27. Чимин - его исключение из правил
7 сентября 2025 г., 11:38
Примечания:
Все еще извинения за отсутствие Хранителя❤️ Приятного прочтения и солнечного выходного дня!
Совещание длится уже битый час, напряжение в кабинете нарастает все больше едва ли не с каждой минутой, ведь цифры не сходятся, планы не выполняются, а бюджет и вовсе взят словно из потолка, и все присутствующие, в том числе и Юнги – руководитель компании – постепенно выходит из себя. Хочется послать все подальше, наказать виновных и свалить в закат, ну или в отпуск, чтобы хотя бы на время забыть обо всех проблемах и не сходящихся отчетах. Правда, возможности такой в ближайшее время просто не представляется, ведь впереди – конец квартала, и весь этот хаос кому-то все же нужно разгребать. И именно этим они с подчиненными сейчас и занимаются, пытаясь найти решения для нерешаемого, и Юнги понимает, что еще немного и он в самом деле взорвется, а головы полетят абсолютно со всех.
И именно в этот момент, когда он уже готов выйти из себя и наорать на кого-то, сохраняя свою репутацию строгого и холодного начальника, дверь тихонько скрипит, и в проеме появляется светлая макушка, в придачу со слегка нахмуренными бровками и недовольно надутыми губками.
Чимин.
Юнги вскидывает взгляд, как и все присутствующие, и удивленно смотрит на появившегося омегу, который пытается тихонько протиснуться в кабинет, не привлекая внимания. Правда, сделать это было весьма сложно, ведь, хоть Чимин и является сам по себе маленьким и незаметным, сейчас же в помещение сначала входит большой живот, обтянутый пушистой тканью легкого свитера, который просто нельзя не заметить, а затем появляется и сам парень, мягко перекатываясь с боку на бок как аппетитный шарик ванильного мороженого. И Юнги, несмотря на свою усталость и раздражительность, тихонько хмыкает, моментально теплея во взгляде. Он не любит, когда его кто-то отвлекает от работы, но исключения всегда были и будут, и именно это самое исключение сейчас и пытается прошмыгнуть внутрь.
В кабинете повисает тишина, все присутствующие непонимающе переглядываются, а Чимин со всей своей грацией пингвиненка топает вдоль длинного стола, мимо сидящих вокруг альф и омег, абсолютно уверенный в своей невидимости. Юнги наблюдает, как он осторожно шуршит ближе к столу, все еще молча и по-прежнему со слегка надутыми и без того пухлыми губами, как наклоняется вниз, тихо пыхтя, и как начинает осторожно, чтобы не создавать лишнего шума, открывать ящик за ящиком, что-то в них выискивая. Альфе не требуется много времени, чтобы понять, что именно он ищет, но помогать омеге принципиально не собирается, ведь его нервы из-за утомительного совещания натянуты до предела, а вид беременного, хоть и слегка недовольного, мужа действует на него успокаивающе, и ему очень хочется этот эффект продлить как можно на дольше. Правда, удерживать Чимина дольше возможного, у него явно не получится, ведь омега, прошерстив все ящики, поднимает на него весьма красноречивый взгляд, одними глазами спрашивая: “Где!?”
Юнги тихо хохочет, качая головой, наклоняется к самому нижнему, просовывая руку поглубже, куда Чимин из-за своих размеров просто не может дотянуться, и выуживает оттуда то, ради чего его пушистое блондинистое чудо и притопало – шоколадный батончик. Видимо, все нычки, разбросанные по офису, уже были опустошены, раз уж омега пошел на крайние меры и заявился посреди совещания, чего обычно не делал. Придется в конце рабочего дня пополнить запасы, чтобы его колобок всегда имел возможность утолить свои беременные прихоти.
– Ага, – тихонько, но довольно тянет Чимин, обхватывая шуршащую упаковку пухлыми пальчиками. Он вкусно облизывается, чмокает своего альфу в щеку и по-прежнему спокойно и непринужденно идет на выход, словно и не он своим появлением остановил в кабинете всю работу из-за какой-то шоколадки.
Юнги провожает его взглядом, чувствуя, как от места поцелуя по всему телу расходится волна тепла, и прикрывает ладонью лицо, стараясь скрыть разливающийся румянец и тихий смех, который все-таки вырывается наружу. Его Чимин – это что-то с чем-то еще и с бантиком сбоку, единственный человек, из-за которого Юнги плавится пломбиром в каком бы настроении ни был, и ради которого отложит смертную казнь провинившихся сотрудников, чтобы вовремя раздобыть вкусные шоколадки, которых у него с собой всегда в излишке, хоть и сам он к сладкому абсолютно равнодушен. Ко всему сладкому, кроме Чимина.
С трудом успокоив разбушевавшиеся чувства и подавив волну смеха, он возвращает свое внимание коллегам, которые все еще находятся в легком ступоре, и прокашливается, возвращая себе строгий и серьезный вид. Расплавленной маршмеллоу он побудет позже, когда после совещания пойдет тискать своего пингвиненка, а пока:
– Чего замерли? Работаем, работаем. На чем мы там остановились?
***
Совещание подходит к концу лишь спустя долгий час, за который Юнги успевает выйти из себя, сделать кадровые перестановки и убедиться, что нет ничего ужаснее в этом мире, чем конец квартала (разве что конец отчетного года, но это еще впереди). У него до боли сжаты кулаки и челюсть, из-за чего острые скулы на бледном лице теперь видны еще более явно, а в голове лишь желание убивать каждого, кто встретится на пути. Он рычит, но сдерживает себя и вместо этого, когда все посторонние покидают его кабинет, отправляется на поиски успокоительного, которое ему сейчас жизненно необходимо. Да и не только ему, подчиненным тоже, иначе если он не успокоится, то разнесет компанию в пух и прах, а потом построит новую и наймет более квалифицированных специалистов. – Где Чимин? – немного резче, чем хотелось, спрашивает он своего секретаря, когда грозовой тучей выходит из кабинета и не находит своего омегу в приемной. – Он у себя, Господин Мин, – слегка дрожащим испуганным голосом отвечает девушка, а затем добавляет виновато: – п-простите, я предупреждала его, что Вы заняты и чтобы он не входил, но он не послушал... Юнги бросает на нее резкий взгляд, когда слышит, что его омегу посмели не пустить к нему в кабинет, и низко рычит в ответ: – Его пускать всегда! Ясно? Секретарь часто, испуганно кивает, явно записывая себе это правило в воображаемом списке на самое главное место, и Юнги вылетает из приемной, направляясь в финансовый отдел. Теперь ему понятны и надутые губки, и нахмуренные бровки мужа, с которыми он ранее заглядывал в кабинет – его просто не хотели пускать за шоколадкой. Но разве можно не пустить куда-то его беременного пингвиненка?! Он широкими шагами пересекает этаж, распугивая всех вокруг своим грозным видом, и резким движением, снова резче, чем ему бы хотелось, распахивает дверь в нужный кабинет. У него все еще сжаты кулаки, на лице по-прежнему застывшее выражение разъяренного быка, перед которым очень долго трясли красной тряпкой, и все сотрудники просто уверены, что сейчас одному омеге точно не сдобровать за его любовь к шоколадкам во время совещаний. Правда, когда Юнги закрывает за собой двери, все меняется: его кулаки разжимаются, черты смягчаются, а в душе происходит глобальное потепление, от которого тают направленные на сотрудников ледники. А все потому, что перед его глазами – Чимин. Его маленький, беременный шарик, одетый в пушистый свитер и глядящий на него большим, полным нежности взглядом. И Юнги плавится. Плавится, как мороженое в плюс сорок. Он подходит ближе, забирает из рук мужа документы, которые тот как раз проверял, откладывая их на стол к шуршащим фантикам, и тянет омегу к себе, поднимая его с места и сразу втягивая в крепкие, но осторожные объятия. – Ну и что это было? – мурлычет он, когда утыкается носом в пахнущую конфетами шею, и чувствует, как проворные пальчики пробираются под пиджак, чтобы умоститься на боках и сжать ткань рубашки. Он и сам пробирается руками ближе к омеге, поглаживая его наверняка уставшую поясницу и слыша тихий облегченный вздох. – Это не я, это все твой сын, – оправдывается Чимин и льнет ближе, словно между ними еще осталось хоть какое-то расстояние. – Злишься? – Очень, – отвечает Юнги, переводя одну руку вперед и пробираясь ею под мягкий свитер, чтобы заботливо и нежно погладить объемный животик с приветственными пинками малыша внутри. – Очень злюсь, Чимин-и, что ты ушел так быстро. – Не хотел отвлекать, – хихикает омега, и Юнги фырчит в ответ, продолжая дышать любимым запахом и наглаживать теплую кожу. Напряжение, злость и желание убивать буквально растворяются, сменяясь чувством безграничной любви, тепла и заботы, которые он испытывает к своему пушистому чуду, и альфе хочется начать вилять воображаемым хвостом от переполняющих его ярких и чистых эмоций. – Ты же обычно не приходишь во время совещаний, – уточняет Юнги, надеясь выяснить истинную причину такого внезапного появления, и Чимин даже не думает скрывать, отстраняясь и глядя на мужа недовольным взглядом. – Они принесли мне отчеты с ошибками! С ошибками, Юнги! Я на них накричал, а потом понял, что, чтобы успокоиться, мне нужна именно та шоколадка. И мы с малышом потопали за ней, но мы тихонечко. А меня еще и пускать не хотели, видите ли руководитель занят. Пф! – Какие негодяи, – не сдерживается от улыбки Юнги, переводя руку к лицу любимого и нежно поглаживая плюшевую щечку. В груди теплеет еще больше, становится жарче, чем на экваторе, а в теле не остается ни капли напряжения. – И ты всё схомячил? – Мгм... – И мне ничего не оставил? – Но ты же не любишь, – большие глаза смотрят с удивлением, но без капли раскаяния, и Юнги все же разражается смехом, глядя в эту моську и замечая остаток шоколада в уголке губ. – Люблю, – отвечает альфа, наклоняясь и целуя любимого в тот самый уголок, чувствуя, как по языку растекается сладость, хотя он не уверен, что дело в шоколаде. – Люблю, когда на тебе... Он буквально выдыхает последние слова и полноценно прижимается к пухлым губам нежным, но требовательным поцелуем, на который Чимин незамедлительно отвечает. Пальцы Юнги путаются в светлых мягких волосах, чуть сжимая их у корней, большой животик упирается в его крепкий пресс, из груди омеги рвется довольный стон, а все нервы в теле Юнги окончательно расслабляются, оставляя все проблемы и негодования где-то за дверью, рядом с испуганными коллегами. Юнги не любит, когда его отвлекают от работы. Юнги не любит сладкое. Юнги не любит ошибки. Но Юнги любит Чимина. И Юнги любит все, что делает Чимин, даже если это попытка пробраться в кабинет за шоколадкой во время важного совещания по обсуждению допущенных ошибок. У Чимина привилегии, Чимин – его исключение из правил, Чимин – его любимый, маленький, беременный муж, которому можно все и даже больше, просто потому, что это Чимин.
Примечания:
Даже одно слово в отзывах помогает автору ожить❤️
С уважением,
Ваша Зеленоглазая Вечность!:)
