо. Он всё слышал, повторять ему не надо, он просто не всегда ответит. Джунхуэй прекрасно это знает. Иногда появляется такое ощущение, что Джун знает четверку своих болванов намного лучше, чем они сами себя, но никогда это не говорилось, как нечто плохое, ужасное. — Давай подождём. Проще будет, если мы втроём сразу пойдём и запишемся на одно время. Дино ещё и младше нас, ему немного тяжелее будет тут. По крайней мере, я так думаю, что, в прочем, может оказаться наоборот. — Су, может отдохнёшь пока? Ты выглядишь неважно. Я волнуюсь за тебя., — Хон на это лишь широко улыбнулся, взяв ладони Джуна в свои. Такие же холодные, словно они оба сейчас мертвы. Его не трясутся, холоднеют смирно, спокойно. Вэн всегда спихнёт температуру тела на погоду, а вот Джису не сможет вечно врать про тряску, преследующую днями и ночами. И в этом их различие, в их мёртвых руках. В бледных и холодных, но таких элегантных и красивых руках. У них не так много различий. Джун и Джису похожи, порой даже очень. В Вэне часто можно разглядеть Хона, да и наоборот. Они словно два похожих куска пазла из одной картины, различить которые ты откладываешь в самую последнюю очередь. Две капли воды, но одна от дождя, а другая от слёз. Кто какая — не всегда ясно, да это и не сильно важно. — Я слышал тут, что вы меня ждали., — Чана наконец отпустили медсёстры, заставив того пройти миллион ненужных устных опросов с бесконечно странными вопросами, где каждый последующий бредовее другого. Своими ответами он действительно сильно действовал женщинам на нервы, что полностью оправдывает его прозвище. Змей Горыныч, что мешал богатырям. Три головы, что могут говорить одновременно, давя на уши ближним. Никогда они не могут спокойно совладать с общим телом, препираясь и обижаясь на друг друга. В прочем, это и была слабость Горыныча. Отвлечь его было проще, чем сразить. Злодей, у которого три огнедышащие головы, длинные острые зубы и отменный аппетит. Так характеризуют Змея. Он мешал всем, поэтому жил в одиночестве. Трепал нервы всем, поэтому из друзей только две другие головы. — Ждали., — Джису схватил товарищей за руки, чуть не потеряв список своих процедур. Сейчас им предстоит побегать по всему санаторию, включая иные корпуса, чтобы записаться вместе на одно время. Конечно, список был огромен, да и не всё совпадало, но они, всё же, будут вместе. Пусть в разных кабинетах, с разными врачами, в разное время. Но вместе. Три месяца вместе. И это относится не только к троице. Вместе будут Сынкван, Вону, Джису, Дино и Джун. Пятеро. Наконец их снова пятеро. Хон ждал этого. Ждал воссоединения своих блудных друзей, что потерялись в густом тумане, разбежавшись по разным точкам. Групповой чат пустует уже месяцев семь, от этого ещё больнее, потому что ничья рука не поднимется туда написать. А в прочем, сейчас это не столь важно, когда пять злодеев снова образуют компанию, что кличут "по ваши души". Что изменится? Мне помогут? Они будут рядом? Они уже рядом. Джун? Ты меня слышишь? Я люблю тебя, Джун. Хон улыбается. Дино глупо разбирает свои вещи, параллельно помогая с этим Сынквану. Вону стоит посередине и пытается оказаться нетронутым в битве за верхнюю полку. В прочем, он единственный, кто до неё нормально достаёт, поэтому её отдали ему. А вот Бу самый низкий, поэтому получил одну из нижних. Аргумент "я уже старый" не сработал, рост выиграл в этой битве. Джун снова не спорит, забирает без разговоров ту, что ему всучили. Джису попытался припереться, но ему заткнули рот одним лишь пальцем у надутых губ Дино. Широкая улыбка Хона и слов больше не нужно. Смирился. — К нам, кстати, кого-то ещё заселить должны. Палата то на шесть человек, а нас пятеро здесь. Я, правда, не знаю, кто это будет. Я даже имени его не знаю., — Вону сел на занятую им кровать, став раскладывать какие-то мелкие вещи на прикроватную тумбочку, иногда шипя от боли в спине. — Ты и не должен знать. Нам остаётся надеяться, что он будет адекватным., — Сынкван широко улыбнулся, сделав знак "виктори" у левого глаза, закрыв пятый и немного высунув язык. Эта его черта, когда он говорит что-то поддерживающее, достаточно забавляет, но всегда заставляет чувствовать себя уютно, словно ты дома, а Бу — самый близкий родственник. Он всегда весел, ужасно весел. Это его плюс и минус одновременно, потому что за всеми его шутками скрывается максимально ранимая и серьёзная личность, что чаще всего тихо роняет слёзы, а не громко смеётся, заражая других. Такой он — Бу Сынкван. Иначе — Соловей Разбойник. Голосистый, жадный, шутливый. Единственное, что он когда-либо умел, это свистеть. Но делал он это отлично. Его свист был ужасно сильным, что Соловей был способен поднять крыши домов. Правда, его настоящего имени никто не знал. Для всех он был разбойником. Беспощадным вором, делающим это ради забавы. Но никто никогда не думал, кто он на самом деле. Никто не думал, как его зовут, для чего он ворует. Соловей, на самом деле, ворует для больной матушки, что печёт изумительные капустные пирожки. И выпечка материнская единственное, что порой нужно злодею. Уничтожить его силы очень просто. Просто выбейте ему зуб — и от Соловья Разбойника останется только разбойник. Так и с Сынкваном. Просто убить его морально — от Бу Сынквана останется только мимолётное "бу!", после которого последует испуганный крик, смешанный с чужим заливным смехом, лёгкими дружескими ударами и истеричными извинениями со слезами на глазах. — А мне кажется, что главное подружиться с ним. Нас же тоже не всегда можно назвать адекватными, мы со своими причудами. Он, наверное, тоже будет со своей изюминкой., — Дино нежный. Порой он очень нежный. Медленный стук в дверь. Такой тихий, но чтоб его можно было услышать. Все взгляды теперь направлены на вход в палату, в котором потом стал виден чей-то достаточно высокий силуэт. Из коридора неловко выглянула рыжая голова, что потом громко выдохнула. Парень зашёл в комнату, всем поочередно пожав руки, а после встав в середину палаты. — Ли Сокмин. Можно также Докём. Я, получается, шестой поселенец здесь., — Юноша казался очень харизматичным и общительным. Он не внушал особого доверия, но и бежать от него хотелось. Как Дино и говорил, со своей изюминкой, со своей причудой. Почему он здесь? Почему он здесь? Что с ним? Он в порядке? Ли Сокмин. Можно также Докём. Ты в норме? Поделись со мной. Не молчи. Джису, не молчи. Джису? — Чувак, как тебя зовут то?, — Докём выдернул Хона из своего очередного мира грёз, что смешивается с откровенным бредом. — Джошуа., — Это его имя. Его настоящее имя. Имя, данное ему при рождении. Америка, его родная Америка. Он не так часто представляется им. Точнее, лишь ближние знают его, как Джису. Для остальных он Джошуа. Сокмин улыбнулся, пожав Джошуа руку, а после заняв оставшиеся полку и кровать. Обширного выбора у него не было, да и не нужно было. Выбирать между чем-то всегда давалось слишком тяжело. — Покажи список процедур., — Бу снова пытается наладить контакт, поэтому подсаживается к Докёму и сравнивает их бумажки в своих потёртых пальчиках. Докём смотрит заинтересованно, словно дитя малое. Увлечённо бегает глазками с одного списка на другой, радуясь совпадениям и узнавая о иных процедурах, коими не обладает. Младшенький. Определённо младшенький. Джису улыбается, он всё ещё не знает, почему Сокмин здесь. Подозрений много, но ни одно из них нельзя доказать, они все просто бредовые мысли неспавшего Хона. — Смотри, вот совпадает. Даже время одно! — О, реально. Будем с вами вместе ходить, получается. У нас Вону на те же ходит. — А Джун, Джошуа и Дино? — А у них другие, они своей троицей ходят. — Эй, и вы сейчас троицей будете ходить., — Дино резко вмешался в диалог между Кваном и Сокмином, соскочив со своего места. — Улавливаешь на ходу, Дино-я. Однако, с тобой мы тоже будем пересекаться., — Сынкван подмигнул младшему, на что тот скорчил забавную рожицу, ака отвращение. Невыносимые дети, но все эти препинания такие родные. Джису так по ним скучал. Скучал по своей пятёрке. Скучал по Сынквану, что зовёт Джуна полным именем, когда тот его не слушает. Скучал по Дино, которого все поздравляют с днём рождения в день детей. Скучал по Вону, что начал поздравление Чана. Скучал по Джуну, что улыбается во все зубы и ведёт себя, словно экстраверт, когда является интровертом. Он скучал по Джису, чьё сердце бьётся из-за четырех людей рядом, а не потому что его заставляют. Джису скучал по Джошуа. А Джошуа скучал по маме каждый раз, когда та уезжала в командировку, но потом привозила вишнёвые духи, что пахли на всю квартиру. И Джису скучает по маме. Только теперь она не вернётся. От неё остались только те самые вишнёвые духи. — Сокмин, ты один приехал?, — неожиданный вброс от Джуна. — Не, с Минхао. — Прости? — Друг мой. Минхао его зовут. Имя странное, потому что китаец. Он недалеко тут, я не смог уговорить медсестёр, чтобы меня с кем-нибудь поменяли., — сияющие глазки Вэя распахнулись, когда он услышал национальность ближнего Докёма. Тоже из Китая, значит точно будет о чём поболтать. — Джун тоже китаец., — Джису видел сияние своего друга, поэтому решил немного помочь. Сокмин улыбнулся, махнув Вэну рукой и встав с кровати. Джун неосознанно подошел к Докёму. — Ну мы тогда пойдём познакомимся, а вы тут пока развлекайтесь., — Сокмин взял Вэя за запястье и гордо повёл на знакомство с Минхао, словно сейчас решится судьба всего человечества и Ли станет спасителем. Докём всё ещё кажется местами странным. Он такой же, но что-то в нём не так. Он с изюминкой, но с какой? В сердце бушует. Ли точно ничего не скрывает? А даже если и скрывает, он же не обязан рассказать об этом людям, с которыми только познакомился. Но он выглядит, как тот, кто обязательно это сделал бы. Минхао такой же? Что-то прячущий? А Джису? Разве он ничего не прячет? Хон Джошуа, хватит выпадать из реальности. Постарайся, Су. Су? Ты меня слышишь? Джису, отзовись. Су-я, не бросай меня. Джошуа? Голоса в больной голове мучают каждый раз, когда взгляд замыливается, а бошка кружится. Они знакомые, но чьи они? Все эти слова. Кто их произносит? Когда? Зачем? Для чего? "Су-я". Это не Джун. Кто это? В прочем, выяснить что-то подобное гораздо сложнее, чем кажется. А важно ли это сейчас — Хон не знает. Они тревожат его, но их отсутствие беспокоило бы гораздо сильнее. Он жив, пока голоса летают в его голове, отражаются звоном в ушах и давят на виски. Джису не в порядке, но ведь всё это не просто так. Ему помогут, его спасут. Он снова заживёт, снова начнёт спать нормально, перестанет выпадать из реальности, а руки перестанут дрожать. Станут ли они тёплыми — без понятия. Сейчас это не самое главное. Почему они все здесь? Джун излишне тревожен. Вону мучается частыми болями в мышцах и суставах. У Дино проблема с дыханием. У Сынквана часто течёт кровь из носа. А Джису? У Джису бессонница. Непонятно, кто из них больше всего мучается и страдает, но никто не любит думать, что он калека, несчастный и прочее. Они такие же обычные люди, такие же, как и все. Чем они отличны от других? У каждого второго бессонница, у каждого третьего проблема с дыханием. Почему именно они вдруг стали отбросами? Никто не знает. Они просто знают, что их боятся. Просто знают, что их имена шифруются злодеями сказок. Просто знают, что им всем нужна помощь. И все умолчат. Все не будут ничего делать, пока всё не станет ужаснее, чем могло бы быть. Они будут терпеть, пока не достигнут пика. Пока не доедут до конечной по пути в санаторий. Их пик. Их остановка.

— Жаль не сердца.

— Сынкван.

— Прости.

Медсестёр навалом. Половина добры, половина вовсе не станут с тобой разговаривать. Лишь окинут презрительным взглядом и пойдут дальше, уже зная, кого будут обсуждать друг с другом. В прочем, лечить всё равно придётся, только процедуры будут проходить молча. Особенно, если рядом никого нет. Будешь лежать с аппаратами в обнимку и размышлять о сути бытия. Джису это по нраву. По нраву зависать на долгий промежуток времени в себе, углубляясь в чёрный мир бредовых грёз внутри него, изучая каждый его угол, а потом тонуть в чужих голосах, которые словно что-то пытаются донести. Это не дежа-вю, нет. Так может, это будущее? Но кто тогда так молит Джису не уходить? Это ещё предстоит узнать, а вот когда — кто знает. Было бы славно сейчас познакомиться со всеми, кто сюда приехал. Иначе, с отрядом. В санатории два отряда: дети с особенностями и их родители, дети и подростки с иными проблемами. За первым отрядом ухаживают медсёстры, за вторым следят "вожатые". Ко всем придётся сейчас привыкнуть, со всеми пообщаться. В любом случае, это несложно. Пятёрка достаточно общительная сама по себе, а с появлением Докёма они будут знать каждого поимённо. Это ведь хорошо? А что будет после? Жизнь будет.. хорошей? Или она останется такой же? Сколько знакомых останутся рядом? А близкие? Они будут рядом? Или Джису останется один? Джошуджи! Ты в порядке? Где ты? Джису, я скучаю. Не уходи, останься.

Июнь.

— Мне нужна помощь.

— Только понял?

— Да нет.

— Пойдёмте, нас зовут знакомиться., — Джун и Сокмин вернулись с, по всей видимости, Минхао, что неловко помахал и крошечно улыбнулся. Комфортную палату пришлось покинуть, в прочем, это ненадолго. Нужно собраться в столовой, что в паре шагов, однако опаздывать на первую встречу нежелательно. Несколько столов, большой проход между ними. У каждого стола восемь стульев, точно есть куда сесть. Дальний стол у окна определенно для 17 палаты. Юноши пришли не самыми первыми, но, однако, не самые последние. Людей полно, а среди всей гурьбы стоят два молодых человека, они явно немного старше. По крайней мере, немного старше 17 палаты. Насчет остальных — без понятия. Вожатые, это точно можно было понять. Они что-то тихо обсуждают между собой, иногда посмеиваясь и ожидая, когда в столовой соберутся все. Они не выглядели злыми, но и хорошими их пока нельзя было назвать. Время покажет, им предстоит три месяца провести в роли опекунов гурьбы детей и подростков. На вид им лет 20, может чуть больше. В прочем, не так важно. — Что ж, дети, приятно со всеми познакомиться. Мы ваши вожатые-опекуны на эти три месяца, хотя для кого-то может меньше. Меня зовут Хосок, а моего коллегу — Юнги. Обращайтесь к нам на "ты", нам по 22, так что мы не такие старые. А теперь попрошу всех кратко представиться., — Джису кратко осмотрел вожатых, пододвинувшись к уху сидящего рядом Джуна, заставив того чуть-чуть придвинуться, чтобы он смог услышать, но вместо этого Хон лишь дунул в ухо друга, за что получил лёгкий удар. Джошуа не особо слушал, как зовут других людей, однако, он запомнил имена нескольких. Например, Хон Ынчэ. Однофамилица. Или, допустим, Ли Джихун. Его друзья зовут его Уджи. Он похож на Юнги, а ещё он достаточно низкого роста. Джису также запомнил друга Уджи — Ким Мингю. Рядом с Джихуном он кажется великаном. Разница в их росте гигантская, это и делает их забавными. Однако, они вроде лучшие друзья. Милые. Больше Джису никого не запомнил. Ну он так думал, пока в столовую буквально не вбежали парень с девушкой. Девушка смеялась почти в голос, пока парень судорожно извинялся за опоздание. — Я Юн Джонхан, а она Хо Юнджин. Простите, что пришли поздно, но мы слышали всё, честно., — пока юноша отдувался за двоих, его подруга почти рыдала ему в спину, пока держала в руке ножницы. Джонхан взял свои длинные волосы в руки и положил на плечо подальше от инструмента. Неловкая улыбка Юна спасла обоих. Эти двое точно всем запомнятся. Ну или только Джонхан, имеющий ангельскую внешность и нежный звонкий голос. Белоснежная кожа, длинные чёрные волосы чуть выше плеч. Аккуратно уложенная чёлка, большие глаза. Всё это так отпечатывается в сознании. Но почему его голос так знаком? Почему Джису уверен, что слышал его? Это пугает. Очень пугает. Они не могли видеться раньше, но звучание Джонхана было до боли родным. Таким же, как голоса в его голове. Джису ничего не понимает. Как он связан с ним? Почему он связан с ним? Для чего? Зачем? Кто ты? Юн Джонхан. — Ханни?

— Джошуджи.

— Не бросай меня.

— Мне надо ехать.