потертые фотографии и агония вечной жизни

я никогда не знал их имён

Джошуа сверлит чужой затылок, рассматривая чёрные, словно смола, волосы, пока их обладатель слушает малышку Ынчэ, что так радостно рассказывает о резко вспомнившемся детстве, полностью проведённом в лагерях, пока здоровье не стало давать сбои. Лагеря пришлось отложить в далёкий чёрный ящик, а Хон с тех времён ездила в санаторий. Благо, у неё всегда были люди рядом, сопровождающие её всё время, что она себя помнит. Чхве Хансоль, постоянно вкидывающий что-то на английском и Хо Юнджин, что подхватывает диалог на родном языке, заставив Чэчэ застыть в непонимании.

«они все одинаковые для меня»

Автобус с детьми едет уже третий час куда-то в неизвестном направлении. За окном то и дело мелькают легковые машины, но, конечно, главным видом были зелёные леса, так тщательно скрывающие что-то внутри. Девятилетняя девочка с красивыми волосами цветом смолы, не разговаривающая ни с кем из детей, прижалась щекой к стеклу, смотря в никуда, словно пытаясь найти что-то, глазами вырыть клад и, может быть, привлечь к себе внимание. Чэ отдала бы всё, лишь бы быть замеченной людьми, перестать сидеть в тени, пока её голос будет теряться в чужих, тускнея с каждым днём всё сильнее. — Прости, ты в порядке? – послышался чужой звонкий голос рядом, заставляющий выйти из своих мечтаний обратно в суровую серую жизнь. Ынчэ встретилась глазами с высокой на вид девочкой с блестящими рыжими волосами. Её зеленые глаза завораживали настолько, что слова не шли. — Хо, отвали от девочки., – пробился и юношеский голос, от которого по всему телу бегали холодные мурашки, щекочащие кожу и заставляющие вздрогнуть. Рыжая девочка оглянулась на парня, осмотрев его с ног до головы и состроив моську отвращения. Хо снова вернулась к Ынчэ, нежно ей улыбнувшись и протянув свою изящную руку. — Я Дженнифер Хо Юнджин, а это мой друг – Вернон Чхве Хансоль., – из-за спины Дженнифер выглянул парень в кепке, помахавший Хон и снова скрывшийся за подругой. Чэ улыбнулась, пожав девушке руку. Возможно, это её шанс стать услышанной, замеченной. — Хон Ынчэ. Я Хон Ынчэ., – малышка поприветствовала в ответ своей неумелой и неловкой улыбкой, приподняв уголки розовых губ и опустив карие глаза от смущения. Щёчки покраснели. Бледная кожа лица заливалась краской, снова в очередной раз давая жизнь и шанс маленькой Ынчэ. Дженнифер хихикнула, легонько толкнув Вернона локтем, взглядом указав ей на смущённую Хон. Чхве закатил глаза, осторожно встал со своего места и заставил подругу пересесть, сев рядом с Чэ. Хансоль достал один наушник из уха, аккуратно и заботливо вставив его в ушко девочки напротив. Юноша открыл плейлист и включил самую спокойную песню оттуда, самую любимую и заставляющую даже прослезиться в глубокой глухой ночи, где ты наедине со своими мыслями. «Tumblr girls – G-Easy» Юнджин кладёт голову на плечо Вернона, зевая и прислушиваясь к песне, что греет душу изо дня в день, как только Хансоль также, как и сейчас, показал стеснительной и тихой Дженнифер, что для него значит «песня», а не просто музыка с текстом. Хо улыбается и закрывает глаза, полностью доверяя Ынчэ своему другу, который уж точно знает, как располагать людей. Чэ теперь не одна. Всю смену она пробыла с двумя важными ей людьми. Тогда они означали единственными лучами пробиться в общество, но уже в двенадцать Хон поняла, что они и есть её общество. Ей больше никого не надо, ведь только с Дженнифер и Хансолем. Её голос пробился вместе с ними, но она больше не нуждается в ненужных знакомствах, после которых последует чистое «ничего». Теперь общество само нуждается в Ынчэ. В громкой, яркой и улыбающейся Ынчэ, рост которой не видела даже собственная мать. Но ведь не всё так радужно, верно? Голоса в голове появились слишком резко. Хон не до конца начала осознавать, что в её голове не только её собственные мысли, пока мозг не начал переполняться мыслями и историями, которые она никогда не слышала. Она могла рассказать всю историю любого человека, чье имя красуется на каменном надгробии на страшном немом кладбище. Чэ живёт не своей жизнью, живёт не своими мыслями. Её голова – вовсе не её. Ей полностью управляют голоса, ведущие в бездну. В голове полный бардак. Ынчэ не слышит себя, совершенно не знает, о чём думает именно она. Малышка перестаёт отличать реальность от очередного сна. Ей не хочется верить в то, что происходит каждый раз, когда на её глазах умирает ещё один человек. Ей не хочется ощущать их боль на своём бледном теле. Не хочется вспоминать об увиденном однажды больше никогда. Полная дереализация. Она не видела этого никогда, но чужие души видели. Видели собственные гибели. Ынчэ застывает в очередной попытке понять, где она сейчас, пока голова идёт кругом. Головы, болтающие без умолку, висят на сухих ветвях мощных деревьев в глухом тёмном лесу. Лес не слышит всё, что творится внутри, но чувствует тяжесть чужих мыслей на ветках и на листьях, опадающих от крика. Звонкие голоса смешиваются, перепутываются, затуманивают разум и убивает всё живое в разуме. Не чувствуют ничего, кроме эха самих же себя. Дерутся за право выступить основной мыслей в ситуации. Хон Ынчэ устала. Глаза перестают быть её связью с реальным миром. Наполняются миражами и отсекают всё возможное. Все её сны становились чьей-то историей. Историей жизни, что уже давно закончилась и жизни, что ещё не началась. Хон хочет вырвать себе глаза, чтобы больше никогда не видеть адского огня, что печёт сердце. Ынчэ не летает в облаках, Ынчэ смотрит на очередную гибель, прокручивающуюсю из раза в раз, пока девушка не станет пересказывать её наизусть. Лишь мимолётное и нежное прикосновение руки Дженнифер помогает Чэ выйти из вечной агонии. Хо смотрит обеспокоенно, ловит очередной уставший взгляд младшей, молча сочувствует ей и прижимается ближе, кладя голову на плечо Хон. Малышка глубоко вздыхает каждый раз, выдавливает крошечную улыбку и смотрит на Хансоля. Юноша стоит перед девушками, словно охраняя их от сего мира. Не хочет, чтоб все видели, как сейчас плохо. Не хочет, чтобы над Ынчэ издевались, ведь прекрасно понимает, что может случиться. Младшая понимает, она благодарна Вернону. Его широкая спина всегда будет самой надёжной защитой. Проходят года, голоса становятся громче и Хон уже вовсе не пытается разобраться. Её глаза и голова перестали быть её. Ей уже не страшно, что приснится в очередной раз, ведь, казалось бы, она повидала абсолютно всё. Санаторий пошёл на пользу. Компания познакомилась с изумительным Джонханом, поразившем их длиной своей волос, а после подтянулись и две японки, в прямом смысле ходящие за ручку. Они впускают в свой круг ещё трёх людей, потому что голоса сказали, что так надо. Чэ не может с ними спорить, они сильнее, они знают всё наперёд, они уже прожили свою жизнь. Ынчэ дрожит в кровати под тёплым одеялом, пока на подушку стекают холодные слезы. Она тихо всхлипывает и слегка подвывает. Её всё это так замучало. Очередное видение, не предвещающее абсолютно ничего хорошего. Юн, ставший Чэ старшим братом и самым настоящим принцем из детских мечт, умирающий на руках незнакомого парня. Хон чувствует, как медленно начинает биться сердце и как перестаёт вообще. Чувствует холод тела и ощущает, как остывает кровь. Она не собиралась рыдать, она давно привыкла к страшной правде. Ынчэ плачет, потому что плачет юноша, увидавший гибель Джонхана на своих бледных руках. Прозрачные глаза рыдали без остановки, от чего синяки становились ярче, а голос прорезался. Хон чувствовала, что им обоим так много нужно было друг другу сказать. Сборище чужих голов в одной маленькой бывают полезными. Они появились также неожиданно, как и привязались. Также неожиданно, как и начали разговаривать с Хон, ожидая её ответа. Также неожиданно, как и научили её создавать петлю времени, где три летних счастливых, но порой тяжёлых, месяца будут повторяться из раза в раз. Ынчэ хочет, чтобы Юн был счастлив, поэтому из раза в раз подталкивает его на первый шаг.

попытка, потерявшая свой номер

Юн чувствует чужой взгляд, от чего по коже бегло проскакивают мурашки, заставляя дёрнуться и зажмуриться. Ужасно хочется повернуться, встретиться взглядами с Джису, улыбнуться и поговорить наедине, но что-то не даёт. Ну или кто-то в лице Сакуры, что прожигает компанию за соседним столом, почти не спуская с них глаз, осматривая каждого так чётко, так внимательно и так пугающе, что начинает казаться, будто она знает все их самые страшные грехи. Дино сверлит взглядом в ответ, кусая внутреннюю сторону щеки и постукивая пальцами по столу. Они общаются, но делают это молча. Так, чтобы никто этого не понял. Они никогда друг друга не видели, но они уже друг друга ненавидят. Напряжение между ними росло с каждой секундой и Джонхан прекрасно ощущал это. Он видел взгляд Мияваки, проходящий через него и ощущал абсолютно такой же на своей спине. Юн глубоко вздохнул, щёлкнув пальцами у лица Сакуры, обратив на себя внимание. Девушка махнула головой и улыбнулась, встретившись глазами с другом. Дино тоже отвлёкся. Оздоровительный щелчок послужил неким применением для голодных гляделок. Вот только не для Джису. Не для Джису, что зарывается в черномазые волосы, представляет как сжимает локоны и целует их обладателя, как кладёт руки на хрупкую тонкую талию и овладевает Юном полностью. Джонхан хотел бы ровно того же самого, тяжело этого не признавать. Вот только он ощутит вишнёвые духи на своей коже в очередной раз, а Джошуа – в первый. Юну никогда не надоест смотреть на первые искренние эмоции Джису, испытывая эту приятную эйфорию в который раз, отсчитывая секунды до момента, пока им не помешают, словно до конца света. Хансоль шумно кладёт вилку на тарелку, чем пугает многих присутствующих и заставляет Хона выйти из своих мечтаний. Вернон оглядывается на ребят, что смотрят на него круглыми глазами, лишь пожимая плечами, а после вставая изо стола. Чхве встречается глазами с едким Сынкваном, подмигнув ему, на что старший резко отворачивается, пока щеки начинают краснеть и щипать от смущения. Вернон подходит к Юну со спины, чуть нагибается и аккуратно заправляет пряди волос за чувствительное ухо. И всё это так, чтобы Джошуа видел. Хансоль что-то шепчет, на что получает нежную и лёгкую улыбку Хана. Джису готов взорваться прямо сейчас. Ему до одури интересно, что сказал такого Чхве, заставив принца смутиться. Он до одури не хочет иметь конкуренцию с кем-то на сердце старшего. Именно поэтому он решил действовать, верно?