потертые фотографии и агония вечной жизни

ты и я

Джису широко открывает рот и шумно роняет вилку, когда Хансоль берёт Юна за подбородок и осторожно целует в щёку. Это явно не то, чего Хон ожидал увидеть. На звук падающего прибора обернулись все души, сидящие в столовой и сбежались те, что гнили в своих комнатах. Слава всем святым, это всего лишь вилка, а не стакан, полный чая, или тарелка, до краёв наполненная едой, что зрелищно разобьётся и украсит осколками весь пол, от чего прибежит злая, как чёрт, уборщица и как следует надаёт Джошуа по шее. Вернон встречается с юношей взглядами, ядовито улыбается и быстро подмигивает, что-то напоследок пробормотав Ынчэ и скрывшись в проходе к комнатам. Чэ хихикнула, взяв Юнджин за руку и насильно подняв её изо стола, радостно припрыгивая. Вот только в этот момент стало понятно, насколько Хон высокая. Если поставить Джуна рядом с ней, особой разницы не почувствуется. У девушки длинные ноги, от чего она выглядит гигантом среди крошечных людей. Особенно забавно наблюдать её, стоящей между высоченным Мингю и Уджи, что на три головы ниже. Она – золотая середина между ними. Чэчэ что-то молча передала Казухе, а после убежала за Верноном, крепко держа за руку Дженнифер, для которой резкая подруга уже повседневная вещь. В столовой становилось всё меньше людей, но компания семнадцатой палаты не убавлялась ни на одного человека. Все мирно сидели, терпеливо ожидая друг друга, разговаривая не о чем, но так тихо, чтобы это было слышно лишь им. Воздух наполнялся напряжением, тем более для Дино, что уверенно держал зрительный контакт с японкой с розовыми волосами. Он знал, что это Сакура. Чан ходит с ней на одно время на электрофорез, поэтому уже достаточно наслышан о ней и её порой пугающем взгляде. Она общительная, чего не скажешь с первого впечатления, но, возможно, Ли нужно просто узнать её побольше и тогда всё сразу станет намного проще. Однако, пока они играют в смертельные гляделки, Дино явно не собирается выходить с ней на больший контакт, чего не скажешь по самой Мияваки. Девушка вздохнула, закатив глаза и молча встала со стула, уверенно подойдя к столу неподалеку, уперевшись руками на поверхность, привлекая к себе удивлённые взгляды всех сидящих. За подругой сразу же вскочила Накамура, а за ней и Юн. Казуха подбежала к Ккуре, обняв её за руку, не предвещая ничего хорошего, но старшая лишь улыбнулась, оглядев всех парней своими ореховыми глазами. – Мияваки Сакура. Мы просто сверлим друг друга с вашим другом в какой уже раз, поэтому я решила познакомиться. А сзади меня Накамура Казуха. А вот там, иди сюда, – Сакура махнула Джонхану, чтобы тот подошёл, на последних шагах взяв его за запястье и притянув ближе., – его вы уже знаете. Теперь вы знакомы с нами троими, ваша очередь представляться., – парни словно потеряли дар речи перед уверенной японкой, что не оставила никаких лишних вопросов. Мияваки вздохнула, когда в ответ получила молчание, вот-вот готовясь что-то сказать, но оказавшись перебитой своей подругой. – Я их знаю., – тихий голос Накамуры, пробегающий по всему телу одной волной, что кажется до боли знакомым, словно все они когда-то слышали Казуху, но никогда не видели её. Девушка проходила по парням своими уставшими карими глазами, проговаривая их имена почти шёпотом, но таким, что он отдавал в уши и наполнял пустую тишину столовой своей нежностью, хрупкостью и чуть заметным японским акцентом, кой выдавала неуверенность. Сакура внимательно слушала подружку, кивая и запоминая все имена, что она проговорила. Мияваки улыбнулась и выдохнула, взяв Зуху за руку, сплетя пальцы и сцепив ладони в замок. Ккура знает, что этот жест успокоит бушующий антисоциальный ураган внутри Накамуры, поднявшийся на фоне стресса и отблесков социофобии в новом, но старом обществе, где поговорить без своих друзей с другими будет даваться гораздо сложнее, чем можно себе представить.

Июль

. – Джису, приём., – Сынкван щёлкает пальцами у лица Джошуа, чтобы вынуть того из мучающих мыслей-воспоминаний, где каждый раз крутится образ матери и день, когда всё начало рушится. Двадцать четыре дня, когда компания начала терять друг друга и себя в том числе. Шуа не хочется думать, как тяжело было тогда, потому что он не представлял, как себя чувствовал тогда совсем крошечный Дино, потерявший своих хёнов, Кван, что остался один в гнусном обществе, где никто не понимает его ядовитости. А какого было Вону? Он всегда был одинок, пока в жизни не появились дорогие друзья, что резко исчезли абсолютно все. У Джису был Джун, а у них были только они сами, колющие воспоминания, потёртые общие фотографии, самодельные подарочки друг другу и гигантская платоническая любовь, подкрепляемая злостью, обжигающими слезами и немом одиночестве. – Хон Джошуа., – глубокий голос Вону действовал как удар тока. Шуа зажмуривает глаза и смотрит на собравшихся друзей. Солнечные лучи ударили прямо в лицо, а температура на улице грела кожу, сгоняя противные мурашки. Детей вывели на улицу. Послеобеденная прогулка, следом за которой последуют тихие два часа сна и не очень. У кого-то процедуры, а у кого-то тёплая подушка и хиплое одеяло, бережно лежащее на уставших плечах., – Всё в норме? Может встанешь наконец с этой несчастной скамьи и подышишь воздухом без отключения из мира сего?, – Чон был как никогда прав. Джису стоит перестать утопать в собственной голове, вредя себе ещё больше с каждым днём. Ынчэ тоже всё видит, слышит и чувствует. Именно поэтому она отключается в один момент с Джошуа, только вот её друзья прекрасно в курсе, что это означает. Она смотрит издалека всю жизнь однофамильца, скрываясь где-то в заоблочной темноте, где свет её лопнувших капилляров и опухших глаз увидит только она сама. Малышка видит, как пропадает образ Джису, который вернётся в реальный мир, и это даёт ей свободу ещё пару минут походить по воспоминаниям. Перемотать их назад и посмотреть ещё раз. Столкнуться с заблудшей душой и хозяйкой звонкого голоса в её голове, что будет летать рядом и слушать домыслы Чэ, одобрительно кивая и округляя бесцветные глаза. В каждом повторе воспоминаний проводник и сопровождающий новый, но все они похожи – они все обитают в голове Хон младшей. Они все помогают отгонять лишние мысли от Шуа, поэтому не такие уж они и бесполезные. Чэчэ смотрит на Джонхана и всё, что она могла бы увидеть в его голове – его собственная смерть. И ничего, что может перекрыть, скрыть или заменить эту паразитскую судьбу и её осознание. От этого малышка лишь тяжело вздыхает, поворачиваясь на друзей и улыбаясь, пока мертвецы в её разуме защищают хозяйку от слабых видений, чтобы она хоть немного отдыхала от горы на её слабых костлявых плечах. Они благодарны ей, они многим ей обязаны.

вместе навсегда

Джонхан мялся где-то в стороне, сложив руки у груди, пальцами теребя пушистую, но лёгкую кофту, смотря куда-то в пол, пока не почувствовал совсем осторожное и невесомое прикосновение на своём плече. Вишнёвый запах позади выдавал владельца и заставлял улыбнуться от осознания, кто это. Юн повернулся, встретившись взглядом с карими горящими глазами и уловив лёгкий мах головой в сторону тропинки, что шла вокруг санатория. Это их шанс побыть вдвоём хотя бы немножко. Джошуа вот-вот лопнет от лучезарной улыбки старшего, что без всяких вопросов идёт в указанную сторону, дав стоящим неподалеку подругам какой-то мимолётный немой знак, но Хон был точно уверен – они всё поняли и, вероятно, его друзья всё тоже прекрасно уловили. Джису точно знал, что Джонхана он видит впервой, но он был излишне уверен, что старший видел его множество раз, знает Чичу, как облупленного и словно вырастил его. Су чувствует не материнскую любовь, не дружескую, что веет от его компании. Он чувствует самую искреннюю подростковую любовь. Чувствует, что Джонхан – тот самый. Тот, с кем он хочет пролежать всю жизнь в одной тёплой постели. Тот, чью нежность и заботу он хочет чувствовать просто так, не думая, что её надо заслужить. Тот, кому сам Джису готов отдать всё от хлипкого цветочка до целой вселенной. Хон хочет, чтобы старший освещал его жизнь. Джису прекрасно понимает, что видит Юна в первый раз, но, нарастающие с каждым днём пребывания в санатории, бабочки, порхающие прямо у лёгких, задевая их своими острыми, но до одури красивыми крыльями, не просто мимолётная симпатия. Все дни проходили, как один, все чувства проходили в удвоенной мере. Су уже не был уверен, что это просто мимолётная влюблённость. Ему хотелось ударить себе по лицу за неугасающее желание заполучить этого ангела себе, никому не отдавать и целовать до потери пульса. Джонхан вошёл в свою палату, впустив в неё и младшего, тихо закрыв дверь и усевшись на свою койку. Улыбался так нежно, как только мог бы. Джису хотелось бы раствориться в нём и в этой улыбке, в этих поднятых уголках губ и в ангельской невинности. Хону не хотелось признавать, что он влюблён. Не хотелось влюбляться в того, на сердце которого ещё сотни таких же, как ты. А Юн смотрит так нежно, потому что это Джошуджи. Его милый Джошуджи, ради которого он проживает одно и тоже лето раз за разом, но влюбляется, словно в первый. Старший прекрасно понимает – им не суждено быть вместе. Его сердце не выдержит 1-го сентября в 05:07, поэтому он активно любит. Любит одного такого Джошуа, так засевшего в голове. Джонхан не может перестать мечтать о нём, засыпать и просыпаться с мыслями о нём. Не может отпустить, никогда не сможет. Он влюбился единожды и был вынужден любить до конца, до своего конца. Три тяжёлых месяца стали обязанностью, а пролитые слезы чем-то обычным. Юну так хочется поторопить время и поцеловать младшего, сделать его своим хотя-бы на пару недель подольше. Ему не хочется добиваться своей любви бесконечное количество дней очередного бесконечного лета. В этом нет смысла, Ынчэ перезапустит петлю и Джонхан снова станет незнакомцем для Джошуа. Ничего не остаётся, кроме как влюблёнными глазами улавливать отпечатавшийся в сердце силуэт снова и снова, улыбаясь так нежно и грустно одновременно, ведь жизнь бывает чересчур жестока и твоя любовь всегда выйдет тебе боком. Юн привык к тому, что он знает всё наперёд, но может ли он пойти против системы и рассказать всё Шуа? Привести его в петлю и быть вместе столько времени, пока злая судьба тебя не настигнет со своим финальным вердиктом и не проведёт тебя за ручку до твоего последнего вздоха. Джонхан отгоняет взъерошенные мысли какой раз, ведь прекрасно понимает, что он может. Может поставить на кон свою, и без того короткую, жизнь, чтобы быть рядом с Джису. А может всё таки?